Зеркало Мрака

🌅 Раннее утро в поместье Амагаи выдалось шумным и живым. Ветер играл с длинными кистями глициний, заставляя их колыхаться, словно фиолетовые волны. В воздухе стоял аромат свежей росы, щебетали птицы, а сквозь этот природный хор доносился ритмичный стук деревянных мечей. Амагаи уже были на ногах. Для хранителей равновесия утро начиналось не с завтрака, а с тренировок. Их распорядок был строгим — не ради суровости, а ради воспитания дисциплины, ведь на плечи этих детей когда-нибудь ляжет великая ноша их силы. На тренировочной площадке виднелись пять фигур: трое учеников и двое взрослых наставников. У каменных колонн, покрытых вмятинами от тысяч прежних ударов, стоял Такэо Амагаи — высокий мужчина с твёрдым взглядом и спокойной уверенностью. Рядом — его давний товарищ, наставник по искусству боя, Ширудо, седовласый, но крепкий, с доброй усмешкой в уголках глаз. Три детские фигуры метались между ними: старшая — Юма, спокойная, собранная, с волосами цвета ванили, Кётаро, светловолосый мальчуган, сосредоточенный, точный, но всё ещё склонный переоценивать стратегию над действием; и младшая, Каруми, вихрь тёмно-синих прядей, смешливых глаз и нескончаемой энергии. Кётаро как мужчина занимался со своим отцом, все же средний сын в семье и единственный. Юма и Каруми же занимались с наставником Ширудо. Кётаро сражаясь с отцом вечно задумывался. Их поединок выглядел как столкновение высокого титана и совенка: Такэо двигался спокойно, мощно, его движения были отточены годами. Кётаро старался повторить каждое из них — но стоило ему задуматься, как меч отца мягко, но неотвратимо выбивал оружие из его рук. Такэо: «Слишком много думаешь, сын» <произнёс Такэо, едва улыбнувшись.> «Удар не ждёт, пока ты примешь решение.» Тем временем Юма и Каруми отрабатывали связку под наблюдением Ширудо. Их деревянные мечи встречались с чистым, отточенным звуком. Каруми двигалась, как вихрь, смело и резко. Каждый её удар был горячим и прямым, но лишён расчёта. Юма же была полной противоположностью — её движения текли плавно, будто она танцевала во сне, но не хватало живости. Глухой стук деревянных мечей звучал грозно и выверено. Каждый удар был выточен как камень водой. Ширудо чуть крепче сжал рукоять деревянного меча и отбил быструю атаку Каруми, что та чуть запыхалась. Юма же постаралась зайти сзади, но Ширудо и его отбил. Ширудо: (чуть усмехаясь и хваля) «Ха-ха!» <чуть рассеялся он> «Молодцы девочки. Только вот у вас все наоборот. Каруми, если ты тень, то ты должна быть скрытнее и хитрее, а ты Юма должна быть чуть плавнее.» <он дал команду рукой, чтобы те прекратили атаку и могли отдохнуть на скамье. После почесал свой затылок и прозвучал звонкий смех наставника> «Юма пытается зайти сзади, хотя это работа Каруми, а Каруми у нас записалась в ураганы! Ну куда это годится?» <чуть подразнила девочек и сложил мечи на стойке> Сестры переглянулись и фыркнули. Каруми закатила глаза и надулась, а Юма чуть хихикнув и щипнула сестру за нос. Каруми только сильнее надулась и отвернула голову, но ей льстило внимание своей старшей сестры. Обе девочки уже сидели на скамье и переводили дух. Но кое-чья тренировка еще не закончилась. Им придется лицезреть "мужскую" борьбу. Как отец с сыном устраивают бои. Это было еще то зрелище для них, ведь видеть как Кётаро опять напрягает свои извилины и думает, как "стратегически" обойти отца, Такэо уже выбьет из рук мальчика меч, пока тот стоять будет. Но даже так они все ровно радовались успехам брата, хоть тот… долго думал. Кётаро, собравшись, попытался перехитрить Такэо, резко сменив стойку и атакуя сбоку. Но отец уже ждал этого. Лёгкий разворот, точное движение — и меч Кётаро снова вылетел из рук. Юма прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. Каруми хлопнула в ладоши, не скрывая восторга и легкой язвительности. Каруми: «Опять!» <вздохнула она.> «Ему надо думать меньше, а не больше!» Юма толкнула локтем в бок Руми от чего та ойкнула и дрогнула. Юма цыкнула чуть покачав головой. Юма: (чуть строже, но не ругаясь) «Руми! Думать тоже нужно, но… да, не так "продуктивно" как Кё.» Отец слышал перепалку сестре и покачал головой. Кётаро же слышал это и чуть покраснел от смущения и опустил голову. Такэо подошёл к сыну, положив ладонь ему на плечо, подбадривая сына. Такэо: «Не бойся ошибок, Кётаро» <сказал он мягко.