О парусах и колесах

Ди Фэйшэн сразу заметил его в толпе. Правда, сначала обратил внимание на хороший меч — благородное оружие не портили даже вычурные ножны. Хозяин меча тоже был одет броско и роскошно, но даже со спины становилось ясно, что как мечник он должен быть неплох: легкая походка, уверенные движения; вроде бы расслаблен, но в любой момент сможет собраться и отразить нападение. Не раздумывая, Ди Фэйшэн увязался следом: ему нравились сильные соперники, а попадались они не так часто, как ему хотелось. Раньше, только начиная свой путь к вершине, Ди Фэйшэн предлагал таким сразиться, но потом понял, что бесполезно: слишком многие пытались отказаться, либо сдерживались, считая, что тренировочный бой должен быть всего лишь пародией на серьезное сражение на смерть. Глупо, бой всегда был боем, если не сражаться в полную силу, то не было смысла начинать. Так что теперь, найдя подходящего противника, Ди Фэйшэн сразу нападал, — и тогда у них не оставалось выбора. Они сражались всерьез за свою жизнь, но каждый до сих пор проигрывал. Ди Фэйшэн следовал за неизвестным мечником сквозь торговые кварталы так, чтобы лишний раз не попадаться ему на глаза, чуть притормаживал, когда тот останавливался у лотков и что-то выбирал, иногда проходил мимо и дожидался, когда тот пройдет вперед — и снова следовал за ним. Загонял добычу, как учили в поместье Ди. Но там цель была убить, а теперь, для себя, Ди Фэйшэн хотел сразиться, пусть это тоже обычно заканчивалось смертью соперника. Приблизился, уже не скрываясь, Ди Фэйшэн только когда незнакомец зашел в тихую бамбуковую рощу на окраине города. Отличное место, уединенное. — Зачем ты меня преследуешь по всему городу? — спросил тот, не оглядываясь, и Ди Фэйшэн понял, что недооценил его. Противник был даже интереснее, чем он рассчитывал. Похоже, он сам вел Ди Фэйшэна сюда, тем лучше. — Хочу с тобой сразиться. — А что если я не хочу? — Придется. Доставал меч Ди Фэйшэн быстро, уже на бегу — первая проверка, если уж противник не успеет среагировать даже с такой форой, то и незачем ему жить. Незнакомый мечник не подвел: Ди Фэйшэн едва заметил движение, которым тот убрался с его пути, увернулся от следующего замаха. Но меч так и не обнажил. — Боишься? — продолжая атаковать, спросил Ди Фэйшэн. — Почему не достаешь меч? — Просто не хочу. — Противник пожал плечами. Цигун у него был хорош, хотя оторваться с таким от Ди Фэйшэна он бы все равно не смог. — Значит, недооцениваешь, — сказал Ди Фэйшэн, усиливая напор. Такие вещи давно не могли вывести из себя: какое ему дело до того, кто что думает? Сам убедится, когда проиграет. — Ну что ты. — Усмешка у незнакомца тоже была хорошая — задорная и широкая. Ди Фэйшэн только теперь понял, насколько тот юн: моложе его, совсем мальчишка. — Тогда в чем дело? Ему явно нравилось сражаться, Ди Фэйшэн чувствовал — и не понимал, почему тот отказывает себе в нормальном бое. До жути хотелось, чтобы он уже достал свой проклятый меч, но вынудить его это сделать все никак не удавалось. Незнакомец вдруг поднырнул под его руку с занесенным мечом, едва ощутимо коснулся груди — и тут же оказался далеко, балансируя на прогнувшемся под его весом тонком стволе бамбука. Позер и выпендрежник. Но какой же быстрый. И как хорошо скрывал свой потенциал: все время, что тот уворачивался от него, Ди Фэйшэн думал, что это и есть предел его возможностей, а теперь с удивлением понял, что не успел бы за его движением — даже не все увидел. — Ты очень хорош, и я был бы рад с