Неудавшийся подкат

– Не, ну ты меня удивлять не перестаëшь. Причëм всегда в плохом смысле. – резко затягивая плотную повязку на чужой руке, Дима легко увернулся от попытки себя себя ударить, а крики так и вовсе проигнорировал. – И не ори, я же для тебя стараюсь. – Да ты... Сука, бля, больно. И без тебя больно, а из-за тебя вдвойне. – утирая свободной рукой небольшие слëзки, Кира отпихнул от себя друга, прижимая повреждëнную руку к телу. Болело у него всë тело, ещë и рукав плаща порвал, что теперь хрен где починишь. А ходить с грубым и неаакуратным швом тоже не хотелось. – Ну знаешь, не я придумал поприкалываться с этими "подкатами".       В общем то, история вышла и правда глупая — один человек решил показать "смотри что умею", а второй не успел вовремя его остановить. И итогом стала повреждëнная одежда, а неприятным бонусом — разбитая в кровь рука, что ещë немного и даже кость видно будет. – Ты херово поддерживаешь... Ай, блять, бля, да не тяни! – А ты не вырывайся!       Удерживать человека, который кажись готов кусаться, лишь бы его не трогали — задачка ещë та. А попутно завязывать бинты, которые не перестают пропитываться кровью — вообще со звëздочкой. – А ты больно не делай!       По факту, не особо правы были все. Но в большей степени человек, который недовольно упирался ногой в чужой живот, лишь бы от него отстали. – Так, а ну прекрати! Я тебе помочь пытаюсь, ну в конце то концов! – На хую я вертел такую помощь! Ты мне руку сломаешь быстрее, чем забинтуешь!       Тут уже нервы сдали у Димы — свободной рукой зажимая матерящемуся человеку рот, он воткнул его затылком в траву, попутно упираясь коленом в рëбра, чтобы не убежал. Положение откровенно странное, может местами и неприличное, но зато стук ногами по земле не так мешал, как попытки пнуть или прям по маске ударить.       Но не учлась одна деталь — насколько же чувствующий боль готов отбиваться, лишь бы облегчить свои страдания. И потому, лишившись возможности кричать, что хоть капельку отвлекало, он быстро оскалил весьма острые для человека клыки и впился ими в чужую ладонь, от чего послышался характерный хруст кожи.       На несколько секунд повисла гробовая тишина. Разве что селяне в деревне переодически хмыкали, да где-то в лесу раздавались хрусты веток. А потом послышался крайне громкий крик, сопровождаемый матами и звуками жестокого избиения.

***

– А вот нехер было мне больно делать. И лицо моë трогать я не позволял. – недовольно бурча себе под нос, Кира что-то там вертел в своë монокле, щуря левый глаз в попытках найти неполадку. – Ещë и не работает... – Всë равно, это не повод кусать меня. А уж тем более не повод кусать до крови. – Три буквы — и молчи. – Да ты больше трëх букв и не перевариваешь.       Это была не то чтобы ссора. Оба понимали, в насколько они тупой ситуации. В глубине души, и обиды толком не было, но упрямство просто не позволяло сказать "да забей" и продолжить путь.       И всë же долгое и напряжëнное молчание не могло длиться вечно. – Рука сильно болит? – Ты мне ладонь прокусил. Сам то как думаешь? – Я не вижу твоего лица, но очевидно, что ты дуешься. – Капитан очевидность сейчас повысится до должности "адмирал ясен хуй".       Недовольно вздыхая, не совсем демон потянулся и ещë целой рукой порыскал по карманам. Последний оставшийся пластырь еле откопался где-то в глубинах ткани и вытащенный наружу, даже в упаковке выглядел весьма помято. – Тогда вот. Держи.