Пакетик сока

      

***

      Удивительная эмпатия с которой Чонин столкнулся этим вечером, не была чем-то сложным для восприятия. Он и сам достаточно хорош в этом сложном процессе, понимать чувства других. Однако если в его мире такая проницательность была скорее инструментом для манипуляций, эмпатия Хенджина казалась бременем который он несет, тяжелый груз гиперчувствительности вперемешку с самоотверженностью. У таких людей жизнь состоит из боли других, даже тех, кто не достоин сочувствия. Возможно этот парень на досуге устраивает судебные заседания в своей голове, где на стороне обвинения маньяки и убийцы, а на стороне защиты он сам. Ведь если задуматься у некоторых знаменитых персон из криминального мира, есть весомые аргументы в свое оправдание.       Из многих известных Яну преступников, лишь один вызывал у него неподдельный интерес "Монохромный человек" он же Деннис Нильсен. Серийный убийца и некрофил, звучит как что-то жуткое, вызывающее страх. Короткий пересказ его преступлений у любого пробуждает ненависть, к личности этого ублюдка, даже его собака после оглашения приговора стала изгоем общества. Брезгливость к невинному животному тонким лучом легла на возникший в голове Чонина вопрос "-В чем виноват пес?". А после школьник размышлял, долго и усердно изучал материалы по этому делу, скролил Google в поисках информации, посещал иностранные сайты, делал записи в дневнике и спустя какое-то время ему стало понятно почему его так заинтересовал Деннис.       Одиночество!       Этот мужчина был настолько одинок, что для него страх потери человека, оказался хуже трупа в постели. А мертвый не уйдет, не скажет того, что может причинить боль, к тому же доступная близость и выращенная дедом сексуальная девиация прекрасно сочеталась с его врожденной психопатией. И что немало важно, Нильсен как и Чонин слишком рано познакомился со смертью единственного важного человека. В то время когда родители маньяка, игнорировали свои обязанности воспитывать в нем достойного члена общества. Дед был рядом, дарил телесную близость, граничащую с педофилией и уродовал значение слова любовь. Маленький убийца запоминал, а затем превратил скопившиеся знания в громкое прозвище "Монохромный человек".       "-Он спит!"       На похоронах деда, сказала глупая мать Денниса не предполагая, что эта фраза застрянет в мутном сознании ребенка, заставит много думать, ждать пробуждения, страдать от отсутствия сморщенного старика в жизни одинокого мальчишки. Бледное тело мужчины не было опознано как мертвое тело, оно осталось объектом дарившим любовь. В попытках почувствовать позабытую близость, Нильсен погружал себя в подобные образы. Белая пудра из маминой косметички, синие тени для век на губах. В отражении зеркала он видел себя тем, кем хотел быть, хладным трупом, но нерешительность и слабость мешала мальчику покончить с собой, а типичные заботы подростков отвлекали от желания встретиться с дедушкой. Годы шли, скучные, противоречивые будни, незаметно привели его в точку невозврата, к моменту встречи с первым любовником. Армейский друг, вернул позабытое чувство тепла чужого тела, но вскоре и он ушел. Злость, разочарование и маленький кусочек власти в полиции, на фоне запретов однополых отношений, заставили взрослого мужчину в тайне искать утешение. А предвкушение больного утреннего расставания с очередным легкодоступным иммигрантом, затянуло петлю на шее первой жертвы. Бездыханное, голое, человеческое тело, больше недели оставалось рядом, покрываясь пятнами и признаками разложения. Психика Денниса воспринимала все происходящее как, что-то обычное, смерть-любовь, два противоположных понятия создали крепкую связь.       Участие собаки в преступлениях не было установлено, однако пресса в свойственной ей манере, заклеймила невинное животное, демонизируя весь образ маньяка "-Он скармливал питомцу мясо своих жертв!". С таким сомнительным статусом у пса не было и малейшего шанса избежать эвтаназии, не смотря на то что попытки найти черно-белому породистому животному новый дом, были предприняты.       Но, он все еще убийца, лишивший жизни десяток молодых парней, каким бы противоречивым не казался кровавый путь этого человека, являясь угрозой, Деннис понес справедливое наказание. И только один вопрос, из сотни разрешенных, остался без ответа. Испытывая некоторое сочувствие к судьбе мужчины, Чонин так и не осмеливался принять решение "-Он жертва дурного воспитания? Или же в своих страданиях он нашел единственно верный выход для недоступных наслаждений?"       