тобой сразиться. Но сейчас мне правда некогда. — Незнакомец помахал свитком, и Ди Фэйшэн невольно сунул руку за пазуху и выругался. — Верну при следующей встрече! Мечник умчался по верхушкам бамбука, но Ди Фэйшэн даже не стал его догонять: был слишком ошеломлен произошедшим. Мало кто решался его обокрасть, а тех, кому хватало на это глупости, в лучшем случае оставались без руки, он уже успел отвыкнуть от этого ощущения беспомощности. В любом случае, в том, что новая встреча будет, он уже не сомневался, а значит, спешить было некуда. * * * Ди Фэйшэн сражался с мечниками, считавшимися лучшими, продвигаясь по списку все выше. Незнакомец, укравший его свиток, среди них до сих пор не попадался, но Ди Фэйшэн и без того знал, что тот окажется как минимум в первой пятерке, и не торопил события. Сам он тоже не спешил появляться, хотя после того, как добрался до первой двадцатки, о нем заговорили, и теперь, будь такое желание, найти его оказалось бы не так уж сложно. Победив второго среди лучших мечников цзянху, Ди Фэйшэн уже не сомневался: в тот раз в бамбуковой роще от него сбежал глава клана Сыгу Ли Сянъи. Кажется, каждый уличный бродяга знал о том, что Ли Сянъи сейчас в Янчжоу. Вот уж до чьей славы Ди Фэйшэну было далеко. Ли Сянъи привлекал к себе внимание: красотой и молодостью, силой и талантом, и поразительной уверенностью в собственной неотразимости. Узнав, что этой ночью он собирается танцевать с мечом на крыше зеленого терема, Ди Фэйшэн, пусть и не одобрял такого, сразу пошел искать место поудобнее. Посмотреть на это хотелось: убедиться, что при прошлой встрече все понял правильно, и Ли Сянъи и в самом деле выдающийся противник. Тот явно не торопился, весело проводя время в доме развлечений: показался на крыше, только когда луна поднялась высоко. В лунном свете белые летящие одежды как будто светились, красная шелковая лента казалась еще ярче, а мелькающий меч — острее и опаснее. Движения были плавными и медленными — это был именно танец, которым полагалось любоваться, а значит, не имело смысла двигаться слишком быстро, тогда бы мало кто из собравшихся зрителей сумел оценить представление. Сам Ди Фэйшэн предпочел бы посмотреть на него в бою, но толпа была рада, глядела снизу вверх, застыв и замолчав и только иногда охала в нужных местах — и заволновалась, восторженно зашумела, когда Ли Сянъи закончил свой танец, сунув меч в ножны и прислонившись к ним спиной с видом праздного гуляки из благородных, вышедшего на крышу только чтобы выпить вина и полюбоваться луной. Ди Фэйшэн хмыкнул. В том, что они обязательно сразятся, он не сомневался и раньше — оставалось добиться этого как можно скорее. Подумалось даже, что он мог бы прямо сейчас взбежать на ту же крышу, устроить всей этой толпе продолжение представления. Но развлекать толпу он не любил и не собирался растрачивать на это свои умения. Ди Фэйшэн спустился с павильона, откуда смотрел танец, и ушел, решив понаблюдать за ним еще, прежде чем снова бросить вызов. В следующие дни в Янчжоу только и говорили о танце с мечом на крыше, потом уже начали упоминать и другие подобные подвиги. Казалось, находясь в городе, Ли Сянъи развлекался не меньше, чем занимался делами ордена — и всюду его сопровождала толпа и слухи. Решив, что теперь пора, в один из вечеров Ди Фэйшэн направился к входу в зеленый терем «Луна в рукаве» — конечно, переполненный, но, как обычно, не настолько, чтобы за солидное вознаграждение ему не смогли найти место. Устроившись у стены, он потребовал