Когда цветут лотосы

Пристань Лотоса сильно изменилась. Цзинь Цзысюань шел через двор и, несмотря на все те же постройки, беседки и небольшие деревянные мостики, не узнавал мест, где после отъезда в Облачные глубины и глупой ссоры с Вэй Усянем больше не бывал. За те свои слова ему теперь было стыдно, но не расстройся тогда их помолвка, так бы и не узнал деву Цзян по-настоящему. Все было к лучшему. Пристань Лотоса изменилась, но стала как будто красивее. Цзинь Цзысюань себя не обманывал: скорее всего, сказывалось то, что впервые он оказался здесь по своему желанию, а не сопровождая мать, и сам хотел встречи. Слова Цзян Ваньиня во время собрания и приглашение посетить Пристань Лотоса говорили о том, что он одобряет его ухаживания и не будет возражать против возобновления помолвки. В Юньмэне было жарко, влажный воздух давил бы совсем невыносимо, если бы не легкий ветерок. Но в небольшом искусственном пруде во внутренней части Пристани Лотоса покачивались бутоны и цветы лотосов, еще больше их было в озере, начинающемся почти сразу за воротами, и от их аромата голова становилась легкой, а мысли радостными, казалось, скоро обязательно произойдет что-то хорошее. Наверное, это хорошее должно было случиться позже, потому что первым в Пристани Лотоса Цзинь Цзысюань встретил Вэй Усяня. В своих черных одеждах тот смотрелся мрачно на фоне летнего зноя и цветов. — А, к нам наконец прибыл уважаемый молодой господин Цзинь, — протянул Вэй Усянь, оглядывая его особенно нарядную одежду и роскошный гуань. — Шицзе сейчас на кухне, но ты сразу иди к ней, Цзян Чэну сейчас некогда. Это было грубо и неприлично: отправлять гостя на кухню, даже нормально не поприветствовав и не сообщив главе, и тем более — оставлять его с молодой девушкой наедине. В любой другой ситуации Цзинь Цзысюань бы снова с ним поругался, возможно, дошло бы и до драки, но сейчас на душе было слишком хорошо, и ссориться, как ни странно, не хотелось. Где находилась кухня, он и сам знал, тем более, вероятно, дева Цзян была там со служанками или помощницами. Ничего не говоря, Цзинь Цзысюань прошел мимо Вэй Усяня, проигнорировав и его грубость, и тихий смех за спиной — в отличие от слов, на удивление не обидный, как тот, что предназначается другу, а не врагу. Цзинь Цзысюань был уверен, что понял о юньмэнских нравах все, и его ничем уже не удивишь. Но за углом веранды слышались приглушенные женские стоны и шорохи, и тихий мужской голос шептал «тише, тише!» — и это было подозрительно. Чувствуя беспокойство за незнакомую ему девушку, Цзинь Цзысюань свернул со своего пути и застыл: происходившее явно не было насилием. Руки мужчины, судя по одежде — адепта Юньмэн Цзян, шарили под юбками одной из здешних служанок, пока она обнимала его за шею. Увидев его, девушка взвизгнула и, торопливо одернув юбки, убежала прочь. Адепт тоже задержался ненадолго: — Простите, молодой господин Цзинь. — Он поклонился и ушел следом за ней, оставив Цзинь Цзысюаня сгорать от возмущения и стыда. За оградой веранды был очередной пруд со склонившейся над ним ивой и цветущими лотосами, пришлось задержаться возле него, чтобы прийти в себя, прежде чем показаться перед девой Цзян. Возможно, стоило рассказать о произошедшем Цзян Ваньиню, но Цзинь Цзысюань не был уверен, что сможет заговорить с ним на такую смущающую тему. В любом случае, если эти люди вели себя так бесстыдно всегда, рано или поздно их и без него обнаружат. Стоило принять такое решение, и ему сразу стало спокойнее. После