you've seen me before, you'll see me again

Это был долгий день. Долгие мириады дней, правда. Эоны. Бессчетные бесконечные годы. Миллионы и миллиарды, помноженные на бесконечность. И он проживал их снова и снова, и снова, и снова, пока не получил славу, и это ощущалось правильно. Абаддон, король кобр, страж Пятого Кольца, верховный принц Черного Царства, ангел Бездны, король саранчи, предвестник гибели, устал. Для него это необычно, ведь он не спит. В этом не было необходимости, он ничего с этого не получит. И, как ни странно, он сидит за столом и трет глаза, пока грудь распирает от зевка. Он прожил зарождение времени и пространства сотни раз, и это вселило в него усталость от того, что он не осознавал, что может чувствовать. Груз каждой оставленной вселенной лежал на нём тяжелым бременем, грозя раздавить своим невыносимым весом – точно также, как его шея грозила раздавить фруктовые колечки его усталой головой. Кэтрин позволила их после того, как он рассказал им все что будет, если позволить этим красным балахонам прорваться внутрь. И что случиться снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и– Хотя, если честно, он не уверен, правда ли она ему поверила. Вокруг её глаз появились мягкие морщинки, когда он рассказал свою ужасную сказку, а рот изогнулся в этой улыбке-не-улыбке, которую она показывала, когда Нэйтан становился особо раздражающим. Словно она находила это забавным, но не хотела, чтобы это как-то поощрило его глупое поведение. Абаддон почтенно принял тарелку с его драгоценной пищей, кивая в благодарность с рукой на сердце. -  Не за что. – Хмыкнула Кэтрин, и её рука опустилась ему на макушку на несколько мгновений. Что-то, что она делает для Бена и Эстер, успокаивающее движение, рефлексивное, бездумное. И она двинулась дальше, к другой кухонной работе, требующей внимания. Тепло её руки задерживается. Абаддон трогает макушку собственной рукой, но это не приносит того же. Он опускает руку обратно на стол. Рассеянно слушая семейные разговоры, он жует несколько ложек хлопьев. Бен болтает об одном из своих новых магических наборов – если, конечно, можно назвать это фокусничество магией. Когда-то Абаддон был способен вырезать тысячи просто своим взглядом: вот это настоящая сила. Он бы сказал Бену насколько жалкой была его «магия», если бы его не останавливала эта проклятая зевота. Эстер начинает пинать Бена под столом, и тот пинает в ответ, оба игнорируя сердитый приказ матери прекратить. Абаддон топит хлопья в своем молоке точно также, как когда-то топил потерянные души в бесконечном адском огне своим трезубцем. Как он может быть не голоден? Это пир чемпиона! Его тяжелая голова покоиться на ладони, локти на столе. - Что ж, я думаю Пыряющий Пол имеет определенный талант, Кэтрин! Ему просто нужно немного позитивного подкрепления этого. - Нейтан. Мне все равно, насколько хорош Пыряющий Пол, пока это пугает гостей. Мы теряем деньги, если он бегает и кричит посреди ночи. - Кэти, ну же! У парня талант, ты должна эта видеть, так ведь? - Мам! Эстер пинает меня! - Ябеда! - Дети! Если я еще раз скажу вам прекратить, вы проведете остаток утра вычищая чулан с эктоплазмой! - Фу! - Не честно! – Эстер пинает ножку стола в расстройстве, и это двигает его весь. Абаддон, случайно, приземляется лицом прямо в фруктовые колечки.

