𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐄𝐱𝐭𝐫𝐚

***

Прошло чуть больше полугода после того, как полицейские обнаружили остров, система была уничтожена, а VIP-гости во главе с Чëрным Квадратом — арестованы. Теперь Ки Хун и Ин Хо жили в маленьком, уютном доме на склоне холма, с которого открывался вид на тихие пляжи японского острова Садо. Морской воздух приятно смешивался с ароматом хвойных лесов, а шум волн создавал мягкий, расслабляющий фон, словно напоминая: здесь, наконец, они смогут вздохнуть свободно. Ведь весь ужас, напоминавший о прошлой жизни, остался где-то далеко позади, в другой стране, за тысячи километров отсюда. Но болезненные воспоминания всё ещё преследовали их, особенно Ин Хо. Даже после побега с того проклятого острова, когда казалось, что система была уничтожена, страх и тревога не отпускали его полностью. Будучи руководителем всей системы после смерти О Иль Нама, он привык жить в постоянном напряжении: всё происходящее должно было оставаться строго секретным. Из-за этого у него начались проблемы со сном: ведущий не мог расслабиться, постоянно опасаясь, что что-то пойдёт не так. Каждую ночь, в новом доме, он крепко обнимал Ки Хуна, прижимая к себе и никогда не отпуская. Только так он мог позволить себе хоть немного расслабиться и погрузиться в тяжёлый, крепкий сон. Периодически ночные кошмары всё же возвращали его в ту самую ужасную обстановку: вой сирены, душераздирающие крики игроков, мерцающий красный свет. Ин Хо просыпался в холодном поту, дрожащий и напряжённый, нервно оглядываясь по сторонам и лишь сильнее прижимая Ки Хуна к себе, словно над ними вновь нависла опасность. Сегодня это произошло вновь. Ки Хун вздрогнул от испуга, просыпаясь и сонно моргая. Он развернулся к Ин Хо вплотную, пытаясь в полумраке вглядеться в его испуганные глаза. — Тебя снова мучают те кошмары? — тихо прошептал он, чувствуя прерывистое дыхание ведущего. Ин Хо не ответил сразу. Он нервно сглотнул, сжимая край майки Ки Хуна. — Вокруг были коридоры, красный свет… сирена… и тебя не было… — голос ведущего дрожал. — Ты… ты опять исчез… Они соприкоснулись лбами. Ки Хун осторожно обвил руками шею Ин Хо, пальцами проводя по взъерошенным волосам, будто стараясь смахнуть остатки ночного кошмара. — Ин Хо… — тихо произнёс он. — Я никуда не исчезну. Обещаю. Они лежали вместе, на мягкой кровати, обнимая друг друга. Ин Хо чувствовал горячее, размеренное дыхание Ки Хуна, и тревога постепенно отступала, уступая место тихому спокойствию. Ведущий чуть ослабил объятия, осторожно скользнув ладонями к его тонкой талии, будто в очередной раз убеждаясь, что Ки Хун действительно рядом — живой, настоящий… только для него. Только для Ин Хо. Он не мог налюбоваться им. Каждое движение Ки Хуна, каждый взгляд, каждый тихий вдох казались для Ин Хо личным, ценным сокровищем, которое чудом удалось вырвать из смертельной опасности. В его прикосновениях не было ни малейшей спешки или грубости — только забота, нежность и благоговение. Даже в моменты их чувственной близости, когда сильные руки ведущего скользили по обнажённой коже Ки Хуна, когда сжимали его узкие бедра, он ощущал в груди ту же трепетную нежность, что сопровождала их с самого начала. Каждый раз Ин Хо убеждался: Ки Хун — самое дорогое, что у него есть. И он больше не позволит себе оступиться. Не позволит себе потерять его. Потому что Ин Хо был безумно влюблён. Так, как влюбляются те, кто однажды понял, насколько хрупка и важна жизнь того, кто сейчас лежит рядом. Постепенно, думая каждый о своём, они уснули в обнимку. Ночная тьма уступила место утреннему рассвету. В этот раз их сон был тихим — без сирен, без криков, без боли. Только нежное тепло, дыхание рядом и долгожданное чувство покоя. Ки Хун проснулся первым. Несколько секунд он просто лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию рядом. На подушке, утонув в одеяле, спал Ин Хо — спокойно, без тревоги, с чуть нахмуренными бровями, будто даже во сне не до конца отпускал прошлое. Ки Хун осторожно провёл пальцами по щеке ведущего, чувствуя мягкость кожи, он легонько улыбнулся. — Я больше никуда не исчезну, — прошептал он почти беззвучно, повторяя сказанное