Три тысячи километров, между нами

Три тысячи километров ожидания. Шум дождя за окном был единственным звуком, нарушающим тишину квартиры. Чонгук лежал на диване, уставившись в потолок, пальцы лениво листали ленту в соцсетях, но мозг отказывался воспринимать информацию. Вся его жизнь в последние месяцы свелась к ожиданию. Ожиданию звонка, сообщения, мигающего значка на экране ноутбука. Его мир сузился до размеров монитора и смартфона. А, в центре этой цифровой вселенной был он—Пак Чимин. Они познакомились случайно, в комментариях под фото старого танцевального клипа. Зацепила какая-то шутка, потом перешли в личные сообщения, а затем их общение перетекло на другие платформы, в голосовые чаты и видео-звонки. Чимин жил в Сеуле, Чонгук—в Токио, куда переехал с семьей в подростковом возрасте. Три тысячи километров разделяли их. Целое море и кусок суши. Сначала это были невинные разговоры о музыке, фильмах, еде. Затем.. Более личные, о мечтах, страхах, разочарованиях. Чимин был старше, увереннее, в его словах всегда чувствовалась сталь и безудержная почти хищная, энергия. Он был тем, кем Чонгук восхищался и в ком тайно нуждался, тем кто мог бы вести, доминировать, брать на себя контроль, когда сам Чонгук уставал от собственных мыслей. А потом началась игра. Слово «Вирт» прозвучало от Чимина как-то естественно, будто он просто предложил выпить кофе. Сначала это были намеки, двусмысленные комплименты. Затем, более чёткие фразы. Описание действий, хотелки: - " Знаешь, я сейчас представил, как бы целовал твою шею, чувствуя, как ты вздрагиваешь. " - " Хочу провести пальцами по твоему позвоночнику, от шеи до самой поясницы. " Чонгук краснел, запинаясь, отвечал что-то смущенное. Но это заводило его до безумия. Каждый раз, когда телефон вибрировал с новым сообщением от Чимина, по его телу пробегала смесь страха и предвкушения. Они дошли до того, что подробно описывали друг другу, что хотели бы сделать, находясь в одной комнате. Чимин всегда был инициатором, режиссером этой эротической пьесы, разворачивающейся в их воображении. Он писал, как будет прижимать Чонгука к стене, как будет кусать его губы, как будет держать его за запястья, лишая возможности сопротивляться. Как заставит его стонать, молить и плакать. - " Однажды, Гук, однажды я приеду и сделаю с тобой всё это. Каждую строчку, которую я написал. Ты будешь готов? " «Да» — Шептал Чонгук в пустоту своей комнаты, отвечая на сообщение. «Да». Он жил в этом ожидании. Оно стало его кислородом. Он представлял себе их встречу тысячу раз. В аэропорту, с цветами. На улице, под дождем. Романтично, трепетно. Реальность оказалась иной. Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба, хотя за окном лил дождь. Чонгук нахмурился. Он никого не ждал. Курьер? Сосед? Он лениво поднялся с дивана, поправил свои темные волосы и потянулся к ручке. Дверь открылась. И время остановилось. На пороге стоял он. Пак Чимин. Не на экране телефона. Не в мечтах. В реальности. Мокрый от дождя, капли стекали с его чёрных волн на лицо, на темную косуху. В одной руке он держал небольшую дорожную сумку, которую бросил на пол в прихожей, не сводя с Чонгука глаз. Его взгляд был тяжелым, горящим, лишенным всяких приветствий. Он просто впивался в Чонгука, пожирая его, сметая все барьеры и условности. Чонгук замер, его рука всё ещё сжимала дверную ручку. Мозг отказывался верить. - " Это не может быть. Это сон. Галлюцинация. " Он видел эти губы, которые так часто улыбались ему с экрана. Видел знакомые пронзительные глаза, но сейчас в них не было ни капли тепла, только темный первобытный огонь. — Чи... Чимин? Его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. Ответа не последовало. Вместо слов Чимин шагнул вперед. Резко, решительно. Он врезался в Чонгука всем телом, оттолкнув его от двери и вдавив в ближайшую стену. Воздух с силой вырвался из лёгких Чонгука. Прежде чем он успел издать хотя бы звук, крупная, сильная ладонь Чимина закрыла его рот, прижимая голову к прохладной поверхности обоев. Шок парализовал его. Он мог только смотреть, широко раскрыв глаза, как лицо Чимина приближается к его шее. Первый вздох был горячим и влажным на его коже. Потом губы. Грубые, требовательные. Они не ласкали, они заявляли права. Они обжигали. Чонгук попытался вырваться, слабо, инстинктивно, но Чимин всем своим весом придавил его к стене, его бедро впилось между ног Чонгука, лишая его и без того шаткого равновесия. — М-м-м-мф! Попытался протестовать Чонгук сквозь пальцы. Чимин проигнорировал его. Губы скользнули к чувствительному месту за ухом, и Чонгук почувствовал, как всё его тело дрогнуло. Проклятая эрогенная зона, о которой он сам же и рассказал Чимину в одном из их ночных разговоров. - " Я буду целовать тебя здесь, и твои ноги подкосятся. " Писал тогда Чимин. И сейчас это сбывалось. Затем последовал укус. Не нежный, не игривый. Резкий, болезненный, оставляющий синяк под кожей. Чонгук вскрикнул, но звук был заглушен ладонью. Боль смешалась с шоком и запретным, пьянящим удовольствием. Это было именно то, о чем он читал. То, что он представлял. Но реальность была в тысячу раз интенсивнее.