***

Все на секунду замирает: перекликающиеся голоса семьи, что так убаюкивали Абаддона, погружая его в смутную полу-бессознательность, гаснут, как свеча. И снова становится шумно. - Абаддон! - Обожмой! - Абаддон! Ты в порядке, приятель? - Абаддон.. – Рука Кэтрин возвращается вместе с еще одной. Она аккуратна, когда его лицо освобождается от этого лактозного отдыха. – Ты в порядке? - Да. Я в порядке. - Приземление лицом в фруктовые колечки не то, что я бы назвала порядком. – Эстер дважды сгибает пальцы, и Абаддон чувствует, что этот жест что-то значит, но не может сейчас беспокоиться об этом. – Что случилось? Тебя изгоняют? Это какое-то проклятие? Седьмая печать сломана? - Я надеюсь нет. – бормочет Абаддон. Ему чертовски не хочется проходить через начало времен снова. Эоцен до смерти ему наскучил первые пару раз, не говоря о сотом. Но, честно говоря, он бы точно сделал это снова, если бы это значило что он вновь окажется здесь. - Хм. – Ухмыляющееся лицо Нейтана вплывает в поле зрения Абаддона. Он снова трет свои глаза, и Кэтрин достает пару хлопьев из его волос. – Я думаю, Абаддон медленно на пути в сонный город. - Призрачный поезд не должен быть здесь еще пару дней. Кэтрин смачивает салфетку в забытом Беном стакане воды и промакивает молоко на лице Абаддона. – Он имеет ввиду, что ты засыпаешь. – Она услужливо помогает. Хоть и её предположение в корне не верно. - Я не сплю! - Я имею ввиду, ты в каком-то роде уже заснул. – Бен выглядит задумчивым, потирая подбородок. – Я думал, что ты просто устал, но ты клевал носом, а? - Ложь! Грязная ложь! Я не спал сотни лет! Я просто.. Дал отдых глазам. - Это то, что дядя Нейтан говорит, когда он засыпает, пока смотрит старческие фильмы! - Эстер! - Ну, дядя Нейтан! Это же правда! Даже во время этого разговора глаза Абаддона предательски становятся тяжелее и тяжелее. Рука Кэтрин снова покоится на его голове, и он не может сопротивляться этому. Тепло и приветствующее. - Ты и правда устал, не так ли? – Она звучит шокировано, что справедливо. Абаддон тоже не уверен, что он об этом чувствует. – Что ж.. Здесь точно где-то есть старые пижамы Бена. Может, тебе стоить поспать. - Мне не нужно поспать. Демоны не спя- – Он зевает, громко и долго. –  Верховный принц- – Еще один зевок. – принц, эм, седьмого царства.. - Не спит? – Кэтрин улыбается, думает он. Он определяет это по её голосу, поскольку его глаза закрылись не по его воле. – Я вижу. Бен, можешь найти что-то, что он может надеть? - Оох! У меня все еще есть эта космическая пижама, которую я носил, когда дядя Нейтан сказал нам что ты и папа разводитесь! Сейчас буду! Абаддону хочется топнуть ногой и громко закричать от несправедливого игнорирования, но слабость его ума заразила тело, и он не может заставить себя пошевелиться. Вместо этого, он позволяет своему разуму плыть, пока Нейтан ноет и пристыженно извиняется. И он продолжает плыть все время, пока Эстер снимает с него туфли с пряжками, а Кэтрин перекидывает через плечо, и пока они идут в ближайшую менее обитаемую ванную. В какой-то момент Бен, должно быть, нашел ракетную одежду, и Абаддон беззастенчиво позволяет снять с себя бриджи и сюртук. Кэтрин издает странный звук, когда его грудь оголяется, но он её игнорирует. Стыд – исключительно человеческая эмоция, которую он не способен ощущать, особенно пока Кэтрин поспешно переодевает его в принесенную пижаму. В любом случае, он чувствует себя.. Странно. Он никогда не снимал исходную одежду его сосуда, никогда не имел достаточной причины, чтобы это делать. В конце концов, он не был человеком: его одежда ему не важна. И он не считал то, что он раздевался, чтобы надеть робу, которую дал ему культ. Этого никогда не случалось, не сейчас, когда он взял лопату и остановил ритуал прежде, чем он вообще начался. - Вот так. Все готово. Пижама Бена была слишком большой, и её рукава почти закрывали руки Абаддона. Ступни были босыми. Он пошевелил пальцами ног, наслаждаясь странным ощущением свободы. - Что теперь? - Теперь ты спишь. - Здесь? – Он попытался забраться в ванну на ножках, которая была заполнена черной слизью. - Нет, не здесь! В кровати. - Какой кровати? - Ну.. Обычно в твоей собственной. Но– - Но у меня нет кровати. - Я знаю. – Она вытаскивает его из ванны за плечо. – Пошли, найдем тебе комнату. - У меня есть комната! - Кухонные шкафчики не имеют комнаты для кровати. - Он может поспать в моей комнате! Она не нужна мне прямо сейчас, и вообще-то, мы лучшие друзья! Что мое – то его. – Эстер появляется из-под второй руки Кэтрин. Она протягивает руку с