ЗОЛОТЫЕ РЕМЕШКИ

Вечер заканчивался... Теплее становилось у горящего камина, теплее на душе от разговоров, грелся, отсвечивая янтарём, недопитый коньяк в бутылке. Тишина тоже была тëплой, согревающей. Делиться новостями, планами и мыслями уже не хотелось. - Я сейчас. Мой лучший друг поставил пустой стакан на кофейный столик и вышел из комнаты. Я удобно откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. В голове приятно шумело. Наверное, я всё-таки задремал, и мне приснился стук каблуков по деревянному полу моего дома. Стоп, откуда каблуки? Будто девушка, не торопясь шла по коридору, а на пороге гостиной её шаги замедлились. Девушка? Откуда? Мы в доме с другом одни. Приехали на выходные глотнуть тишины и свежего воздуха, подальше от суеты рабочей недели. Планировали лыжную прогулку, если позволит погода, бильярд, даже ленивое залипание в телефоне казалось приятным отдыхом… Да хоть просто отоспаться! Поднимаю голову, открываю глаза. Нет, всё-таки это был сон про девушку. На пороге стоял мой лучший друг, одетый в тёмно-синий махровый халат, что обычно висит в гостевой ванне. Переоделся, время позднее, пора уже спать. Только вид у него совершенно не сонный. Улыбается хмельной улыбкой, как будто секрет какой-то знает. А мне не скажет. Смотрю внимательнее. Бля... Точно сон. Друг был обут в женские босоножки на каблуке. Хотя женским его сорок третий никак не назовешь. Да и зима сейчас, какие босоножки? ... О чем я думаю? Причем здесь зима? Летом я офигел бы не меньше. Узкие щиколотки плотно обхватывал кожаный ремешок. Золотая лаковая кожа сдержанно поблёскивала в мягком вечернем освещении. Длинные пальцы, высокий подъём, стройные икры… Что происходит? Я боялся поднять глаза выше. Я боялся посмотреть другу в глаза. Я боялся проснуться. Что это, очередной розыгрыш? Надо сказать, в юности друг пытался поступить в театральный, прошёл несколько туров, но конкурса не выдержал. С тех пор в нём иногда просыпается актёр - то драматический, то комический, то лирический, но неизменно талантливый, постоянно придумывающий какие-то странные истории. Ну скучно ему в нашей обычной офисной жизни! Зритель в моём лице продолжал молча охуевать, когда он медленно, слегка покачивая бёдрами, прошёл к своему креслу и присел сбоку на мягкий подлокотник, скрестив лодыжки в полуметре от меня. Я глаз не мог оторвать от гладкой кожи его ног, от этих блядских босоножек. Мыслей и слов было много, но они все где-то затаились, необдуманные и невысказанные. Я даже дышать нормально не мог, только пялился как второклассник на порножурнал. Услышав тихий смех, я, наконец, оторвался от созерцания стройных ног и посмотрел другу в лицо. Он улыбался! Сука! Я чуть свой первый инфаркт не заработал, а он веселился! В его глазах ярко бликовало пламя камина, или это плясали все черти, что были свободны этим вечером? Говорить я по-прежнему не мог. Друг тем временем опустил руку и начал неспеша расстегивать на одной ноге эту невозможную обувь. Всё так же счастливо улыбаясь, разулся, как будто снимать босоножки на каблуках было для него обычным делом. А потом подхватил большим пальцем идеальной ступни один блестящий ремешок и вытянул ногу в мою сторону. Всё-таки инфаркт я сегодня заработаю. Бедное моё сердце! И зачем было подбрасывать дрова в камин, если в комнате и так невыносимо жарко? Я взял этот золотой соблазн, убрал, не глядя куда-то за кресло, накрыл ступню своими ладонями и, наконец, смог охрипшим голосом выдохнуть вопрос: - Дальше что? - Сними второй… - то ли просьба, то ли приказ, прозвучавший почти шёпотом, не оставили мне шанса на раздумья. Кажется, друг решил начать наши выходные с какой-то постановки. Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Сделав глубокий вдох, я чуть успокоил зачастившее сердце. Чувствую, выдержка мне сегодня ещё понадобится. Поставив босую ступню друга себе на колено, протянул ладонь к другой, ещё обутой ноге. Почему я раньше не замечал, что мужские ноги тоже бывают красивыми? Потому что они всегда прячутся под брюками? И по идее не должны вызывать моего интереса? Это же не миниатюрные женские ножки, каблучки на которых дело обычное, даже необходимое для завершения образа соблазнительницы. Но тут я не мог не восхититься плавностью линий икры и упругостью мышц под гладкой смуглой кожей. Гладкой? - Ты бреешь ноги? – Удивлённо спросил я, скользя пальцами до самого колена. Мой голос был непривычно глух, как будто я до этого целый год молчал. - Теперь, похоже, брею... – Всё также улыбаясь ответил друг. – Стоило потратить столько времени, чтобы увидеть твоё немое удивление. Нравится? Я кивнул, по-прежнему ничего не соображая, только смотрел, затаив дыхание, пока друг не пошевелил пальцами, напоминая, что я должен освободить его от тугих золотистых ремешков. Застёжка поддалась не сразу, я был неловок и медлителен, будто всё ещё находился во сне. Где-то на краю сознания мелькнула странная мысль, что, как только я сниму эти волшебные босоножки, чары рассеются, и мир снова станет прежним. Я увижу своего друга сидящим на кресле и с удовольствием рассказывающим о том, какой смешной розыгрыш он придумал с женской обувью. Ну весело же, правда? Но представление продолжалось. Даже без босоножек, уложив вторую ступню мне на колени, друг продолжал вести себя так, как будто это обычное дело. Что, блять, происходит? Он-то свою роль выучил, а я всё торможу и никак не вспомню свои реплики. Восхищение, растерянность, удивление… Я совершенно не представлял, что делать дальше, только легонько поглаживал длинные пальцы и любовался идеальной формой ногтей. - Ты знаешь, на каблуках не очень-то удобно ходить. Ты бы размял мне ножки, пожалуйста. – Негромко и чуть капризно попросил друг. Ага, а вот и подсказка. Сев поудобнее, я взял одну ступню в ладони и начал растирать её с небольшим усилием. Кожа под моими пальцами постепенно становилась теплее, словно внутри разгорался невидимый огонь. Я будто рисовал на подошве круги, неспешно разминал мышцы и косточки, снова возвращался к пальцам. Друг давно закрыл глаза и тихонько постанывал, если я касался особо чувствительных мест. Я старался запомнить, что именно ему нравилось, чтобы через несколько минут повторить свои действия на второй стопе. Когда я закончил с массажем, то просто уложил его ноги себе на бёдра, чувствуя, что и мои ладони стали чуть горячее. Потрескивали дрова в камине, холодный ветер за окном сдувал снег с ёлок, посаженных по периметру участка, в чернильном небе разгорались звёзды, обещая назавтра морозный день... Глаза друга были по-прежнему закрыты, и было заметно, что расслабленная поза едва позволяет ему удерживаться на подлокотнике соседнего кресла, плечом упираясь о кожаную спинку. Я любовался им и прикидывал, что не смогу отнести его спящего на второй этаж в гостевую спальню, и проще будет друга разбудить. Всё-таки позади был напряжённый день, потом магазин, дорога. И коньяк накрыл нас обоих, мы ведь почти не ужинали. Я уже собрался позвать его по имени, когда мой взгляд споткнулся о вполне заметный стояк. Похоже, выходя на сцену сегодня вечером, ничего кроме халата и золотых босоножек друг надевать не стал. А мой массаж привёл к расслаблению всего его организма за исключением одной вполне заметной части. Я не знал, что делать дальше. Где нужно было поставить точку в этом непонятном мне спектакле, чтобы не ошибиться, не проиграть и не сорвать постановку? А друг открыл глаза и перехватил мой растерянный взгляд. Он снова улыбался. И от этой улыбки, сотни раз виденной до этого, с меня мигом слетела вся расслабленность и умиротворение. Кто тут собирался спать? И когда в следующее мгновение эти идеальные ступни прикоснулись к моему паху, уверенно пройдясь по плотным джинсовым швам, настала моя очередь