!! Л

Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или любого из этих персонажей. «Саске...» Её глаза были такими же прозрачными и стеклянными, как осколки бледно-лилового стекла, окружавшие её на поле с подсолнухами. Солнце садилось, отбрасывая резкий луч света, который выхватывал из темноты её призрачно-бледные черты и лицо Саске, на котором читались недоумение и благоговение. Всё произошло в одно мгновение. Он сделал открытие... о том, что всегда считалось легендой, сказкой повитух... на поле подсолнухов, на которое он наткнулся в сумерках. Жемчужина Хранителя — величайшее чудо света, по слухам. Согласно легенде, в жемчужине обитает могущественный дух, джинн, как его называют некоторые, который будет вечно служить смертному, который её найдёт. Многие опытные и отважные воины, короли и повелители драконов искали Жемчужину Хранителя во всех уголках земли, но безуспешно. Они и представить себе не могли, что их победит ребёнок из Деревни Листьев. Саске даже не собирался искать это могущественное сокровище. Он просто случайно наткнулся на него после целого дня изнурительных тренировок и увидел эту светящуюся штуку посреди поля подсолнухов на вершине горы. Подойдя ближе, он увидел круглый бледно-фиолетовый шар размером с юдзу, но его внимание привлекла красивая фигурка женщины с длинными тёмными волосами, которая, казалось, спала внутри шара. В руках она держала длинный меч в ножнах. Затем он почувствовал, как перед его глазами промелькнула молния, и вот он уже стоит перед женщиной, только она в полный рост — выше его на голову — и смотрит на него, кажется, бледными глазами без зрачков, обрамлёнными длинными тёмными ресницами. Она с удивлением посмотрела на младшего мальчика, словно он был неожиданным гостем. «Саске» Он моргнул. А затем его взгляд стал подозрительным. Неужели его глупые друзья решили так изощрённо над ним подшутить? «...Откуда ты знаешь моё имя?» Она была старше его. На вид ей было не больше двадцати. Ему было четырнадцать. Она не была похожа на его сверстниц, которые чертовски раздражали его дома. Она явно была дамой высокого ранга: её изящные, гладкие руки говорили о том, что она вела праздную жизнь, а её кожа, должно быть, никогда не видела солнечных лучей. А длинный меч в её руке, как подумал Саске, выглядел дорого — дороже, чем фамильные реликвии элиты деревни Листа. На секунду ему показалось, что её бесчеловечная бледность стала ещё сильнее — она была просто белой. По какой-то причине он почувствовал странную острую боль в груди, но не мог понять, в чём дело. Ему не нравилось это чувство. Но по какой-то неизвестной причине он тоже не мог её бросить. Небо быстро темнело, и он нахмурился, глядя на растущую луну. Не стоило оставаться в горах в темноте. «Ах... тебе действительно стоит пойти домой». Он попытался смягчить тон, но всё равно получилось несколько дерзко. Она просто смотрела на него, но теперь уже более спокойно, как будто изучала его с самого начала. «Волки любят выходить на охоту. А ниндзя-изгои. Им нравится торговать такими детьми, как я, и богатыми на вид девушками, как ты». Он ожидал, что она испугается и поспешит уйти. Но она смотрела на него почти как сова, словно впервые слышала его речь. Будучи не самым терпеливым человеком, Саске вздохнул и развернулся. Он оглянулся на девушку, предупреждая её взглядом своих ониксовых глаз, что ей следует уйти. «Я собираюсь пойти...» Но он замер. Её жемчужные глаза стали холодными, даже враждебными. И она поднялась с невероятной скоростью, которой Саске не видел даже у джонинов или охранников-анбу из его деревни. Он бы никогда не подумал, что такая женщина может быть настолько сильной. Её длинный меч был обнажён, и он увидел угрожающий блеск серебра в лунном свете. Он инстинктивно пригнулся. Хината Именно так он решил её называть. После того как она спасла ему жизнь на подсолнечном поле. Она спасла ему жизнь от банды ниндзя-преступников, известных своими