Поцелуй Луну

      Драко Малфой сидел в углу кафе между кирпичной стеной и огромным панорамным окном, за которым серел осенний туман. Под локтем лежала бумажная салфетка — бумажная! — с каким-то гербом заведения. Помещение пыталось казаться уютным, но только пыталось: с потолка свисали тусклые металлические лампы, на стенах висели статические картины в тонких рамах, в камине — точнее, в том, что они считали камином — вместо поленьев мерцал неестественный оранжевый свет, имитирующий пламя.       По собственной воле Драко никогда не пришел бы в такое место, но для интервью с Лавгуд оно подходило идеально. Не в «Трех метлах» же с ней встречаться? Это привлекло бы слишком много внимания… хотя он и так привлекал много внимания.       Малфой нервно постучал пальцами по бумажному стаканчику с американо, который заказал из вежливости, чтобы не сидеть просто так — ткнул в меню на первое попавшееся название кофе. Кто вообще пьет кофе в бумажных стаканчиках? Хотя на вкус он был не таким уж гадким, мог быть хуже, но и не шел ни в какое сравнение с тем кофе, к которому Драко привык.       Ему стоило быть благодарным, что он пьет кофе здесь, а не ест крыс в Азкабане; дементоров там уже не было, но и без дементоров перспектива попасть в тюрьму не вдохновляла. Люциус и Нарцисса проявили чудеса дипломатического мастерства, чтобы их помиловали; у них были железные аргументы — именно благодаря Нарциссе, которая соврала самому Волдеморту, Гарри смог выжить, а воспоминания Люциуса и Драко показали, что они, хотя и были Пожирателями Смерти, не применяли Непростительных. Из-за того, что палочку отца забирал чертов безносый маньяк, и Драко тоже разоружили, возможности доказать это через обычное Приори Инкантатем не было, и пришлось глотать сыворотку правды.       В конце концов, Люциус основал благотворительный фонд для поддержки тех, кто пострадал во Второй магической, включая магглов, и «Ежедневный Пророк» уже не первый раз выпускал статью на тему «искупление это или попытка вернуть доброе имя».       Драко пригласили на интервью не поэтому. Он совершил нечто, хотя и менее значимое, чем отец, но все же экстраординарное — закончив Хогвартс, не поступил на работу в Министерство, не открыл какое-то свое дело, не занялся профессиональным квиддичем и даже не остался безработным, живя на деньги предков. Драко поступил стажером в отдел ликвидаторов заклятий.       Журнал «Придира» счел этот факт интересным.       «Придира».       Драко потер переносицу — он никогда бы не подумал, что всерьез даст интервью этому хламу, и его имя будет стоять рядом с именами каких-то сумасшедших, которые уверяли, что видели розовых тигроволков, огни на болотах или рога на голове у соседа. Впрочем, во время войны «Придира» зарекомендовал себя, как источник правды, и сейчас отношение общества к этой макулатуре изменилось, да и когда в редакции стала работать Луна, статьи начали печатать более адекватные…       Вот это и было причиной, почему Драко тут сидел. Стоило признать, он просто хотел с ней увидеться.       В последнюю очередь он собирался откровенничать с ней, но это получилось само собой. Тогда у него будто земля уходила из-под ног: задание убить Дамблдора на самом деле было самоубийством, у Драко ничего не получалось, он сходил с ума, понимая, что его провал будет стоить жизни и ему, и его родителям… Луна просто оказалась рядом в момент его срыва, и потом никому об этом не рассказала, хотя дружила с теми, кому точно следовало знать, что Малфой — Пожиратель Смерти.       Почему она не сказала, для Драко оставалось загадкой. Вся Луна оставалась для него загадкой, непостижимой, как тайны вселенной.       Драко нетерпеливо посмотрел на часы; она не опаздывала, это он пришел раньше, но все равно хотелось, чтобы она появилась скорее.       