оттопыренными указательным и мизинцем, ухмыляясь Абаддону. – Дев-демон и Демон! Абаддон протягивает свою дрожащую руку, соприкасаясь с её пальцами. – Всег-всегда будь коварным. - Что ж, – говорит Кэтрин сухо. – Думаю, это лучше, чем быть в призрачной банде. - Мам, ну! Это не было бандой! Это была группа единомышленников, которые– - Ты говоришь, что я–я предпочтительнее? – Ноги Абаддона, босые и открытые для атак, бесполезно волочатся по полу. Что с ним стало? Ужасный Принц Подземного царства, настолько обеспокоенный парой сотен прожитых жизней, что его тело более не подчиняется простейшим импульсам. - Эм.. Да! – Кэтрин смотрит вниз, на него, щурясь. – Я думаю, что ты, э, нейтральное влияние по сравнению с, скажем, извращенцами-убийцами. - Отлично. – Абаддон улыбается собственным рукам, и это теплое ощущение возвращается. – Я предпочтительнее. - Ты уставший. И ты можешь остаться в комнате Эстер. Может, мы найдем тебе что-то постоянно позже, что думаешь? - Это звучит прие- – Проклятый зевок прерывает его. – Приемлемо. - Отлично, тогда решено. Ты можешь поспать в комнате Эстер, а Эстер может пойти поработать над своей домашней работой в гостиной. - Аргх, мам! - Не мамкай мне. Я знаю, что ты отстаешь по математике. И ты закончишь её сама, без призрачной помощи! Эстер топает ногой, а затем уходит прочь, что-то мрачно бормоча себе под нос. Абаддон снова зевает, когда осознает, что они остановились, когда встретили Эстер. Кэтрин все еще смотрит прямо на него с ожиданием. Они стоят перед открытой дверью, и знакомый почерк Эстер предупреждает его держаться подальше. - Так.. Я сплю здесь? – Комната Эстер, обычно служащая убежищем среди всего призрачного хаоса, теперь кажется угнетающе душной. Абаддон бросает взгляд на Кэтрин, одной рукой нервно сжимая воротник своего позаимствованного одеяния. - Ага. - ..Сам по себе? - Ага. – Боком она опирается на дверь, скрестив руки. Наблюдает за ним, нахмурив брови. Щурясь на Абаддона так, словно он – счет за воду или отрубленная рука разнорабочего. Словно он что-то, что необходимо срочно решить, пока не наступили ужасные последствия, а пятна на ковре не очистит даже специальный спрей Бена. Абаддон осторожно заходит в комнату. Кровать маячит перед глазами. Он оборачивается на Кэтрин. - Один? - Обычно люди, которые сами по себе, спят одни, да. - Мне.. нужно? Кэтрин вздыхает, и вытаскивает его из-под своей руки. – Я правда думаю, что тебе стоит хотя-бы попытаться. Ты без конца зеваешь последние полчаса. - Это бессмысленный конструкт! Я смотрел как цивилизации зарождаются и умирают! И я буду здесь, когда Вселенная испустит свой последний вздох, брызжущий, окровавленный, эм, застывший– Кэтрин откинула одеяло и уложила его на простыни. Они пахли жидкостью, скармливаемой моющей машине, и грязным илом со дна озера. Это дает ему паузу, чтобы осознать, что запах его успокаивает. Это пахнет как дом. Когда он научился любить дуновение мягкого хлопка вместо всеобъемлющего пепла и серы? - И сейчас ты останавливаешься посреди своего монолога! Я никогда раньше не слышала, чтобы ты не мог закончить свою мысль. - Я! Закончил! Говорить! - Конечно, приятель. Теперь просто.. Попытайся немного поспать. Пожалуйста? Это поможет тебе почувствовать себя лучше. - Я хорошо себя чувствую. – Абаддон дуется. Кэтрин натягивает одеяло ему до подбородка. - Хорошо! Просто полежи здесь чутка, и, если не заснешь, можешь спуститься обратно к столу. - Сколько «чутка»? - Когда солнце зайдет, а не встанет! - Ладно. – Абаддон может это сделать: он смотрел как солнце появляется из облака космической пыли. Он видел, как туманность взрывается под собственным весом и превращается в плоский, пылающий поток газа, взрывается во Вселенной и забирает за собой все остальные бессмысленные планеты, что висят вокруг неё, словно Бог, которому нужно поклониться сотню раз. Он знает об этом тупом солнце больше, чем Кэтрин знает о компьютере или её сережках, и об этих вкусных камнях, которые она держит в шкафу, или о любой другой глупой вещи, которыми она коротает свое мимолетное время. – И мне нужно делать это одному? - Абаддон! Да! Ты можешь быть один, ты будешь в порядке! Что, ты хочешь чтобы я осталась, или..? – Она выглядит раздраженной, как бывает всякий раз, когда он рядом. Он чувствует себя глупым и маленьким, уставившись на поверх одеяла Эстер. – ..Нет. - Ладно, хорошо, мне нужно проверить несколько писем. – Она уже закрывает дверь, но оборачивается на него последний раз. Она щурится на него снова, рот вздрагивает. – Спокойной ночи, Абаддон. И так, она ушла.

