Desire

      Шень безучастно смотрит в стену своего кабинета уже не первый час. За окном подступает ночь. Мысль о том, что он влюблен в Гао Ту и, вероятно, не первый год, не давала покоя, терзая изнутри. Он вспоминал как впервые увидел его, худого и уставшего подростка, изможденного постоянными работами, оторванного от остального мира проблемами. Шень не мог вспомнить, были ли у него друзья или увлечения. Он так мало знал о Гао Ту... Пока тот был рядом, пока сам Вэнлан ощущал его присутствие, дарующее спокойствие, его не заботили подобные вещи.       С глаз спадает пелена, а Вэнлан почти напуган истиной. Что если Гао Ту пропадет навсегда?       Он даже не знал, что Гао Ту живёт в подобном захолустье, а ведь в тех местах зимой, скорее всего, холодно, а ещё там места выглядят опасно. Сколько бед ощутил Гао Ту на своей шкуре? Такой слабый, бледный, в последнее время особенно болезненный, а Шень Вэнлан даже и не интересовался подобным.       Хотелось кричать от безысходности.       Обида жгла горло пульсирующим комом. Гао Ту даже не выбирал его, так есть ли причина так переживать? Заслуживает ли Вэнлан этого человека вообще? Гао выбрал омегу, ту, что забеременела, возможно, даже не его ребенком, ведь тот даже не слышал ни разу, чтобы омеги рожали от бет.       Шень не понимал, почему даже не попытался сделать его своим партнером. Он мог закрыть глаза и в мельчайших подробностях вспомнить его лицо перед собой. Образ мучал его. Насколько же он был далеко теперь, а ведь раньше был так близко… Он даже не мог сказать ничего стоящего, изо рта вырывались лишь глупые, никчемные и обидные слова, отгоняющие Гао Ту от него. Шень не знал омегу, с которой Гао Ту проводил ночи, но ненавидел ее всей душой. Почему Шень так поздно все осознал? Тогда, когда уже поздно.       Может, Гао Ту выбрал бы его?       Надежда теплилась внутри, словно раковая опухоль, давая метастазы, она приносила лишь боль. С каждым днём всё тяжелее было выносить мысль, что он мог бы что-нибудь исправить.       Этой ночью Вэнлан спал от силы пару часов, он всегда был человеком действия, но сейчас не знал, каким образом ему подступиться лучше, и медлил, что было ему не свойственно. Он хотел хотя бы увидеть Гао Ту краем глаза, убедиться, что тот в порядке. Насколько он слышал, его сестру уже должны были выписать.       Время казалось ему песком, ускользающим сквозь пальцы, он не контролировал в этот раз абсолютно ничего, поэтому не мог ждать. Ему казалось, что худшее может произойти в любой момент.       Хотя кому он лжет? Он просто хочет увидеть его в надежде, что сможет объясниться, забрать его себе, возможно увидит омегу, с которой тот собирается жить, копнет под нее, чтобы окончательно разбить иллюзии бедной беты.       Утром было прохладно, но Вэнлан приоткрыл окно машины, решив, что свежий морозный воздух позволит ему быстрее разобраться со скопищем мыслей. Время длилось слишком быстро. Шень старался собраться, чтобы в этот раз не оплошать со словами, но машина, наконец, подъехала к знакомому двору. Страх сковал его цепями по рукам и ногам. Шень вспомнил первый раз, когда приехал сюда, он был так груб, что прежнему себе хотелось вырвать язык. Ему пришлось просидеть в машине еще добрые полчаса, чтобы ощутить подобие готовности.       «Гао Ту, не мог бы ты сказать, готов ли ты встречаться со мной? Возможно, омега с ребенком на стороне для тебя не лучшая идея?»       «Гао Ту, привет, не мог ты подсказать, чем ты любишь заниматься в свободное время? Может, узнаем друг друга поближе? Да, я понимаю, что мы знакомы со школы и, вероятно, ты обо мне знаешь куда больше, чем я о тебе».       