ночью. — Я здесь. Я с тобой. Я буду твоим… Ин Хо зашевелился и сонно приоткрыл глаза, встречаясь с ним взглядом. — Доброе утро, Ки Хун… — голос его был хриплым, чуть осипшим от сна. — Доброе, — тихо ответил тот, кивая. За окном звонко щебетали птицы, солнце освещало маленькие, уютные комнаты, приветствуя их двоих и обещая очередной спокойный день в тишине и гармонии. Через несколько минут по дому распространился аромат молотого кофе. Ин Хо поставил на стол две тарелки с яичницей и миску свежих фруктов. Когда они сели за стол, их взгляды снова встретились — спокойные, чуть усталые, но наполненные тихим счастьем. Ин Хо наблюдал, как Ки Хун завтракает. Сердце его радовалось, что тот наконец-то нормально питается, не как на играх. Сам он тщательно подбирал продукты, готовил еду каждый день, заботясь, чтобы Ки Хун был сыт и здоров, а тот, хоть и немного неумело, помогал ему. Иной раз ведущий просто не выдерживал — лишь подходил ближе, прижимался сзади, мягко обхватывал его ладони и плавно направлял движения ножа. В таких моментах не было ничего нарочито интимного, но всё вокруг будто замирало — кухня наполнялась уютной атмосферой и ощущением редкого, настоящего покоя. Каждый взгляд на Ки Хуна возвращал Ин Хо в эти домашние моменты: когда они вместе нарезали овощи, смеялись, дурачились, когда Ки Хун терял терпение и начинал смеяться, как ребёнок, и он, поддаваясь настроению, отвечал тем же — щекотал, дурачился, смеялся вместе, забывая обо всём. Он так давно не чувствовал себя «живым». И именно это спокойствие, эта простая радость заполняла его сердце теплом. Ведущий любил эти минуты больше всего — просто быть рядом, вместе, наслаждаться обычными, тихими моментами, без страха и боли. Всë глубже погружаясь в эти сладостные, самые сокровенные воспоминания, Ин Хо часто «терялся», останавливаясь на Ки Хуне взглядом, полным нежности и тепла. Он невольно коснулся его руки, вновь ловя себя на том, что любуется им настолько открыто, насколько это вообще возможно. Ки Хун, впрочем, всё ещё не мог перестать удивляться: как задумчивый и серьёзный по природе Ин Хо, любуясь им, вмиг менял выражение лица, становясь мягким и открытым, словно раскрывая что-то очень личное. Их пальцы переплелись. Ки Хун мягко улыбнулся, взглянув на ведущего, и тихо произнёс: — Ты и правда восхитительно готовишь. У тебя талант. Они ещё долго сидели за столом, наслаждаясь простым, тихим счастьем. Когда чашки опустели, а в воздухе остался лёгкий аромат кофе, они вышли из дома — навстречу свежему, морскому ветру и яркому, солнечному дню. Песок чуть хрустел под ногами, вдали звучал звонкий крик чаек, а шум прибоя становился самым идеальным фоном для разговоров по душам. Здесь, на берегу, они могли говорить обо всём — о страхах, воспоминаниях, о том, что дорого сердцу. И просто быть рядом. Ки Хун любил сидеть у самого края, сняв обувь, чтобы прохладная морская вода касалась его ног. Его голова лежала на плече Ин Хо, который вновь погрузился в раздумья. Ведущий смотрел вдаль, туда, где горизонт растворялся в бледном небе. Он будто ждал чего-то, что не могло уже вернуться. Ки Хун молчал. Он прекрасно понимал этот взгляд — когда Ин Хо вроде был здесь, рядом с ним, но в мыслях вновь застревал где-то далеко, в тех кошмарных днях, о которых они теперь редко говорили вслух. — Ты снова о нём думаешь? — тихо спросил он. Ин Хо ответил не сразу, лишь тяжело вздохнул. — Чжун Хо всегда был слишком правильным, — произнёс он наконец. — Слишком честным… Я знал, что если он узнает, кто я на самом деле… он больше не посмотрит на меня так, как раньше. И я оказался прав. Губы Ин Хо дрогнули. — Он всегда во всём равнялся на меня, даже стал полицейским, потому что хотел быть как я… А я просто испортил всё, во что он так свято верил. — Но всё же… он ведь пошёл за тобой, — тихо сказал Ки Хун. — Детектив Хван действовал почти в одиночку, пока не нашёл меня. Он искал остров, на котором ты пропал, потому что нашёл у тебя визитку и понял, что ты связан с играми… еще три года назад, когда я впервые пришёл на игры, он был там… он спросил меня, видел ли я кого-то с именем Хван Ин Хо. Ведущий перевёл на него взгляд. — Он выдал