всего глупо было даже надеяться, что здесь будут соблюдать приличия. Дева Цзян была одна, что-то делала, склонившись над столом, и Цзинь Цзысюань понял, почему Вэй Усянь отправил его сразу сюда, не предупредив ее, чтобы она не успела подготовиться к встрече: в домашнем платье и с простой прической, увлеченная своим делом, она и правда выглядела милее, чем многие из знакомых ему дев — в роскошных нарядах. Цзинь Цзысюань замер в дверях, любуясь ею и думая, как привлечь ее внимание, чтобы не напугать. Дева Цзян все равно заметила его раньше, но не испугалась: на лице появилась приветливая улыбка, сделав ее и вовсе красавицей. — Здравствуйте, молодой господин Цзинь, брат говорил, что вы сегодня приедете. — И вы здравствуйте, дева Цзян. — Простите, что встречаю так, я скоро закончу. — Она присмотрелась к нему, чуть нахмурилась. — Вас что-то расстроило? Кажется, стоило постоять у того пруда подольше. — Нет. — Получилось слишком грубо, а грубить ей Цзинь Цзысюань совсем не хотел. — Все хорошо. Можно я побуду здесь с вами? — Конечно. Я буду рада. Похоже, его внимание ее совсем не смущало, даже показалось — радовало. Это тоже было неприлично, в Ланьлине ее бы осудили, но Цзинь Цзысюаню такое отношение согревало сердце. — Вы уже встретили брата? — спросила дева Цзян, и Цзинь Цзысюань понял, что уже почти забыл о неприятной встрече с Вэй Усянем. — Нет, Вэй Усянь сказал, что он занят, и предложил идти сразу к вам. Дева Цзян кивнула, будто не видела в этом ничего плохого. — Не сердитесь на него, он не со зла. Просто сейчас и правда такое время. Ее тонкие пальцы мяли белое тесто, сжимали и перекатывали, и Цзинь Цзысюань чувствовал какое-то смутное томление — Вы красиво это делаете. — Мешу тесто для баоцзы? — Дева Цзян улыбнулась слегка удивленно. — Да. — Слова приходили сами, даже стеснение не мешало. — У вас очень красивые руки и вы все делаете красиво. Кажется, он смутил ее, но было видно, что похвала приятна. Чувство, которое он испытывал, глядя на нее, становилось все отчетливее, наполняло жаром, и не сразу Цзинь Цзысюань понял, что это возбуждение — и удивился тому, как мог не догадаться. Хотелось прикоснуться к этим бледным изящным рукам, поцеловать губы. — Вам нехорошо? — обеспокоенно спросила дева Цзян. Цзинь Цзысюаню было хорошо — и ужасно неловко. — Все в порядке, у вас просто очень жарко. Дева Цзян отвлеклась на вошедшую служанку — ту самую, которую он видел совсем недавно с адептом, и, торопливо поблагодарив, Цзинь Цзысюань выскочил из кухни. Жаркий влажный воздух не помогал остудить горящее лицо, а мысли не хотели униматься. Ноги сами понесли его за ворота, к озеру. Хотелось верить, что хотя бы там будет прохладнее. Он отошел совсем недалеко от причала, туда, где уже не было торговых лавок и почти не встречались люди, рассчитывая, что так будет спокойнее. Но покоя не было и здесь: в кустах между дорогой и озером шуршало и копошилось, доносились знакомые голоса и смех. Ему бы сразу понять, что там происходит, но до последнего не верилось. Темные верхние одежды Вэй Усяня смялись под его спиной, нижние светлые были распахнуты и мало что скрывали, пока Цзян Ваньинь короткими резкими рывками вбивался в его тело, а сам Вэй Усянь подавался навстречу его члену и рукам, дрочил себе и, даже в такой момент, продолжал болтать. Цзинь Цзысюань чувствовал, что краснеет еще сильнее, чем когда увидел ту пару в Пристани Лотоса, — все-таки от слуг такое поведение было легче ожидать, чем от главы клана с первым