Дверь в кафе открылась и он замер, неотрывно глядя на вплывшее внутрь сказочное видение. Она всегда была хорошенькой, даже с ее идиотскими серьгами-редисками и ожерельями из пробок, сказывалась кровь Розье (совсем малая капля этой крови их роднила), но теперь Луна стала… прекрасной. Волосы цвета озаренной лунным светом пшеницы были заплетены в косу, из которой выбивались отдельные пряди, обрамляя лицо. В ушах поблескивали крошечные серебряные подвески в виде полумесяцев, а на шее поверх простого платья лавандового цвета лежало ожерелье из причудливых прозрачных бусин, внутри которых, казалось, плавали настоящие звезды. Драко засмотрелся на то, как она подходит к нему — будто не шла, а плыла по воздуху.       — Привет, — сказала Луна, сев напротив него с таким видом, будто они каждый день встречались так. Именно здесь.       — Привет, — Малфой немного нервно поправил манжету. — Хочешь кофе?       — Латте с молоком и сахаром, немного корицы, пожалуйста, — сказала Луна официантке. Получив свой стаканчик, отпила глоток и только потом вынула из сумки блокнот и ручку. Обычную маггловскую, не перо. Ручка была цветной и усыпанной блестками.       Драко стало легче — Луна выглядела иначе, но, судя по ручке, не слишком изменилась.       — Итак, — сказала она. — Для начала расслабься, ладно?       — Я и не напрягался, — автоматически огрызнулся он. — То есть… Да, прости, я готов к твоим вопросам.       Мысленно он хлопнул себя по лбу: мог грубить ей в школе (хотя и там никогда не называл полоумной), но здесь, когда она представитель прессы…       Луна чуть склонила голову набок.       — Ты пришел раньше. Почему? Хотел побыть в одиночестве или лучше изучить быт магглов, наблюдая со стороны?       — Это первый вопрос такой? — удивленно моргнул Малфой. — Хм, — он снова поправил манжету. — Я хотел… убедиться, что это подходящее место.       Луна кивнула, сделав в блокноте короткую пометку. Дальше ей полагалось спросить что-то о проклятых артефактах, о снятии проклятий или о его семье, но, подняв на него глаза, она вдруг спросила:       — Здесь тебе спокойно или стены тоже шепчут?       Драко вздрогнул. Стены не могли шептать, но… у себя дома он часто это слышал. Не по-настоящему, но слышал. От стен исходило эхо криков боли, воплей ярости, хрипов агонии и безумного смеха.       — Здесь… — он поправил галстук. — Нет.       Звучало это как ответ на оба вопроса, что Драко понял не сразу.       Луна снова сделала пометку.       — В таком случае, где тебе спокойно? — тихо спросила она. — Где стены не шепчут?       Какая к черту разница, подумал Драко. Спросить так вслух не мог, поэтому задумался, что сказать, чтобы не выглядеть идиотом. Где же ему было спокойно…       Луна молча на него смотрела, и Драко сдался, не найдя подходящего варианта умиротворяющего его места.       — Нигде, — просто сказал он.       Она медленно кивнула. Драко боялся, что она попытается его жалеть, но, как и в школе, Луна не жалела. Только приняла к сведению. Удивительная девушка.       — Какой проклятый предмет, с которого ты снял чары, был самым красивым? — спросила она.       У Драко дернулось веко. Самым красивым. Это точно могла спросить только Луна, но… в его пока недолгой практике вправду недавно попалось что-то красивое.       — Шкатулка, — сказал он. — Музыкальная, из красного дерева, инкрустированная перламутром. На ней были вырезаны спирали и лунные узоры… — он жестом очертил в воздухе форму. — Одна ведьма получила в наследство поместье от дедушки, нашла там эту шкатулку, открыла и впала в летаргический сон. Очнулась только в Мунго.       Луна слушала, широко раскрыв глаза, как ребенок, которому читают сказку.       — Это было изящное проклятие, — продолжил Драко. — Похожее на колыбельную. Из шкатулки звучал тихий шепот, который убеждал, что все бессмысленно, что лучше всего просто закрыть глаза и забыться… Я не стал его ломать, просто вплел в него… — это прозвучало бы странно, но в обществе Луны ничего не звучало странно, так что Драко решился, — Я вплел в него ощущение дождя, который скоро закончится, и оно растворилось.       — Это совершенно верно с точки зрения резонансной теории заклинаний, — помолчав, кивнула Луна. — Такого рода темные чары существуют в замкнутых эмоциональных петлях и питаются собственной гармонией. Если разорвать петлю грубо, это вызовет магический взрыв, поэтому нужно найти частоту, близкую к исходной, и плавно сместить ее. Безупречно.       