***

Это скучно. Лежать смирно, дышать. Тусклый свет пробивается в комнату через закрытые шторы. Какое-то время Абаддон проклинает свой слабый сосуд, затем его слабый разум. Почему он так стремился вернуться сюда? Бессильный и вспыльчивый, достаточно маленький, чтобы его мог дергать, взъерошивать и забирать куда захочется каждый, кто больше. Его глаза обводят сигилы, что Эстер нарисовала вокруг своей двери. Хагалаз. Феху. Энергия. Здоровье. Сила. Мужество. Все обычные знаки. Она пристрастилась к черной магии, словно огонь к проклятой душе, поглощая её до тех пор, пока не осталось ничего, что могло бы это пламя питать. Она поглощала книгу за книгой, и даже читала их Абаддону в этой же кровати. Это было приятно. Он ощущает себя дрейфующим, как вода озера чувствовала себя, когда он сидел на дне. Невесомо. Странно. Он чувствует, как его глаза снова тяжелеют, и вместо борьбы он их закрывает. Он слабо слышит щелчок ручки в вентиляции, шум призрачных переговоров, скрипы и клацанья очень старого дома, остывающего на солнце. В конце концов, он не слышит ничего.

***

Абаддон просыпается. Он снова в Аду. В своем прекрасном замке. Его трезубец остер, а рот голоден. Души, созревшие, строятся за его дверью. Стоны и мольбы к кому-то, хоть кому-то, кто может им помочь. Пять острых улыбок их единственный ответ, и слюна течет вниз, вниз, вниз. Внезапно, его замок исчез. Кислота поднимается вверх, густая и вяжущая. Сжигая все, что когда-то было его. Абаддон пытается взять свой трезубец, но его руки слишком малы. Слишком маленькие, слишком хрупкие, слишком человеческие. Он хочет сказать, прекрати это сейчас же. Он хочет сказать, верни мой замок, иначе я сотру тебя там же, где ты стоишь, и осыплю землю солью там, где закопаю тело. Он хочет сказать, кто-нибудь, помогите. Но он не может, потому что он горит. Боль. Здесь только боль. Пламя лижет его маленькое тело. Не то тепло и жар, по которым он так скучает. Горящее, обжигающее пламя, которое лишает его тело плоти, и он слышит жестокий смех. Астарот. Левиафан. Асмодей. Белиал. Пазузу. Каждый смеется над его болью. Так, словно он не один из них. Но сейчас, это правда. Демоны не просят о помощи, не молят, не плачут и кричат, когда их форма превращается в ничто. Абаддон ошибка. Он – стыдное пятно, полный позор. Он не заслуживает называться демоном, не заслуживает признания, не заслуживает вообще ничего. Ни Ада. Ни человечества. Ни Фрилингов. Он смотрит снова и снова как они умирают. Метеорит. Земля, оголяющая бурлящее ядро. Извержение вулкана. Его собственные собраться-демоны, разрывающие их на части. Почему ты позволил им это сделать? Спрашивает его измельченный труп Эстер. Её лицо красное и мясистое, словно один из томатов Бена. Глаз, свисающий из глазницы, роняет кристальные слезы. Почему ты пришел? Почему ты не останавливаешь их? Почему ты такой бесполезный? Ты знал, что я умру. - П-прекрати! Раздутое лицо Нейтана пялится на него, пена нескончаемо падает из его синих губ. Ты сделал это со мной, приятель. Ты меня подвел. Ты позволил мне умереть. Мне не стоило доставать тебя из этой проклятой ямы. - Замолчи! Кэтрин сгребает то, что осталось от Бена, она старая и высохшая. Пряди белых волос свисают с её сморщенного скальпа. Её лицо отвратительно. Абаддон не может на него смотреть. Ты будешь один, идиот. Отказался от вечной власти, ради чего? Ради вспышки? Ты выбрал верный сосуд: ты не более, чем тупой ребенок. Ты ничего не можешь. Ты вечно будешь один. Никто никогда не позаботиться о позорном демоне. Ад не заберет тебя обратно. Ты проклял себя на агонию. Ошибка. Ты – ошибка. Глупый мальчик. Один. Он был совсем один. Он всегда будет один. Один. Он измеряет время в тысячелетиях: эта вспышка пропадет прежде, чем он моргнет уставшим глазом. Они все умрут, пока он будет спать, лениво лежа в постели, которая ему не принадлежит, в доме, семья которого никогда не хотела его. Один. Абаддон был один.

