Веер

После отъезда Вэй Усяня в Облачных Глубинах стало тихо и уныло. Лань Ванцзи понуро рыскал вечерами вокруг домиков, даже как будто не особо выискивая нарушителей, старик Лань, прежде целиком занятый проделками Вэй Усяня, снова начал обращать внимание на недостаточное усердие Не Хуайсана, а на вечеринках после отбоя никто уже не вызывался сбегать за «Улыбкой императора». Поначалу Не Хуайсан возлагал большие надежды на Цзян Ваньиня, но без постоянного присутствия рядом Вэй Усяня тот оказался на удивление серьезным и, кажется, тоже скучал. И все же, Не Хуайсан продолжал держаться возле него: с остальными было не лучше, а Цзян Ваньинь, несмотря на хмурый нрав, был красив. Красоту Не Хуайсан ценил не меньше, чем умение развлекаться. — Придешь сегодня? Говорят, будет то ланьлинское вино, которое так нахваливали Цзини. Предполагалось, что время после утренних занятий и до вечерней тренировки они должны посвящать чтению и изучению заданного, но новых знаний Не Хуайсану сегодня и так хватило с избытком, а вееров было чем больше, тем лучше. Поэтому за разговором Не Хуайсан не переставал думать, что бы изобразить на этот раз, оглядывался вокруг в поисках вдохновения. Присутствие Цзян Ваньиня наводило на мысли о лотосах, но такие веера у него уже были. Может, реку с рыбацкими лодками и склонившимися у берегов ивами? Или будет перебор? — Нет. Завтра учитель Лань с самого утра контрольную устроит. — А Вэй-сюна бы это не остановило. Цзян Ваньинь нахмурился, и Не Хуайсан почувствовал, что зря напомнил. — Я — не Вэй Усянь. Похоже, сравнений с Вэй Усянем Цзян Ваньинь очень не любил. Это стоило запомнить. — Конечно-конечно, ты — лучше. — Цзян Ваньинь посмотрел на него с таким отчетливым недоверием, что Не Хуайсан машинально развернул веер, чтобы прикрыться, и чуть не смахнул рукавом тушечницу. Он быстро проверил, не испачкал ли нежно-зеленый шелк верхних одежд, а убедившись, что все в порядке, снова расслабился и разложил раскрытый веер из бледно-желтой шелковистой бумаги на столе. — Ну, в смысле, ты учишься старательнее него и все отлично знаешь. Именно поэтому вполне можешь потратить один вечер на отдых. — Вечер на отдых я потратил вчера. — Цзян Ваньинь снова уткнулся в книгу, но Не Хуайсан видел, что сосредоточиться у него теперь не получается, так что стоило усилить напор. — Но ведь не зря! Было весело, хотя туда ты тоже поначалу не хотел идти. — По-прежнему глядя на страницу, Цзян Ваньинь кивнул в ответ. — Вот видишь, я плохого не посоветую. — А почему сам ничего не учишь? Ты же не глупый, стихов и рассказов вон сколько знаешь, и тут бы без проблем запомнил. Не Хуайсан удивленно моргнул от такой смены темы. Образ бесполезного и беспомощного он культивировал давно, и обычно все ему верили. Даже брат и старик Лань уже не сомневались в том, что он бездарь и толку от него не будет. — Не хочу. Куда мне спешить? В Облачных Глубинах уроки хоть и скучные, но можно заниматься на них своими делами, а в свободное время выбираться погулять в Цайде или по ночам собираться. А в Нечистой Юдоли брат заставит тренироваться всерьез, от него уже не сбежишь. — Цзян Ваньинь хмыкнул. Как и большинство учеников, он, похоже, не понимал, как можно не хотеть совершенствоваться и достигать все новых заклинательских вершин. В его случае даже неудивительно, достаточно вспомнить девиз Юньмэн Цзян. — Ну и ты же будешь мне подсказывать? — А толку? — беззлобно отозвался Цзян Ваньинь. Не Хуайсан вздохнул: если письменную работу он бы еще сумел подсмотреть, с устными ответами шансы и правда были невелики. Возможно, в самом деле стоило повторить что-нибудь, но погода была слишком хороша для учебников. Таким вечером стоило любоваться закатом, расписывать веера и пить вино. Вэй Усянь бы его понял. Правда, только насчет вина. Настоящих ценителей прекрасного в Облачных Глубинах было на удивление мало. — Выучи хоть что-нибудь. — Не Хуайсан отвлекся от созерцания