Мяу мяу мяу

День был спокойный и тёплый. Это был 1 мая, и вечер они решили провести на свидании у берега моря. Боря — романтик, а Ване главное — быть рядом с любящим его человеком. Они ушли на берег, где нет людей, ничего не взяв, кроме пива. Прохладный ветерок дул с моря их детства, развивая кудряшки кисы, который глядел на Хенка, улыбаясь, кидая подкаты, которые придумывал буквально на ходу, и смеясь с ним — с мальчиком его жизни. Казалось, что с каждым глотком пива небо темнеет на один тон, оставляя красивейший закат позади. — Твой батя не мент, случаем? Оба взрываются смехом, кислов держась за плечи рукой. утыкается ему со смехом в грудь, чуть ли не лёжа на борисе, а тот ржёт, ему утыкаясь в тёмную макушку. Ваня хочет поднять голову, чтобы поцеловать своего мальчика, а в итоге бьёт макушкой по подбородку любимого ментëныша. Тот от боли потирает подбородок, а Киса ойкает и целует его в подбородок. Даже для Бори так делать было бы стыдно, но они пьяны. Не пивом — пиво их уже давно не опьяняет. А любовью. Для кого-то она не нужна, кто-то в ней нуждается, а кому-то она нужна, но только для крутости или для разврата. Но если бы её не было, то мир бы не имел смысла. Любовь повсюду, но её трудно уловить. Это как что-то родное, но очень, очень тонкое, а между этой тонкостью — гармония и покой. — Ну, Хенкалина, заебал — у меня все волосы в песке. Иван тормошит их, чтобы крупицы того самого песка не путались в кудрях, а потом приступает к блондиночке, тоже освобождая кудри от песка. Он смотрит в глаза Бориса - такие девственно чистые как ясное небо с лучами солнца, останавливается, зарываясь поглубже в локоны своего парня, приближаясь искусанными губами к уже родным мягким губам и целует, всё равно падая с ним на песок, проливая на свой легендарный свитер пиво и чувствуя влагу на спине. — Блять!