Непокорный дар.

Первое, что ощутила Рейко, — это оглушительный грохот, будто что-то с силой тащили по ухабистой дороге, и ритмичный цокот копыт. Тело изнутри выкручивало от тряски, и каждый новый толчок отзывался в висках ноющей болью. «Чёрт, голова раскалывается... Когда я успела заснуть?» — пронеслось в сознании. Опираясь на дрожащую руку, она с трудом приподнялась. Глаза слипались, а узкая полоса света, пробивавшаяся сквозь щели в пологе повозки, резала зрение и лишь усиливала боль. «Что за чёрт? Это что вообще такое?» — внутри всё сжалось от накатившей паники, а на лице застыло недоумение. - Сестрица Лин! — воскликнула девчушка лет тринадцати, сидевшая рядом. — Ты очнулась! Я так перепугалась, когда ты вчера выпала из повозки по дороге ко дворцу! «Лин?.. Кто такая Лин?» — мелькнуло у Рейко в голове. И тут же добавилось: «В смысле — выпала? Какой ещё, к чёрту, повозки? И где это я?» — Сестрица? Тебе всё ещё плохо? — снова раздался тревожный голос. — Ой, Лин пришла в себя! — Лин! — Сестра! Когда глаза постепенно привыкли к полумраку, Рейко замерла, судорожно впитывая детали. Она и правда находилась в повозке, где теснилось не меньше десятка девушек в возрасте от двенадцати до восемнадцати. Пальцы инстинктивно ощупали собственную одежду - несколько слоёв странной одежды. Талию и грудь сковывал туго стянутый внутренний пояс, от которого кружилась голова и не хватало воздуха. Возникло чёткое ощущение, что ещё немного - и она снова рухнет в обморок, прямо как тогда, в ванной... «Точно! Я же лежала в ванной, а потом... Что было потом?» Очнувшись от воспоминаний, девушка немедленно принялась распускать завязки повседневного халата, отчаянно пытаясь ослабить душащий пояс и вдохнуть полной грудью. Спутницы уставились на неё с круглыми от ужаса глазами, явно не одобряя столь стремительные и неприличные действия старшей сестры. Прошёл как минимум час, а Рейко всё ещё пребывала в полном смятении, безуспешно пытаясь осмыслить окружающий её хаос. «Меня похитили? Почему все вокруг так странно одеты и говорят? И называют меня сестрой?..» — вихрь вопросов кружился в её воспалённом сознании, не находя ответов. Девушки и девочки, словно стайка испуганных птиц, сбились на противоположном конце повозки и с опаской поглядывали на «сестрицу Лин». Вид у неё был и впрямь странный и пугающий: отрешённый, затуманенный взгляд, устремлённый в никуда, и непривычная суровость в чертах лица, которую они видели впервые. «Пожалуй, проще всего будет прямо спросить, в каком дурацком розыгрыше я участвую», — отрезала она сама себе мысленно. Цзы Лин резко выпрямила спину, приняв неестественно прямую и строгую позу. Глаза её на мгновение закрылись, будто она собиралась с мыслями для главного допроса в своей жизни. Глубоко вдохнув аромат дорожной пыли и ладана, пропитавшего одежды, она открыла глаза, выбрала самую молчаливую «жертву» и, приковав её к месту тяжёлым взглядом, отчеканила: — Где мы? И что здесь происходит? Нас похитили? Её взгляд упал как раз на ту самую тринадцатилетнюю девчушку, что первой встревожилась о её здоровье. Та попыталась было броситься к Лин, но её удержала старшая спутница, и по повозке пополз встревоженный шёпот: «Ударилась головой... Разум помутился... Не в себе она...» — Я не сделаю вам ничего плохого, — натянуто улыбнулась Рейко, и вышло это скорее зловеще. — Я просто хочу понять, что происходит. Ладно? — Сестрица Лин... — робко начала девочка. — Как же ты могла забыть? Нас даровали дворцу Сына Неба (сыну императора). Кто-то будет служить во внешнем дворе, а кому-то, если повезёт, — во внутреннем. — А если повезёт очень-очень, то можно стать наложницей самого Императора! — воскликнула семнадцатилетняя девушка с пустыми мечтами в глазах. — Да кому ты нужна?! — фыркнула другая. — Вот если уж быть наложницей, то точно мне! Тебе не хватает утончённости! — Что за вздор! Сама на себя посмотри! — та высунула язык и надменно подняла подбородок. — Ну и дура! — Сама дура! Бабьи пересуды нарастали, но Рейко уже не слышала их. Она пыталась сложить воедино обрывки услышанного: «дворец», «император», «служанки»... но картина не складывалась. — Хватит ссориться, сёстры! — строго сказала тринадцатилетняя девочка, и её голос, вопреки юному возрасту, звучал с неожиданной твёрдостью. — Не