помощником. Не стоило сюда приходить, и так было понятно, что ничего предназначенного для его глаз здесь не найдется. Вэй Усянь вдруг ненадолго замолчал, глянул на него поверх плеча Цзян Ваньиня, которого обнял ногами и руками, будто оплетая собой, и ухмыльнулся, откровенно и бесстыдно. Его явно не смущало, что их застали. — Что там? — голос Цзян Ваньиня звучал непривычно хрипло — но, может, Цзинь Цзысюань просто забыл, какой он у него обычно. Он попытался обернуться, и ответ Вэй Усяня Цзинь Цзысюань услышал, уже торопливо пятясь назад. — Ничего. Ты не отвлекайся, продолжай! Даже оказавшись достаточно далеко от них, Цзинь Цзысюань торопливо шел вперед, и теперь ему казалось, будто из каждых кустов доносится смех и непристойная возня. Пристань Лотоса с окрестностями были полны опасностей и ситуаций, будто нарочно созданных, чтобы заставлять гостей чувствовать себя неловко. Наверное, увиденное потрясло его слишком сильно, и он не особо следил за дорогой, а срезая путь через мостки, не обратил внимания, какие они ветхие и ненадежные. Дерево треснуло под ногой, и он оказался в воде. Конечно, плавать стоило научиться еще после того, как в детстве Вэй Усянь с Цзян Чэном столкнули его в озеро, но тогда Цзинь Цзысюань из принципа не стал, просто, приезжая с матерью в Пристань Лотоса, старался держаться поближе к дому. И в этот раз снова из-за них. Возле мостков было глубоко, и, барахтаясь в ставших слишком тяжелыми одеждах, Цзинь Цзысюань едва услышал, как кто-то спрыгнул за ним, почувствовал руки, тянущие его к берегу. — Я вас вытащу, молодой господин Цзинь. Не хватайтесь так сильно, все будет хорошо. Голос девы Цзян успокаивал, хоть и не верилось, что она оказалась здесь. У берега они оказались слишком скоро, Цзинь Цзысюань хотел бы чувствовать ее руки на своих плечах подольше. — Вы умеете плавать? — едва отдышавшись, Цзинь Цзысюань спросил самое глупое, что, наверное, было возможно. — Конечно, в Юньмэн Цзян все умеют. — Как вы здесь оказались? — Вы казались слишком взволнованным, когда уходили, я забеспокоилась. Не думала, что вы уйдете так далеко, раньше вам не нравились прогулки у озера… — она вдруг смутилась и замолчала. Цзинь Цзысюань тоже почувствовал, как начинает гореть лицо от воспоминаний, почему он оказался здесь. — Просто задумался, — соврал он, но это все равно не помогло. — А, вы увидели братьев… — Она как будто тоже смущенно порозовела, и Цзинь Цзысюань понадеялся, что она просто знала о том, чем они занимаются вдвоем, а не увидела их когда-то так же случайно, как он, наткнувшись при прогулке. Зрелище точно было неподходящим для девушки. — Не сердитесь на них. У нас всегда так, когда цветут лотосы. Как будто все пробуждается, знаете? — Он кивнул, все еще не понимая, как реагировать. — Говорят, те, кто соединится с любимым человеком в сезон цветения лотосов, проживут совместную жизнь счастливо. Цзинь Цзысюань всегда был уверен, что не осквернит свою невесту даже предположением, что у них может быть что-то до свадьбы. С мокрыми волосами и в облепившей тело одежде дева Цзян приковывала к себе взгляд, и чем больше он на нее смотрел, тем сильнее чувствовал: все правильно говорят, именно так и должно быть. Он сделал едва заметный шаг к ней, и она без сомнений качнулась к нему навстречу. Сладкий аромат лотосов разливался в воздухе, вода окружала приятной прохладой. Цзинь Цзысюань целовал и ласкал деву Цзян в мелких прибрежных водах, впервые входил в ее жаркое лоно и знал, что они будут счастливы.