вина, а еще — бумагу, тушь и кисть, а потом нашел взглядом Ли Сянъи. На небольшом возвышении, окруженном толпой, тот сидел за столом с расставленными шашками вэйци напротив одной из цветочных дев. — Молодой господин хочет доиграть партию? — Конечно. Сколько я уже их проиграл? — Эта может стать тридцать шестой, — девушка улыбалась мягко, но в голосе не звучало ни радости от побед, ни сожалений об этом. — Если молодой господин не выиграет. — Где уж мне! Мы оба знаем, что партия уже проиграна — но закончить все равно стоит. Девушка кивнула и сделала свой ход. Она явно не опасалась обыгрывать, да и, судя по числу проигрышей, не поддавалась во время игры. Вряд ли Ли Сянъи приходил сюда впервые, его знали — и не ожидали, что он в ответ будет держать обиду. Интересно. Ди Фэйшэн не видел, как расположены шашки, но ему было и не надо: Ли Сянъи скоро проиграл, но улыбался так же довольно, как после танца на крыше. Ди Фэйшэн уже не был уверен, проигрывал тот на самом деле, или это тоже было частью представления. — Значит, раз проиграл, теперь я должен сочинить стих из тридцати шести строк? Девушка с улыбкой кивнула. — Все верно, таким было условие. — Тогда дай мне свои румяна, красавица, чтобы мне было, чем записать стихи. Получив небольшую нарядную коробочку, Ли Сянъи поднялся на ноги и подошел к ближайшей стене. Посетители заведения были как та толпа на улице: затихли, смотрели заинтересованно, не отрываясь, желая увидеть, что им покажут на этот раз. Ли Сянъи выводил ровные уверенные иероглифы, стена заполнялась бледно-алыми строками. «Песнь о мирских скорбях и брачных узах», так он это назвал. Сочинил ли он стихи заранее, рассчитывая проиграть нужное количество раз, или действительно следовал полету мысли? Ди Фэйшэн не знал, да и была ли разница? Он просто наблюдал за Ли Сянъи, пока тот не закончил, потом быстрыми, гораздо менее изящными штрихами, написал записку, вызывающую его на бой от имени главы Цзиньюаня. Он только начал собирать свой орден и славы за ним особо не водилось, но Ди Фэйшэн знал, что со временем все изменится. Сложив записку, он подозвал слугу. — Передашь Ли Сянъи, когда тот соберется уходить. А потом, так и не прикоснувшись к вину, направился к выходу.

* * *

На этот раз Ли Сянъи пришел к нему сам — не сразу, конечно, но Ди Фэйшэн и не думал, что он появится слишком скоро. — Ты смотрел на мой танец на крыше, я заметил тебя в толпе, — начал он, усаживаясь рядом на большой плоский камень, как будто считал Ди Фэйшэна давним знакомым, от которого не стоит ждать нападения. Ди Фэйшэна удивляла такая беспечность. — Я был великолепен, согласись? — Позер, — Ди Фэйшэн хмыкнул, продолжая чистить меч. — Одно другому не мешает. Почему не подошел тогда? Я уже ждал, что нападешь. — При толпе не стал бы уже убегать? Ли Сянъи коротко пожал плечами. — Сражаться насмерть, как ты хочешь, тоже бы не стал: ни к чему людям лишний раз смотреть на такое. — Ди Фэйшэн закончил с мечом, но убирать не стал, пригодится еще. — А так отличное могло бы получиться зрелище. — Вот потому и не подошел. Я тебе не артист, зрелищ не показываю. Ли Сянъи фыркнул от смеха. — Ты слишком серьезен. — Меч — это серьезно. Дурацкая ухмылка наконец исчезла с его лица, Ли Сянъи кивнул, соглашаясь. — Да, меч — это серьезно. Потому и убивать достойных соперников без повода ни к чему. Если не убить, сможешь сразиться с ним потом еще, когда он станет сильнее. — Если противник достойный, он сумеет себя защитить. Определенный смысл в его