Поднимаясь по лестнице, Вэнлан ощущал как сердце бешено и гулко стучало в груди, а ладони вспотели. Он боялся встречаться с Гао Ту, ему было страшно от мысли, что тот может легко забыть о нем, что жизнь его может быть лучше без него, что она впринципе возможна, пока самому ему тяжело даётся без беты.       Нервно облизав губы, он предстал перед хлипкой дверью, за которой уже звучали голоса, несмотря на раннее утро. Сглотнув, Вэнлан поборол желание сразу же постучать по ней, он захотел собраться с мыслями чуть больше, но те лишь хаотично скакали внутри черепной коробки, вызывая мигрень. Вэнлан никогда так не заботился о том, чтобы не сказать лишнего.       — …думаешь, в другом городе будет лучше? — из вороха мыслей его выдернули слова, заставившие Шеня побледнеть и выпрямиться подобно столбу. Время вокруг остановилось на долгие секунды. Даже дышать стало тяжелее в разы. Гао Ту хочет уехать?       — Аренда дешевле, — вздохнув, объяснил Гао Ту сестре, собирая вещи, ему на мгновением показалось, что он ощутил далёкий запах возлюбленного альфы, но счёл это игрой собственных гормонов. — Да и ты без проблем продолжишь учебу.       — Но и медицина хуже, — протестовала девушка, надув губы, помогая собирать немногочисленные вещи брата. — Ты так и не сказал мне, кто отец ребенка? Как это все вообще произошло?       Вэнлан почувствовал как земля уходит из-под ног. Значит, это действительно правда. Омега всё-таки охмурила этого доверчивого бету, решив спихнуть отпрыска на него? Неужели в увольнении и переезде виновата она? Гнев бурлил по венам раскалённым железом, он был в шаге от того, чтобы снести дверь и заорать во все горло, но продолжил стоять, решив, что это никак не улучшит ситуацию.       — Это не важно, — с дрожью в голове отмахнулся Гао Ту с грустью. Осознание того, что он, возможно, больше не увидит Шеня была подобно пытке. На глазах выступили слезы. Больнее всего была зудящая мысль о том, что он не нужен Вэнлану. — Отец ребенка — альфа, который ненавидит омег, а дети ему и подавно не нужны, он сам говорит о том, что, будь омега беременна от него, он потребовал бы сделать аборт. Так что я рожу его сам и буду заботиться о нем сам.       «…рожу его сам…»       В каком смысле Гао Ту родит сам?       «…этот альфа ненавидит омег…»       Неужели…       «…дети ему и подавно не нужны…»       «…аборт…»       …это он обо мне? Неужели он омега?       Перед глазами предстала картинка: Гао Ту, бледный и измученный, испытывает позывы рвоты у раковины, в запахе омеги, которую Шень никогда не видел, хотя, будь они в столь серьезных отношениях, была бы высокая вероятность увидеть хотя бы фотографию.       Реакция Гао Ту на феромоны альфы. Периодически плохое самочувствие и стойкий запах медикаментов. Последнее Вэнлан всегда спихивал на астму и, в целом, болезненность беты, но…       Запах медикаментов, разве он не схож с теми препаратами, что принимают для подавления феромонов?       От осознания ноги Вэнлана подкосились, он почувствовал как многое из происходящего прежде обретает смысл, как появляется все больше вопросов, мелькают воспоминания перед глазами. Не сумев совладать с собственными чувствами, Шень с силой дёргает за ручку двери, но лишь едва не срывает металлическую ручку от применяемых усилий. Внутри послышался шорох и испуганный восклик девушки, короткие фразы, которые не разобрать за шумом в ушах.       Гао Ту открывает дверь и видит до смерти побледневшего Вэнлана на пороге. Тот смотрит с секунду на бывшего секретаря и сразу же срывается с места, надвигается на омегу. Опешив, Гао отступает назад на пару шагов, словно боясь попасть под руку и зажмуривается, будто готовый к удару. Гао Ту не глупый, он понял, альфа, вероятно, услышал их разговор, звукоизоляция в этом доме оставляет желать лучшего (все же запах альфы был не шуткой его омежьей сущности). Омега была готова к любому исходу, ему часто снилось как любимый альфа злится и кричит на него, оскорбляя с усмешкой на устах, обвиняя в том, что он омега, и бьёт, размазывая кровь по лицу, в некоторых редких снах тот забирается рукой в живот и, словно с корнем вырывая цветок, избавляется от ребенка.       