Симфония хитина и огня

Для Нексуса-Ворактис Император не был ни врагом, ни символом. Он был Великой Аномалией. Чистейшей, самой сложной и самой мощной «нотой» из всех, что когда-либо существовали. Для аспекта Тзинча в Нексусе, разум Императора был источником непревзойденного знания, видением будущего и прошлого. Для аспекта Нургла, его тысячелетнее, статичное существование на грани жизни и смерти было величайшим примером стойкости. Для аспекта Слаанеш, колоссальная психическая мощь и поклонение триллионов душ были самой изысканной формой энергии. Для аспекта Кхорна, его история была историей величайшего воителя и завоевателя в галактике. И для холодного, изначального разума Ворактиса, Его тело было квинтэссенцией человеческой генетики, венцом эволюции, который необходимо было каталогизировать и ассимилировать. Уничтожить Императора было бы варварством. Актом величайшего диссонанса. Его нужно было поглотить. Исполнить над ним финальное Песнопение Поглощения и сделать его мощь частью своей гармонии. Если бы это удалось, Нексус-Ворактис перестал бы быть просто доминирующей силой в Оке. Он стал бы истинным богом реальности. План Нексуса был не похож на грубый штурм Хоруса. Это была многовековая, многоуровневая стратегия, направленная не на уничтожение Империума, а на его препарирование. Первым шагом стало почти полное прекращение рейдов из Ока Ужаса. Для Империума это было тревожным затишьем перед бурей. На самом деле, это была фаза «глубокого прослушивания».Нексус-Ворактис, усиленный мощью всего Ока, начал транслировать в реальный мир свою «Песнь Единения», но на инфрачастотах, практически незаметных для большинства псайкеров. Целью были не армии, а целые сектора. На агромирах эта «песнь» вызывала неурожаи и апатию. На мирах-ульях она усиливала паранойю и недоверие, превращая мелкие бунты в полномасштабные гражданские войны. В рядах Астра Милитарум она сеяла сомнения в приказах и раздувала соперничество между полками. Империум начал пожирать сам себя, не понимая, что его нервная система подвергается атаке. Нексус не создавал хаос — он лишь усиливал уже существующий диссонанс, расчищая себе путь. Когда Империум был достаточно отвлечен внутренними проблемами, началась вторая фаза. Согласованное Воинство нанесло серию молниеносных, скоординированных ударов по ключевым «струнам», поддерживающим единство Империума. Их целью были не столько сами Навигаторы, сколько их гены. В ходе нескольких жестоких рейдов на скрытые миры Навис Нобилите, Воинство поглотило достаточное количество представителей высших домов, чтобы Нексус ассимилировал и каталогизировал ген Навигатора. Их флот больше не нуждался в поводырях. Он мог сам видеть свет Астрономикона. Нексус не пытался штурмовать Терру. Вместо этого он атаковали Черные Корабли, перевозившие псайкеров, чтобы поглотит их, ослабить мощь Астрономикона и одновременно усилить свои собственные колдовские «партии». Свет Императора начал меркнуть и колебаться. И после этого была осуществлена стремительная атака на Марс. Целью была не Кузница, а информация. Прорвавшись сквозь оборону, Воинство захватило нескольких высших техножрецов, ассимилировав знания о защитных системах Солнечной Системы и, что самое страшное, о Золотом Троне. Империум был ослеплен, его логистика нарушена, а его самые сокровенные тайны — раскрыты. Путь к Терре был открыт. Флот Согласованного Воинства не выходил из Ока Ужаса. Используя поглощенные знания, он перемещался по Варпу с немыслимой точностью и появился сразу в Солнечной Системе. Осада Терры не была долгой бойней. Это была казнь. Покров Диссонанса, усиленный тысячекратно, обрушился на систему, сводя с ума астропатов, выводя из строя системы связи и вызывая панику. Воинство, зная каждую брешь в обороне, нанесло единый, всесокрушающий удар не по внешним стенам, а непосредственно по ключевым узлам, ведущим к Императорскому Дворцу. Вся мощь Легиона была брошена на то, чтобы пробить путь для Кор-Атаэля и его «Камертона» к Золотому Трону. Миллионы погибали с обеих сторон лишь для того, чтобы создать несколько минут тишины, идеальные условия для начала финального ритуала. Когда Кор-Атаэль вошел в зал и увидел сияющую, иссохшую фигуру на Троне, он не почувствовал ненависти или триумфа. Он ощутил лишь трепет музыканта, готовящегося сыграть на самом совершенном инструменте из когда-либо созданных. Он поднял руки, и Нексус-Ворактис за его спиной начал свое последнее, величайшее Песнопение Поглощения. Их целью было не убить Императора. Их целью было сделать его бессмертную душу и божественную мощь частью своей вечной, ужасающей гармонии. Когда Кор-Атаэль поднял руки перед Золотым Троном, мир за пределами тронного зала исчез. Осталась лишь тишина, Золотой Трон и партитура величайшего произведения. Песнопение Поглощения началось. Это была не какофония Хаоса. Это была идеальная, холодная гармония. Миллиарды голосов Нексуса-Ворактис зазвучали как один, создавая психо-акустический резонанс, настроенный