***

- Кэти! - Нэйтан! – Крик, который издает Кэтрин, мог бы порезать стекло, но призрачное тело её брата все еще в зеркале, которое она вытирала от крови. – Я говорила тебе, я ненавижу, когда ты вот так меня пугаешь! Прекрати ползать вокруг­– - Воу. Воо-ооу. Кэтрин. Это было очень призрачно-расистки. Мы обязательно поговорим об этом позже. – Он выплывает из зеркала, освобождаясь от братского самодовольного выражения. Он стоит, сложив руки на бедрах. Если бы его нога могла издавать звук, это был бы стук-стук-стукающий звук по грязному полу. – В любом случае. Я думаю, у Абаддона кошмар. - Абаддон? Он говорил, что он не может спать. Я думала, он просто лежит в кровати Эстер все это время. - Что ж, он усердный малый! Думаю, он понял, как это делается! - Ох. – Кэтрин уставилась в вечно оптимистичные зеленые глаза её брата. Он кажется гордым за возможность демона уснуть. – Ну? Что заставило тебя думать, что у него кошмар? - О! Он мечется вокруг. И он продолжает бормотать кому-то, чтобы тот прекратил. – Нейтан хмурится, и видеть его серьезным чувствуется странно, даже учитывая всю эту пост-смертную историю. – ..И все в комнате Эстер левитирует на пару сантиметров от земли, вообще-то. Извини, летающие вещи теперь кажутся нормальными. - Это довольно.. Плохо. Ты хочешь, чтобы я его разбудила? - Мне не нравится просить тебя, Кэти, но я не могу об этом позаботиться сам, со всем этим- – Он пропускает свои руки сквозь её плечи, и она вздрагивает от холода, который это приносит. – Со всей этой невозможностью касаний. - Хорошо, я пойду и разбужу его. Он вмиг станет разрушительно-собой, не волнуйся. - Но я волнуюсь об этом, Кэти. Серьезный тон вернулся, останавливая её на пол пути. Одна рука на перилах, одна нога на ступени. – Нэйтан? - Я не могу позаботиться о нем, Кэти. Больше нет, не так, как мне хочется. – Он пожимает плечами, принимая это поражение. – Это как отель: я могу смотреть, я могу волноваться, но я не могу дотронуться. - Нейтан, что такое ты говоришь? - Ему нужен кто-то на его стороне, Кэти. – Он вздыхает, щипая себя за переносицу. – Я знаю, что временами он та еще заноза в заднице, и я знаю, что ему тысячи лет–но все что ему нужно это мягкая рука. Он чувствителен, и он скрывает это за всеми этими демоническими штучками, и да, он немного странный! Но мы тоже! - Ладно. – Кэтрин умиротворяюще поднимает руки, а её тон осторожно-нейтральный. – Я вижу, что это важно для тебя. Просто.. Просто расскажи об этом. Как я могу помочь? - Ты знаешь, как детям трудно дался твой развод, со всем вытекающим. Боже, Эстер подняла мертвеца вместо того, чтобы поговорить о своих чувствах! А Бен случайно сделал кучу копий себя, и потом они все целовались! - Я поняла, Нейтан, я поняла. Что ты имеешь ввиду? - Просто.. Будь немного терпеливее с ним. Я знаю, что он может оторвать конечность, прилепить её на скотч и быть как новенький, но это не значит, что у него нет чувств. Он похож на Бена и Эстер куда больше, чем ты думаешь. Он делает вид, что крут, но в конце концов он просто тоскующий по дому ребенок. Кэтрин думает о том, как Абаддон вновь и вновь спрашивал, нужно ли ему спать одному, и о том, как он продолжал смотреть на неё огромными умоляющими глазами. Черт возьми.. – ..Да, я тебя понимаю. Я попытаюсь, Нейтан. Обещаю. - Спасибо, Кэт. - Но, если он снова перегрызет предохранители, я вычту это из его карманных денег! И из его фальшивых денег! - По рукам!