> «Бой — не для идеальных, а для живых. Каждый промах учит больше, чем победа.» Кётаро ели заметно кивнул головой и успокоился. И впервые за утро на его лице появилась лёгкая улыбка. Каруми понимала, что наговорила глупостей и чуть поежилась, но ей было стыдно за такое. Она встала со скамьи и подойдя брату взяла его за руку, после обняла прошептала слова прощения. Каруми: (шепотом и чуть стыдливо) «Прости, если тебя это обидело… Ты…! Ах, не воспринимай мои слова, знаешь же, что могу ляпнуть чего не то.» Кётаро ей улыбнулся шире и принял слова прощения. Он не был в обиде на свою сестру, и он знал, что ее слова, а то есть язык может быть острым и та может сказать не подумав. Но ее сердце доброе и мягкое. В этом их и отличие. Он думал прежде чем говорить, она — говорила прежде чем думать. Но, пожалуй, именно в этом и была их гармония. Такэо наблюдав за этим не мог не улыбнутся, хотя быстро отвёл взгляд и почесал затылок, скрывая смущение. Он не был склонен к нежностям, но своих детей любил глубоко. Юма же сидя на скамье понимая, что объятия проходят без ее участия вскочила и подбежав к ним обняла, а после взяла обоих за уши. Юма: (холодная улыбка) «Это хорошо, что вы все прояснили. Особенно ты Каруми, но чтобы такого больше не было! Учились друг у друга!» <она сказала это так, что у двойняшек пробежали мурашки по коже и те сразу же кивнули. Злить старшую сестру, даже если она ниже ростом, для них был как смертный приговор. Юма подняла голову на отца и ее улыбка вновь стала лучезарной.> «Думаю мы вдоволь натренировались, отец! Мы можем пойти теперь позавтракать?» Юма спросила вежливо, но все так же держа младших за уши. Такэо смотря на это сразу вспомнил свою жес… любимую жену, которая так же могла схватить его за ухо, если тот обходился не по-справедливому или неправильно с кем-то или же в особенности с их детьми. Он только молча кивнул, проходя мысленные флэшбэки, и эти трое побежали из тренировочного зала на кухню, где точно было что-то съестное от их мамочки. Еще не ушедший с зала Ширудо наблюдал за всей этой трогательной сценой. Ну что может быть милее старшей сестры (14 летней девочки) и двойняшек (10 лет) которых она приструнила. Он подошел к своему товарищу и хлопнув по плечу с хохотом начал: Ширудо: «Ха-ха! Вижу вспомнил старое, Такэо?» <старый вояка поддел Такэо с ухмылкой, и видел как он на него косо смотрел.> Такэо: (сухо) «Даже не начинай…» После этого Такэо отмахнул руку друга от своего плеча и ушел с тренировочного зала, под хохот Ширудо. 🍙 Время завтрака. На кухне уже пахло жасмином и тёплым рисом. Сквозь открытые раздвижные двери внутрь лился мягкий свет, пробиваясь сквозь каскады глицинии. Воздух был густой от аромата цветов, а над полом тихо кружили пылинки, будто золотые мотыльки. Хана Амагаи, хозяйка дома, ловко перекладывала на тарелки жареную рыбу и тосты из рисовой муки. Ей помогали еще две служанки. На лице у неё была та самая спокойная улыбка, в которой смешались строгость и нежность. Когда на пороге показалась её троица — растрёпанные, запыхавшиеся, но счастливые, — она лишь покачала головой. Хана: (с мягким вздохом) «И снова без обуви… Вы хоть пол вытерли после тренировки?» Каруми: (делает вид, что не слышит) «Мам, а у нас сегодня сладкий соус к рису будет?» Юма: (с ухмылкой) «Будет, если ты не выкинешь рыбу, как в прошлый раз.» Кётаро: (тихо, но с усмешкой) «Тогда, может, мне её отдать сразу?» Каруми фыркнула, но села на своё место, скрестив руки на груди. Отец, всё это время стоявший у входа, тихо усмехнулся. Такэо: Если бы я не знал вас, подумал бы, что вы готовитесь не к завтраку, а к битве. Хана: (ставит перед ним чашку чая) «А ты и не вмешивайся. Пусть тренируются в мирных условиях.» Она опустилась рядом, и стол наполнился звоном посуды, шорохом палочек, лёгким гулом голосов. Кётаро ел аккуратно, будто в каждом движении пытался быть идеальным. Каруми — наоборот, умудрялась разговаривать, жевать и размахивать руками одновременно. Юма же следила за обоими, словно старшая над малым отрядом, и в нужный момент то прикрикнет, то подаст чай. На мгновение показалось, что все опустело. Нет смеха, легкого стука палочек для еды и звона посуды. Лишь пыль… и затерянные воспоминания. Но нет! Все же живы и счастливы. Не так ли?