я здесь moments ver

*** намджуну нравится рисовать. с того момента, как он полюбил юнги, его рисунки стали подозрительно на него похожи. *** юнги нравится компания друзей. ему нравится болтать с друзьями и смеяться с несуразных шуток джина и с несерьезностью шугаться от резких прикосновений чонгука. но переломный момент случается всегда — мин замолкает и затихает, его руки нервно касаются краев свитера, плечи поджимаются, а взгляд рассеивается. устаёт. намджун, даже увлечённый шутливым спором с друзьями, каждый раз улавливал этот перепад в настроении. как радар, настроенный только на юнги. его большая и теплая ладонь незаметно для всех мягко поворачивается ладонью вверх, будто о чем-то спрашивая. юнги молчит. только так же незаметно касается кончиками пальцев повернутой к нему ладони. сигналит. "я устал". — ребят, мы, пожалуй, пойдем, — улыбается нам друзьям, не давая ни малейшего намека на срочность, пока юнги, краешком губ улыбается, пряча в карман телефон. — у нас жуткий бардак дома, нужно прибраться. никакого бардака не было и в помине, но подобные поводы всегда были универсальной отмазкой. достаточно расплывчато, чтобы подходить под любую ситуацию, и достаточно емко, чтобы не вызывать вопросов. друзья кивают с пониманием, обнимают их двоих и параллельно подшучивают, пока юнги, даже не сопротивляющийся закутыванию в чужую куртку уже краем глаза поглядывает на дверь. мин знает: он может терпеть и дальше, из вежливости. но ему не приходится этого делать, потому что есть намджун. его личный щит и самое веское оправдание. *** каждое утро намджун ласково поправляет очки на носу у юнги, хотя он постоянно сдвигает их вниз. *** юнги перед сном часто ворочается. засыпать, даже при сильном утомлении бывает сложно. его мозг, раздраженный бесконечными мыслями и делами за день, отказывается проваливаться в сон. намджун предусмотрительно забирает его телефон и ставит на зарядку, только лишь улыбаясь и щелкая по носу в ответ на недовольное мычание и сходящиеся на переносице брови. мин и сам начинает смеяться. — никакого телефона перед сном. — ты как будто моя мама. нам посмеивается и целует в переносицу, не давая хмуриться снова, а после валит своим весом на постель, начиная щекотать и трепать и без того взлохмаченные волосы. юнги нарочито недовольно ворчит, но его протест заканчивается тем, что он начинает мягко целовать кима там, куда дотянется. засыпая, юнги всегда чувствует, как теплые пальцы выводят на спине то ли узоры, то ли буквы и слова. *** намджун всегда помнит о маленьких победах юнги: съел полперсика, не забыл завтрак перед выходом на улицу, смог нормально позавтракать и не забыл обезболивающие. *** вечерний душ для юнги всегда заканчивается одинаково — он выбирается из ванной, укутанный в полотенце и по загадочным причинам мокрый и взъерошенный, похожий на несчастного промокшего кота. — юнги, тебя за шкирку окунали? — раздается смех из коридора, а из-за дверного косяка появляется источник смеха. — стой смирно. в руках у нама огромное махровое полотенце, что означает только одно — сейчас будет сеанс пыток. намджун не просто сушит, он превращается в горе-парикмахера, делая из юнги то потерпевшего кораблекрушение, то потрепанного ежа, то делая из мокрых волос антенны и ирокезы. юнги всегда смеется, позволяя делать все, что захочется. в конце концов он всегда оказывается завернут в полотенце так, что торчит только лицо с мокрыми от смеха глазами. — другое дело, — улыбается нам. — хоть на человека стал похож. *** на заставке телефона у юнги всегда стоит селфи нама. он создал в телефоне отдельную папку с ними, чтобы иногда менять. *** намджун всегда встает рано. он не понимает смысла залеживаться допоздна в постели, а потому подрывается то в пять, то в шесть. шесть утра. кухня тонет в предрассветной мягкой синеве, тишину разрушает только чайник, шипящий и оповещающий о том, что уже закипел. нам, уже полностью проснувшийся, завтракает и пьет свой утренний черный кофе, смотря на вторую кружку на краю с таким же кофе для юнги. улыбнувшись, парень отводит взгляд к окну, в котором видно медленно просыпающийся город. семь утра. шторы в спальне оставляют ощущение мягкого полумрака, в котором юнги, спящего под двумя одеялами, почти не видно. намджун садится на край кровати и кладет руку на плечо мина, мягко его дергая. — время, — почти шепчет, чтобы резко не будить. юнги что-то невнятно мычит в подушку и утыкается в нее лицом. он научился у намджуна вставать пораньше, но еще не научился высыпаться. намджун не настаивает на быстром пробуждении, ждет, пока этот ходячий хаос выберется из кровати и поборет утреннее головокружение. семь тридцать утра. юнги сидит за столом и потягивает из той самой кружки кофе, ковыряет вилкой завтрак, оставленный ему намджуном. есть совсем не хочется. — не лезет, — виновато отводит глаза, делая еще один глоток подостывшего кофе. — давай хотя бы половину. хоть даже такие компромиссы юнги с его проблемами с пищевыми привычками не особо нравятся, это сделает намджуна немного спокойнее и не даст самому мину хлопнуться где- нибудь в обморок. их завтраки редко пересекаются по времени, но всегда связаны тихим пониманием, что они заботятся друг о друге именно так, как это нужно. *** юнги любит прятать маленькие милые записочки в карманы штанов и курток намджуна, а после делать вид, что ничего такого не делал, хоть и с нетерпением ждет реакции.