Моя, твоя и наша вина.

Генерал сидел на бутылке и бухал. Он сбился со счету, какое это пойло. На улице рэйн, на душе Лэйн. Он думал о ней и о том, как она хотел бы нагнуть её прямо в Роткове по всему снегу, на небесах и даже в кабинете Донован, слушая бранную речь своей тетушки. Его член уже стоял колом налитый и он начал водить рукой себя через одежду. — Я бы вдалбливал в твою мокрую киску свой пистолет, — рычал он в кабинете, — хочу потрогать твою грудь и выпить твои соки, — не унимался мужчина. Расстегнув ширинку, генерал достал плоть и грубо водил по ней пальцем, представляя её. Мечтал, как этим хуем поводит по её сладким губам, войти в её ухо, полизать её волосы и вылизать пот девушки. От этой мысли он стекал, как шалава, которую взяли за ближайшим углом. Но именно такие эмоции в нем она пробуждала. — Поставить на колени и трахать даже твой труп, — все бормотал Дмитрий, — даже когда у Баала ты билась, я представлял, как беру тебя заражаенную, а после убиваю и продолжаю ебать твой труп. Он умело дрочил себе. Грубо, без нежности и только с похотью, животной страстью и желанием взять её до безпамятства. Чувствуя пика, он сел на бутылке поудобнее, чтобы получить двойную стимуляцию. И кончил моментально. Не от мыслей о Лэйн. От мыслей, что он сейчас пойдёт бить ебальник Борису. Застегнул ширинку, встав с неё и пошёл искать Романова. Дмитрий был бухой настолько, что шёл восьмеркой. Пройдя пару кварталов, он нашёл хозяина поместья. Мужчина лизал стену, на которой был плакат генерала. Судя по всему, боярин был его поклонником. Он даже бы целовал землю, по которой ходит Дима. И он с размаху въебал с ноги Борису в челюсть. Так, что тот упал на пол и просил ещё. Борису очень нравилось, когда Дмитрий обращал так на него внимания. — Ещё, — просил он. — Естественно, — сказал Дмитрий и добавил, — в этой жизни я люблю три вещи — Лэйн, бухать и пиздить твою наглую русскую морду. А после засунул бутылку ему в жопу и оставил Романова в таком состоянии, уйдя отсюда подальше. А бояр возбуждался, его член, который не фнукционировал особо, ведь он ебанный вонючий труп, у которого гной вместе спермы в плоти, встал на Дмитрия. Он жаждал, чтобы мужчина водил своим полуамериканским хуем по его губам, мечтал попробовать его на вкус. Пузочес был ничтожен и вечно ловил течку каждый, когда перед ним появлялся Дима. Веткой Борис стал, чтобы просто каждый день его охлыстал он. Генерал думал об этом — его, её и их вина. Она виновата в том, что он бухает, он виноват перед ней, что игнорирует и это их вина уже, что они долбоебы. Но главный пидорас сие новеллы это Романов. Все началось из-за него и закончится его смертью. Дмитрий его убьет и каждую субботу стабильно нассыт на его могильную плиту, трахая Лэйн, чтобы пузочес наблюдал с небес и плакал, что у него нету возможности трахать его сучку. И он заплачет. Но не из-за криптографа. Из-за него, ведь владелец поместья жаждал только Дмитрия и его члена в своем анусе, куда не достают лучи солнца.