***

Нейтан оставляет её с этим, даже соглашаясь взяться за её наполовину законченную работу и починить все, что требует ремонта. Она стоит, взявшись за ручку двери, и прижавшись к ней ухом. Джессика булькает неподалеку, но даже смертоносная масса щупалец чувствует атмосферу страха из комнаты, и остается тихой. Голос Абаддона что-то шепчет, но она не может разобрать ни слова. Вновь становится тихо, на миг или два, а потом хныканье разрезает тишину. А потом еще, и еще, пока тихий, икающий звук плача не заполняет коридор. Что ж, разве это не душераздирающе? Это напоминает ей все, через что проходила Эстер во время её развода с Роном. Как она пряталась и скрывала свои слёзы в ладонях. Её бедное, храброе дитя. Всеми силами пытающаяся удержать это внутри. Кэтрин поворачивает ручку. Нэйтан был прав насчет левитации. Все зависло в воздухе, включая самого Абаддона. Он извивается в воздухе, все еще укутанный в фиолетовое одеяло Эстер. - Абаддон, проснись. – Она подходит ближе, аккуратно дотрагиваясь до его плеча. – У тебя кошмар. Ответа нет, но мебель падает ближе к земле. Это уже что-то. - Абаддон. Давай же. – Она вытаскивает его из одеял, мастерски уворачиваясь от его тонких брыкающихся ног. – Проснись. - Мм-ммм.. - Вот так, ты в порядке. Просто проснись. Я здесь, приятель. Ты в безопасности. Просыпайся. Глаза Абаддона резко открываются, ярко-красные и стеклянные от страха, и все падает обратно на пол.

