Пакетик сока

***

      -Но почему я? - Возмущался Сынмин, стоя перед тренером по физре.       -Потому что филонил. Команда из-за твоих ленивых подач, с позорным счетом проиграла. Отрабатывай! - Справедливо подметил старший по статусу.       Ким взъерошил волосы, поставил руки в боки и повернулся в сторону одноклассников. За их перепалкой с преподавателем, все время наблюдала пара лисьих глаз.       -Эй Чонин-аа, постой, помоги своему Хену снять эту чертову сетку. - Жалобно обратился парень.       -Не выражайся, ты же староста! - Сделал замечание невысокий студент спортивного вуза, а для остальных господин Тэн Ли.       -Простите, вырвалось. - Нервно извинился Сынмин, продолжая вымаливать помощь у младшего одноклассника.       Ян откликнулся на просьбу и тут же принялся помогать. Старшеклассники закончили переодеваться и попрощавшись с парочкой дежурных техничек, вышли из зала, оставив их наедине.       -Мячи тоже собрать попросил, тоже мне важная персона, он же щуплый как скумбрия, вмазать бы по его идеальному личику пару раз. - Ругался Ким подбирая инвентарь с паркета.       -Хен, это конечно не мое дела, я так то на лавке просидел весь урок, но ты и правда совсем ничего не сделал для победы команды. - Чонин опасливо высказывался, не желая на самом деле расстраивать, однако предпочитал не лгать тому кто называет его своим другом.       И этот день стал началом конца их с Сынмином фиктивной дружбы.       -Ты готов это еще раз сказать? - Отбросив в сторону резиновый мяч парень посмотрел исподлобья на младшего.       -Что? - Не расслышал тот, когда опускал сложенную волейбольную сетку в контейнер с остальным инвентарем.       -Повтори, что ты только что рыгнул своим ртом! - Более агрессивно.       -Что с тобой, ты устал? - Ян был удивлен такому поведению, немного нахмурился, но не стал реагировать аналогично. - Будешь сок? У меня в рюкзаке остался один пакетик, кажется апельсиновый, но он в раздевалке. - Дружелюбно предложил одноклассник.       -Да! Устал, остальное сам уберешь, я тебя там подожду. - Сухо ответил Ким, толкнул младшего плечом и скрылся за дверью раздевалки.       "-Наверное у него какие-то проблемы. Мне не сложно, пусть отдохнет. Но мог бы быть и повежливей, учитель все-таки ему сказал все убрать. Ладно, это пустяк. - Размышлял парнишка шестнадцати лет, продолжая складывать разбросанные по залу мячи."       Войдя в плохо освещенное помещение, Чонин не разглядел фигуру старшего       -Хен? - Позвал тихо.       Ответа не последовало, в коморке было пусто. Ян подошел к своему шкафчику, открыл его, вынул рюкзак и недолго копошась внутри, достал маленький тетрапак с пластиковой трубочкой.       "-Точно, апельсиновый, надеюсь ему нравится этот вкус. Блин он же совсем теплый."       Желая порадовать старшего прохладным напитком, Чонин отправился в уборную, пристроился напротив умывальника, повернул кран и направил поток ледяной воды в ладони, которые держали напиток. Ему было неприятно, холод для его чувствительной кожи казался испытанием, но он терпеливо и заботливо продолжал охлаждать сок.       Через пару минут стараний, температура содержимого стала достаточно приятной, Ян улыбнулся сам себе, поднял голову и посмотрел в зеркало.       -Мать твою Сынмин, ой то есть Хен, прости....ты давно тут стоишь? - Испугался парень, в ту секунду как заметил в отражении старшего.       -Минуту, может две. Ну как можно пить? - Как бы догадываясь о том, чем занимался его хубэ, спросил Ким.       Чонин снова улыбнулся, в зеркало, обращая дружелюбную мимику наблюдателю. Сорвал пару бумажных полотенец, протер тетрапак, развернулся лицом и выставил руку вперед, предлагая угощение.       -Думаю он достаточно остыл, апельсиновый. Я не знаю какой тебе нравится, был только такой. - Заботливо озвучил младший.       -Мой любимый. - Ледяная вода была более согревающей, чем тон голоса Сынмина.       Медленно, крадучись, не сводя глаз с приветливой улыбки Яна, (друг) шел навстречу. Посмотрел сперва на сок, взял его, отклеил трубочку, освободил ее от целлофана, продырявил отверстие, отпил глоток, после сделал еще один шаг и снова проглотил. Один шаг, один глоток и так до тех пор пока не нарушил территориальные границы, прижимая младшего к холодной керамике. Чонин растерянно застыл, он не понимал, что происходит, ему было боязно, но сделать парень ничего не мог. Аура Сынмина была всепоглощающей, сопротивляться напористому движению Ян не осмеливался, лишь отвернул голову, в тот момент когда их лица разделяло всего несколько сантиметров. Левое ухо впитало булькающий звук и удовлетворенное мычание рядом. Старший, вынул трубочку из своего рта, облизал губы, смял картонку и бросил в раковину.              -Что ты делаешь? - Отклоняясь назад, упираясь руками в сантехнику, вздрогнув, поинтересовался наконец Чонин.       -Угощаюсь, а что? Что-то не так? - Нагло кладя ладонь поверх руки парня, закидывал еврейскими вопросами Ким.       -Близко, ты слишком близко, мне неловко. - Признался тот.       -Какой ты милый когда смущаешься, раскраснелся весь, влюбился что ли? - Продолжал накалять атмосферу Сынмин.       -Что? - Испуганно отреагировал хубэ.       -Снова не услышал! Черт ты такой слабак, только посмотри на себя, трусишься как зайчонок. - Оскалившись, с нотками отвращения прозвучал голос старшего.       -Хен, что происходит? Мне неприятно, прошу хватит. - Попытка сопротивления, сродни крику во сне, когда не можешь произнести ни единого звука.       -Не-а, я же должен тебя как-то отблагодарить за заботу.       -Это мало похоже на благодарно..... - Он не успел продолжить фразу.       Ким схватил свободной рукой за горло и надавил, выдыхая в лицо горячий воздух. Перемены в поведении оказались настолько разительными, что от шока Чонин не мог пошевелиться. Одна ладонь сдавливала глотку, вторая запястье. Он попался. Именно в этот момент над его головой загорелась табличка "ЖЕРТВА". Когда Сынмин расслабил удушающую хватку, Ян рухнул на колени перед ним, пытаясь откашляться, жадно проглатывая каждый ничтожный миллилитр воздуха.       -Черт, я возбудился, на мне сейчас брюки лопнут. Эй Чонин-аа, поможешь своему Хену? - Ненормальность этого предложения, вышла за любые возможные границы и прозвучала как приговор.       Чонин не мог поверить в происходящее. Ранее приветливый, забавный, немного рассеянный старший обернулся монстром. Прошлое чувство безопасности рядом с ним, испарилось в мгновение. Слезы скупо скатились по щекам, голос застрял где-то между воспоминаний их первого знакомства и этой секундой отчаяния.       -Мне страшно Хен. Перестань, ты же не сделаешь этого, правда? - Попытался избежать своего жалкого будущего Ян.       -Правда в том, что у тебя нет права об этом спрашивать. - Ким накрыл ладонью макушку парня, провел ею до подбородка и приподнял его, так чтобы тот посмотрел.       Чонин зажмурился, из уголков снова скатилась жидкая соль.       -Я не хочу. - Дрожащим голосом, произнес он.       -Тебе мама не говорила, что старших нужно слушаться? - Нелепая манипуляция, на которую был способен только такой как Сынмин.              "-Мама? Эта падшая женщина сосет старым мужикам за гроши. Ян Чонин, ты стоишь на коленях в толчке перед парнем, которого до недавнего времени, считал своим другом, кажется я на самом деле сын своей матери. Отсосать ему и продолжить династию шлюх? У меня и правда нет другого выбора, он сильней и старше, я проклят своим родом."       Мысленно Чонин соглашался со своим положением. Подвинулся чуть ближе, молча, без попыток к бегству, жалко трясь коленями о грязную плитку туалета и носом о ширинку брюк. Ему было до жути противно, каждый сантиметр чужой плоти, что заполняла его рот, вызывало только отвращение, рвотные позывы, он продолжал плакать все время, которое понадобилось насильнику, чтобы кончить ему на лицо, с отравляющим стоном наслаждения.       -Милый птенчик. - Сынмин погладил по влажной от слез щеке, большим пальцем, умылся прохладной водой и вышел.       Продолжая сидеть на полу в туалете мужской раздевалки, Ян почувствовал тошноту и стремительно забежал в кабинку. Содержимое желудка перемешалось с проглоченной спермой, мерзкий запах переваренного сэндвича на обед и белые сгустки чужих выделений на фоне громкого внутреннего крика на гране истерики.       В этот день он впервые попытался удушить себя галстуком, но трусливое нутро взывало к жажде выжить, стать сильней, отомстить ублюдку за то что он сделал. А тело отреагировало нездоровым возбуждением от асфиксии. Боль и удовольствие слились воедино, когда он мастурбировал с туго обмотанным галстуком вокруг шеи. А потом это повторилось, в переглядах появились только им понятные сигналы. Каждую неделю это происходило несколько раз, но если Ян отказывался, его ждали цепные псы Сынмина. Они били его куда попадут, но лицо старались не трогать, так называемая забота от старшего. Только вот заботился он лишь о собственном эстетическом удовольствии.

***

      Мысли о прошлом, устроили муравьиную возню в голове Чонина, пока тот принимал душ. Как тогда, так и сейчас он продолжает быть рабом его желаний. Не смотря на всю ту боль которую Ян пережил, находясь рядом с этим человеком, он все еще чувствует, что в этом нездоровом взаимодействии его продолжают принимать, со всеми слабостями от которых он хочет избавиться. Парадоксально и то, что им обоим комфортно плавать в этом бассейне из дерьма и мусора. А был ли вообще шанс избежать этого, могло ли произойти так, что в его мире, переполненном ужасами рожденными сердцами людей, притаился крохотный лучь чего-то светлого?       В момент проскользнувшей мысль о микроскопическом шансе на обычную жизнь, мозг Чонина самостоятельно дорисовал очертания лица, его недавнего спасателя из переулка.       "-Вот же наглый ублюдок. Как всегда без приглашения. Чертов Хенджин! Как я могу думать о нем, смывая с себя следы крови и спермы Сынмина? - Ян злился от скачков эмоций, выкрутил температуру воды, на почти ледяную, дыхание перехватило из-за контраста и мысли пропали."       Опустошенная голова парня, продолжала контролировать тишину. Он подошел к запотевшему зеркалу, протер рукой и встретился глаза в глаза со своей ненормальностью. Зачесал волосы назад, облокотился о раковину ладонями и продолжил изучать свое состояние. Его взгляд транслировал мнимый успех, в котором он продолжал сомневаться. Все случилось не так как он изначально нафантазировал, внезапность с которой Чонин сегодня столкнулся, заставила импровизировать больше, чем он к этому привык и в его действиях было много лишних эмоций. Импульсивность к которой он не был готов, но во всем произошедшем наблюдалась живость момента. Влечение, страсть, интерес, принятие. В каждом глаголе он существовал вместе со своим палачом, и Ян соврал бы самому себе, если бы не признал очевидного удовольствия от полученного опыта. За исключением одной детали. Перспектива потерять контроль над старшим, была не менее очевидна. Его добровольное согласие, снова залить в себя зелье, выглядит как допинг для зверя. Своим решением поведать правду, о природе апельсинового сока, Чонин сам позволил этим пользоваться, а значит и пользоваться своим телом, снова. Единственно верный вывод, который пришел в голову это просто продолжить наблюдать. Дать ситуации самостоятельно развиваться. Сценарий пошел по изогнутой линии, однако в одной конкретной точке все персонажи так или иначе пересекаются. Остается просто ждать, а способность ловко импровизировать в непонятных ситуациях, лишь поспособствует интересному финалу истории.       