себя, когда пытался выйти на связь с внешним миром. Я погнался за ним, когда он хотел сбежать. Нашёл его на обрыве, на соседнем острове, когда ему больше некуда было идти. Он кричал, что передаст полиции всю информацию… и выстрелил в меня, прежде чем я снял маску. Когда Чжун Хо увидел, кто скрывается за ней, он не мог поверить своим глазам. Я предложил ему пойти со мной, хотел спасти ему жизнь — ведь его бы убили. Но он отказался. Ин Хо замер. Его голос стал тише. — Я… выстрелил в ответ, целясь в плечо. Он упал в воду. Согласно правилам, я не мог поступить иначе. И я… не простил себя за это. Ки Хун молча слушал его, не отводя взгляда. — После того как он узнал правду, я думал, что он бросит всё, — продолжил Ин Хо. — Что не станет больше искать меня. А если и станет… Я не хочу приближаться к нему, я был плохим братом. Если Чжун Хо будет думать, что я погиб на том острове — ему станет легче. Так, наверное, будет правильно. — Знаешь… — тихо произнёс Ки Хун, мягко сжимая его руку, — Чжун Хо всё ещё любит тебя. Он ждёт, что ты вернёшься. Иначе не стал бы искать тебя так упорно… Ты важен ему, Ин Хо. Он помолчал, потом добавил чуть тише: — Вам стоит поговорить. Когда-нибудь. Ин Хо медленно кивнул, глубоко вздохнув. Однажды, я решусь на это… На небе постепенно сгущались облака. Ветер усилился, принося с моря свежесть и прохладу, и первые капли дождя вскоре упали им на ладони. Они бежали вдоль берега, пока не укрылись под навесом у небольшой пристани. Дождь густел с каждой секундой — капли с гулом били по старой жестяной крыше, стекая вниз ровными струями. Ки Хун провёл рукой по мокрым волосам, смахивая прилипшие пряди со лба. Его дыхание ещё не успело выровняться после быстрого бега, а губы дрожали от прохлады. Ин Хо стоял рядом, не отводя от него взгляда. — Знаешь… дождь всегда напоминает мне день финальной игры, — тихо произнёс он. Ки Хун поднял глаза. Взгляд Ин Хо был почти таким же, как тогда — после побега и взрыва, когда они укрылись под деревом от дождя, дрожа от холода и целуясь так, словно боялись, что игры снова их разлучат. — Я тоже помню, — произнёс он едва слышно и чуть улыбнулся. Порывы ветра изредка заносили капли под навес. Некоторое время они просто стояли рядом, слушая, как дождь барабанит по крыше, и ждали, когда непогода утихнет, чтобы вернуться домой. Когда дождь наконец закончился, они вернулись домой, промокшие, уставшие, но почему-то спокойные. Ки Хун заварил чай, Ин Хо включил настольную лампу, и остаток дня они провели в привычной тишине: читали, прибирались, лениво разговаривали о различных пустяках. Постепенно за окнами свет становился мягче, превращаясь в золотой — тот самый, вечерний. Солнце слегка опустилось за горизонт. В комнате царил мягкий полумрак, за окнами постепенно зажигались огни. Ин Хо подошёл к старому виниловому проигрывателю и достал пластинку. В комнате зазвучала музыка: тихо, с характерным потрескиванием. …Chances are, 'cause I wear a silly grin… ♪ …The moment you come into view… ♪ — Ты снова слушаешь старые записи, — улыбнулся Ки Хун, подходя ближе и рассматривая квадратный конверт с названиями песен. — Надо же, сегодня ты включил что-то особенно медленное… …Chances are you think that I'm in love with you… ♪ …Just because my composure sort of slips… ♪ — Винтажная музыка всегда расслабляет, — ответил тот. Его руки нежно обвили талию Ки Хуна, притягивая ближе к себе. — Потанцуем? Музыка была медленной, старомодной, но в этом было что-то таинственное, чарующее. Ки Хун, немного смущаясь, положил руки ему на плечи. …The moment that your lips meet mine… ♪ …Chances are you think my heart's your valentine… ♪ В свете уличных фонарей глаза ведущего слегка блестели. Ин Хо почти беззвучно начал повторять припев песни, шепча губами: …In the magic of moonlight… ♪ …When I sigh, «Hold me close, dear»… ♪ Ки Хун замер, не отводя взгляда. Его щеки слегка покраснели, сердце забилось чаще. Ин Хо мягко обвил его талию ещё плотнее, притягивая ещё ближе. …Chances are you'll believe the stars… ♪ …That fill the skies are in my eyes… ♪ Они смотрели друг другу в глаза, стоя на месте, словно мир начал вновь растворяться, оставляя только их вдвоём. Ин