Вэнлан ненавидит омег. Он также ненавидит, когда ему лгут. Никому подобное не понравится. Он услышал, что Гао Ту носит его ребенка? Он заставит его сделать аборт? Страх сковал его, а поза стала напряжённой.       — Ты омега? — беспомощный хриплый голос Вэнлана кажется чужеродным, он хочет кричать, хочет рвать глотку, пытаясь отыскать зерно правды, но вид испуганного омеги не позволяет ему это сделать. Гао Ту убирает руки от лица и смотрит в пол, он по-детски наивно надеется, что это поможет избежать позора и стыда.       Сестра сидит на полу, застывшая от столь неожиданной картины, всматриваясь испуганное и удивлённое лицо бывшего босса ее брата. Он выглядит ошеломленным. Медленно, но верно шестерёнки в ее голове начинают складывать паззл из разрозненных частей. Она подрывается, вставая между альфой и омегой, с вызовом смотря в лицо Шеня, тот же словно смотрит сквозь нее.       — Господин Шень, вам не стоит здесь находиться, вы пугаете моего брата, — сглотнув, выдавила из себя девушка, она инстинктивно хотела защитить его от Вэнлана, но Гао Ту неожиданно поднял на Шеня глаза. Те были уже полны стоячих слез. Он коснулся плеча, отодвигая от себя сестру, как бы давая понять, что в защите нет необходимости. Он стерпит, если альфа ударит его, но внутри него была сейчас стойкая уверенность, что Вэнлан этого не сделает. Возможно, долгие годы подле него дают о себе знать. Ну а кошмары остаются во снах.       — Сестра, все в порядке, я лишь поговорю с господином Шенем, — Гао Ту грустно улыбнулся девушке, повернувшись к ней. Вид Шеня даже его самого пугал не на шутку.       — Уверен? — шепнула девушка, поглядывая на альфу, но, видимо, не видя в нем опасности и желание убивать, кивнула и сказала, что отлучится ненадолго.       Когда дверь за девушкой закрылась, Шень едва слышно выдохнул спертый воздух из легких, всматриваясь в Гао Ту, словно видел его в первый раз. Запах шалфея, смешанный с другими травами, спокойный и такой обволакивающий, он ведь даровал гармонию. Раньше он был лишь едва ощутим. Может, он привык к нему, а может он стал частью его жизни, даже помогал в его вечной вспыльчивости, действуя будто успокаивающее. Вэнлан помнил, что однажды додумал, что шлейф из трав шалфея был лишь запахом шампуня или редких духов для любителей.       — Так ты скрывал все это время, что ты…- хрипло промолвил Вэнлан и взглянул в лицо Гао Ту, тот был не менее шокирован происходящим, видимо думая, что сможет скрывать это до конца. Альфа надеялся увидеть в нем намек на шутку, но та слишком уж затянулась. — Гао Ту, отвечай! — отчаянный крик заполнил небольшую квартирку, нервы сдали, и вокруг него появился ореол из феромонов, омега вздрогнул и закрылась руками. От всплеска феромонов тошнота вновь подступила к горлу, низ живота начало тянуть, а голова кружиться.       Шень ощутил себя монстром, всматриваясь в Гао Ту, сжавшегося в защите от альфы. Внезапно тот покачнулся, Вэнлан в панике подхватил его, поддерживая, и, поколебавшись лишь секунду, прижал руку к животу. Это было инстинктивно, Вэнлан никогда не контактировал достаточно с омегами и никогда — с беременными, для него было почти впервые пытаться успокоить кого-то феромонами.       Поддерживая Гао Ту, Шень прикрыл глаза и приложился лбом о лоб омеги, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы облегчить его состояние. Почему тому так сложно переносить беременность? Неужели это из-за того, что его сущность омеги была почти незаметна долгие годы?       — Так лучше? — тихо, но вкратчиво и четко спросил Шень, пытаясь скрыть беспокойство. Живот Гао Ту был ещё плоским, но горячим, альфа словно ощущал внутри него нечто родное, но, возможно, это было лишь игра подсознания.        Было таким правильным вдыхать запах Гао Ту и касаться его, успокаивать и аккуратно держать в своих руках, словно тот мог разбиться в любую секунду. Гао Ту едва заметно кивнул, вызывая странное ощущение умиротворение, словно состояние омеги сейчас было связано с его собственным.       Гао Ту спрятал лицо в изгибе шеи альфы, почуствовав как на глаза поступают слезы. Ему нельзя сейчас расклеиться, он должен быть сильным, ради сестры и ещё не рождённого ребенка. Но разве нельзя побыть слабым хотя бы сейчас, на мгновение? Почему он должен носить столь тяжкую ношу? Гао Ту так устал, он хочет почувствовать себя любимым, разве это так тяжело? Ему хотелось представлять, будто эти объятия могли что-то значить.       — Гао Ту…- Шень слышит всхлипы, чувствует как руки омеги хватают его за пиджак, сжимают ткань, словно боясь отпустить, и внутри него пробуждается целая буря из нежности, сочувствия и желания защитить, укрыть от жестокости мира вокруг. Он обнимает его, убирая руку с живота, прикрывает глаза и сжимает в объятиях, словно в последний раз. — Прости меня, Гао Ту.       Руки альфы горячие, оставляют почти ожоги на теле даже через одежду, и Гао Ту мог бы даже привыкнуть к этому, но мгновение прошло, а слезы на щеках высохли. Слишком долго длилась слабость. Омега пытается отстраниться, чтобы взглянуть со всей храбростью и смелостью в лицо бывшего начальника, но руки, сжимающие его, слишком крепки.       — Господин Шень, отпустите, — голос омеги дрожит от недавних слез и едва слышен за бешеным ритмом обоих сердец. — Господин Шень…вы не обязаны быть здесь, вы дали понять мне свою позицию.       — Чушь! — альфа рявкнул не со злости, от раздражения, запах, укутывающий его, словно пуховым одеялом, — наркотик. С каждым вздохом при таком близком расстоянии чувствуются все более новые нотки. Он хочет ощутить каждую из них. — Я не отпущу тебя, Гао Ту, больше никогда не отпущу тебя. Я так виноват. Если бы я знал…       — Разве вы не ненавидите омег? — словно пытаясь прочувствовать почву, интересуется Гао Ту, боясь ответа. Ведь до этого за вопросом следовал неутешительный ответ. От феромонов, излучаемых альфой, его ноги стали словно ватные, он ощущал небывалую сонливость и расслабленность. Заметив это, Вэнлан взял без зазрения совести омегу на руки и отнес на кровать. Шень бережно уложил его, словно боясь навредить, ему страшно от мысли, что он может снова сделать ему больно. Он снял пиджак, в котором ему становилось все жарче, и лег рядом, боясь хотя бы на минуту оставить омегу, словно тот мог исчезнуть.       — Гао Ту, ты омега, но ненависти я не чувствую. Ты даже не представляешь как я скучал по тебе все это время, ты мне так нравишься, — прошептал Вэнлан, словно в мороке, прижимая тело омеги ближе. Он снял очки с мужчины и провел большим пальцем по щеке, всматриваясь в подернутые сонной пеленой глаза напротив.       Внезапно осознание того, что это может быть и не взаимно иглой пронзило сердце. Шень немедленно спросил, оторопев от своей возможной догадки:       — А я тебе, Гао Ту? Я тебе нравлюсь? — полный тревоги голос альфы заставил омегу улыбнуться. Его же лицо выражало крайнюю озабоченность.       — Я вас люблю ещё со школы, господин Шень, — задумчиво и с тоской пояснил омега, наслаждаясь близостью и теплом Вэнлана, его запахом, словно бы стеной, отгораживающей от внешнего мира. Это было приятно, когда тебя принимают и любят, но сомнение слишком глубоко укоренилось в нем.       