Иногда можно позволить себе быть слабой

      Тишину, с наступлением ночи окутавшую пустынную улицу, нарушал лишь стрекот немногочисленных сверчков и негромкий гул генераторов, питавших электричеством жилой комплекс. Впрочем, некоторой оживленности скупой обстановке придал автомобиль, вывернувший из-за угла и подъехавший к одному из подъездов. Двигатель заглох, фары погасли, и из машины вышли двое – мужчина средних лет и молодая девушка. Оба выглядели потрепанными и донельзя уставшими. Седеющий мужчина, одетый в бежевый тренч и коричневые брюки, тяжело опирался на корпус автомобиля, стараясь не нагружать очевидно травмированную ногу, на которой была установлена кустарная шина. Спутница мужчины, однако, выглядела еще хуже. Свет фонарного столба выхватил из темноты худую фигуру изможденной девушки, покрытой многочисленными синяками, порезами и ссадинами. Кровоподтеки на лице и глубокие синяки под красными глазами явно не добавляли ей шарма. Юбка девушки, некогда нежно-оливкового цвета, теперь больше напоминала рваную тряпку, которой кочегары стирают копоть с лица, а бывший прежде белоснежным жилет, ныне целиком запятнанный кровью, по-прежнему скрывал торс девушки не иначе как чудом, поскольку выглядел так, словно его хорошенько покромсали чем-то очень острым.       Хизер стояла, скрестив руки перед собой и прислонившись спиной к машине. Она немигающим взглядом смотрела в пол, пытаясь игнорировать своего компаньона.       — Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — обеспокоенно спросил Дуглас, когда, наконец, отдышался после весьма болезненного для его ноги процесса выхода из машины.       — Конечно. Мне, знаешь ли, через многое пришлось пройти за последние пару дней, — отрешенно ответила Хизер.       — Ты ведь осознаешь, что тебе придется спать рядом с... э-э... — замялся детектив.       — С трупом? — нетерпеливо закончила за него Хизер. — Я справлюсь. Это ведь мой отец.       — Ну что ж, тогда до завтра, — неловко попрощался Дуглас, тщетно пытаясь скрыть беспокойство за девушку, которую он с недавних пор стал считать дочерью.       Кряхтя, Дуглас с некоторыми усилиями сел на водительское сидение, со второй попытки завел двигатель и неспеша тронулся с места.       Хизер отстраненно наблюдала за машиной, пока та не скрылась в темноте. Тяжело вздохнув, девушка повернулась и медленно поднялась по ступеням к двери подъезда.

***

      Странные, не до конца понятные чувства обуревали пожилого детектива, аккуратно ведшего машину по пустынным улицам ночного города.       Он нервничал – это было кристально ясно. Но помимо этого, Дуглас ощущал и страх… Иррациональный, если вдуматься. Ведь тот кошмар, в котором они с Хизер оказались, кончился. Он кончился, черт возьми, а потому больше не было смысла бояться. Но все же…       Дуглас едва не врезался в столб на обочине дороги, когда на него внезапно обрушилось осознание того, почему он так себя чувствовал.       У Хизер с собой пистолет!       

***

      Войдя в квартиру, Хизер сразу же направилась в комнату, где покоилось тело ее отца. Он был мертв, но она все никак не могла это в полной мере осознать и принять.       — Здравствуй, папа, — поздоровалась она, едва сдерживая слезы. — Я вернулась.       Она склонилась над телом, лежавшим на кровати и накрытым простыней. Лица Гарри не было видно, но Хизер была уверена, что оно, как и при жизни, излучало спокойствие и теплоту.       — Мне так жаль. Я не смогла сдержать свое обещание. Клаудия мертва, но убила ее не я.       Она сжала в руках кулон, некогда подаренный ей отцом – самую ценную вещь в ее жизни, не только потому, что он служил напоминанием о любимом папе, но и потому что кулон, а точнее, его содержимое не так давно спасло ей жизнь.       Даже мертвый, Гарри все равно смог ее защитить.       Отец был ее светом, ее маяком и компасом, ее проводником в этой жизни. Однако теперь, когда его не стало, Хизер сомневалась в том, имела ли ее жизнь хоть какой-то смысл. Хизер всхлипнула и, не в силах больше сдерживать слезы, разрыдалась.       — Я такая слабая, папа. Я ничтожество. Я… я не смогла отомстить за тебя. Не смогла помочь Винсенту. Я вообще ничего не смогла сделать! Прости меня, пожалуйста. Надеюсь, ты не будешь злиться на меня за то, что я сделаю.       Хизер достала пистолет из одного из многочисленных карманов своего жилета и поднесла к виску.       — Ах да... — спохватившись в последний момент, Хизер обратилась к отцу. — Я узнала свое прежнее имя... Имя, которым ты нарек меня в прошлой жизни. Я – Шерил.       Хизер спустила курок. Она не услышала выстрела, не успела почувствовать боль…       Последним, что пронеслось в ее ускользающем в небытие сознании, были слова: «Скоро увидимся, папа».       Простыня, уже запятнанная кровью Гарри Мейсона, обагрилась вновь.