Пламя и Изумруд в тени клятв

**Глава 8: Наследник и тайное обещание** Рождение наследника лорда Бакуго стало событием. Мальчик, которого назвали Каичи, был здоров и крепок. У него были золотистые волосы Кацуки и пронзительные янтарные глаза. Хитоши сияла. Она была полна гордости, демонстрируя ребенка всем. В замке прошел еще один пышный пир, но Изуку почти ничего не ел. Его сердце было тяжелым. Он выполнил свою часть ультиматума Хитоши – он нянчил Каичи, как и было обещано. Он держал маленького Альфу на руках, ощущая его теплый, зарождающийся Альфа-запах. Это был сын Кацуки. От Хитоши. Изуку чувствовал жгучую боль и жгучую, неприличную ревность. Но Каичи был ребенком, не виноватым в играх взрослых. Изуку чувствовал себя монстром за эти чувства. Вечером, когда все угомонились, Кацуки пришел к Изуку. Он был пьян, но его золотые глаза были ясные, полные невыносимой тоски. "Он... он мой сын," – голос Кацуки был глухим. "Я выполнил свой долг, Деку. Теперь..." Он упал на колени перед Изуку, обнимая его ноги, вдыхая его аромат. "Я твой, Деку. Мое сердце, моя душа, мои дети – всё это принадлежит тебе. Каичи... он наследник. Но мой настоящий наследник, мой истинный ребенок... он будет от тебя." Изуку вздрогнул. "Что ты говоришь, Кацуки? Ты пьян." "Нет," – Альфа поднял голову, его взгляд был твердым. "Я клянусь тебе. Я знаю, что ты носишь моего ребенка. Я чувствую это. И этот ребенок будет моим истинным наследником. Миражу. А Каичи... он просто исполнил клятвы. Теперь моя клятва принадлежит тебе, Деку." Изуку был шокирован словами Кацуки. Он сам еще не до конца осознал свое положение, но Альфа чувствовал это. Это было опасно, но Кацуки, как всегда, не знал страха. Слова Кацуки стали тайным огнем, что грел Изуку. Он действительно чувствовал себя иначе, его тело менялось. Он ждал ребенка Альфы. Он был беременным Омегой. Этот секрет был еще более взрывоопасным, чем их запретная связь. Кацуки же, после выполнения "долга" перед Хитоши, снова с головой ушел в свою теневую жизнь, полностью посвятив себя Изуку. Он был предельно осторожен, но его присутствие, его феромоны были всепроникающими. Хитоши, поначалу упивавшаяся своим материнством и статусом, вскоре заметила изменения. Глаза её мужа, когда он смотрел на Каичи, были отстраненными. А к Изуку он относился с какой-то необычайной, почти благоговейной нежностью. К тому же, странные изменения в здоровье Изуку, его возросшая чувствительность к запахам, необъяснимая слабость... Хитоши не была глупой. Она начала подозревать. Однажды, во время утренней прогулки по саду, Хитоши наткнулась на Изуку, который сидел на скамье, держась за низ живота, и выглядел сильно уставшим. Её светло-зеленые глаза сузились. "Что с тобой, брат?" – её голос был полон подозрения. Изуку вздрогнул. "Ничего, Хитоши. Просто... нездоровится." Хитоши подошла ближе, её феромоны, хоть и Beta, были резкими, как у хищницы. Она жадно втянула воздух. И тогда она почувствовала это – тонкий, едва уловимый, но отчетливый запах... **беременной Омеги**. И он исходил от Изуку. Всё встало на свои места. У Кацуки вдруг пропал интерес к ней. Он не замечал своего сына. И эта вечная меланхолия в глазах Изуку... Теперь это был не просто обман, это было кощунство! "Ты!" – Хитоши отшатнулась, её лицо исказилось от ужаса и ярости. – "Ты носишь его ребенка?! Моего мужа?!" Изуку молчал, его голова была опущена. "Лжецы! Предатели! Вы опозорите весь наш род! Моего сына лишите наследства!" – её крики разнеслись по саду, привлекая слуг. В тот момент появился Кацуки. Он услышал крики, почувствовал