Гао всегда казалось, что с ним не может произойти ничего хорошего, а мрачные мысли будут его вечными спутниками, что одиночество — единственное его будущее, но сейчас он готов отдать все на свете, лишь бы эти минуты продлились как можно дольше. Быть рядом с Шенем по-настоящему, при свете дня, — настоящая магия, сон воплоти.       Вэнлан не был самодовольным, но эти слова теплом отозвались внутри. Он слишком быстро принял то, что Гао Ту омега и что в нем растет ребенок. Его ребенок. Альфа смотрел на это красивое лицо, не понимая, как мог сдерживаться все это время, как все это время не касался пухлых губ, чувствуя каждую трещинку под пальцами. Он был крайне несчастен, не осознавая источника этого запаха. Он не был манящим, приманивающим, скорее успокаивающим, притягивающим своим уютом и спокойствием, ненавязчиво. Шень знал уже сейчас, что ему плевать на то, кем является Гао Ту, пока он рядом, он не был теми омегами, которых ненавидел Вэнлан, этот был его, родной и знакомый.       — Как же ты скрывал столько лет, что омега? — зная, что ответ будет неприятен, Шень не мог расспросить его об этом.       — Я принимал лекарства, скрывающие мою сущность, — вздохнув, ответил с паузами Гао Ту. Он почувствовал напряжение, что прошлось по телу альфы. — Из-за дисбаланса гормонов я не мог продолжать работать, но я, вопреки всему, все равно продолжал, и вот во что это вылилось. Я сам во всем виноват.       — Это не так, ты не виноват, что я такой идиот. Про омег я говорил тебе худшее по большей части из-за злости, я думал, что у тебя есть омега и ты не представляешь, как это сводило меня с ума, — скрипнув зубами, Шень впервые почувствовал как легко даётся правда, не прикрытая и не припорошенная ничем. — Можешь ли ты остаться со мной после всего, что случилось? — Шень молил, смотря прямо в серьезные глаза Гао Ту, и, придвинув голову, коснулся его губ своими, а рукой — живота, словно бы давая понять, что имеет искреннее намерение.       — Я не знаю, — вздохнув, с тяжестью на сердце ответил Гао Ту, чувствуя тепло на губах. — Это все так непривычно, я думаю, что всё ещё сплю.       — Переедешь ко мне, устроим твою сестру учиться здесь, станем семьей, — чтобы скрыть переживания, будто предчувствуя отказ, не веря в то, что все может быть так легко и просто, Шень вырисовывал невидимые символы на лице Гао Ту.       — Разве тебе нужен омега? Нужен этот ребенок? — тихий вздох, полный отчаяния, вызывал горечь на языке альфы. Гао Ту коснулся руки Шеня, которой тот вырисовывал на его лице символы.       — Если бы не этот ребенок, то я бы никогда не понял, кто ты, я бы отпустил тебя и всегда бы сожалел об этом, я чувствую его внутри тебя, и я уже люблю его, ведь он твой и мой. И тебя я тоже люблю любым, кем бы ты ни был. Так что не задавай таких глупых вопросов больше.       Шень Вэнлан никогда не чувствовал в себе столько нежности, он даже не предполагал, насколько мягким может быть, вопреки своему отцу, и ему нравилось, нравилось видеть как загораются счастьем глаза напротив, как они искрятся, как расцветает улыбка на лице, как запах омеги смешивается с его собственным. Это было ничем не поддельное счастье.       