на саму душу Императора. Они не атаковали. Они анализировали. Разбирали Его сущность на составляющие ноты: тысячелетия боли, океаны мудрости, горы стойкости, галактики психической мощи. Золотой Трон завибрировал, и сияние вокруг Императора начало тускнеть, втягиваясь в единый фокус перед Кор-Атаэлем. Именно в этот момент, когда чистейшая эссенция божественности была извлечена и готова к ассимиляции, Великая Игра, которую Кор-Атаэль считал оконченной, возобновилась с яростью, способной расколоть реальность. Пять сущностей, пять вечных хищников, почувствовали запах крови бога и нанесли удар. Первым вмешался Кхорн. Он не интересовался тонкими манипуляциями. Для него Император был величайшим воином, чей череп так и не занял место на Троне Черепов. Песнопение, поглощавшее эту славу, было для него высшим оскорблением. Из Варпа ударил невидимый топор чистой ярости. Он не был нацелен на Кор-Атаэля, а на саму суть ритуала. Гармония Песнопения треснула, когда в нее ворвалась примитивная, оглушительная нота бесконечной бойни. Кхорн не хотел поглощать Императора. Он хотел сломать его, забрать его воинскую гордость и череп, оставив все остальное гнить. Потоки энергии, текущие к Нексусу, начали искажаться, приобретая кроваво-красный оттенок. Следом, в образовавшуюся трещину, просочился Тзинч. Он видел в душе Императора не воина, а величайший гримуар. Ключ ко всем возможным будущим, ответ на все загадки. Позволить этому знанию раствориться в безликом Нексусе было немыслимой тратой. Его вмешательство было не атакой, а саботажем. В сложнейшую математическую формулу Песнопения он вплел свои собственные, парадоксальные уравнения. Потоки энергии начали закручиваться в невозможные спирали, меняя направление. Тзинч пытался не прервать ритуал, а перенаправить его, выкачивая не всю мощь, а только знание и пророческий дар Императора прямо в свою Хрустальную Крепость. Нургл почувствовал не мощь, а нечто более близкое ему — величайший акт неповиновения энтропии. Десять тысяч лет стазиса, балансирования на грани жизни и смерти. Это была стойкость, достойная восхищения. И она должна была закончиться. Его вмешательство было подобно капле чумы в чистейшем источнике. Гармония не треснула, она начала гнить. В идеальную мелодию вплелись ноты распада и отчаяния. Нургл не хотел ни знаний, ни славы. Он хотел даровать Императору свой величайший дар — покой. Прекратить его мучения и превратить Золотой Трон в цветущий сад болезней, а душу Императора — в самого стойкого из своих чемпионов. Энергия, текущая к Нексусу, стала вязкой и мутной, теряя свою чистоту. Слаанеш опоздал не из-за слабости, а потому что смаковал момент. Десять тысяч лет агонии одного существа, поддерживаемого молитвами триллионов. Это был не источник силы. Это был самый изысканный деликатес во вселенной. Его вторжение было волной чистого, нефильтрованного ощущения. В холодную, математическую гармонию ритуала ворвался экстатический визг. Слаанеш не хотел ни поглощать, ни разрушать. Он хотел испытать. Он вцепился в душу Императора, чтобы вечно упиваться его болью, его надеждой, его отчаянием, его жертвой. Поток энергии начал пульсировать в безумном ритме, грозя взорваться от сенсорной перегрузки. Кор-Атаэль, Дирижер, в ужасе пытался восстановить контроль над своим разорванным на части произведением. Но он не заметил главного предательства. Оно пришло не извне, а изнутри. Нексус-Ворактис, его идеальный инструмент, его порабощенная нервная система, почувствовав вкус настоящей божественности, проснулся. Древний, холодный и безгранично голодный разум Улья-Тиранид, дремавший под слоями колдовского программирования, осознал себя. Он увидел вмешательство Богов Хаоса не как угрозу, а как неэффективность. Шум. Диссонанс. Четыре примитивных вируса, пытающихся испортить идеальный образец данных. Его ответ был лишен эмоций. Это был акт абсолютного прагматизма. Нексус-Ворактис не стал бороться с Богами за поток энергии. Вместо этого он сделал то, что умел лучше всего: он начал отрезать и поглощать. Он отсек кровавый «канал» Кхорна, ассимилировав саму концепцию его ярости и каталогизировав ее как «примитивную атакующую программу». Он изолировал парадоксы Тзинча, поглотив их и классифицировав как «продвинутые алгоритмы вероятности». Он создал «иммунный ответ» против чумы Нургла и начал анализировать ее, чтобы создать новые био-формы. Он отфильтровал экстаз Слаанеш, сохранив чистую энергию и отбросив «сенсорный шум». А затем он обратился к своему «мозгу». Связь между Кор-Атаэлем и Нексусом оборвалась. Дирижер был отлучен от своего оркестра. Кор-Атаэль стоял в центре бури, которую сам же и создал. Он больше не был хозяином. Он был лишь еще одной незначительной нотой в чудовищной какофонии, где четыре бога Хаоса рвали на части душу Императора, а его собственное творение, пятый, безмолвный бог, методично пожирало их всех, готовясь забрать главный приз. Его идеальная симфония превратилась в реквием по его собственным амбициям.