нарастающую панику и ярость Хитоши. Его золотые глаза стали острыми, как ножи. "Что случилось?!" – рявкнул он, его феромоны Альфы уже успокаивали обстановку, но и предупреждали. "Случилось то, что твой истинный Омега беременен! От тебя! А я носила твоего наследника, думая, что он твой единственный! Ты уничтожил всё, Кацуки! Ты предал меня! Весь наш род!" – Хитоши указывала на Изуку, её палец дрожал. Слуги, собравшиеся вокруг, переглядывались. Секрет был раскрыт. Воздух в замке наэлектризовался. Это был конец их хрупкого, лживого равновесия. Кацуки притянул Изуку к себе, защищая его. Его взгляд был холоден и беспощаден, но в то же время полон защиты к своему Омеге. "Это мой Омега," – его голос был низким, в нем не было сомнений. "И мой ребенок. И никто не посмеет это оспаривать." Конфликт разгорелся с новой силой. Хитоши, осознав степень своего унижения, поклялась отомстить. Она, бывшая Леди Бакуго, не собиралась быть просто обманутой Beta. Она обратилась к своим родственникам, к отцу Изуку, лорду Мидории, требуя справедливости. Позор навис над обоими домами. Лорд Мидория, ослепленный гневом, потребовал расправы над Кацуки за бесчестие его дочери и над Изуку за его "извращенные грехи". В средневековом мире такое означало смерть или изгнание, а для Омеги – еще и медленное угасание без защиты Альфы. Кацуки Бакуго, однако, был не тем Альфой, который бы прогнулся. Он знал, на что идет. Он объявил о своей полной и абсолютной принадлежности Изуку, отказавшись от Хитоши и признав будущего ребенка Изуку своим **единственным** наследником. Это было беспрецедентно, неслыханно для того времени – Альфа выбирает Омегу, а не Бета-жену ради политических союзов, да еще и публично отказывается от первенца. Дела дошли до кровавых столкновений. Род Мидории, хоть и слабее поначалу, поддерживаемый оскорбленной Хитоши, выступил против Кацуки. Во дворе замка Бакуго завязался бой. Старые клятвы и новая, запретная любовь сталкивались в смертельной схватке. Лорд Мидория лично возглавил атаку, стремясь убить Кацуки. Изуку, ослабленный беременностью, наблюдал за всем из башни. И тогда он понял. Кацуки делал свой выбор. Он не выбирал между ними, он выбирал *их* – себя и Изуку, своего Омегу и их будущего ребенка. В решающий момент, когда Лорд Мидория почти нанес удар Кацуки, Изуку, собрав последние силы, бросился вниз, нарушив запрет Кацуки оставаться в безопасности. "Отец! Нет!" – его крик пронзил шум битвы. В тот момент Кацуки, отбросив Лорда Мидорию, оказался перед Изуку. Он прижал своего Омегу к себе, защищая его телом. "Ты что творишь, Деку?!" – прорычал он. "Я не буду прятаться. Это и мой ребенок," – прошептал Изуку. Их объятие, их объединенные феромоны, их общая уязвимость, но и сила, остановили конфликт. Становилось ясно, что Кацуки не откажется от Изуку. И это стало началом не просто новой семьи, но и новой эры для их земель. Кацуки не побоялся пойти против традиций, против клятв, чтобы защитить свою истинную любовь и свою **настоящую** семью. Хитоши, увидев это, словно сломалась. Ее расчетливое сердце не выдержало такой, публичной, потери. Она потеряла всё – честь, мужа, надежды. Ее дальнейшая судьба оставалась неизвестной, утопая в позоре. А Кацуки и Изуку, пройдя через огонь и кровь, наконец, смогли построить свою семью. Их ребенок стал символом новой, более смелой любви, которая не боялась древних обычаев и была сильнее любых социальных норм. Это была история о двух сердцах, которые, несмотря на все препятствия, нашли друг друга и обрели свое счастье, пусть и ценой потрясения всего их мира.