Вэнлан думал, что будет всю оставшуюся жизнь жить один, на удивление также как и Гао, либо во взаимовыгодном союзе. Он не знал, что такое счастье, до того самого дня, когда узнал о Гао Ту, с того момента начался отсчёт его жизни, в нем словно впервые забилось сердце. Ему потребовалось время, чтобы омега смогла доверять ему, но Шень не сдавался, делал все возможное и эти результаты давали свои плоды. Он стал более нежным и внимательным к Гао Ту, тот долго не хотел переезжать к нему, с трудом принимал помощь, чем злил Шеня, но со временем все разрешилось. Вэнлан чувствовал себя наглым и капризным ребенком, потому что желал спать и быть с Гао Ту рядом почти всегда. Ранее ему не было пресуще подобное поведение, отчего омега с удивлением и смехом следила за ним. Но Гао это лишь умиляло, он никогда не думал, что бывший начальник может быть таким тактильным. Работал Шень в основном из дома, отлучаясь лишь по необходимости, потому что узнал, что при дисбалансе гормонов необходимо находиться с партнёром как можно дольше при беременности. Когда его рука касалась все более выпирающего живота, в глубине глаз Вэнлана можно было увидеть счастье. Он действительно любил, он умел заботиться и уделять внимание, ему было тяжело учиться этому, но со временем это все становилось само собой разумеющимся.       Гао Ту никогда не ощущал себя таким счастливым, защищённым и спокойным, с каждым днём его все меньше беспокоило здоровье. Даже его сестра была в порядке и с удовольствием училась. Омега ненавидел быть должным кому-либо, особенно касательно денег, но Шеня это, казалось, не беспокоило, он был готов отдать ему все, что имел, лишь бы увидеть счастливую улыбку на губах своей омеги.       — Если тебя это так беспокоит, то я предлагаю свадьбу, — пробурчал недовольным голосом Шень, видя беспокойство в глазах партнёра. — Тогда все деньги станут наши.       — У тебя все так просто, Вэнлан, — покачал головой Гао Ту, тяжело вздыхая. Ладонь Шеня коснулась живота омеги и он с улыбкой ощутил движение внутри, словно ребенок отзывался на зов отца.       — Ты же не соглашаешься устроить свадьбу, — обидчиво проворчал альфа, располагая голову на плече Гао, с удовольствиес прикрыв глаза и вкушая любимый аромат. — Я тебе и кольцо принес, а ты не хочешь.       — Я не хочу, чтобы это было из-за…- Гао Ту не договорил, зная, что говорит, возможно, глупость, но гормоны внутри бушевали.       — Я тебя точно укушу, Гао Ту! — недовольно проговорил альфа. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, так почему любящие друг друга люди не могут устроить свадьбу?! Дело не в ребенке, а в тебе.       — Не хочу говорить об этом, может мне не хочется выглядеть на свадьбе как надувной шар.       Насупившись, Гао Ту поднялся и демонстративно вышел из гостиной на кухню, оставляя Шеня на диване. Для Вэнлана это не было первым разом, но с каждым новым ему было лишь легче принимать капризы беременного омеги, ведь это словно открывало новые границы его любви, а та казалась ему безмерной и безграничной.       Уже спустя меньше года на руках он держал ребенка, он видел, насколько тот был похож на Гао Ту, но в то же время и на него самого, по разрезу глаз и улыбке, он буквально окаменел на месте, смотря на ребенка, потерявшись, не зная, что ему с ним делать.       — Дай сюда, — Гао Ту присел на больничной койке. Его сестра радостно вещала со знакомыми медсёстрами за дверью. Там же стояли знакомые его альфы. Словно держа хрупкий сосуд, не смея сделать лишнее движение, Шень подошёл к партнеру. Гао, смеясь про себя, аккуратно взял сына на руки из рук Шеня.       — Ты как? — чувствуя беспомощность, выдавил из себя Вэнлан, видя серость кожи Гао и явную усталость после родов, но тот лишь кивнул.       Гао Ту тронул маленькую ручку ребенка пальцем, который тот радостно обхватил, угукнув, и поднял светящиеся счастьем глаза на опешившего альфу, растрепанного и даже испуганного происходящим. Взяв себя в руки, альфа присел на край кровати и ткнулся губами в губы омеги, начиная улыбаться, словно умалишённый. Ребенок вызвал в нем чувства, ещё неизведанные им ранее, и это вводило в ступор, но, пока рядом Гао Ту, Шень Вэнлан чувствовал себя всесильным.