Улыбнулся себе в отражение, немного криво, отодвинулся от раковины и повернул голову в сторону выхода, собираясь покинуть ванную комнату, но неожиданно обнаружил в проходе пару заинтересованных зрачков. Сынмин стоял в дверном проеме, облокотившись о косяк плечом, руки сомкнуты в замок на груди, одна нога согнута в колене. Ян остановился, развернулся спиной к сантехнике, коснулся поясницей к холодной керамике, посмотрел сперва на изогнутые в ухмылке губы, на которых уже подсохла красная жидкость, ложась смазанными пятнами ниже на подбородок. Затем на кожу Кима, где расположились синяки цвета космической бездны. Последним он оценил висящий кусок плоти и такой же кровавый узор в районе паха. Следы садизма, еще никогда не были так прекрасны, а боль в анальном отверстии еще долго будет напоминать о том как его поимели этим вечером.       -Пытался узнать того, кто смотрит на тебя с той стороны зеркала? - Спросил Сынмин, подводя итог своим наблюдениям.       -Знакомился со своими чертями. - Колко ответил младший.       -Ты улыбался, значит ли это, что свидание с монстрами прошло хорошо? - Продолжил проникать глубже в голову парня.       -С одним, уж точно. - Ян кивнул в сторону Кима, делая акцент на обмякшем члене, ставшим центром картины написанной кровью.       -Даже не знаю как на это реагировать, вроде комплимент, но звучит оскорбительно. - Немного нахмурился старший.       -Завязывай с этим театром, знаю ведь как ты кайфуешь когда я хочу сдохнуть. - Разоблачил притворную обиду Ян и добавил. - Душ свободен, вперед.              Сынмин отодвинулся от дверного проема, медленно зашагал вперед. Поравнявшись, парни переглянулись. Уставшие глаза Кима сделали остановку на рыжей пряди, которая слегка проглядывалась сквозь копну угольно черных волос, небрежно зачесанных назад. Секунды оценки превратились в утомительную пытку ожидания, прежде чем тот соизволил озвучить мысли.       -Это сейчас так модно? - Спросил Сынмин, указывая на яркий акцент на голове парня.       -Более оригинальных вариантов твой скупой ум, не смог придумать? - Насмешливо парировал Ян.       -Плюс бал за дерзость, птенчик. Но ты не ответил. - Настаивал старший.       -Вдохновился мертвой лисицей. - Без лишних сомнений, откровенно ответил Чонин.       -Почему я не удивлен. И это меня ты назвал монстром. - В голосе Кима не было обиды, он звучал слишком спокойно.       -А ты давно в зеркало смотрел? Давай покажу как он выглядит.       Ян отодвинулся от сантехники, открыв обзор на отражение, обошел старшего и стал за спину, подвигаясь губами к уху парня.       -Присмотрись внимательней. - Кладя ладони на выпирающие тазовые косточки, Чонин немного надавил вперед, и они синхронно подошли ближе к зеркалу.       Пальцы младшего, стали скользить по коже парня, задерживаясь на каждом разноцветном пятне, выше к паре тонких кровяных полосок, рваной линией опустившихся на шею, провел по разорванной его зубами нижней губе. Когда их глаза встретились на одной параллели, Ян продолжил.       -Теперь видишь?              Старший впитывал каждое касание, неуловимые разряды тока пронзали его внутренности, доводя до изумительного восторга. Не столько собственный портрет заключенный в дешевой, пластиковой рамке заставлял дрожать, сколько безупречно подмеченные детали на его теле и то, что их уродство кормит, голодные души обоих.       -Эй....Ян Чонин?! - Обратился Ким. - Я тебе нравлюсь....такой?       Внезапный вопрос, престал сдерживать младшего в рамках его игры в жертву и тирана. Удивленный, столь нелепым интересом к его чувствам, он тут же отодвинулся и попытался уйти. Сынмин заметил, как настроение парня сменило характер и секунда промедления со стороны Яна, была тут же перехвачена настойчивой инициативой старшего. Сильно сжав предплечье дезертира, он резко придвинул его к себе и заключил в объятья.       -Ты спятил, отпусти меня. - Сопротивлялся младший, пытаясь отодвинуть его от себя.       Но Ким не отступал, лишь прижал к себе еще сильней. Можно было подумать, что тот просто шутит, издевается над искалеченной психикой парня, только вот тело было тяжело обмануть. Глухими ударами, сердце Сынмина учащенно вырывалось из грудной клетки, еще немного и плотная кость треснет под давлением, высвобождая заключенную под решеткой неспокойную птицу.       "-Да, что на него нашло? Он сумасшедший придурок! Нравиться? Да, черт возьми! И такой тоже. - Та правда в которой ему было страшно признаваться даже самому себе."       -Прошу не уходи.....ты мне нужен! - Молитвенно произнес Ким.       Сопротивляться напористому старшему не хватало ни физических ни моральных сил и руки Чонина безвольно обвили оголенную спину парня, оказавшись в ситуации полного подчинения и своим желаниям тоже. Кожа все еще влажная после душа, однако пара спавших капель на границе лопаток и левого плеча, легкой щекоткой скользнули по телу Яна.       "-Слезы! Этот кусок дерьма сейчас плачет в моих объятьях, просит меня не уходить, говорит, что я ему нужен. Было ли так всегда, или это все из-за пакетика сока? Кажется я впервые не понимаю, что делать! - Чонин погладил старшего по спине, интуитивно, стараясь унять неясность, повисшую на его плечах."       -Нравишься? - Посылая вопрос в никуда, без почтовых марок и адреса получателя, обратился Ян. - А должен?       Ким стал медленно отодвигаться, опуская руки параллельно телу, он все еще держал голову опущенной, боясь выглядеть уязвимым. Затем как-бы соглашаясь с логичным вопросом, утвердительно покачал головой, и сквозь недавнюю печаль просочилась нездоровая улыбка, которую тут же заметил младший. Плечи Сынмина стали дергаться так, словно тот сейчас находиться на гране истерики. Спустя пару секунд, сдержанность покинула тело садиста. Он поднял голову и обнажил истинные эмоции, от которых по коже Чонина пробежались мурашки. Глаза наполненные жидкой солью, щеки и подбородок, влажные, густые волосы цвета абрикосовой косточки, прилипли ко лбу редкими прядями, немного спадая на глаза, а рот застыл в зверском оскале, сквозь окровавленные, искусанные губы простирался ряд, безупречно белых зубов. Если бы рядом оказался фотоаппарат или хоть какое-то записывающее устройство, Чонин без промедлений был готов запечатлеть эту эмоцию навсегда, распечатать и повесить изображение на потолок, чтобы видеть это лицо каждый день, утром, вечером, смотреть на него во время дрочки. Настолько оно показалось ему безупречным, настоящим, правильным, уродство в котором не было лжи, лишь кристальная боль, застрявшая в зрачках.       "-Тебе больно, ты сожалеешь?"       -Да ты прав! - Сказал Сынмин сквозь зубы. - Я сам себе противен, как я могу кому-то нравиться?! - Он разжал зубы, выпустил пару зловещих смешков из дна своего существования и из глаз снова покатились слезы.              Чонин не мог отвести взгляд, от волшебной уязвимости старшего, он был одновременно поражен тем как тот сейчас выглядит, и разочарован своим желанием признаться в необузданной привязанности к этому парню. И он был готов это сказать, но вовремя осек себя на полу мысли.       -Хорошая попытка Ким Сынмин, я даже на секунду подумал, что ты хочешь просить прощения за то что разрушил мою жизнь. - Не меняя холодного выражения лица, с маской безразличия, высказался Ян.       -А ты бы простил? - Вопрос прозвучал как падающие на плитку осколки стекла.       -Я замерз. - Младший погладил себя по предплечью, где появилась гусиная кожа, посмотрел на гостя и продолжил. - Смой с себя кровь и намеки на человечность, я буду ждать в комнате. - Он развернулся спиной и вышел из остывшей ванной, оставляя Сынмина в компании с его взбунтовавшимися чертями.

