Последнее письмо Драко Малфоя.

Я начинал иначе, но все же сдался боли. И вот, мы здесь, я стал тебе писать. Представь, я сам, по своей воле. Как еще яснее я мог бы рассказать? Ты — моя худшая ошибка, Поверь мне, Поттер, ты — изъян. Так как одна твоя улыбка  Смогла вдруг разогнать туман? Как вышло так, что ты светился? Нет, я клянусь, я не слепец, И ты в лучах заката….золотился, Сиял, как дорогой начищенный ларец. А после, не поверишь, так и было; Я тер глаза, кривил губами, Надеясь, что виденье отступило, Но видел его вновь ночами. Везде я видел отражение  В тени огней, в игре лучей. Тогда признал я поражение. Перед тобой и пред улыбкою твоей. Ты улыбался мне, ты помнишь? Так, сверху вниз, проклятый снитч держа в руках. Тогда, еще давно, на старом поле, Такая теплая улыбка играла на твоих губах. Ты улыбался мне, я был уверен, Улыбкой той же, что друзьям, Ты улыбался мне, и пусть я лицемерен, Улыбку эту никому я не отдам. Я сохранял тебя в мечтах, В осколках чувств, страницах дневников; Твой голос прятал в облаках, Скрывал на капище своих грехов. Ты становился против воли тайной, С годами все плотнее скрытой от людей; Ты становился постоянной Загадкой. Сложенной мной из частей. Я правда, Поттер, прилагал усилия, Я, знаешь ли, старался прекратить. То чувство с именем «бессилие» Пытался спрятать, вытравить, забыть. Я правда, Поттер, всяко извращался, Метаясь меж реальностью и сном, Но каждый раз я возвращался, А поражение отмечал вином. И, хоть убей, к вину я пристрастился, Но лишь затем, чтоб вновь играть В игру. В игру, где ты явился Едва я начал выпивать. Ты приходил всегда, всегда с закатом, Лишь стоило поднять бокал, Садился в кресло, близко, рядом, И осуждающе молчал. Что, думаешь, я сумасшедший? Возможно. Да. Ну, стоит полагать, Раз в голову иллюзии мне взбредшей, Я рвался руки целовать. Считаешь, это речи сумасброда? Быть может. Но все они — тебе. Ты можешь думать, что угодно. Но только думай, думай обо мне! И ты, казалось бы, тогда меня услышал. Ты, идиот неугомонный, был везде! Ходил так плавно, не как обычно — тише, Все радуясь моей притворной слепоте. Но как я мог себе позволить не узнать Того, кто снился мне годами? Того, о ком я смел мечтать, Забыв про пропасть между нами? Но я, признаться, наслаждался. И всякий раз по телу проходила дрожь; Когда ты за спиною тихо появлялся, Я все наделся, что в этот раз ты не уйдешь. Я ждал, покорно, молчаливо, Я верил в твою прыть. И, хоть и боязливо, Надеялся, что ты не дашь ошибку совершить. Но ты позволил, ты развязал мне руки. И я, под гнетом мрачных мук, Под сердца труса глухие, загнанные звуки Ошибся. А под кожей мерный стук. Я слышал его после постоянно, Все в голове набатом: «тук-тук-тук», Звучащее, как ноты в покаянной, Как капли алой крови, стекающей с моих поганых рук. Сначала я винил тебя, Казалось, снова ненавидел. Ругался, плакал, матерно шипя, Но очень быстро обессилел. Я стал пугливым, нервным, злым. Мне было больно даже делать вдох, Я снова плакал, нет — я громко выл, Пока мне не сказали, что я совсем уж плох. Я бережно лелеял свои шрамы, Те самые, что мне оставил ты. Нежно я баюкал все свои травмы, Так трепетно, что аж до тошноты.  Я все цеплялся за фрагменты  Твои. Что становились моей частью; Так ревностно хранил моменты, Что были для меня благодатью; Тогда меня покинул ты — мое видение, В тот миг я медленно сходил с ума, Я потерял надежду на спасение, И с головой меня накрыла тьма. Я ей поддался, тебя я…отпустил. И глубоко об этом пожалел, В момент, когда я прекратил, То понял — мир мой опустел. И с той вот роковой минуты, Все стало серым. Такое до сих пор, Когда на сердце я ослабил путы, Когда я думал смыть с себя «позор». Когда пытался откреститься, Когда считал, что я умнее всех, Но чаяниям моим не суждено уж сбыться, И сердце все же одержало верх. И, если честно, я ошибся. Поверь мне, Поттер, ты — мой свет. И нет ни дня, чтоб я не молился О том, чтоб избежал ты бед. Ты не изъян, не верь, ты знаешь, Я ведь любитель гадости болтать, Но это не изменит то, как ты сияешь, Как не изменит то, что я хочу сказать. Я ведь влюблен, ты понял это? Скажи, мол, понял, не разочаруй. Не то чтобы я жду ответа, Тут не понять превратно, как не истолкуй. Я так влюблен, что даже страшно, Насколько крепко, что совсем я плох, И чувствую себя настолько же прекрасно, Насколько мерзко для тебя, должно быть, чтение этих строк. Но я прошу, позволь мне эту вольность! Прости еще один эгоистичный жест, Ведь для меня это последняя возможность, Сказать все то, что у меня скопилось на душе. Я рассказал. Я смог. Я горд, наверное. Я рад, что мне хватило воли собрать Все буквы в один ряд. И чувство это эфемерное Сумел таки подробно описать. Всего немного. Осталось же чуть-чуть. Когда откроешь это чертово послание, Тогда и я смогу уснуть, Оставив тебе чувства на прощание. Когда ты раскрошишь сургуч на анонимном письмеце Я буду мертв. Уже как несколько часов; Я знаю — ты прочитаешь его молча, не закатывая сцен, Вероятно, прячась от других учеников. И я уверен, так все и случится, Из нас двоих, хранящих мою тайну, Один-то не проговорится. Ты только не реви, Я знаю, ты сентиментальный; Меня жалеть не смей и не глупи. Найди себе занятие пореальнее. Но я прошу одно — живи Так долго, счастливо, как сможешь Побольше улыбайся, смейся и люби Чтоб в жизни каждый день — погожий. Я прослежу, чтоб правда каждый. И позже все расскажешь мне, Когда мы встретимся однажды На той, обратной стороне.