тихонько простонать и раскинуть пошире бёдра. Ладно, посмотрим, к чему приведёт эта ответная любезность с его стороны. … Ну к чему ещё она могла привести? Он дразнил меня, то с усилием проходясь пальцами ног по моему члену, то легко нажимая на мошонку. Очень быстро я стал испытывать определённые неудобства и расстегнул джинсы. Друг явно обрадовался, что между моим членом и его стопой остался только один тонкий слой трикотажа. Ласки стали ощутимее, вскоре я сам уже тёрся пахом о его ступню, для удобства прихваченную мною за щиколотку. Возбуждение яркой волной накрыло меня, а тело остро требовало продолжения. От усилий, прилагаемых другом, халат распахнулся, и в неярком освещении я увидел его стоящий член. Похоже вечер у камина возбудил нас обоих, и теперь требовалось что-то с этим делать. Не то чтобы меня пугала такая близость, но ведь не я начал эти провокации. И если друг хотел меня смутить или шокировать, то он просчитался. Члену пофигу, кто его ласкает, не знаю, что там дальше предполагал сценарий, но дрочка дуэтом будет прекрасным завершением этого спектакля. Я убрал его стопы на подлокотник, привстал, стянул джинсы с бельём ниже колен и снова опустился на тёплое кожаное кресло. Друг с жадностью рассматривал мой вставший член, то ли сравнивая со своим, то ли прикидывая дальнейшие варианты развития событий. - Иди сюда. – На этот раз мой голос меня не подвёл и прозвучал уверенно. Я видел, как друг перевёл дыхание, опустил ноги на ковёр, медленно встал и начал распутывать узел махрового пояса. Затем так же не спеша, сделав почти неуловимое движение плечами, уронил халат между нашими креслами. Охренеть! Сперва каблуки, теперь это раздевание в отсветах неяркого пламени… Удивительная красота и пластичность, оказывается, у этого актёра-любителя. Кажется, зря я давно не пополнял свою домашнюю аптечку. Если до сих пор я каким-то чудом избежал остановки сердца, то глядя, как друг делает пару шагов и садится мне на бёдра, я снова забыл, как дышать. Я хотел сразу перейти к делу, взять оба члена в ладонь и начать совершать движения, хорошо знакомые любому мужику. Но что-то меня останавливало. Хотелось прикасаться к великолепному телу, которое всегда пряталось под одеждой - провести пальцами по длинной шее, проследить прямую линию плеч, потрогать бархатную гладкую кожу, в полутьме казавшуюся намного темнее моей... Я начал оглаживать его спину, прочувствовал изгиб талии. Я понимал, что это тело принадлежит мужчине, оно такое же крепкое, как и моё, и вес его я ощущал прекрасно. Оно никак не могло принадлежать девушке, даже если бы я закрыл глаза. Но меня это абсолютно не пугало. Уже нет. Я любовался им, не в силах оторвать ладоней от смуглой кожи, и вид, наверное, у меня был слегка заторможенный. Даже возбуждение от этих нежных поглаживаний немного отпустило. Я намеренно никуда не торопился, про театральную паузу ещё в детстве смотрел какое-то кино. Друг нетерпеливо поёрзал на моих бёдрах, усаживаясь вплотную, и даже когда придвигаться уже было некуда, он всё равно продолжал напирать, то ли призывая меня к каким-то действиям, то ли просто продолжая стебаться над моей растерянностью. Я пялился на его полностью гладкую кожу и с удивлением думал, что брить пришлось ему не только ноги. Ну ладно, «шоу маст гоу он»! Правой ладонью я обхватил оба члена, а левую положил другу на поясницу, фиксируя этого артиста, чтоб не слетел в порыве страсти с моих бёдер. Сперва я медленно водил кистью от основания до верха, и ощущение двух членов вместо одного было непривычно. И вскоре интерес к происходящему снова начал нарастать, причём у обоих, и я увеличил темп. Выступившая влага облегчала скольжение. Головка тёрлась о другую, дразня особо чувствительное место под ней. Мне нравилось смотреть, как от моих действий друг начал чаще дышать, наклоняясь всё ниже. Его губы пахли коньяком, он иногда сжимал