Когда погас свет

Комната погрузилась во тьму с тихим щелчком, который прозвучал оглушительно громко. Отключение электричества застало их врасплох: Кевин как раз пытался налить чай, а Аарон развалился на диване с книгой. — Да вы издеваетесь? — пробормотал Кевин, и его голос прозвучал неуверенно в внезапной тишине. — Похоже на то, — отозвался с дивана Аарон. — У всех свет отрубили. Расслабься, шпала, не умрешь. Кевин, стоя на кухне, сгребал пальцами крошки с столешницы. В темноте его 180 с лишним сантиметров роста ощущались как аномалия, мешающий груз. Он сделал неосторожный шаг и задел коленом открытый шкафчик с посудой. Раздался болезненный глухой стук. — Ай, чёрт! — Всё в порядке? — голос Аарона прозвучал ближе. Он подошел на звук, его невысокая фигура едва угадывалась в мраке. — Да, но возможно нам придется покупать новый шкаф. Аарон фыркнул. Кевин почувствовал, как его рука легла ему на предплечье — легкое, почти невесомое прикосновение. — Идиот. Давай, сюда. Пока ты не разнес всю кухню. Он потянул Кевина в гостиную. Их движения были неуклюжими, скованными. Аарон вел его, а Кевин шел, сгорбившись, боясь снова во что-нибудь врезаться. Они добрались до кровати и почти одновременно рухнули на нее, плюхнувшись на мягкие подушки. От резкого движения кровать с громким скрипом отъехала назад. — Осторожнее, динозавр, — проворчал Аарон, но не убрал свою руку с его руки. Они сидели в темноте, плечом к плечу. Сначала было неловко. Глупо. Кевин попытался положить руку на спинку дивана позади Аарона, но промахнулся и ткнул пальцами ему в шею. — Ой Аарон усмехнулся — тихий смешок. Кевин почувствовал, как подрагивает плечо, к которому он прикасался. И эта вибрация, этот звук в полной тишине, разрядил напряжение. Вместо того чтобы убрать руку, Кевин опустил ее ниже, обняв Аарона за плечи. Тот на секунду замер, а затем прижался к нему боком, его голова оказалась где-то на уровне груди Кевина. — Удобно? — тихо спросил Кевин, его губы коснулись мягких волос Аарона. — Пока не упал с дивана — да, — последовал ответ. Они сидели так несколько минут, слушая собственное дыхание. Темнота, сначала враждебная, стала интимной. — Знаешь, — начал Аарон, его голос прозвучал приглушенно из-за ткани футболки Кевина. — А в темноте… не так уж и плохо. — Да? — Кевин улыбнулся. Его рука сама собой начала гладить плечо Аарона, чувствуя под тонкой тканью хрупкую кость. — Ага. Тебя не слепят твои же собственные габариты. — Спасибо, что напомнил, — Кевин фыркнул, но притянул его еще ближе. Повисла еще одна пауза, на этот раз более тягучая, наполненная чем-то новым и трепещущим. Кевин почувствовал, как Аарон повернул голову, его дыхание стало теплым на его шее. — Кев… — прошептал он. Их лица оказались так близко, что Кевин почувствовал его ресницы, коснувшиеся своей щеки. Это был слепой, неловкий, интуитивный поиск. Первый поцелуй в темноте был неточным — Кевин коснулся уголка его губ, Аарон — его носа. — Ой — пробормотал Кевин. Аарон нашел его лицо руками, его пальцы скользнули по щекам, вискам, и наконец, аккуратно, точно, остановились на его губах. — Вот. Второй поцелуй был уже безошибочным. Глубоким, медленным, исследующим. В отсутствие зрения обострялись все другие чувства. Кевин чувствовал вкус Аарона — чай и что-то сладкое. Чувствовал текстуру его губ, легкую шероховатость от ветра. Слышал каждый его вздох, каждый сдавленный стон, который тот пытался заглушить. Одежда казалась внезапно лишней, неудобной преградой. Их руки, еще несколько минут назад такие неуклюжие, теперь двигались с новой целью. Свитер Аарона застрял на голове, и Кевину пришлось помогать, борясь с мягкой тканью в полной темноте. Его собственная футболка была скинута через голову и потерялась где-то на полу. Аарон, оказавшись сверху, не спешил. Его