словах, конечно, был, но Ди Фэйшэн до сих пор не попадалось тех, с кем захотел бы сразиться снова — а тогда и не было толку их беречь. — Кстати, я тебе должен кое-что вернуть., — Ли Сянъи вытащил из рукава знакомый сверток, протянул ему. Удивительно, Ди Фэйшэн уже и не рассчитывал его увидеть. Он молча забрал сверток и спрятал за пазухой. — Зачем тебе корабль? — Не твое дело. — Но странно ведь. Сначала ты убивал мечников, теперь собираешь злодейский орден, а строительство корабля все откладываешь. — Еще остался ты. Вот убью и сразу займусь кораблем. — А, понятно. Кажется, ты решил его все-таки не строить. — Ди Фэйшэн молча смотрел на него, и Ли Сянъи наконец пояснил: — Убить меня у тебя не получится, а если ты сам погибнешь — кто будет строить корабль? От нанесенного с короткого замаха удара он увернулся легко — пусть и сидел нарочито расслабленно, явно знал, что так и будет. Ди Фэйшэн с самого начала не скрывал от него своих намерений и не сомневался, что Ли Сянъи не убить так просто. На этот раз тот не стал сбегать, достал меч и вступил в бой. Они обменивались ударами и делали обманные ходы, его Ветер в тополях сталкивался с Янчжоуманью Ли Сянъи, и сердце Ди Фэйшэна пело от радости сражения и жажды победы, даже проиграй он и умри сейчас, казалось, это будет не зря. Все закончилось неожиданно: Ли Сянъи вдруг отскочил и спрятал меч в ножны. — Спасибо за хороший бой, глава Ди. В следующий раз сразимся еще. Ди Фэйшэн не считал, что они закончили, не понимал, как он мог прерваться, когда тоже получал удовольствие, сражаясь. Ди Фэйшэн бы не остановился, но Ли Сянъи исчез раньше, чем он успел поверить в произошедшее и не дать ему уйти.

* * *

Убийства всегда были выгодным делом, Ди Фэйшэн знал еще со времен детства, проведенного в поместье Ди, а он был в этом деле мастером. Все больше людей, как мужчин, так и женщин, присоединялись к нему, росли слава Цзиньюаня и его богатство. О них говорили уже не реже, чем о Сыгу — но если тех восхваляли как благородных совершенствующихся, его с подчиненными называли демонами и боялись. Но Ди Фэйшэн не считал, будто имеет значение, что именно испытывают люди, страх или восхищение — все сойдет. Ли Сянъи появлялся время от времени, они сражались, иногда оставляя друг другу на память об этом раны, но Ди Фэйшэну так ни разу не удалось завершить бой: похожие во многом, в этом они с Ли Сянъи никак не могли прийти к согласию. По всему выходило, что они примерно равны в силе, но этого Ди Фэйшэн принять не хотел: в настоящем бою победитель мог быть только один, даже среди равных удача все равно оказывалась на чьей-то стороне. Без победы или поражения бой не казался завершенным. Увидев силуэт на крыше своего дворца, Ди Фэйшэн не сомневался, кто пожаловал к нему в гости. — Вот так без приглашения прийти сюда мало кто решается, — сообщил он, не делая попытки прогнать и усаживаясь рядом. — А из осмелившихся ни один не ушел живым. Ли Сянъи только отмахнулся, сделал глоток вина. — Я уже ходил и к императору в запретный город полюбоваться луной, так что ты в хорошей компании. — Ли Сянъи протянул ему закупоренный сосуд с вином: — Не отравлено. Если хочешь, я отопью из него, чтобы доказать. Знал его Ди Фэйшэн достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в его словах: не таким Ли Сянъи был человеком, чтобы воспользоваться ядом, даже если соберется убить. Ди Фэйшэн взял у него вино. — Свое пей. Луна светила так же ярко, как в ночь, когда Ли Сянъи танцевал на крыше зеленого терема «Смех гор и рек» почти год назад. Но теперь в алых одеждах его силуэт не был таким ярким, легче сливался с темнотой. — А все-таки, зачем тебе корабль? Ди Фэйшэн пожал плечами. — В детстве они казались совершенно свободными в море. Всегда хотел такой. — Понятно. — Ли Сянъи помолчал немного. — Хорошая мечта. О корабле Ди Фэйшэн никогда и ни с кем, кроме него, не говорил, просто как появилась возможность — построил. Теперь корабль сближал их с Ли Сянъи, так же как мечи, сражения и пролитая кровь. — Мой корабль стоит в бухте на восточном море. Хочешь его увидеть? — Если ты покажешь, — согласился Ли Сянъи. — Тогда идем. Ди Фэйшэн не любил откладывать ничего на потом, а меч всегда был с ним. Он допил вино и цигуном помчался к морю, зная, что Ли Сянъи последует за ним. Слишком любопытный, не захочет отказаться. Ночью корабль освещали только факелы, но и этого света было достаточно, чтобы оценить его великолепие: темные паруса, высокие мачты, ажурная резьба, тщательно выполненная мастерами Цзиньюаня. Ди Фэйшэн гордился своим кораблем и, хотя обычно его не интересовало чужое мнение, хотел, чтобы Ли Сянъи тоже понравилось. — Он прекрасен, — согласился тот, обводя пальцем резные листья лотоса. — Хотел бы увидеть его в открытом море. Приведя его сюда, Ди Фэйшэн собирался сразиться снова — возможно, прямо на корабле, подчиняясь его жесту, бывшие на палубе подчиненные давно уже ее покинули. Но впервые ему не захотелось сражаться: он подошел к Ли Сянъи, а когда тот развернулся к нему, поцеловал, сминая его мягкие теплые губы. Ди Фэйшэн был готов к отказу, к тому, что в любой миг к его горлу прижмется острие меча — но Ли Сянъи ответил на поцелуй, хватая за одежду и вжимая в себя. Ди Фэйшэн брал его у мачты: трогал жилистое тело, изучая шрамы, почти все из которых были оставлены им самим, вбивался сильными рывками, желая выплеснуть накопившуюся неудовлетворенность от незаконченных боев, не позволявших выявить победителя. Во время сияющего пика Ли Сянъи запрокинул голову, прижимаясь затылком к гладкому дереву, и, продолжая удерживать его на весу, Ди Фэйшэн прижался ртом к открытому горлу, больше кусая, чем целуя. На этот раз Ли Сянъи не стал сбегать, но и здесь не оставил за ним преимущества: едва они немного пришли в себя после первого раза, сам взял его на досках палубы его корабля, и удовольствие от его размеренных толчков находило на Ди Фэйшэн волнами, будто он отдавался не человеку, а морю. После, лежа рядом с ним поверх разбросанной одежды, Ли Сянъи смотрел на узкую полосу поднимающегося над водой рассвета. — Я понял, что ты имел в виду. Про свободу, — сказал он, и Ди Фэйшэн удивился неожиданной тоске в его голосе, не понимая, чего ему может не хватать. В лучах восходящего солнца Ли Сянъи казался еще красивее, несмотря на растрепанные волосы и синяки от ласк Ди Фэйшэна на белой коже — хотя, возможно, наоборот, как раз поэтому. — Давай заключим соглашение между Цзиньюанем и Сыгу? — предложил он вдруг. — На пять лет, например. О ненападении друг на друга. — Неужели Сыгу пойдет на соглашение с нечестивым Цзиньюанем? — Я пойду, а Сыгу примет мое решение. Что бы про тебя ни говорили, я знаю, что слово ты держишь. — Ди Фэйшэн только хмыкнул. Слово сдержать не сложно, но нужен ли ему этот договор. Он снова посмотрел на Ли Сянъи и решил, что нужен. — Согласен. — И союз Цзиньюань пойдет на это? — передразнил его Ли Сянъи. — Я и есть Цзиньюань. Они скрепили этот договор кровью очередного сражения и семенем еще одного соития.