их в тонкую полоску, будто не разрешая себе ни единого звука. Вскоре он уже упирался лбом мне в висок, положив свою левую ладонь поверх моей на наших членах. Его более тёмный, мой посветлее, они прижимались друг к другу, и раздумывать, правильно ли это в моей гетеросексуальной жизни, было уже поздно. Я вдруг вспомнил, что друг левша, получается, дрочить ему левой рукой удобнее? Странная мысль, совсем не вовремя. Большим пальцем друг успевал дразнить верх головок, пока я старался держать ритмичный темп. Второй рукой он взялся за моё плечо, и, похоже, завтра на нём будут синяки от его сильной хватки. Я успел заметить, как его соски превратились в маленькие шоколадные точки, как напряглись мышцы его пресса, как из горла всё же вырывался нетерпеливый стон, похоже, кто-то очень громко ведёт себя в постели… Но это не моё дело, а вот довести его до оргазма – это было моим делом, приятным и неотложным. Когда напряжение, моё и его, уже искрило над нашим креслом, я хрипло произнёс: - Кончай… Друг затаил дыхание на несколько секунд и так же хрипло выдохнул: - Я сейчас уже… И тут же начал выстреливать горячими каплями, пачкая наши ладони и животы. Через несколько резких движений я догнал его и добавил своё семя в общую картину нашего грехопадения. Охуенное завершение этого любительского вечернего спектакля. … Пару минут мы сидели не шевелясь, пытаясь отдышаться. Его ладонь всё так же лежала поверх моей на наших уже начинающих опадать членах. Я опустил глаза – его крупная головка не пряталась под кожей, как у меня, и я с удивление спросил: - Ты обрезан? Друг снова тихонько рассмеялся, его горячее дыхание щекотало мою шею. - Ну конечно обрезан, ты разве забыл моё отчество? Традиции, все дела. Ну да, не то чтобы забыл, но как-то не придавал значения. Да и какая разница? Я вообще не думал, что когда-нибудь буду держать его член в руке независимо от его внешнего вида. Но вот посмотрите на меня – держу и любуюсь, была в этой интимной непохожести для меня какая-то эстетика… Совсем я мозги растерял этим вечером. Да и ладно. И тут до моего уха долетела самая дурацкая фраза для этой ситуации, сказанная горячим шепотом: - А поцеловать?.. - На хуй иди, артист! – Я расцепил наши ладони и начал поднимать друга с колен, ухватив за рёбра, зная, что тот не выносит щекотки. Он, смеясь, соскочил с меня и через секунду уже поднимал халат, видимо, раздумывая, вытереться им или всё же не пачкать вещь и так дойти до ванны. - Тебе хоть понравилось? – всё-таки душа актёра требовала признания благодарной публики. - Ну, конечно! Несмолкаемые аплодисменты, переходящие в овацию, разве не слышишь? - Я продолжал любоваться его гладкой кожей и чёткими линиями стройного тела. Не знаю, что он разглядел в моих глазах, но, кажется, финальная часть его вполне устроила. - Я так и знал! Друг победно улыбнулся и плавной походкой медленно вышел из комнаты, сверкая голой задницей. Красивой, упругой, идеально очерченной, как у атлетов на каких-то древних скульптурах. В одной руке он держал халат, другой прихватил за горлышко бутылку с недопитым коньяком, видимо, чтобы отметить премьеру и несомненный актёрский успех. Посидев ещё немного и пытаясь хоть как-то уложить произошедшее у себя в голове, я почувствовал, как остывающая сперма неприятно ощущается на коже. Пиздец ситуация. ... И нашёл же он обувь подходящую, переоделся, и ведь знал, что не стану ржать и не обзову долбоёбом. Почему, кстати? Весело с ним, легко. А сегодня, кажется, наша дружба вышла на новый уровень. Дрова почти прогорели, становилось прохладнее. Пришлось вставать, неловко натягивать штаны и бельё, но прежде, чем идти спать, я достал из-за кресла золотые босоножки, и улыбаясь понёс их наверх. В гостевой комнате шумела вода в душе, я представил, как друг смывает с живота нашу общую сперму и остановился. Спектакль окончен? … Какая нахуй лыжная прогулка?