нам решать наши судьбы. Сначала нас всех осмотрят, а уж потом определят, куда кого. Сестрица Лин, — обратилась она к Рейко, — возможно, ты сильно ушибла голову и потеряла память? Когда прибудем во дворец, мы попросим позвать лекаря. Он тебя осмотрит! — А?.. — Рейко вдруг распахнула глаза, будто до неё наконец дошло. — Так мы что... проститутки? В повозке воцарилась гробовая тишина. Воздух застыл, и слышно было лишь цокот копыт снаружи. — Что ты такое говоришь?! — первой опомнилась взрослая девушка, и на её лице застыл ужас. — Конечно, служанки тоже могут стать наложницами, но все они предназначены только для Сына Неба и принца крови! Это великая честь! — Чего-о-о? — Рейко смотрела на них с полным непониманием. — А какая, собственно, разница? — Видимо, она и впрямь сильно ударилась... — прошептала кто-то. — Да, за такие слова ей бы уже язык отрезали у ворот дворца, — в ужасе перешёптывались остальные, отодвигаясь от неё ещё дальше. Рейко украдкой скользнула взглядом по стражникам в серо-зеленых мундирах, что плотным кольцом окружали повозку. Каждый был статен, вооружён и бдителен. Мысль о побеге, мелькавшая в её голове с пробуждения, окончательно рассыпалась в прах. Бежать было некуда и невозможно. Оставалось лишь одно. Когда страсти в повозке поутихли, девчушка принялась рассказывать, и её слова повисли в воздухе, тяжёлые от скрытой угрозы. Никто не хотел ударить в грязь лицом. Даже одна умалишённая могла навлечь беду на всех. Если дворец соблаговолил принять дар, он возьмёт всех девушек, распределив по надобности. Но если среди них обнаружат хотя бы одну, поражённую недугом — хоть телесным, хоть душевным, — разбирательств не будет. Всю партию с позором вернут обратно, обрекая их семьи на голод и бесчестье. Выяснилось, что Цзы Лин и остальные девушки — из одной большой, но бедной деревни. Нынешний год принёс неурожай, и, чтобы спасти семьи от голода, они направили смиренное прошение ко двору. Служба при Сыне Неба — не только великая честь, но и верный способ прокормить родных. А уж если повезёт и судьба вознесёт кого-то в наложницы к самому Императору — так и вовсе можно осыпать родню золотом. — Выходит, в той деревне у меня есть родственники? — осторожно поинтересовалась Рейко. Лица девушек вдруг погрустнели, а взгляды устремились на грубые доски пола. Рейко тут же всё поняла: по всей видимости, у той, в чьём теле она оказалась, не осталось никого из близких. — Сестрица, твоя фамилия — Цзы! И моя — Цзы, — оживлённо воскликнула девочка, стараясь развеять мрачную атмосферу. — Мы с тобой не кровные, но сёстры! И у нас большая семья: отец, матушка, младший братик Бо, а ещё бабушка и дедушка! — Значит, и тебя зовут Цзы...? — Цзы Мэй! — девочка расплылась в широкой улыбке, а её глаза блестели от слёз, которые она мужественно сдерживала. Оставшуюся часть пути Мэй посвятила рассказу о важных деталях их путешествия и конечной цели. И вот, когда солнце уже клонилось к закату, раздался её восхищённый возглас: — Ах! Дворец! Девочки, видно дворец Янъян Гун! Все разом повернулись к щелям в пологе повозки, жадно вглядываясь в открывающийся вид. На фоне алеющего неба, в долине, прорезанной лентой реки, высился императорский дворец династии Тан. Даже издалека он поражал воображение: комплекс из причудливых павильонов с загнутыми к небу крышами, обнесённый мощной стеной. Он не просто занимал пространство — он владел им, олицетворяя безраздельную мощь и утончённое величие. Последние лучи заходящего солнца ударяли в золотую черепицу, и она пылала, словно жидкое пламя, создавая ощущение, будто они подъезжают не к земной твердыне, а к чертогам самого неба. «Что ж, выхода нет. Либо я адаптируюсь ко всему этому безумию, либо меня казнят. Хотя... может, это всё-таки розыгрыш? В любом случае... Выходнооооой!» — на лице Рейко расцвела странная, почти безумная улыбка, от которой некоторые из девушек покривились и вжались в стенки повозки. — Мне кажется, или у неё слюна течёт?... — Вдруг это заразно?.. Повозка наполнилась взволнованными голосами. Все девушки засуетились, старательно разглаживая складки на своих простых, но чистых одеждах и поправляя волосы. До ворот дворца оставалось не более получаса пути, и каждая понимала: у его подножия для них откроется новая, неизведанная страница жизни.