Луна, что была тобой

***

      Холодный вечерний ветерок обдувал лица парней, сидевших у открытых настежь окон. Эту ночь они не собирались спать какое-то время, ведь стоило встретить важный праздник - Чхусок. Никто из них не смог приехать к своим родителям, просто не успели купить билеты домой. Они отправятся на следующий день, когда на дорогах уменьшатся пробки и большая часть людей разъедутся. Поэтому, чтобы не нарушать традиции, Сонхва и Хонджун решили встретить праздник вместе. Всё же, они не были друг другу чужими людьми.       — Может, это судьба, что нам не удалось вернуться домой сегодня. Можем провести эту ночь вместе. — Говорит Сонхва, облокотившись на кухонный столик, повернувшись к окну. — Нам не часто удается так беззаботно посидеть вместе.       — Ты прав… как-то непривычно, что мы можем поговорить о чем-то помимо учебы и как она надоела. — Хмыкнул Хонджун, поглядывая на задумчивого Сонхва. Он точно рад провести праздник с ним, а не своими родными?       — Да! Именно поэтому я не расстроен. Я рад разделить этот праздник с тобой. — Сонхва мягко улыбается Хону, который явно не привык слышать таких тёплых слов в свой адрес.       — Я тоже рад!.. Ну… приступим к еде? — Хонджун, неловко улыбнувшись, опустил взгляд на приличное количество еды, заготовленных Паком.       — Конечно. Счастливого Чхусока, Хонджун. — Сонхва с трепетом улыбнулся другу, складывая руки в молитве перед едой. Закрыл глаза на минуту, поминая своих родственников, которых уже не было рядом.       — И тебя с праздником, Сонхва. — Хонджун, улыбаясь в ответ, повторяет за Паком. Молится за будущий год, чтобы в нём их преследовало только счастье и покой. Парни принимаются за трапезу, открывая глаза в одно и то же мгновение. Сонхва постарался на славу над тем, чтобы накрыть праздничный стол. Он всегда готовил еду вместе с мамой, особенно, когда дело доходило до традиционных блюд. На столе красовались рисовые пирожки с мясом, аккуратно выложенные друг на друга. Продолговатые лепёшки в форме полумесяца были важной частью праздничного стола, символом Чхусок. Выглядели они так по-домашнему, что не могли оставить равнодушным никого из парней. Ещё одним блюдом стал суп-таро, запах которого манил Хонджуна ещё задолго до того, как парни сели за трапезу. Честно, он даже не мог сконцентрироваться на своих делах, ведь навязчивый запах говяжьего бульона просто сводил с ума. И сейчас, тот суп, что был перед ними, навевал приятные воспоминания родного дома. Хонджун не мог удержать мягкой улыбки от тёплых чувств, заполнявших сердце. Сонхва удалось перенести домашний уют в место, что было за много километров от дома.       — Ну… как тебе еда, Хонджун? — С выжидающим оценки взглядом посмотрел Сонхва на парня, уплетавшего свою порцию супа. Отсутствие в его тарелке овощей было предусмотрено Паком, чтобы тот точно насладился праздничным ужином.       — Очень вкусно, Сонхва. Я в восторге от того, как ты готовишь… весь день еще на это потратил! Оно того стоило, — Произносил Ким, даже не прожевав еду полностью. Он хотел нахваливать Сонхва за всё, что он делал, но слова просто не подбирались, когда он был напротив него. Лишь самые простые фразы доходили до Пака, пока в душе трепетало нечто большее.       — Я рад, что тебе нравится. И рад видеть твоё довольное лицо, — Темноволосый взял палочками маленький пирожок, положив его на тарелку Хонджуна, — в последние дни ты был так напряжен учёбой, что лица на тебе не было. А сейчас улыбаешься.       — А… ну… я просто счастлив есть вместе с тобой. И всё очень вкусно, прямо как дома, — его улыбка нервно дрожала, пока он старался говорить о своих впечатлениях. Взгляд упал на пирожок, заботливо предложенный ему Сонхва. Хон тут же взял его, и поместил в рот, тщательно пережевывая и наслаждаясь вкусом. Нет, он бы оды посвящал кулинарным шедеврам своего друга, если бы имел на то возможность.       Хонджун уводит взгляд на еду, больше не поднимая его на Сонхва. Почему же так неловко? Во время повседневных бесед он может спокойно говорить всё, что только приходило в голову. Иногда, его было даже не заткнуть. В редкие свободные минуты он рассказывал Сонхва обо всём, что случилось у него на учёбе и удалённой работе. А тот лишь внимал его словам, кивая на каждую фразу, цепляясь за каждую минуту, проведённую рядом. Стоило наслаждаться тем временем, когда у Хонджуна была возможность поведать что-либо.       