Хо чуть наклонился, губами коснувшись щеки Ки Хуна. Горячее дыхание скользнуло по коже, вызывая лёгкую дрожь. Ки Хун прикрыл глаза, ощущая каждое его движение, каждое прикосновение. Ведущий почти невесомо коснулся ладонью затылка Ки Хуна, слегка зарываясь пальцами в волосы и притягивая к себе. Их лица сблизились, губы сами нашли друг друга. Поцелуй был медленным, слегка тягучим. Они совсем забыли об играющей пластинке, увлекаясь процессом. Губы Ин Хо плавно спустились к линии шеи, оставляя горячие, чувственные касания. — Ин Хо… Ки Хун тихо вздохнул, ощущая, как возбуждение и нежность переплетаются в этом мгновении, заставляя сердце трепетать в груди. Мягкие ладони ведущего невольно скользнули под рубашку, подушечками пальцев нащупывая каждый миллиметр тела. — Ин… Хо… Боже… Ин Хо… Он сглотнул, томно выдыхая, и чуть запрокинул голову назад, прерывисто дыша. Ему казалось, что в комнате становится очень жарко, словно воздуха больше не хватает. Горячие, словно обжигающие поцелуи, нежные касания, туманили его разум, заставляя тело реагировать на каждое прикосновение. Ин Хо…. Комната наполнилась тихим полумраком, лишь остатки вечернего света пробивались сквозь окна. Ин Хо, увлечённый процессом, слегка прижал Ки Хуна к стене, их губы искали друг друга снова и снова. Поцелуи становились чуть смелее, настойчивее, но каждый из них всё ещё был чувственным и наполнен нежностью, трепетным вниманием к друг другу. Рука Ин Хо, будто невзначай, скользнула вверх по груди Ки Хуна, ласково теребя большим пальцем воротник рубашки. Он замер лишь на секунду, вновь встречаясь с ним взглядом — тёплым, доверчивым, — и, не получив возражения, стал медленно расстёгивать пуговицы одну за другой, постепенно обнажая торс. — Как же ты прекрасен… — тихо прошептал он, почти беззвучно, так, будто боялся спугнуть этот момент. Тёплые пальцы Ин Хо нежно коснулись его кожи, провели по линии ключицы — и Ки Хун будто совсем перестал дышать. — Ин… Хо… — с губ вновь сорвался тихий, томный вздох. Сейчас он больше всего на свете желал, чтобы тот не останавливался. Где-то внизу живота ощущалась постепенно нарастающая тяжесть, которую уже невозможно было остановить, да и совсем не хотелось. Темнота мягко окутывала комнату, в ней было слышно лишь их дыхание — прерывистое, неровное. Ки Хун прижимался к ведущему всем телом, чувствуя, как внутри всё сжимается от желания, заставляя его слегка дрожать. Он шептал его имя, будто заклинание, боясь, что стоит замолчать — и всё моментально исчезнет. Оставшийся вечер они провели в тишине, почти сакральной, где каждый взгляд, каждый шёпот, каждое прикосновение словно становились чувственным признанием в любви. Всё происходило мягко, без спешки — лишь дыхание, тихие вздохи и доверие, которое не требовало слов. И когда ночная мгла окончательно окутала дом, они оставались рядом, лежали в обнимку, наслаждаясь друг другом. Ки Хун устало зевнул, кладя голову на грудь Ин Хо и смотря в окно, на ночное небо. — Как ты думаешь… — тихо прошептал Ки Хун, — звёзды говорят о нас? Тот задумался, вглядываясь в мерцающие небесные огоньки, далекие и неизвестные человечеству. — Но звёзды ведь не умеют говорить… — ответил Ин Хо, пожав плечами. — Я думаю, что они молчаливо наблюдали за нами всё это время, — мечтательно произнёс Ки Хун. — Смотрели, как мы теряемся, боимся… И теперь, когда всё закончилось, они шепчут нам о новой жизни. Он чуть прикрыл глаза сильнее прижавшись к Ин Хо. Он чувствовал, как тот ласково гладит его по спине. В комнате было тихо, лишь мягко потрескивала музыка на проигрывателе и дул лёгкий ночной ветер. — И теперь… мы действительно свободны, — шëпотом добавил Ки Хун, и голос его был полон спокойствия. Ин Хо улыбнулся в темноте, целуя его макушку, и обнял чуть крепче, словно обещая: никакой страх и опасность больше никогда их не потревожат. Они лежали так некоторое время, в полной тишине, позволяя дыханию друг друга задавать ритм этой ночи. И, постепенно погружаясь в крепкий сон, им казалось, что весь мир слегка замедлил ход, уступая место лишь этому мгновению — тихому, тёплому и настоящему, в котором они обрели своё настоящее счастье. Здесь и сейчас.

•••Конец•••