Драко почувствовал, что краснеет, и спрятал намечающийся румянец за чашкой кофе, заодно подогревая уже остывший напиток, буркнув заклинание. Луна совершенно не изменилась. Интересно, Поттер и прочая компашка замечали, насколько гениальная ведьма рядом с ними, или видели мозги только у Грейнджер?       Мозги у Грейнджер были, это Драко признавал, но Луна мыслила совершенно иными категориями.       — А что было после? — спросила она так, будто это был самый важный вопрос из всех. — Когда проклятие растворилось, какую мелодию играла шкатулка?       Подняв глаза от чашки, Драко уставился на нее — до сих пор его никто об этом не спрашивал и никто не говорил, что это может иметь значение. Значение имел только процесс и результат, но не какие-то мелочи.       — Мелодия теплого полуденного дождя, — неуверенно сказал он, вспоминая. Почему этот дождь был именно теплым и полуденным, объяснить бы не смог, но Луна и не спрашивала.       Она снова сделала пометку. Не записала его слова, а просто чиркнула ручкой, будто поставила галочку напротив чего-то, и сразу же задала новый вопрос:       — Ты видишь сны?       — Все видят сны, — растерялся Драко.       — Нет, я имею в виду… особые сны.       Драко скис — вот речь и зашла о войне. Ему полагалось видеть кошмары о несчастных жертвах Волдеморта и своей чокнутой тетки, о криках Гермионы, о съеденной змеей профессоре Бербидж, а он их не видел. Он вообще не видел снов после всего случившегося, а кошмаров хватало наяву.       Можно было просто соврать, что видит и не хочет об этом говорить, но врать в лицо Луне было так же сложно и нелепо, как пытаться спрятаться за шторой от человека, который видит сквозь стены.       Наверное, когда Нарцисса врала Волдеморту, ей и то было проще.       — Мне ничего не снится, — сказал Драко. — Вообще.       — О, — ее взгляд смягчился. — Это печально. Хотя иногда так лучше. Я бы сказала, намного лучше, чем мучиться от страшных снов. М-м… — Луна прикусила кончик ручки и у Драко неожиданно закололо в подушечках пальцев — настолько это оказалось… очаровательно. — Как твой отец относится к твоему выбору?       — Нормально, — сухо сказал Драко. В восторг Люциус не пришел, но и против ничего не имел; работа Драко была достаточно престижной и денежной.       — Ты скучаешь по квиддичу? — снова перескочила Луна на другую тему. — Тебе всегда нравилось летать.       — Я хожу на матчи, — Драко сомкнул губы. — Если есть время.       Очень давно не ходил, ни разу, на самом деле, но эту ложь произнести смог, потому что искренне собирался однажды сходить. Луна кивнула.       Дальше интервью шло по безопасному, почти деловому руслу. Луна задавала вопросы вроде того, какой артефакт оказался самым сложным, использует ли Драко новые методы или полагается на старые гримуары, считает ли он, что темная магия оставляет нестираемый след на предмете, и он говорил о слоях проклятий, о важности распознавания изначального намерения заклинателя, о том, что некоторые вещи не поддаются полному очищению и их нужно уничтожать — о работе, ничего лишнего.       В какой-то момент он поймал взгляд официантки и жестом заказал еще один латте для Луны и свежий эспрессо для себя, и поймал себя на мысли, что это немного похоже на свидание.       Когда стаканчики опустели, а за окнами стемнело, Луна наконец отложила блокнот.       — Думаю, этого достаточно.       — Как доберешься домой? — спросил Драко. Она наверняка сдала экзамен на аппарацию, но чтобы аппарировать, сначала нужно было найти подходящее место подальше от глаз магглов, а искать такое место в темном городе для девушки было опасно, ведьма она или нет. — Тебя кто-то встретит?       — Нет, папа сегодня занят, — Луна сунула блокнот назад в сумку.       — Я тебя провожу, — решил он. — То есть… если хочешь.       Луна посмотрела на него очень внимательно, будто определялась, достоин ли он.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Спасибо. Так мне будет спокойнее.