***

      Проводя лезвием по запечатанной линии скотча, Ян вспомнил о падшей личности в своем списке тех у кого был шанс, не превращаться в монстра. Методы Нильсена дотронуться до смерти, несли насильственный характер, а то какой способ выбрал Чонин, скрывала пузырчатая пленка. Слой за слоем предмет приобретал очертания животной природы. Череп лежал на дне коробки, будто терпеливо ждал кого-то странного сверху и если бы он мог сказать, то поприветствовал бы Яна тихо, "-Рад нашей первой встречи!" Пустые глазницы смотрели прямо, в них хранилась память о жизни и том как это прекрасное создание лишилось ее. Был это охотник или естественная смерть, знать Чонин не мог и на секунду пожалел о том, что не персонаж книги Мураками. На страницах художественного романа от японского писателя "Страна чудес без тормозов или конец света" люди за стеной могли читать сны через черепа животных. Было бы здорово узнать немного о том как проводил свои дни этот олень, но увы он не персонаж. Носовая полость - провал, темная рана посреди лица величественного животного. Ян отметил, то как аккуратно природа вырезала отверстие, хирургическая точность, словно по кости провели заколдованным скальпелем. Рога поднимались вверх, как застывший крик ужаса. Твердые, ветвистые, с острыми линиями как на потрескавшемся стекле, перед тем как оно разлетится на мелкие осколки. Они казались хрупкими и одновременно опасными - как любая возникающая мысль в голове молодого парня, те размышления, что страшно произносить вслух. Кость не была белой. Белый это про чистоту. Этот цвет больше напоминал изношенную подошву кроссовок после дождя, иссохшую кожу старухи Со или тусклый пергамент, на котором серым карандашом нарисовали странные, тонкие линии. В некоторых местах кость потемнела и было ощущение, что сама смерть оставила автограф, отпечаток невидимого палача.       Чонин не испытывал отвращения глядя в пустоту бездонных глазниц. Ему было до одури интересно прикоснуться к черепу. Почувствовать кожей каждую трещинку.       Он отнес коробку в комнату, поставил ее на комод, запер дверь на ключ, опасаясь непреднамеренного вмешательства в его личные дела от матери. Она время от времени входила к нему без спроса, что-то искала и никогда не находила, просто дежурно спрашивала "-Как дела в школе?" и в ответ получало такое же холодное, "-Все хорошо." На этом диалог заканчивался, так и не начавшись. Эта женщина даже не старалась делать вид, что ей сколько ни будь интересно, как тяжело приходиться ее сыну. И даже если бы она попыталась стать хорошим родителем, Чонину это уже было не нужно.       Изъять череп оленя из коробки Ян хотел особым образом. Просто достать его и положить в какой-то пыльный угол казалась ему кощунством. Он настроил настольную лампу на теплое освещение, подключил колонку к смартфону, открыл приложение для музыки и задумался над нужным треком. Все что было в его плейлисте больше подходило будничным делам, но такая обновка в его коллекции трупов требовала особого подхода.       "-Вот оно....ты достоин тишины! - Ян долго не искал, он точно знал, что должно звучать на фоне."       Olafur Arnalds-Near Light       Музыка у которой множество образов, один из которых отдыхает на дне картона.       Аккуратно вынимая из коробки лик смерти, Чонин внутри содрогался от собственных ощущений. Шершавые рога, чуть покалывали кожу, но не делали больно. Трепетно вынув трофей, парень крепко держал за ветвь выросшую из кости, вторую руку он опустил ниже, кончиками пальцев погладил по извилистым трещинкам, поднес к лицу и неожиданно захотел понюхать его. Ничего кроме запаха бумаги и ели уловимого аромата химии он не почувствовал носом, но голова вообразила себе утро, лес, туман, голая поляна с увядшими цветами и травой, а в центре он, его новый безмолвный друг.       Места для хранения такого предмета в небольшой комнате почти не было. Ян бережно положил череп на матрас и окинул взглядом жилое помещение. Он хотел смотреть на него, поэтому долго не думая, спрятал все книги и тетради в выдвижной шкафчик, оставил лишь лампу и пару пустых банок от содовой для опоры. Поставил ровно, так, чтобы два бездонных отверстия были направленны в сторону матраса. Все еще не идеально, но и этого было вполне достаточно, для визуального наслаждения ликом безысходности. Один трек сменял другой и когда случайная череда монотонной игры на скрипке оборвалась звуком барабанов, Чонин отвлекся.       