***

Он в комнате Эстер. Его кожа на месте, и апокалипсис, кажется, не случился, раз комната не превратилась в угольки. Его грудь ощущается тяжелой, но украденное сердце бьется быстрее, чем когда-либо. - Абаддон? Ах, матриарх. Он, должно быть, призвал её своим явным проявлением слабости. Вероятно, весь отель знает, что Темный принц Врат не может даже поспать без проблем. Людские младенцы могут спать! Но нет, не Абаддон. Он провалился во всем, что делал, даже в такой глупости, как дрема. - Абаддон. У тебя был кошмар? – Она спрашивает, но голос мягок. Замечательно, его бессознательные метания были настолько очевидны. Абаддон садится, и отползает назад к изголовью кровати. Опираясь на него спиной, а грудью в собственные колени. Жалкий. Он абсолютно жалкий. – Я не могу спать! - Это не то, что я спросила, приятель. - У меня были.. Тревожные видения. Необратимое прошлое. Непоправимое настоящее. – Он смотрит вперед невидящим взглядом. Его разум затерялся в воспоминаниях и бессознательных мыслях. Что-то капает с его щек и падает на колено. – Неизбежное будущее. - Да.. Это звучит как плохой сон. – Кэтрин садится на край кровати, двигаясь ближе к сгорбленной фигуре Абаддона. – Хочешь поговорить об этом? - Нет. - Хочешь, чтобы я ушла? - ..Нет. - Я могу присесть? Она никогда не была такой вежливой с ним. Должно быть, это все еще сон, приятный, на этот раз. - Да. Матриарх полностью усаживается на кровать, двигаясь к изголовью. Она жмется ближе к Абаддону, и эта утешающая рука снова здесь, чтобы быть рядом с ним. Она теплая и тяжелая, выводит бессмысленные узоры, которые ей нет нужды рисовать – но она это делает. Она относится к нему также, как отнеслась бы к Бену или Эстер после кошмара, и он знает, что это факт. Он видел подобные сцены множество раз, в безопасности его вентиляций. Что-то неприятно колет в его глазах, словно стекло и песок, и боль миллионов, миллиардов и триллионов лет одинокой жизни, пока он не перестал быть таковым. Как жалко, унижаться из-за вспышки. Он правил вратами Ада железной рукой, и сейчас, эта вспышка – первое, что действительно для него что-то значит. Это ощущается правильно, даже если у него нет сил. И он горюет об этом сейчас, даже проживая это. Он ощущал их потерю сотни раз, даже если они еще здесь. Но однажды это случится, и это его преследует. Что-то снова капает на его колени, и он тянется к своей щеке, чтобы проверить. Его лицо мокрое, а нос болит. Пространство между его глазами пульсирует от давления, которое, он уверен, вот-вот взорвется, что и происходит. Из его легких вырывается поток воздуха с ужасным, громким звуком. И это случается снова, и снова, и снова, и снова, и– - Ох, милый.. Все в порядке. Позволь этому выйти. Абаддон не хочет, чтобы это выходило. Он хочет, чтобы это осталось внутри! Но его сосуд предает его, как и всегда. Он начинает дрожать, а после трястись. Звуки не останавливаются, и слезы, что ручьями текут по его лицу, тоже. Его колени, там, где он в них зарывается, теперь очень мокрые. - Иди сюда, Абаддон. Ты в порядке. Все в порядке. – Кэтрин тянет его к себе, и она теплая. Ему всегда так холодно, без всего вечного жара Ада, окружающего со всех сторон. Он скучает по ощущению тепла. Он хотел бы мечтать о добрых прикосновениях. Но ты не можешь скучать по тому, чего у тебя никогда не было. Ты можешь просто ощущать странное чувство пустоты, пока наблюдаешь как другие получают желанную ласку, издалека, скрываясь в вентиляции. Абаддон прожил жизнь, лишенную даже самого обычного прикосновения, не говоря уже о том, чтобы его успокаивали и шептали нежные слова. В Аду не было ласки, и на Земле тоже. Не было, пока не появился Нейтан. И после, когда он умер, его руки проходят сквозь Абаддона. Прикосновения кончились, а теперь начались снова, в виде подстриженных ногтей и перекидываний через плечо. Они были приятными, но краткими, и, вопреки всему, Абаддон втайне жаждал большего. И вот теперь, столкнувшись с теплом, близостью и комфортом, он не может не уткнуться в бок Кэтрин. Его лицо у неё на груди, его руки обнимают её за талию. Громкие рыдания сотрясают его хрупкое тело. - Вот так.. Отпусти это все. – Кэтрин мычит, а потом, почти самой себе, спрашивает. – Когда ты последний раз позволял себе плакать? - Никогда! – Абаддон плачет. Замечательно, соленые слезы душат его, и он жадно глодает воздух в легкие, которым на самом деле не нужно дышать. - Что ж, это многое объясняет. - Я не могу–Я не должен­– - Шш-шш.. – Кэтрин теперь полностью усадила его к себе на колени, прижимая, как что-то драгоценное, словно он не был забытым демоническим неудачником с кислотной ямой на месте своего замка, бродящим в украденном теле ребенка, который должен был давно умереть. Она прижимает его ещё ближе, и он невольно ищет безопасности в изгибе её плеча. Его лицо надёжно скрыто там и больше не высунется. Смущение, стыд – они сожрут его заживо, если он пошевелится, поэтому он остаётся. Руки обнимают её, пальцы тщетно цепляются за её рубашку, всё ещё наполовину скрытые рукавами одолженной у Бена одежды. Детски, он ведёт себя совершенно по-детски. Возможно, Абаддон выбрал правильное тело для вселения, несмотря на свои прошлые жалобы по поводу своего безрассудного выбора. Сейчас он ведёт себя как семилетний, гордясь истинным возрастом своего сосуда. - Все хорошо, Абаддон. – Сейчас голос Кэтрин звучит по-другому, когда он может чувствовать, как она говорит. Это заставляет его плакать сильнее, хотя он не понимает почему. - Это не хорошо! - Почему нет? - Я-я не знаю! - Ах.. – Кэтрин спокойно