Среди сажи и обугленного металла

      Лаборатория пропитана запахом озона и палёного металла настолько сильно, что ни Джейс, ни Виктор уже не обращают на это внимания. По углам всё ещё витает лёгкая дымка, — призрачные следы недавнего взрыва лениво вьются в воздухе, цепляясь за инструменты, растекаясь по полу. В центре этого хаоса, сидя на табурете, как на последнем безопасном островке, Джейс выглядит так, словно жизнь ударила его гаечным ключом прямо по макушке, да ещё и с хорошего размаха. Чёрная копоть на лице делает его похожим на шахтёра, не хватает только каски и кирки. Виктор бегло думает, что, возможно, — только возможно, — работа шахтёра подошла бы ему куда лучше, чем должность изобретателя.       Виктор в принципе видит картину шире; он прищуривается, внимательно наблюдая за тем, как Джейс сжимает челюсти, прикусывает губу, стирает копоть с щеки рукавов рубашки — и размазывает её ещё сильнее. Совершенно безнадёжно. Это становится последней каплей: Виктор коротко смеётся: низко, сдавленно, чуть хрипло.       — Прекрати смеяться, — мрачно бурчит Джейс, вытирая лицо теперь уже ладонью. Не получается, его щека размазывается ещё хуже, а пальцы становятся грязными.       Виктор стоит неподалёку, оперевшись руками о стол, и едва сдерживает хриплый смех.       — Извини, Джейс, — говорит он, конечно же, совершенно не извиняясь, — но это было поразительно. Ты даже не успел сказать своё фирменное «у меня всё под контролем», как, — он разводит руками, — бац!       Джейс недовольно фыркает и закатывает глаза. Только эти самые наглые глаза сажей и не замазаны, — их спасли защитные очки, оставив две чистые белые окружности, из-за чего Джейс выглядит особенно нелепо. Виктор это замечает и давится новым смешком.       — Во-первых, — Джейс гневно тычет в него измазанным в саже пальцем, как будто это он, а не Виктор, сейчас в выигрыше. — Это была непредвиденная цепная реакция. Во-вторых—       — Ты идиот, — заканчивает за него Виктор, всё ещё мерзко довольный.       — Эй! — Джейс возмущённо поджимает губы, раздражение бурлит в нём с новой силой, но остатки гордости не дают ему сорваться. Виктору кажется, что это ещё смешнее, чем взрыв. — Я — блестящий ум, гениальный изобретатель, и—       — И высокомерный засранец, который, видимо, забыл, что электроника не любит, когда её насильно пичкают нестабильными энергопотоками.       Джейс снова закатывает глаза. Он вообще это дело любит, но исключительно в моменты, когда облажался кто-то другой. Сейчас же его это ужасно бесит. Он устало запускает пальцы в волосы, проходится пальцами между прядями в невесомой ласке, которая должна стать для него успокоением. Плохая идея — с головы тут же сыплется мелкая сажа, оседая на столе. В общей массе её даже не видно.       — Мне кажется, ты получаешь от этого слишком много удовольствия, — ворчит Джейс, и Виктор не может не согласиться с ним — виновен по всем пунктам, смеяться над Джейсом никогда не надоест.       — Возможно, — признается Виктор, чуть кивнув и наконец успокоившись. — Люди редко меня развлекают, но ты — исключение.       Его третья механическая рука с характерным звоном отпускает на стол кружку. Джейс тут же отвлекается на звук, словно ожидая получить хоть какой-то жест поддержки, но тщетно. Виктор же двигается к нему ближе, изучая обугленный механизм на столе. Какая жалость — механизм-то был хороший. Даже обидно как-то, что он теперь больше похож на кусок пережаренного металлолома.       — Хорошо. — Наставнически говорит он, зная, как сильно это бесит Джейса. — Где именно ты просчитался?       Джейс тяжело вздыхает, трёт переносицу, смотрит на испачканные пальцы и, кажется, делает открытие. Он тихо ругается себе под нос, когда эти самые пальцы вытираются о фирменные штаны.       — Везде. — Почти выплёвывает он, и это звучит для Виктора исключительно приятно. Редкий случай: Джейс, — чёртов Джейс «мистер высокомерная задница» Талис, — признает, что у него что-то пошло не так.       Виктор усмехается, и его самодовольная усмешка, кажется, силится окончательно растоптать гордость Джейса.       — Ладно, давай попробуем сделать это нормально, пока ты не подорвал всю лабораторию.       Джейс хмыкает, дуется и возмущено щурится, но злость быстро сменяется привычным азартом. Он отодвигает сломанный механизм в сторону, берёт чистый лист и начинает новые расчёты, потому что сдаваться — это последнее, что он будет делать. По крайней мере, перед Виктором.