* * *

В следующий раз Ди Фэйшэн увидел его не так скоро — и не при тех обстоятельствах, которых ожидал: наполненный гневом и болью, в этот раз Ли Сянъи наконец атаковал его всерьез. Он требовал тело убитого Шань Гудао, а Ди Фэйшэн не отрицал — мог бы, но он уже и сам был зол на Ли Сянъи, который так легко поверил в чужие слова и отправил войска Сыгу уничтожать Цзиньюань. Разговоры и соглашения больше не имели смысла, теперь за них говорили их мечи. Этот бой был настоящим, на пределе сил, до смерти одного из соперников. Во время такого некогда было думать о том, рад ли он тому, что добился своего, и Ди Фэйшэн не думал. Под их ударами разлетались мачты и палуба его любимого корабля, проливалась кровь, которую тут же смывал дождь. Все вокруг разрушалось, пока не осталось ничего: только пустое море и небо. Вспоминая об этом потом, Ди Фэйшэн решил, что своего он так и не добился: если Ли Сянъи тоже не умер, они по-прежнему не определили сильнейшего из них, если все-таки умер, эта победа не принесла ему желанных удовлетворения и покоя. * * * Лотосовый терем медленно катится по дорогам, от побережья до самых гор, привычные к странствующей жизни лошади шли медленно и ровно. Терем часто задерживался в городах и деревнях, но уезжал по первому желанию его хозяина. В этом тоже была свобода, пусть и не та, которой когда-то хотел Ди Фэйшэн. Лежа на узкой кровати, Ди Фэйшэн рассматривал резной лист лотоса на одной из створок окна и думал, касались пальцы Ли Сянъи именно этого листа тогда, когда он впервые шагнул вместе с ним на палубу. Вряд ли, узор из листьев встречался часто, даже в Лотосовом тереме, на который ушло меньше половины того, что когда-то было его кораблем. Ли Ляньхуа наверняка понял, о чем он задумался, он всегда был догадливым, и теперь совсем не изменился, но говорить ничего не стал. Ладонь скользнула по груди и животу, спускаясь ниже — для человека, который, если верить его словам, оставил меч, у Ли Ляньхуа были подозрительно жесткие ладони и крепкое гибкое тело. Но, в отличие от честного Ли Сянъи, Ли Ляньхуа врал почти всегда, верить ему не следовало. Теперь уже Ди Фэйшэн приходил к нему, и они редко начинали встречу со сражения. Под ловким ласками член снова встал, и, удовлетворенно вздохнув, Ли Ляньхуа забрался верхом, прижался пахом, пока не впуская в свое тело. И Ди Фэйшэн перехватил его за бедра, собираясь посадить так, как хочется ему. — Ты слишком нетерпелив, а-Фэй. — Ли Ляньхуа покачал головой, но все-таки приподнялся, собираясь направить его член в себя. Ди Фэйшэну нравилось делить с Ли Ляньхуа ложе и свободу, сражаться — тоже, пусть теперь тот и редко мог биться в полную силу. Но Ди Фэйшэн больше не пытался ничего себе доказать, и ему хватало и этого, пусть и вспоминалось иногда, как хорош был первый меч Ли Сянъи. Полностью опуститься на его член Ли Ляньхуа не успел: в дверь сначала стукнули пару раз, потом, не дожидаясь ответа, принялись ломиться всерьез. — А вы зачем закрылись? Еще и Хулицзин снаружи оставили, а тут скоро дождь начнется! — Может, ему надоест, и он уйдет? — сказал Ди Фэйшэн, но Ли Ляньхуа уже все равно поднялся с него и начал одеваться. — Вряд ли. Он настойчивый. Будто подтверждая его слова, Фан Добин заколотил в дверь еще сильнее. — Я же слышу, что вы там! Открывайте! — Придется открыть. А то он так дверь выбьет. — Ладно, открой, — согласился Ди Фэйшэн и тоже потянулся за одеждой. Ломать и перестраивать его корабль можно было только Ли Сянъи — как бы он ни менялся и не называл себя дальше, — позволять это делать еще и мелкому Ди Фэйшэн не собирался.