***

      Шум воды, крики соседей, автострада. Каждый звук дополнял легкой, шелковой вуалью место и время событий, где в прошлом друзья, а в настоящем, люди без определенности в отношениях, существовали одновременно в экстазе после животного секса и хаосе чувств будоражащих умы обоих.       Чонин накинул на себя старую растянутую футболку старшего брата, чистое белье, сел на матрас, спиной упираясь о холодную стену. Его взгляд зацепился за маленький предмет, рядом с подушкой. Красный бутон розы на зажигалке, в полумраке будто ожил и казалось, если прикоснуться, шипы тут же рассекут кожу на пальцах. И это была не предметная боль, фантомный образ Хенджина раз за разом маячил в чертогах разума, напоминая о том, что он существует. О том что рядом с этим парнем можно быть кем-то другим, обычным человеком, местами слабым, местами глупым, где-то смешным, уютным, легким, без драмы. Но это иной сценарий, в нем скрывалась неизвестность, она и пугала и притягивала.       Мыслительный процесс нажал на педаль тормоза, когда в комнате перестало быть тихо.       -Согрелся? - Войдя в спальню, спросил старший.       -Угу. - Немного улыбнувшись ответил Ян, потянулся к смятой одежде которую, он выдал гостю ранее и предложил одеться.       Сынмин молча, взял вещи, скрыл себя под тканью и устроился рядом, касаясь плеча парня.       -Ты же понимаешь, что я бы все равно это сделал? - Спустя минуту молчания, не давая маневра для отрицательного ответа, обратился Ким.       -Понимаю, но это не делает тебя мучеником, ты отвратительный. - Без единой эмоции, сухо ответил младший.       -Мы были одни, а ты был слишком хорошим, добрый, милый мальчишка с абсолютно невинным взглядом, смотрел на меня будто я твоя драгоценность. Я знал, что ты никому об этом не расскажешь, хотел сделать тебя своим.       -Я любил тебя, гребанный кусок дерьма. Но ты превратил мою жизнь в ад. И теперь решил, что имеешь право на какую-то там симпатию? - Злость с оттенками ненависти и отчаяния, проросли сквозь прошлую, сухую почву.       -И я повторил бы это снова, зная о том, какого монстра я взращивал все это время. - Ким повернул голову в сторону младшего, улыбнулся как-то удовлетворенно и потянулся пальцами к его подбородку, заставляя того посмотреть прямо в глаза.       -Что ты хочешь от меня услышать? Благодарность? - С прищуром вглядывался в бездну Чонин.       -Заткнись! - Сынмин, медленно переместил пальцы на затылок парня, пропустил их сквозь все еще влажные волосы, надавил и прилип к его губам, мягко накрывая своими.       Чонин не сопротивлялся, более того он хотел сам это сделать. Поцелуй получился, тягучим, местами слишком медленным, переходящим в легкие касания, с тихими звуками соблазнительной страсти. Старший стал аккуратно менять позу и оказался снизу, позволяя Яну доминировать, не переставая целовать, гладить и обнимать себя. Сынмин не давал разрешения, он пробовал быть безопасным, как когда то раньше.