тонкой паутины под потолком, удивленный такой заботой. Показалось: по усмешке Цзян Ваньиня все сразу было понятно. — А то брат ноги переломает. — Не переломает, — Не Хуайсан отмахнулся. — Он только грозится. — Все так думают, пока без ног не остаются. Пришедшая в голову идея была так хороша, что Не Хуайсан даже удивился, что не подумал об этом раньше. — А давай я позанимаюсь, а ты пока распишешь мне веер? Цзян Ваньинь опешил и уставился на него. — С чего бы вдруг? — Ну ты же настаиваешь, чтобы я что-то выучил. А так у меня появится для этого время. — Завтра после контрольной сам распишешь. Откуда такая срочность, у тебя и так много этих вееров. — Говоришь как старший брат, — Не Хуайсан вздохнул и начал передвигать поближе к Цзян Ваньиню тушь и кисти. — Ну не отказывайся, у тебя наверняка хорошо получится. Последним на столе перед Цзян Ваньинем оказался раскрытый веер. — Но если тебе не понравится, сам будешь виноват, — сообщил ему тот, кажется, наконец смирившись, что Не Хуайсан иначе от него не отстанет. — Точно понравится, — пообещал Не Хуайсан. А если нет, у него ведь и в самом деле было много вееров, потеря одного будет не так уж велика. Не Хуайсан подпер голову рукой и выжидающе уставился на Цзян Ваньиня. — Не смотри, а учи давай, как обещал, — возмутился тот, и Не Хуайсану все-таки пришлось взять в руки книгу. Читать бы у него все равно не получилось: нетерпение и любопытство отнимали все внимание, так что Не Хуайсан и не пытался сосредоточиться на тексте, главное, чтобы Цзян Ваньинь не заметил. Разглядывать его теперь было даже интереснее, чем за учебой: тонкие брови хмурились, пальцы поглаживали бумагу веера, пока он обдумывал, что изобразить. Пожалуй, Не Хуайсану начинал нравиться в нем серьезный подход ко всему, что он делал. Наконец Цзян Ваньинь выбрал кисть и, макнув в тушь, коснулся бумаги. Не Хуайсан ожидал, что это будет рисунок, но из-под его кисти выходили иероглифы. — А дай посмотреть. — Делать вид, что смотрит в книгу, Не Хуайсан уже даже не пытался, потянулся за веером, едва только кисть оторвалась от бумаги. — Так и не учил, — возмутился Цзян Ваньинь, но как-то не всерьез. — Не мог сосредоточиться. И не смогу, пока не увижу, что там. На желтой бумаги уверенными линиями были выведены четыре иероглифа: «Беспечный».* — Чэнъюй? — Не Хуайсан был и правда удивлен. — Из «Сутры помоста шестого патриарха». — Цзян Ваньинь как будто смутился. — Прям про тебя. Когда-то после отбоя за вином Вэй Усянь дразнил Цзян Ваньиня тем, что тот всю библиотеку перерыл, пока придумал имя своему мечу. Видимо, он тогда не врал. — Не нравится? — Цзян Ваньинь нахмурился и, кажется, даже немного забеспокоился. — Я предупреждал! — Почему, нравится. — Каллиграфия у него была хорошей, сразу видно, сам автор далеко не был беспечным и учился как надо. А смысл надписи Не Хуайсану, пожалуй, даже нравился, и правда подходил. У Цзян Ваньиня определенно был талант к творчеству, а значит, он был интереснее, чем казался все это время. — Таких у меня еще не было. Может, Цзян Ваньинь и не поверил ему, но больше ничего говорить не стал: снова взял учебник и уткнулся в него. — Все-таки точно не хочешь прийти развлекаться после отбоя? — Нет. — Тогда я приду к тебе. — Зачем? — Нужна же тебе компания. И вообще, я позаниматься хочу, а у меня в комнате будет шумно. — Хорошо. Но вино не приноси. — Не буду, — пообещал Не Хуайсан, решив, что лучше принесет новую книжку с весенними картинками, для дальнейшего развития вкуса Цзян Ваньиня. Ну и на всякий случай все-таки припрячет в рукав пару бутылочек вина, пусть и не ланьлинского, а местного — мало ли, как пойдет. В конце концов, теперь у Не Хуайсана были на Цзян Ваньиня большие планы. * Чэнъюй 自由自在 (zì yóu zì zài, беззаботный, свободный) может использоваться для описания чьей-то личности, того, как кто-то ведет себя или какие чувства вызывает у людей. Происходит из «Сутры помоста шестого патриарха» (坛经).