тЧимин наконец убрал руку ото рта, но только чтобы схватить Чонгука за подбородок, грубо повернув его голову и открывая другую сторону шеи для своего внимания. - Просто молчи.. Сказал он прямо в ухо, и его голос, настоящий, низкий, вибрирующий, прошёл по всему телу Чонгука, как электрический разряд.. - Ты же именно этого и хотел, да? Все эти ночи. Все эти слова. Ты просил об этом. И он был прав. Каждое слово, каждый стон, который Чонгук подавлял в себе, глядя на экран, был немой мольбой. - " Сделай это. Возьми меня. Избавь от необходимости думать. " Чимин снова впился губами в его шею, оставляя новый, ещё более яростный засос. Его руки скользнули под просторную футболку Чонгука, и кожа загорелась под прикосновением холодных, влажных пальцев. Он щипал, гладил, царапал, будто помечая территорию. Он делал всё то, что описывал в мельчайших деталях. Он прижимал бедро сильнее, и Чонгук почувствовал, как по его телу разливается горячая волна стыда и возбуждения. Он был твёрд, и это было унизительно, но и одновременно пьяняще. - Чимин... подожди... Попытался он выдохнуть, но это прозвучало как жалкая, беспомощная мольба. — Ждать? Чимин оторвался от его шеи, его глаза были чёрными безднами. - Мы ждали достаточно. Триста семьдесят шесть дней с момента нашего первого разговора. Я больше не хочу ждать. Его слова были ударом. Он считал дни. Этот холодный, расчётливый человек, который сейчас разрывал его на части, считал дни их знакомства. — Я... я не готов... Солгал Чонгук, чувствуя, как предательская дрожь бежит по его спине. Чимин усмехнулся. Коротко, беззвучно. Он наклонился ближе, его губы почти касались губ Чонгука. — Врешь. Прошептал он. - Твоё тело говорит мне правду, оно всегда говорило мне правду. Даже через экран. Он схватил Чонгука за руку и резко потянул за собой, прочь от стены, вглубь квартиры. Чонгук пошёл, спотыкаясь, его ноги были ватными, голова кружилась. Он не сопротивлялся. Не мог. Воля была сожжена дотла этим внезапным вторжением, этим воплощением всех его самых поталенных фантазий. Чимин, не глядя, толкнул его на кровать. Чонгук упал на спину, мягкий матрас подался под его весом. Он лежал, беспомощно глядя на Чимина, который стоял над ним, снимая свою мокрую кожаную куртку и бросая её на пол. Он был в простой чёрной футболке, которая обтягивала его рельефный торс. Он был ростом немного ниже Чонгука, но в его присутствии, в его энергии, Чонгук чувствовал себя карликом. Не говоря ни слова, Чимин опустился на колени на кровать, нависая над ним. Его глаза медленно, с наслаждением скользили по телу Чонгука, будто оценивая добычу. Затем он наклонился, ухватил края футболки Чонгука и одним резким движением стащил её через голову. Чонгук инстинктивно попытался прикрыть грудь, но Чимин с силой отдернул его руки, прижимая их к матрасу по бокам от головы. — Не прячься... Его голос был тихим, но невероятно властным. - Я хочу видеть. Всё. Его взгляд упал на тонкую цепочку на шее Чонгука, ту самую, которую он подарил ему на день рождения, прислав курьером. Он дотронулся до неё кончиками пальцев, а затем опустил голову к обнаженной груди Чонгука. Первый поцелуй был обжигающим. Губы Чимина прикоснулись к его соску, и Чонгук вздрогнул, издав сдавленный стон. Затем язык. Горячий, влажный, настойчивый. Он ласкал, кружил, заставляя нервные окончания петь от перегрузки. Потом снова укус. Острый, заставляющий выгнуться. — А-а-ах... Вырвалось у Чонгука. Он закрыл глаза, пытаясь сбежать от этого интенсивного, почти невыносимого ощущения. — Открой глаза.. Приказал Чимин, не прекращая своих действий. Его губы уже переместились на другой сосок, повторяя ту же пытку. - Смотри на меня. Чонгук с трудом разлепил веки. Взгляд Чимина был прикован к его лицу, он смотрел, как меняется его выражение, как губы дрожат, как глаза наполняются влагой от смеси боли и наслаждения. Это был взгляд хищника, наслаждающегося своей властью. Он медленно, с нарочитой театральностью, спускался ниже по телу Чонгука. Его губы оставляли влажный, горячий след по центру грудины, над солнечным сплетением. Каждое прикосновение было обещанием и наказанием одновременно. Он знал все слабые места. Знает, где кожа особенно чувствительна, где лёгкий укус заставит Чонгука выть, а где поцелуй заставит