Оранжевые машинки

Громкий рев двигателей постепенно стих, оставляя за собой лишь звон в ушах и витающий в воздухе запах жженой резины и высокооктанового бензина. Очередная ожесточенная гонка подошла к своему драматическому завершению. С трибун, словно обрушившаяся лавина, доносились оглушительные, ликующие крики фанатов. Каждый возглас был пропитан восторгом, каждый хлопок – безудержным восхищением. Ещё до того, как последний болид пересек финишную черту, к ней, словно голодные хищники, устремились папарацци, их камеры щелкали без остановки, пытаясь поймать каждый миг триумфа. И вот, изящно и почти бесшумно, из ярко-красного болида, чей корпус ещё пыхал жаром недавней схватки, поднялся победитель. Легким движением он снял тяжелый гоночный шлем, на котором четко выделялось число 81 – номер, который он когда-то давно себе выбрал и ставший теперь символом новой победы. Влажные от пота, но полные жизни светло-каштановые волосы тут же растрепались от легкого ветерка, ласкающего разгоряженное лицо. Под шлемом открылось молодое, чуть усталое, но сияющее лицо. Молодой австралиец, Оскар Пиастри, – именно так звали триумфатора – не выказывал ни малейшего страха или смущения. Наоборот, он, казалось, купался в этом бурном море внимания, его глаза искрились удовольствием, когда он обводил взглядом восторженную толпу своих болельщиков, принимая их любовь и поклонение как должное, но с искренней благодарностью.

——————————

— Оскар, поздравляю! Ты был невероятен, просто безупречен! Это очередная твоя абсолютно заслуженная победа! —Менеджер не просто улыбался – его лицо сияло, а глаза искрились, очевидно, он был в полном восторге от молодого пилота. Он довольно похлопал юнца по плечу, крепким, отеческим жестом, полным одобрения и почти благоговения. Оскар, слегка утомленный, но неизменно вежливый, ответил с легкой, почти незаметной улыбкой: — Ну, я не справился бы и без Вашей стратегии, — его голос был тихим, но уверенным. — В любом случае, это наша общая победа. Такой ответ, кажется, не просто удовлетворил менеджера, а привел его в полный восторг. Он добродушно расхохотался, низким, раскатистым смехом, словно оба они были старыми приятелями, прошедшими вместе огонь и воду, а не только что победившими в гонке. — Ладно, малыш. Ты молодец. Отдохни немного, чемпион, – голос менеджера был теперь мягче, – а чуть позже отпразднуем победу как следует! — с этими словами мужчина, словно по сигналу, стремительно покинул небольшую комнату для отдыха, оставив за собой лишь легкий шлейф дорогого одеколона. Казалось, он спешил поскорее обсудить каждый нюанс триумфа со всей командой, жаждал разделить радость и строить планы на будущее. Оскар ещё несколько долгих секунд смотрел на прикрывшуюся за менеджером дверь, словно обдумывал их диалог, вспоминая образ мужчины в проходе. А затем, наконец, с облегчением выдохнул, позволяя напряжению последних часов покинуть его тело. Тихий звук вздоха эхом разнесся по пустой, прохладной раздевалке, где еще минуту назад витало ощущение чужого присутствия, а теперь царила идеальная тишина. Никого не было. Только Оскар. Он не спешил переодеваться или смывать с себя усталость душе. Вместо этого, движимый каким-то внутренним порывом, он подошел к своему шкафчику, открыл его и достал смартфон. Светящийся экран ожил в его руках, и палец сам собой нашел иконку галереи. Там, среди десятков собственных победных моментов, были спрятаны другие фотографии – снимки пилота Формулы-2, его кумира. На его шлеме и комбинезоне четко выделялась четверка, символ другого гонщика, уже сделавшего себе имя в мире автоспорта. — Ландо Норрис... — едва слышно прошептал Оскар себе под нос, его голос был полон какой-то трепетной нежности и глубокого уважения. Его взгляд, прикованный к изображению на экране, не мог оторваться. Чем дольше он смотрел на своего кумира, на эту уверенную улыбку, на каждую линию шлема, тем быстрее начинало биться его сердце, ускоряя пульс, а на щеках проступал легкий, почти девичий румянец. Лишь минут через пять, словно вынырнув из глубокого транса, австралиец в очередной раз глубоко, задумчиво вздохнул. С какой-то решимостью, смешанной с легкой тоской, он убрал телефон. Его глаза, теперь полные новой, пылающей решимости, смотрели куда-то вдаль, за пределы стен раздевалки, в будущее. — Возможно, однажды... Нет. – Оскар внезапно встряхнул головой, отгоняя минутную слабость. – Я *точно* стану таким же, как он. И даже лучше!