Внезапно он почувствовал знакомый запах, табак и вишня. Кожа на пальцах впитала аромат с фильтра сигарет.       "-В какой момент я стал таким прозрачным? - Ян разозлился на секунду."       Он сам не понял почему в нем проснулось разрежение. Может быть потому, что о его боли узнали? Или от того, что эту боль пытались унять? Объятия Хенджина были теплыми и внезапными, как и все что с ним связанно. От чего у Чонина возникало чувство тревоги, надоедливое, жужжащее ощущение страха, как если бы он стоял голый на сцене перед толпой людей. И одновременно с этим непреодолимое желание видеть Хвана рядом, слышать голос, звон метала, хочется снова попасть в трудную ситуацию из которой он попытается его вытащить, даже этот случай в метро. Такая банальность, обычная мелочь, на которую способен каждый. Или же нет? До сих пор в жизни Яна, был лишь один похожий на рыцаря человек и тот умер так и не услышав о том, как был дорог сердцу мальчишки. Уязвимость перед кем-то, сродни пытки для того кто всеми силами пытается бороться с собственными слабостями. Быть беззащитным дураком в глазах Хенджина это не то, что должно вызывать тревогу, это то что обязано стать рычагом влияния, манипуляция, не больше. Этот догадливый идиот лишь фигурка на игральной доске, просто оружие для борьбы с Сынмином и его шайкой псов. Тогда почему внутри рождается сопротивление?       В попытках распутать клубок ниток, Чонин не заметил как наступило утро. Еще один день в санатории для умственно отсталых.       Все как обычно, улица, автобус, метро, школа, он.....       Первые пару уроков прошли спокойно, как и должно быть у простых школьников. Только вот Ян прекрасно осознавал тот факт, что чем тише вода у берега, тем выше волны в будущем. Он ждал и наблюдал. Время от времени Сынмин бросал на него короткий взгляд. В поведении этого парня был едва заметная нервозность, Ким выглядел уверенно для остальных, смеялся, шутил, заигрывал с девчонками, ругался на нерасторопного Чана, но как только его глаза и глаза Чонина создавали две параллельные линии, он тут же делал вид, что не смотрит.       "-Тактичное безразличие в твоем исполнении, больше похоже на неудачную сцену в театре с единственным зрителем. - С улыбкой на лице, в очередном эпизоде избегания подумал про себя Ян."       Остаток учебного дня, не выделился никакими важными событиями. Последний урок был самостоятельной работой по химии. Предмет Чонин знал на порядок лучше многих и закончил один из первых, но интуитивно решил подождать когда класс опустеет. Один за другим, ученики сдавали заполненные листки для тестирования. Джисон как всегда в списке безнадег, с опущенной головой и видом человека идущего на плаху, положил бумажку на стол, тяжело выдохну, собрал сумку и вышел из кабинета, Бан Чан следом за ним. Преподаватель уже ушел, остались только пара отстающих, Ким и Ян. И было бы глупо предполагать, что это та самая случайность. А когда они оказались только вдвоем, тишина превратилась в свинцовую плиту и давила так, словно хотела выжать остатки жизни из обоих.       -Ты сегодня без охраны. - Смотря вперед себя сказал Сынмин, откинулся на спинку стула, затем уже повернул голову в сторону соседней парты.       -Соскучился за ним? - Опирая подбородок о внутреннюю сторону ладони с некоторой провокацией высказался Чонин. - Не волнуйся, завтра увидитесь снова.       -Думаешь он тебя спасет? - Взгляд поменялся, стал более агрессивный, голос Кима звучал токсично, как раньше, с тем самым намерением уничтожить.              "-Какой глупенький, в твоем мире существует тот Ян Чонин, которого я тебе добровольно изображаю, слабый, трусливый крысеныш, дрожащая тварь, приятно будет тебя разочаровать."       Ян склонил голову набок, усмехнулся, развернулся, закинул одну ногу на другую, и стал качать той, что сверху. Он уже перестал притворяться рядом с Кимом. В их общем прошлом случалось разное. Их связывает общая любовь к боли и выбрали они друг друга совсем не по остаточному принципу. Ян ждал кого-то подобного, он добровольно поддался искушению чужой плотью, а Сынмин воспользовался парнем именно тогда, когда в нем проявилась привязанность. Оформил чувства в отвратительную упаковку из уязвимостей, подвязав красный бант разочарования. И только наедине, они могут быть настоящими.       -Ты в этом сомневаешься? - Как бы соглашаясь с предположением, Ян продолжал гулять по натянутой нити нервов напротив.       -Не уверен, что тебе это нужно.       -В какой момент ты начал обо мне переживать? И что по твоему мне нужно?              Ким посмотрел пристально, прямо в глаза. Внутри вспыхнула злость, ему стало не по себе, ведь Чонин выглядел непривычно спокойно, не сутулился, не трусился от страха, в нем не было и толики волнения, парень казался слишком довольным. Такая перемена в поведении отозвалась бурной реакцией. Старший резко поднялся со стула, откинув его назад, мебель с грохотом упала на пол, но Ян даже не дрогнул, он медленно поднял голову вверх на стоящего перед ним генератора ярости и продолжал мило улыбаться, чуть прищурив глаза. Этот взгляд словно сгенерировала нейросеть, тонкий, дугообразный разрез с радужками тапиоками, черными как сама бездна Гиены. Черты лица Чонина как тогда при первом знакомстве, так и в этот момент завораживают Кима. Словами трудно описать то как насильник зависим от этих лисьих глаз смотрящих в суть.       -Так ты ответишь? - Ян произносил каждое слово нагло, с вызовом.       -Тот сок, которым ты меня напоил..... - И прежде чем закончить фразу, младший остановил его, отрицательно покачав головой.       -Ты сам его выпил - Уточнил Чонин, избегая личного участия в проделке. - Дважды. - Добавил в конце.       -Плевать! - Прикрывая глаза от раздражения, отсек Ким. - Ты сказал, что это просто сок, но.....       -Но ты хочешь еще? Верно? - Снова перебил.       -Это какой-то наркотик? Почему у меня крыша едет когда я думаю, что ты и этот....урод. - Он замолчал, сжал челюсть, издал хищный, шипящий звук и ударил кулаком о стол. - Черт это невыносимо!       -Не злись ты так, я просто пошутил, мне стало скучно, понимаешь. - Ян ликовал, эффект от скормленного зелья работал даже лучше чем ожидалось, Сынмин подсел на апельсиновую иглу и его ломает от жажды.       -Просто пошутил..... - Повторил старший, выпустил смешок, затем еще один и залился смехом, неестественным, на гране истерики.       -Угу, это весело, смотреть как ты хочешь меня, думаешь обо мне, избегаешь меня, ревнуешь к этому парню. Тебе ведь неприятно правда? Больно видеть как я исчезаю, страшно осознавать, что твой милый птенчик далеко не милый и уж точно не птенчик.       -Почему это происходит, что это это за дрянь? - Он нервничал, на виске образовалась капелька пота, дыхание перестало быть ровным, ноги онемели и не держали ровно, взгляд помутнел, в горле пересохло.       Чонин увидел то как тело старшего реагирует на каждое впитанное мозгом слово, потянулся свободной рукой к открытому рюкзаку, изъял маленький тетрапак обсуждаемого напитка и не отвечая сразу предложил его Киму.       -Это....твой....любимый...апельсиновый...сок! - Делая паузу после каждого слова, младший натягивал и без того напряженную резину из потрепанных нервов жертвы. - И мое любимое орудие для пыток. Состав я тебе не раскрою, бабуля просила не распространяться, но эта штука сотворила чудеса. Я так скоро и в Дьявола с рогами поверю. - Понимая, что Сынмин вряд ли кому-то расскажет о позорной ошибке, школьник недоговаривая до конца, решился на маленькое откровение.       Полученная информация не просто шокировала Кима. В его голове в один момент захлопнулись все двери, на окна опустились решетки, а на шее повисла цепь, которая ведет прямо к руке держащей сладкое наслаждение. Желание выпить напиток усиливалось, он сглотнул слюну, сжал губы, как-бы сопротивляясь, закрыл глаза, в ушах шелест фольги. Чонин уже освободил трубочку и прислонил ее к запечатанному отверстию.       -Кажется я спятил. - Ким признал поражение, сдался и отобрал сок, выпил его как святую воду.              Ян следил за ним, смотрел на горло, которое жадно проталкивает внутрь жидкость, медленно поднялся со стула, выпрямился и подошел максимально близко, чувствуя учащенное сердцебиение, горячее дыхание из приоткрытых губ, положил одну ладонь на плечо парня и надавил.       -Я не курю, поэтому не буду струшивать пепел на твои волосы. - Это был даже не намек, а прямое указание упасть перед ним на колени.       -Можешь поцеловать меня? По..пожалуйста. - Заикаясь, попросил палач.       -Нет! - Коротко, ледяным голосом, отказал Чонин и надавил на плечо сильней.       Сынмин опустился на колени, поднял голову вверх и посмотрел на безупречное лицо, потянулся к пуговице брюк. Не успев расстегнуть ее, Ян обхватил запястье старшего и отшвырнул руку.       -Как думаешь, нам нужны зрители? - Он махнул головой в сторону закрытой двери.       За дверью показался чей-то силуэт.