его застыть в ожидании. Его язык провел по линии пресса, и мышцы живота Чонгука напряглись. Он чувствовал себя полностью обнаженным, не только физически, но и эмоционально. Каждый его вздох, каждый стон, каждая судорога, всё было на виду, всё контролировалось этим человеком. - Ты так красив, вот так.. Прошептал Чимин, его губы были в сантиметре от пупка Чонгука. Он оставил ещё один засос, низко на животе, почти у линии джинсов. Ярко-багровый, болезненный след собственности. Чонгук закусил губу, пытаясь сдержать новый стон. Его руки сжались в кулаки на простыне. Возбуждение было мучительным, пульсирующей болью, требовавшей разрядки. Чимин, казалось, читал его мысли. Его пальцы потянулись к пряжке ремня Чонгука. Металл звякнул в тишине комнаты, нарушаемой только их тяжелым дыханием и шумом дождя за окном. Молния была расстегнута одним резким движением. Затем Чимин ухватился за пояс джинсов и за трусов под ним и одним рывком стянул их до колен. Чонгук зажмурился, чувствуя прилив жара к лицу. Стыд сжигал его изнутри. Но Чимин не дал ему укрыться. Он не тронул Чонгука, а просто смотрел. Долгим, оценивающим, голодным взглядом. Этот взгляд был почти более интимным и унизительным, чем любое физическое прикосновение. Он заставлял Чонгука чувствовать себя объектом. И по какой-то извращенной причине, это сводило его с ума еще сильнее. Наконец, Чимин медленно провел тыльной стороной ладони по внутренней стороне бедра Чонгука. Кожа там была особенно нежной. Чонгук вздрогнул, его нога непроизвольно дернулась. — Тише.. Снова скомандовал Чимин, его прикосновение стало твёрже, удерживая его на месте. - Сегодня всё будет так, как я хочу. Как мы и договаривались. Помнишь? Ты сказал «да». Ты сказал, что отдашь мне весь контроль. Он наклонился, и его губы снова прикоснулись к коже, теперь на внутренней стороне бедра. Это был медленный, открытый поцелуй, за которым последовал нежный, но уверенный укус. Чонгук вскрикнул, его бедра задрожали. Это было невыносимо интимно. Унизительно. И чертовски возбуждающе. Чимин поднял взгляд, и их глаза встретились. Взгляд Чонгука был мутным от слез и желания. Взгляд Чимина, чистым сконцентрированным огнем. — Ты мой, Чонгук. Произнес он, и в его голосе не было вопроса, только констатация факта. - С сегодняшнего дня. Не в сети. Не в твоих фантазиях. Здесь. В реальности. Он снова двинулся, чтобы оставить ещё один знак, ещё одно клеймо, когда Чонгук наконец сорвался. Не от боли, а от переизбытка чувств. От страха, желания, стыда и абсолютной, всепоглощающей покорности. — Чимин... пожалуйста... Его голос сорвался на полушёпот, полный слез. - Пожалуйста... Чимин замер. Впервые за весь вечер на его лице промелькнула какая-то иная эмоция кроме голода и власти. Что-то похожее на удовлетворение. На триумф. «Пожалуйста» Это было слово, которого он ждал. Не «стоп», не «нет». А «пожалуйста». Мольба. Он медленно поднялся, вновь оказавшись лицом к лицу с Чонгуком. Его пальцы вцепились в его волосы, оттягивая голову назад, обнажая всю длину шеи, уже покрытую свежими, алыми отметинами. — Проси как следует.. Прошептал он, его дыхание смешалось с дыханием Чонгука. - Скажи, чего ты хочешь. Чонгук был сломан. Уничтожен. Его гордость, его страх, всё было стерто этой бурей. Осталась только животная, первобытная нужда. — Я... я хочу тебя.. Выдохнул он, и по его щекам покатились слезы. - Сделай со мной всё, что хочешь. Пожалуйста, Чимин. Улыбка, которая тронула губы Чимина, была самой опасной и самой прекрасной вещью, которую Чонгук когда-либо видел. Это была улыбка победителя, получившего свой трофей. — Хорошо. Сказал Чимин, и впервые за весь вечер его голос прозвучал почти ласково. И затем он наконец поцеловал его в губы. Это был не романтичный поцелуй. Это было завоевание. Грубое, требовательное, властное. Он входил в него, как шторм врывается в тихую гавань, сметая всё на своем пути. Чонгук ответил с такой же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, его спина выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Поцелуй был полон вкуса дождя, соли от его слёз и чего-то неуловимого, что было чистой сущностью Чимина. Когда Чимин наконец отпустил его губы, они были опухшими и чувствительными. Он посмотрел в глаза Чонгука, и в его взгляде было что-то новое, не только голод, но и какое-то странное, почти нежное понимание. — Теперь.. Сказал Чимин, его голос был низким и хриплым от желания. - Мы начинаем самую интересную часть. И Чонгук, глядя в эти бесконечно тёмные глаза, понимал, что его старая жизнь закончилась. В тот момент, когда он открыл дверь, она разбилась на осколки. И всё, что ему оставалось, это падать в эту бездну, доверяя тому, кто его туда толкнул.