Даже проживая в одной квартире, они не так часто были вместе за каким-то разговором или делом, графики слишком разные и режимы сна тоже. Пока Ким только просыпался, Сонхва уже укладывался спать. И наоборот. Но между ними всегда чувствовалось желание быть вместе чаще. Поэтому Сонхва не раз сидел до поздней ночи, желая поговорить со своим соседом, пока тот работал. И Хонджун жертвовал своим дневным сном, чтобы посидеть рядом с Хва на кухне, в то время как он готовил что-то очень вкусное на предстоящий ужин. Это было тем, о чём они не договаривались, но были вовсе не против такого вмешательства. Давали молчаливое согласие на присутствие рядом, даже если хотели побыть одни.       И сейчас, сидя за одним столом за праздничным ужином, организованным Сонхва, Хонджун в глубине души понимал, насколько он сильно ценит человека напротив. Благодаря нему, он может чувствовать домашнее тепло, тот уют, которого часто не хватает вдали от родни. Хонджун хорошо осознавал свои чувства к Паку, которые теплились достаточно долгое время. Наверное, с самых первых месяцев их совместного проживания. Сонхва покорил вечно одинокое сердце парня своей безвозмездной заботой. Он не требовал ничего от Кима, просто был рядом. Поддерживал порядок в вечно захламленной комнате творческого парниши, даже если тот не просил об этом. Он заботился о нём, а Хонджун так и не мог подобрать нужных слов благодарности. Но в подсознании всегда оставались мысли о том, как он ценит Сонхва.       И уже только после его заботы он стал примечать, какой он привлекательный внешне. Высокий и элегантный Пак завораживал своим ангельским видом настолько, что иногда, проходя мимо кухни, Хонджун напрочь забывал, за чем он шёл. Особенно, когда просыпался утром попить воды и натыкался на уже собранного в универ Сонхва. Как только тот выходил из квартиры, Ким не мог уснуть. В мыслях был лишь стильный образ соседа, а аромат его лёгкого одеколона забился в носу, отпечатавшись в сознании. Он тихо наблюдал за Паком, подмечал каждое его изменение во внешности, но не мог сделать стоящий комплимент. Поэтому, все его мысли оставались при нём. Не привык он открывать ту мягкую сторону себя, которая могла бы демонстрировать нежность и трепет. Хотя сердце уже умоляло об этом.       Хонджун поднимает взгляд на Сонхва, который тихо пережёвывал свой пирожок. Тарелки парня были уже почти пустыми, когда у Кима оставалось ещё половина порции. Всегда, когда дело доходило до еды — Сонхва становился очень тихим. Ужин в тишине при потрескивающих свечах и в приятной компании. Что может быть для него ещё лучше? Наверное, если бы Хон не отвлекался от еды, погрузившись в размышления о чём-то. А сейчас, вообще, внезапно не отрывает взгляда от него.       — Что такое, Хонджун? Всё в порядке? — Пак кладёт палочки на пустую тарелку, сложив свои руки друг на друга. Он встречает взгляд напротив сидящего парня, который переходил с его глаз на диск луны.       — Сонхва, ты знал, что немного похож на луну? — Выпаливает Хонджун, засматриваясь на лицо друга.       —…Что? Это что, комплимент такой? — Темноволосый опешил, неловко посмеявшись. От Хонджуна подобные фразы можно услышать… абсолютно никогда? Что он имеет в виду? В голове Хонджуна словно прошлось перекати поле. Он даже не задумался над тем, что сказал. Но… в этом и суть. После любования яркой луной, что даже освещала их кухню, первое, что пришло ему на ум от такой красоты — это было лицо Сонхва. Такое же чарующее, как и луна во время традиционного праздника. Говорят, она никогда не бывает такой яркой, как во время Чхусок. И именно утончённые черты его дорогого соседа предстали перед глазами, когда он всматривался в лунное сияние. Хонджун, замешкавшись, сначала поджал губы, словно оттянув себя за шкирку назад, за сказанное им. Но, выдержав минутное молчание своей неловкости, он всё же решил произнести вслух то, что долго находило отклик лишь в его собственном сердце.       — Да, это комплимент! Сонхва, я думал, что это я немного тормоз… но оказывается, ты такой же, — Хонджун усмехнулся, теребя свои кольца на пальцах. Он хотел смотреть в глаза соседу, но мог лишь устремить взгляд на луну, вдохновившую на раскрытие его чувств, — Луна сегодня очень красивая, такая же яркая, как ты. Просто… Взглянув на неё, я почувствовал то же эстетическое удовлетворение, что и когда я смотрю на тебя. Его слова всё ещё звучали странно. Слог Хонджуна был уникален, но Сонхва к нему уже давно привык. Особенно, когда тот говорил о деталях своих работ, концепциях музыкальных композиций, продуманных до мелочей. Казалось, в них будет разбираться только лишь автор, и то, на троечку с плюсом. Но теперь и Пак Сонхва, которому был отдан негласный указ разобраться во всём, что рассказывал ему Хонджун. Однако сейчас, его мозг словно отказывался воспринимать услышанное. Больше пребывал в шоке от резкого «признания» от этого парня. Они никогда не переходили на личности в разговорах, только Сонхва подмечал в Хонджуне что-то новое, делая тому комплименты. А, прежде одиночка, лишь глупо улыбался, кротко благодаря. Удивительно, сейчас инициатором глупой улыбки был уже именно он. И улыбка эта была на лице Пака.       — Ого… я, правда, очень тронут! Это очень красивое сравнение… Так внезапно только, я даже не знаю, как ответить. Но я правда рад. — Сонхва тормошит свои ранее идеально уложенные волосы, не находя себе места. Впервые получая такой глубокий комплимент от того, от кого даже не ожидал его услышать ближайшие несколько лет, Пак без понятия, как ему действовать дальше. Хонджун тихо смеется, прикрыв рот рукой. Он не мог сдержаться от милой улыбки Сонхва, который был так счастлив, точно выиграл в лотерею. Возможно, так оно и есть. Выбил выигрышный билет с душевным ужином и внезапным признанием от того, кто был ему не безразличен.       Сонхва давно полюбил этого низкого паренька. Не просто так он постоянно ухаживал за ним, молча готовил обед на кухне рано утром, понимая, что тот завтракать не станет. Своей заботой о вечно занятом Хонджуне он показывал свои чувства, которые не осмеливался озвучить. Он не мог понять, что испытывал к нему его сосед. Лишь неловкие перестрелки взглядами по утрам в последние дни давали понять, что Хонджун явно не равнодушен к нему, как могло казаться ранее. Он хотел оставить свои чувства, пережить их и смириться с тем, что так и останется безнадежным романтиком. Сонхва лишь хотел продолжать заботиться о соседе, с которым проводит время совсем немного, но уже мог сказать, как ценно оно. Что каждая минута ощущалась по родному, словно они знакомы много лет. За это он и полюбил Хонджуна. За его открытость в обыденных вещах, но такую неловкость в чувствах, сокровенных в сердце. И, сейчас, он наконец-то увидел сквозь щёлочку двери его сердца, маленький луч света, проникавший в их мир. Лунного света.       — Я и представить не мог, что смогу так чувствовать рядом с кем-то, — Пробормотал Хонджун, наконец-то посмотрев прямо в глаза Сонхва. Отблеск огонька свечи подчеркивал сверкающие от радости глаза Пака, — просто… даже этот ужин. Он сделан с такой душой, что я словно и не отменял поездку домой. Будто я сейчас сижу со своими родными, ем еду мамы. Ты всегда создаешь уют вокруг. Я это очень ценю.       Сонхва сейчас просто сгорит. Его уши уж точно. Сильно раскрасневшиеся мочки ушей были заметны даже просто при освещении свечей. А мягкая улыбка не сходила с лица, подрагивая от каждого нового слова Хона. Может, на него так подействовало вино?       — Я так рад, что ты это ценишь. Спасибо, что я могу стараться для тебя, — ответил Сонхва со сбивчивым дыханием, перейдя на полтона голоса. Словно боялся спугнуть этот момент искренности, — лучшая часть каждого моего дня, это время, проведённое с тобой. И сейчас, я проживаю лучший момент за все сутки… Смотря на твои горящие глаза, я чувствую, как в груди все пылает…       — Ты знал, что сейчас очень забавно выглядишь? — Посмеялся Хонджун, пока его щёки также залились румянцем. Слышать в свой адрес комплименты с романтичным подтекстом было ужасно непривычно.       — На себя бы лучше посмотрел, не лучше уж точно! — Сонхва залился тихим смехом в ответ, прикрывая лицо обеими руками, пальцы которых были ледяными. Остужал свое лицо, разгорячённое от бушующих внутри чувств, которые хотелось вывалить перед соседом в этот же момент.       Неловкость постепенно переходила в смех, после раскрытия чувств стало легче собирать слова в связное предложение, ведь дверь сердца Хонджуна распахнулась шире. И при свете луны, парни еще долго обменивались теплыми фразами, признаваясь друг друга снова и снова, наверстывая упущенные моменты из-за молчания. Чхусок, такой тёплый и семейный праздник, позволил чувствам парней наконец-то быть озвученными. Этот вечер стал началом нового этапа в жизни Сонхва и Хонджуна, но им ещё многому предстояло научиться. Однако лунный свет всегда проложит дорожку к искренним уголкам души.