***

      Лондонскую ночь озаряли оранжевые фонари, чей свет отражался в лужах, оставшихся после дневного дождя. Драко шел чуть впереди.       — Сегодня ночью луна будет кровавой, — заметила Луна. — Папа говорит, что это лучшее время, чтобы искать лунных телят. Однажды мы пытались поймать одного на заговоренную сеть из лунного света, — как всегда, когда она говорила об отце, в ее голосе звучала чистая нежность.       — Твоему отцу… — Драко сжал кулак в кармане куртки. — …лучше?       — Лучше, — тихо сказала Луна. — Хотя сначала… сначала было сложно. Он не мог поверить, что я настоящая. Я боялась, что он никогда не поверит, — и вдруг спросила, — А твоему?       Драко чуть не споткнулся. Лавгуд оставалась в своем репертуаре, одним словом выбивая почву из-под ног, и, главное, она же спрашивала искренне. Ее правда интересовало, как чувствует себя Люциус.       — Он делает вид, что да, — наконец сказал Драко. — Он же… аристократ, его не должны выбивать из колеи такие вещи. Его ничто не должно выбивать из колеи.       — Да, — улыбнулась Луна. — Нужно держать осанку, — и снова перевела тему, — Когда я сказала Рону, что сегодня Кровавая Луна, он решил, что это отличный повод для вечеринки в «Кабаньей голове». Гарри обещал зайти, если успеет с отчетами в Министерстве. Наверное, будет весело.       Рон и Гарри, ну конечно. Рон и Гарри. Драко представил, как рыжий Уизли хлопает Луну по плечу, и скривил губы. Она была достойна лучшей компании. Она была такой неземной, а ее позвали в «Кабанью голову»… Леди из рода Розье — в «Кабанью голову»…       — Рад, что ты завела друзей, — кисло сказал он.       — Да, это чудесно. Рон такой заботливый, — продолжила Луна. — На прошлой неделе он узнал, что я ищу рецепт для нового зелья, сам предложил помочь и целый день провел со мной в библиотеке.       У Драко свело скулы.       — А Гарри всегда находит время, чтобы спросить, как у меня дела, даже когда у него самого миллион дел, — сказала Луна так восторженно, будто это был невесть какой подвиг. — На прошлой неделе я расчихалась от пыли в архивах, и он принес мне чай с имбирем и медом. Так мило с его стороны, правда?       — Очень, — процедил Драко, не понимая, с чего Лавгуд решила воспевать при нем этих двух идиотов.       — А Невилл недавно подарил мне цветок, который цветет только в полнолуние и пахнет лунным светом, — Луна мечтательно заулыбалась. — Он часто приходит к папе обсуждать новые виды мандрагор и всегда спрашивает моего мнения. Говорит, что я замечаю то, что не видят другие.       Поттер с его чаем, Уизли с его библиотеками, Лонгботтом с его цветами… Драко остановился.       — Хватит.       — Что? — Луна взмахнула ресницами, тоже останавливаясь. — Что такое?       — Да ничего, просто у тебя целый гарем героев войны! — вырвалось у него. — И кто из них нравится тебе больше?       — Они все мне нравятся, — растерялась Луна. — Они же мои друзья.       — А по-моему, они просто все за тобой увиваются! Цветы, перья, чай! — Драко хотел остановиться, но не мог. — Ты не понимаешь? Или понимаешь, но тебе нравится, что они за тобой бегают?       — Они не бегают…       — Да? Правда? Думаешь, им правда интересно слушать твои сказки про мозгошмыгов, нарглов, морщерогих снорков и кровавую луну?       — Смотри, она уже становится кровавой! — Луна вскинула глаза. Будто на нее никто не кричал и ни в чем не обвинял.       — Да плевать мне на твою луну, — тоскливо сказал Драко. — Пусть будет хоть… — слишком грубое слово он все-таки не сказал, — …хоть полосатой. Иди милуйся со своими гриффиндорцами.       Развернувшись, он хотел зашагать прочь — оставить ее одну уже было можно, вокруг не наблюдалось никаких странных магглов, она легко бы аппарировала отсюда куда угодно — но застыл. Ветер затих, звуки города исчезли. Переулок был тем же — грубая кирпичная кладка и мусорные баки, но там, где должен был быть освещенный проспект, сейчас был лишь блеклый туман, из которого проступали смутные очертания зданий, непохожих на лондонские. Все вывески исчезли.       — Лавгуд… — голос Драко дрогнул. — Что это?       Луна вгляделась в серую пелену. Испуганной она не выглядела — скорее заинтересованной.       — Я не уверена, но это похоже на эффект Рассеянного Зеркала.       — На что?..       — Папа писал об этом, — пояснила Луна, медленно проводя рукой по воздуху, словно ощупывая невидимую преграду. — Это когда реальность на мгновение отворачивается, а когда возвращается, то забывает, как именно все было устроено. Или… или это туман, который приходит, когда чье-то желание или боль становятся такими сильными, что заглушают все остальное.       Она посмотрела на него с любопытством.       — Ты чего-нибудь очень сильно хочешь? Или… чего-то очень не хочешь видеть?       — Нам нужно отсюда выбраться, — сказал Драко вместо ответа, и, схватив ее за локоть, потянул за собой к выходу из переулка. Луна не стала сопротивляться.       Улица притворялась обычной улицей, но притворялась — на тротуаре не блестели лужи, фонари погасли, и Драко выхватил палочку.       — Люмос!       Ничего не произошло. Магии не было — он даже не ощутил ее, как обычно бывало. Будто вместо волшебной палочки взмахнул веткой.       — Да ладно… — неверяще протянул Драко. — У тебя тоже не работает? — обернулся он на Луну. Она взмахнула палочкой, произнесла «Авис», но никаких золотых птичек не появилось. Ничего.       — Потрясающе! — восхищенно сказала Луна.       Драко показалось, что он ослышался. В такой ситуации он сам смог бы сказать «потрясающе» только с ядовитым сарказмом, но она вроде бы именно это и имела в виду.       — Потрясающе?       — Ну да! Это же эфирный кокон. Или, возможно, фазовый сдвиг!       Драко смотрел на нее, не в силах найти слова.       — Ты же знаешь, как работает аппарация? Мы сжимаем пространство и проходим сквозь эфир… Так вот, представь, что кто-то… или что-то… сделало это с целой реальностью. Сдвинуло ее на один шаг в сторону… и теперь мы в промежутке между тем, что было, и тем, что будет, в месте, где правит чистая, немагическая материя. Это же так красиво…       — Красиво? Лавгуд, мы в ловушке! — Драко изумленно покачал головой.       — Пока что, — поправила она с той же безмятежной уверенностью. — Нужно найти точку напряжения… какое-то слабое место в ткани этого кокона. Возможно, он был создан сильной эмоцией. Ты же как раз сердился, — вспомнила Луна.       — Да нет, — недоверчиво проворчал Драко. — Ты что, имеешь в виду, что я сдвинул реальность? Мне, конечно, лестно, что ты считаешь меня настолько могущественным, но это маловероятно.       — Не ты сам, а твои эмоции, — уточнила она. — Ты рассердился, когда я заговорила про Гарри, Рона и Невилла… сказал, что они за мной увиваются… ты ревновал?       