пальцы двигались с хирургической точностью. Он знал это тело. Он знал, что заставляет Кевина вздрагивать, а что — издавать глубокий, сдавленный стон. Но в темноте это знание обрело новую силу. Он начал с лица. Большие пальцы провели по дуге бровей, по вискам, нащупали биение пульса на шее. Кевин замер, позволяя ему вести, его собственные руки лежали по бокам, ладонями вверх — жест полной капитуляции. — Ты весь напрягся, — прошептал Аарон, его губы коснулись века Кевина. — Расслабься. Я тебя не уроню. Его ладони скользнули вниз, по широкой грудной клетке. Пальцы нашли соски, и Аарон почувствовал, как они моментально затвердели под его прикосновением. Он наклонился, и в полной тишине влажный, горячий язык, обвивший один из них, прозвучал оглушительно громко. Кевин ахнул, его бедра непроизвольно дернулись вверх. — А-а-а... — это был не стон, а выдох, полный полной отдачи. Аарон не останавливался. Его рот и руки продолжали свое путешествие вниз, оставляя влажные следы на коже. Он обходил вниманием самый очевидный центр напряжения, сосредоточившись на внутренней стороне бедер Кевина, на чувствительной коже паха. Его пальцы сжали мускулистые бедра, заставляя Кевина сжать зубы. — Аарон... — его имя сорвалось с губ Кевина как мольба. Послышался щелчок открываемого флакона. Звук был знакомым, но в темноте — интимным и немного постыдным. Холодная жидкость обожгла кожу Кевина на животе, и он вздрогнул. — Прости, — прошептал Аарон, растирая лубрикант ладонью, согревая его. Его пальцы, скользкие и уверенные, нашли цель. Первое прикосновение, осторожное, вводящее, заставило Кевина выгнуться дугой. Он впился пальцами в простыни, пытаясь найти опору в этом море ощущений. Второй палец вошел легче, и Аарон начал неспешный, растягивающий ритм, находя нужные точки, от которых у Кевина перехватывало дыхание. — Готов? — его голос был хриплым прямо у его уха. Кевин мог только кивнуть, снова забыв о бесполезности жеста в темноте. — Да... да, пожалуйста Аарон медленно, с бесконечным терпением, вошел в него. Ощущение в полной темноте было всепоглощающим. Не было зрелища, только чистая физика — плотное, невероятно горячее заполнение, заставляющее глаза закатываться от наслаждения. Кевин издал длинный, сдавленный стон, его ноги обвились вокруг бедер Аарона, притягивая его глубже. Первые движения были медленными, почти робкими, давая Кевину привыкнуть к новому уровню близости. Но вскоре ритм ускорился. Аарон держал его за бедра, его пальцы впивались в кожу, направляя его. Каждый толчок был точным, достигая самой сути. Звуки заполнили комнату. Глухие, влажные шлепки кожи о кожу. Прерывистое, хриплое дыхание Аарона. Сдавленные, отчаянные стоны Кевина, который, казалось, терял связь с реальностью. Он не видел лица Аарона, искаженного удовольствием, но чувствовал это в каждом его движении, в каждом обжигающем выдохе на своей коже.. Рука Аарона скользнула между их тел, сомкнулась вокруг возбужденного члена Кевина, и тот громко застонал, уже не сдерживаясь. Двойная стимуляция была невыносимой и божественной. Его тело напряглось, как тетива для лука. Он кончил с тихим, надрывным воплем, его семя горячими полосами пролилось на собственный живот и грудь. Спазмы его внутренних мышц стали последней каплей для Аарона, который, с обрывком проклятия на губах, достиг пика, заполняя его теплом, содрогаясь в последних судорогах. Они рухнули вместе, тяжелые, липкие, абсолютно опустошенные. Аарон лег на него, не в силах пошевелиться, его лицо было прижато к потной шее Кевина. Дыхание выравнивалось, замедлялось, сливаясь в один ритм. Кевин обнял его за спину, чувствуя, как под ладонью бьется его сердце. И в совершенной, завоеванной тишине, под надежным покровом темноты, они так и заснули — сплетенные, цельные, абсолютно счастливые.