принимает его ответ. – Что ж.. Это тоже нормально. Абаддон не может придумать другого способа выразить своё внутреннее смятение, поэтому он лишь плачет сильнее. Он плачет и плачет, пока горло не начинает болеть, а глаза наконец не пересыхают. Он лишь шмыгает носом, когда наконец отстраняется от плеча Кэтрин, терся носом о мокрую ткань её блузки. - Теперь лучше? – Она все еще так добра к нему. Почему? Абаддон был явно уверен, что у неё к нему здоровая неприязнь, которую он уважал. В конце концов, он был сеятелем бед и предвестником зла. Так почему же она так.. Добра? Абаддон морщится, вытирая глаза тыльной стороной ладони. В горле першит и саднит. - Почему ты такая.. Добрая? - Ну, веря тебе, ты спас мир. Верно? - Возможно, это было побочным эффектом моего нежелания позволить культу завершить ритуал. – Абаддон шмыгает носом. - Значит, это повод для праздника – Она выразительно сжимает его плечо. – И, кроме того, спасение мира или нет, никто не заслуживает кошмаров, даже десяти-тысячелетние демоны. Каждому время от времени нужно утешение. - Но.. Ты мне не мать. Утешать меня не твоя обязанность. - Знаю. – Кэтрин морщится, словно ей больно вспоминать, как быстро она отвернулась от него. Но это была правда: она ему не мать. Он увлёкся пылом просьб о карманных деньгах, увлёкся весельем. Он объединился с Эстер и Беном и забыл себя, просто на мгновенье. Он ничей сын. Просто бессмертное существо, падший в бездне Ада, а затем выплюнутый обратно где-то посередине, оставленный скитаться в своём украденном, замороженном теле. Вечный сирота, никому не принадлежащий и менее желанный. Его задумчивое молчание прерывает икота. Наверное, ему следовало бы отстраниться от матриарха, ведь ему не следовало принимать подобные семейные утешения. Но, прежде чем он успел встать, Кэтрин снова заговорила. - Знаешь, Бен рассказал мне о том, что там произошло. На старой водяной мельнице. Он сказал, что вы заключили договор, и теперь вы братья? - Он защитил мой череп от раздавливания своим телом. - Да, он защитил тебя. Так поступает семья. – Рука Кэтрин снова рисует круги на его спине. Птица, которую он кормил шоколадом, должно быть, поселилась у него в груди, если судить по трепету. - Значит, я.. – Абаддон шмыгает носом, потирая глаза. – Семья? - Ага. – Кэтрин вздыхает и снова обнимает его. - К лучшему или худшему, но ты застрял с нами, малыш. - Больше, чем ты можешь себе представить.. – Бормочет Абаддон, прежде чем прижаться щекой к плечу Кэтрин. Зевота снова началась, навязчивая, как грех. - Всё ещё уставший, милый? - Да. - Хочешь снова попытаться заснуть? - Нет, если.. Кошмары? – Абаддон невольно содрогнулся, вспомнив о видениях, которые испортили его последнюю попытку заснуть. Кэтрин прижимает его крепче, и это давление успокаивает его, возвращая в неподвижность. - Как насчёт того, чтобы я осталась с тобой ненадолго? М? Постараюсь, чтобы кошмары не вернулись, как тебе? - Звучит… приемлемо. - Хорошо, тогда всё решено. Я смогу проверить почту, а ты – наверстать упущенное за сотни лет сна. – С этими словами Кэтрин свободной рукой роется в кармане в поисках телефона. Абаддон ждёт, когда она положит его обратно на кровать Эстер, но она продолжает его укачивать, постукивая по своему электрическому прямоугольнику. - Мне больше не нужно ложиться? Я могу спать сидя? - Конечно. Бен раньше постоянно так делал. У него были колики, и он мог заснуть, только если лежал у меня на груди. - Ладно. – Абаддон снова зевает. – А в твоём прямоугольнике есть пляжная музыка? Кэтрин смеётся, хотя его просьба не была шуткой. – ..Ага. Есть. - Можно послушать пляжную музыку? Кэтрин открывает и закрывает несколько приложений, и с её устройства тихо начинает играть чудесная успокаивающая пляжная музыка. - Отлично! - Ладно, не накручивай себя. Постарайся заснуть, хорошо? - Хорошо. – Он закрывает глаза, но его терзает последняя назойливая мысль. Он снова их открывает. – Кэтрин? - Да, Абаддон? - Я бы хотел яблочного сока, когда проснусь. - Конечно. Знаешь что, можешь даже съесть ещё фруктовых колечек! А теперь.. - Спать? - Тсс.. – Любящая, успокаивающая рука гладит его по волосам. Он слышит и чувствует ещё один смешок, когда она проводит руками по кончикам волос, и разлетающиеся пряди отскакивают назад, когда их отпускают. – Просто расслабься. Со мной ты в безопасности. С этими словами его лицо озаряет улыбка. Миллионы, миллиарды и триллионы лет, а он улыбался лишь в этот маленький, несовершенный миг. Бессильный, маленький и, похоже, часть семьи. Абаддон спит.

***

- Так, значит, левитация не часть кошмаров, да? - Тсс, Нэйтан. Я наконец-то успокоила его настолько, что он снова заснул. - Извини. Кэтрин замерла, ожидая, что демон в её объятиях пошевелится. Абаддон остается молчалив, его слюни капают на её уже мокрую рубашку. - ..Всё в порядке, кажется, он действительно спит. Нэйтан ухмыляется, но его глаза блестят от непролитых слёз. – Спасибо, Кэтрин. За всё это. Кэтрин отрывает взгляд от телефона, затем опускает взгляд на спящего мальчика, прижавшегося к ней. Без красных горящих глаз, постоянного рычания и угроз, укусов и кровавой рвоты он выглядит почти ангелочком. Его щека прижимается к её плечу, а нос всё ещё розовый после истерики. Он выглядит милым, маленьким и таким хрупким. – Пожалуйста. Мне это ничего не стоило, правда. - Нет. Стоило. – Призрачная рука лежит на её плече, холодная там, где должна быть тёплой. Кэтрин всё равно тянется к ней, как всегда будет. Абаддон хнычет, когда она ёрзает и замирает, прижимая его к себе. - Да… Ты прав. Это того стоило.