Драко почувствовал, как к щекам приливает румянец. Луна говорила это так просто, без тени кокетства, как факт, и это смущало намного больше, чем если бы она ехидничала или флиртовала.       — Ничего подобного, — быстро сказал он.       — Да? Кажется, это похоже на ревность. Ты предположил, что…       О нет, не хватало еще, чтобы она прямо сейчас начала все это анализировать.       — Да! — выпалил Драко. — Да, я ревновал, довольна?       Луна задумалась.       — Наверное, это мило.       У Драко дернулся глаз. Его окружал идиотский театр абсурда — искаженный Лондон без единого следа магии, невозможно красивая Лавгуд и разговоры о ревности. И красная луна в небе, которая зависла с совершенно издевательским видом.       — Ты серьезно?.. — его голос сорвался на фальцет.       — Ну да. Меня еще никто не ревновал, тем более, настолько сильно, чтобы от этого исказилась реальность, — Луна весело улыбнулась.       — Ладно, — Драко встряхнул головой. — Хорошо. Это мы поняли. Теперь надо понять, как отсюда выбраться. Идем!       Снова схватив ее за руку, он зашагал вдоль стены искаженного здания к перекрестку. Вывески здесь были, но нечитаемые — буквы расплывались в глазах. Вдалеке мелькали силуэты людей, и Драко, отпустив ладонь Луны, шагнул к паре прохожих.       — Извините, мы заблудились, как пройти к…       Люди прошли мимо, не слыша его. Один случайно задел Драко плечом и его плечо на мгновение растворилось, словно он был соткан из дыма. Луна проводила прохожих заинтересованным взглядом, наблюдая, как их фигуры растворяются в тумане.       — Они нас не видят, — зачем-то сказал Драко, будто она и так этого не поняла.       — Они не просто нас не видят, — снова дотошно пояснила Луна. — Они — призраки. Нет, мы — призраки… это подтверждает теорию фазового сдвига. Мы находимся в параллельном слое реальности, который не взаимодействует с исходным.       Увидев его непонимающий взгляд, она добавила:       — Представь два листа пергамента, лежащих друг на друге. Мы на одном, они — на другом. Мы можем видеть их очертания, их тени, но не можем с ними взаимодействовать. Возможно, это даже не сами люди, а их эхо, следы, которые они оставили в основном потоке времени, пока мы находимся здесь, в боковой временной петле. Или… или мы выпали из уравнения реальности. Мир продолжает идти своим чередом, и наше присутствие больше не регистрируется вселенской магией.       С каждой ее фразой Драко бледнел все больше. Выпали? Эхо? Следы? Призраки? Сказал бы, что это все чушь собачья, но видел все своими глазами.       — И что мы можем сделать? Ты же сказала, что можно найти точку напряжения, какое-то слабое место… — он уставился на Луну почти умоляюще.       Ее взгляд стал таким, будто она смотрела сквозь пелену этого мира на невидимые нити, связующие все воедино.       — Давай подумаем. Сдвиг случился сразу после того, как ты сказал… «иди милуйся со своими гриффиндорцами»? Нет! — она вздрогнула и Драко тоже дернулся. — Ты сказал «плевать мне на твою луну»!       Луна в небесах полыхнула ярче.       — Видишь! — Луна радостно хлопнула в ладоши. — Она подтвердила! Ты ее обидел, поэтому она отреагировала так!       — Я обидел луну, — растерянно повторил Драко. Он думал, что более абсурдной ситуация стать попросту не может, но в который раз ошибся. — И… и что теперь?       — Как что? Это же очевидно. Тебе надо перед ней извиниться.       — Предлагаешь мне кричать в небо? — Драко вскинул бровь.       — О нет, крики только ранят ее сильнее. Тебе нужно ее поцеловать.       Ситуация стала еще абсурднее, хотя казалось бы, куда уж дальше.       — П-поцеловать? — Драко даже заикнулся. — Луну? Как ты себе это представляешь? Она же в космосе… у нас нет магии и я не могу левитировать… — Да, — спокойно согласилась Луна. — Поэтому тебе надо поцеловать ее земное воплощение. То есть меня.       Оказалось, ситуация все-таки могла стать еще абсурднее.       — Стой, — Драко поднял руки. — Ты предлагаешь мне… поцеловать тебя, чтобы извиниться перед… небесным телом?       В этом должна была быть какая-то логика. Хоть крупицы какой-то логики.       — Меня зовут так же, как ее, так что я в каком-то смысле являюсь ее жрицей, или даже… даже частью ее самой, — затараторила Луна, — так как мое имя не означает «посвященная», как, например, у Гермионы; Гермиона — это «посвященная Гермесу»… меня зовут именно так, как ее. Луна — это имя римской лунной богини. Конечно, таких имен много, и богинь тоже — Селена, Артемис, Астарта, Изис, Койольшауки и многие другие, но рядом нет никого с такими именами. Так что… — она замолчала и рассеянно улыбнулась.       Что ж, крупица логики в этом, пожалуй, была.       Драко сделал шаг к Луне. Еще один. Она смотрела спокойно и внимательно, будто они только что говорили о домашнем задании.       — Знаешь… — он мягко коснулся кончиками пальцев ее щеки. — Это самая странная чушь… и самая гениальная теория из всех, что я когда-либо слышал.       — Но это логично.       — Логично… И я понимаю, что должен извиниться перед светилом, но… — Драко склонился к губам Луны. — Но на самом деле я очень давно этого хотел.       У нее были мягкие горячие губы, сладкие и податливые, и как только Драко коснулся их поцелуем, Луна ответила, подавшись вперед. Он закрыл глаза, обнимая ее за плечи.       Тишина взорвалась.       Оглушительный гул машин, пронзительный визг тормозов, крик где-то вдали… В лицо ударил ветер пахнущий бензином и дождем.       Драко нехотя отстранился. Луна смотрела на него такими же широко распахнутыми глазами.       — Сработало, — сказала она так, будто сама не верила, что получится. Может, и не верила.       — Если в следующий раз захочешь, чтобы я тебя поцеловал, так и скажи, жрица, — усмехнулся Драко. — Ни к чему устраивать апокалипсис.       — Это не я, — Луна не обиделась. — Но, если честно, способ выйти из фазового сдвига получился… хороший.       — Очень, — он тепло улыбнулся. — Тебе пора в «Кабанью голову».       Луна задумчиво закусила губу.       — Конечно, я обещала, что приду… Но я буду только мешать. Рон будет с Гермионой, Гарри с Джинни, Невилл с Ханной…       Драко подумал, что после выпадения из реальности ему нечего бояться и рискнул:       — Хочешь, пойдем выпьем еще кофе? Мы только что спаслись из небытия и это нужно отметить, как думаешь?       Луна весело заулыбалась.       — Да, это обязательно нужно отметить. Пойдем.       Драко галантно подал ей руку.       — Только на этот раз я отведу тебя в нормальное место, где кофе подают не в бумажных стаканчиках.       Луна серебристо рассмеялась.       — И расскажешь, какие еще проклятые артефакты обезвредил?       — Да, — он чуть крепче сжал ее пальцы. — Обязательно.