Steel & Shadow

Время замерло. Посмотрите на эту картину. Абсолютно идиллическую, почти тошнотворно-сладкую. Горячие источники, пар, лениво поднимающийся к серебряным листьям. Тишина, нарушаемая лишь мирным журчанием воды. И две женщины, расслабленно нежащиеся в теплом, светящемся пруду. Одна из них — это я. Так вы спрашивали, как я докатилась до жизни такой? Что ж, если коротко: я спасла мир. Ну, или, по крайней мере, нашу его подземную часть. Кронос был побежден, его пески времени развеялись, а моя семья — освобождена. Подземный мир медленно, но верно приходил в себя, и, как оказалось, в мире без надвигающегося апокалипсиса есть место и для таких вещей, как… выходной. Геката, моя вечно строгая наставница, вернулась к своим таинственным ритуалам и предсказаниям. Иногда мне кажется, что, когда она думает, что я не вижу, она смотрит на меня и… почти улыбается. Но это, скорее всего, просто игра света. Одиссей снова стал главным рассказчиком на Перекрестках, только теперь его любимой историей стала не Троянская война, а «та самая битва маленькой богини с самим Временем». Каждый раз, когда мы встречаемся, он одаривает меня хитрой ухмылкой, которая так и кричит: «Я же говорил». Я до сих пор не уверена, о чем именно, но ему приятно так думать. Эрида… ну, Эрида осталась Эридой. Ей запретили приближаться к котлу Гекаты и складу реагентов, но она все равно находит способы сеять хаос. На прошлой неделе она, чисто из вредности, поменяла местами сахар и соль в таверне. Я нахожу это почти милым. На расстоянии. Морос снова стал тихим вестником рока, но в его глазах больше нет той безнадежной печали. Иногда мы встречаемся у врат, и он, с вежливой, почтительной улыбкой, желает мне удачи. Мы никогда не говорили о том дне. Нам и не нужно было. Он все понял. А Дора? Дора теперь мой главный сообщник по сплетням и официальный надсмотрщик за переустройством моего шатра, который мы решили немного расширить. Она витает у меня над плечом, раздавая ценные указания вроде: «Нет, Мел, этот череп будет лучше смотреться левее. У него более зловещий угол». В общем, все вернулось на круги своя. Ну, или почти все. Самое большое изменение сейчас сидело рядом со мной в воде. Немезида. Я до сих пор привыкала к ней без доспехов. Без них она казалась… мягче. Не слабее, нет. Но ее сила больше не была колючей, агрессивной. Она была спокойной, уверенной, как мощь спящего вулкана. Она больше не была грозовой тучей. Она была просто… Нем. Я открыла глаза и поймала на себе ее взгляд. Ленивый, теплый, золотой взгляд, который больше не обжигал, а грел, как полуденное солнце. — На что уставилась, принцесса? — пророкотала она, но в ее голосе не было и намека на прежнюю язвительность. Лишь глубокая, вибрирующая нежность. — Думаю о том, какая ты нарушительница спокойствия, — поддразнила я. Она хмыкнула и медленно подплыла ближе, ее мокрое тело коснулось моего под водой. Она провела пальцем по большому серебристому шраму на моем плече — зеркальному отражению того, что теперь украшал ее собственный бок. — Моя рана… — начала она низким, почти интимным шепотом, ее губы оказались у самого моего уха. — Она все еще иногда ноет. Прямо здесь. Она взяла мои пальцы и проскользила ими по своему телу, к свежему шраму. Я задержала дыхание. — Думаю, ей нужно… дополнительное лечение, — продолжила она, и в ее голосе заиграли знакомые соблазнительные нотки. — И я боюсь, Мел, что для такой глубокой раны простой магии маленькой богини будет недостаточно. Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и в ее золотых омутах плясали бесенята. Я сделала вид, что серьезно задумалась, слегка нахмурив брови. — О, неужели? — протянула я. — И какую же… магию… имела в виду великая богиня возмездия? Может быть, что-то более… практичное? Что-то, что требует очень близкого, телесного контакта и, возможно, активного участия обеих сторон? Уголок ее губ дернулся в той самой улыбке, от которой у меня до сих пор подкашивались колени. — Ты стала слишком умной, принцесса. — Я всегда такой была, — ответила я. — Просто ты не хотела замечать. И она поцеловала меня. Медленно, глубоко и уверенно. Этот поцелуй не был ни битвой, ни капитуляцией. Это был мирный договор, подписанный двумя суверенными державами, которые наконец-то нашли свой общий язык. Мир сузился до этого мгновения. До вкуса ее губ, до тепла воды, до спокойного биения ее сердца, которое я чувствовала своей грудью. И тут идиллию нарушил громкий, почти неприличный звук. КВА! Мы оторвались друг от друга. На большой кувшинке в центре бассейна сидел Фринос. Он смотрел на нас с таким выражением чистого, неподдельного возмущения, на какое только способна лягушка, словно мы только что прервали его медитацию самым бессовестным образом. Он снова квакнул, коротко и оскорбленно, а затем демонстративно отвернулся. Я посмотрела на Немезиду. Она посмотрела на меня. И мы обе расхохотались. Громко, свободно и счастливо. Да. Пожалуй, до такой жизни я докатилась. И, клянусь всеми богами, это было чертовски хорошо.