Симфония хитина и огня

Капитан Марий Аврелиан не знал, сколько времени он был в плену. Часы, дни, циклы… время потеряло смысл в пульсирующем, живом сердце флагмана Флота-улья Ворактис. Он был прикован к алтарю, но алтарь не был из камня или металла. Это была живая, дышащая хитиновая плита, которая слабо вибрировала в такт отвратительному сердцебиению корабля-храма. Его силовая броня была сорвана, оставив его в одном разорванном комбинезоне. Тело было сломлено, но не дух. Он повторял про себя Литанию Ненависти, молитвы Императору, строки из Кодекса Астартес – все, что могло стать щитом для его души в этом царстве ереси. Его темницей был огромный собор. Сводами ему служили переплетенные ребра гигантских существ, а колоннами – окаменевшие ноги давно мертвых био-титанов. Вместо витражей были натянутые мембраны, сквозь которые пробивался болезненный свет далеких звезд и туманностей. И повсюду были символы. Символы Хаоса, вырезанные на хитине, выжженные на плоти, вплетенные в саму архитектуру этого кошмара. Но они не были посвящены одному богу. Восьмиконечная звезда Хаоса Неделимого сияла повсюду, как знак их чудовищной, всеобъемлющей веры. Аврелиан был не один. Вокруг алтаря стояли они – жрецы этого нового, отвратительного культа. В центре возвышался Демон-Тиран, но он не был похож на тех, кого капитан видел в бою. Этот был спокоен. Его тело было слиянием всех четырех аспектов. Одна рука заканчивалась медным топором Кхорна, другая – гниющим, раздутым щупальцем Нургла. Его хитиновый панцирь переливался всеми цветами радуги, как у последователей Тзинча, а его движения были полны тревожной, неестественной грации Слаанеш. Он был живым воплощением Хаоса Неделимого. По бокам от него стояли Бормочущие Зоантропы. Их черепа были расколоты, и из трещин исходило неземное сияние. Они не стреляли психическими разрядами. Вместо этого они издавали низкое, монотонное пение – психический хор, который вбивался в разум Аврелиана, пытаясь сломить его ментальные барьеры. Это была не просто атака, это был гимн. А роль аколитов исполняли Одержимые Воины. Они приносили дары к алтарю. Один тащил искореженный шлем Ультрамарина, наполненный кровью. Другой – череп Карнифекса, из глазниц которого рос кристалл варпа. Третий – штандарт Третьей Роты, оскверненный и покрытый слизью, который они водрузили вверх ногами. Ритуал начался. Демон-Тиран поднял свою медную руку и указал на Аврелиана. Психический голос, составленный из тысячи вопящих душ, пронзил разум капитана. «Сын Ложного Императора. Воин Порядка и Застоя. Твоя душа – идеальная жертва». Аврелиан стиснул зубы, его губы шептали молитву. «Моя душа принадлежит Императору. Вы не получите ничего, ксено-отродья». «Мы не хотим забрать ее. Мы хотим ее сломать. Перековать. Показать ей Истинную Вселенную». Тиран опустил свою гниющую руку. С нее сорвалась капля густой, изумрудной жижи и упала на грудь Аврелиана. Капля не обожгла. Она начала расти. На коже капитана расцвел крошечный, болезненно-красивый цветок из гниющей плоти. Он не причинял боли, но само его существование было осквернением. Бормочущие Зоантропы усилили свое пение. Теперь Аврелиан начал различать в нем слова. Они пели о бесконечных возможностях мутации, о радости изменения, о великом плане, в котором нет места постоянству. Его мысли начали путаться. Кодекс Астартес казался ему вдруг не священной книгой, а набором бессмысленных ограничений. «Ты цепляешься за догму, когда мог бы принять бесконечность», – прогремел голос Тирана. «Ты видишь одну истину, когда их миллионы». Из тени выступил Одержимый Воин, чья плоть перетекала, создавая иллюзию прекрасного лица, затем ужасающей гримасы. Он приблизился к Аврелиану и провел по его щеке когтем, острым как обсидиан. Вместо боли капитан ощутил волну необъяснимого, запретного удовольствия. Его тело, закаленное в сотнях битв, предало его.Аврелиан закричал, пытаясь заглушить и пение, и свои собственные, оскверненные чувства. Демон-Тиран подошел вплотную. Его глаза, четыре пылающих уголька в хитиновой маске, вглядывались прямо в душу капитана. «Последний дар. Дар ясности». Медный топор Кхорна медленно поднялся. Он не был нацелен на голову или сердце. Тиран целился в цепи, удерживающие Аврелиана. «Твоя вера – твоя тюрьма. Мы даруем тебе свободу. Сражайся за нее». С оглушительным скрежетом топор разрубил оковы. Аврелиан рухнул на колени, свободный. На мгновение он был ошеломлен. Затем инстинкты взяли верх. Он вскочил на ноги, его тело, даже израненное, было оружием.Перед ним на алтаре лежал его силовой меч, который притащил один из Одержимых. «Возьми его», – прошептал голос в его голове, полный обещаний славы и крови. «Покажи нам ярость своего вида. Стань частью великой резни. Принеси нам черепа этих псалмопевцев, и ты обретешь силу, о которой твой труп на троне не мог и мечтать». Это было величайшее искушение. Не смерть, не пытка, а выбор. Они не хотели его смерти. Они хотели его падения. Они хотели, чтобы он, капитан Ультрамаринов, символ порядка, добровольно принял Хаос. Чтобы он стал одним из них.Аврелиан посмотрел на свой меч, затем на Демона-Тирана, который расставил руки в приглашающем жесте. Вокруг него пели Зоантропы, и Одержимые Воины замерли в ожидании.Он сделал свой выбор.Собрав последние остатки воли, Аврелиан проигнорировал меч. Он развернулся и бросился не на Тирана, а на ближайшего Бормочущего Зоантропа, безоружный, ведомый лишь своей ненавистью. Он не успел добежать.Когти Тирана пронзили его спину, поднимая над землей. Боль была абсолютной, но в ней было и облегчение. «Жаль», – прозвучал булькающий голос, в котором впервые послышалось нечто похожее на разочарование. «Крепкая душа. Но любая душа – это топливо». Тело капитана начало светиться. Его жизненная сила, его вера, его несгибаемая воля – все это вытягивалось из него и направлялось в центр собора, где в воздухе висела и медленно вращалась восьмиконечная звезда. С каждой секундой она разгоралась все ярче. Последней мыслью Аврелиана была не ненависть и не страх. Это был вопрос. Вопрос, который будет преследовать галактику: что может построить вера, рожденная в душах таких чудовищ? Когда его тело превратилось в пыль, ритуал завершился. Звезда Хаоса Неделимого вспыхнула, посылая волну темной энергии по всему кораблю, исцеляя его раны, укрепляя хитин и порождая в инкубаторах новых, еще более ужасных созданий. Жертва была принесена. И Флот-улей Ворактис стал еще на шаг ближе к своей кошмарной, непостижимой цели.