чудовищными преступлениями, такими как торговля детьми и незаконные эксперименты над людьми. Пятеро из них погибли, а остальные сбежали. Она последовала за ним в его заброшенный дом — хижину среднего размера, которую деревенский совет счёл подходящей для ребёнка-сироты. От своего маленького господина Хината узнала, что ни он, ни жители деревни не знали, откуда он родом. Его просто случайно нашёл в младенчестве ниндзя по имени Какаши. Он жил с ним, пока в четырнадцать лет не решил, что хочет жить самостоятельно. Саске наблюдал за тем, как Хината хозяйничает на его кухне — если, конечно, можно назвать кухней тот подвал с едва работающей плитой. Он с изумлением наблюдал, как она раздувает огонь в печи, заставляя воду кипеть одним лишь прикосновением, и как она держит меч, который кажется слишком тяжёлым для её хрупкой фигуры. Она делала это с такой грацией, словно эти действия не требовали от неё особых усилий. «Кто ты такой?» Она остановилась и повернулась, взглянув на него краем глаза. — ...что? — спросил Саске, раздражённо нахмурив брови. У неё была эта пугающая привычка молча смотреть на него, когда он что-то ей говорил. Затем она повернулась, взяла миску и высыпала в кипящую воду белый рис и горох. «Я есть...» Он посмотрел на неё, стараясь выглядеть как можно более безразличным. Она невозмутимо ответила: «Тот, кого ты разбудил». Он посмотрел на неё так, словно хотел сказать: «Серьёзно?» — но она промолчала. Возможно, она даже тише, чем он, — а это о многом говорит. Теперь она нарезала лук, цукини и морковь кубиками на разделочной доске. Он посмотрел на её меч, надёжно привязанный к поясу фартука, который она отрезала от длинного подола своего платья. Он указал на оружие пальцем. Он никогда не был разговорчивым, но не мог удержаться и задавал ей вопрос за вопросом. «Это твоя вещь?» Хлопнуть- Саске вздрогнул от резкого звука, с которым кухонный нож упал на разделочную доску. Он не видел её лица, потому что она по-прежнему стояла к нему спиной. «...Это...» Она медленно повернулась к нему и встала перед ним во весь рост. В отличие от того, что ожидал увидеть Саске, она выглядела скорее задумчивой, чем сердитой или возмущённой. Казалось, она тщательно подбирала слова. «Это... Кусанаги». Она говорила с ним так, словно он был её учеником. Она подняла меч и посмотрела на него сверху вниз, как будто у меча была своя жизнь, своя душа. «Кусанаги принадлежал мужчине, которого я...» — она замолчала, не договорив. Она продолжила: «Тот, кого я знала… пять тысяч лет назад». Сумасшедшая, она была сумасшедшей, подумал Саске. Было жаль видеть, как кто-то, кто был старше его, сходит с ума. Его мысли скакали, как хомяк в колесе. Почему он снова впустил её в свой дом? Ах да, кисло вспомнил он, из-за пакета со свежими продуктами, который она таинственным образом смогла купить на рынке, продав одно из своих колец. Должно быть, она заметила, о чём он думает, но всё равно продолжила говорить, повернувшись к кухонной раковине, где мыла помидоры. «Он запер меня в жемчужине. Я прожил в ней пять тысяч лет, питаясь чакрой, которую он мне давал». Повисшая тишина нарушалась лишь звуком булькающей воды, из-под крышки, которой она накрыла кастрюлю, капали капли. К тому времени, как Саске доел четвёртую порцию риса, Хината положила палочки на стол. Когда он поднялся, чтобы взять ещё одну порцию изысканного домашнего блюда, Хината остановила его, положив руку ему на плечо. «Неразумно тренироваться на полный желудок». — Простите? — Он недоверчиво посмотрел на неё сверху вниз. Терпеливым тоном, который он уже начал ненавидеть, она сказала: «Ты научишься сражаться с помощью кусанаги… прямо сейчас». «И… теперь ты хочешь быть моим сэнсэем, после того как играла роль мамы», — злобно выплюнул он. Кем она себя возомнила? Приходит к нему домой и играет в няню. Она закрыла глаза и тихо вздохнула, отчего её волосы мягко зашевелились. Она встала, собрала свою посуду и не забыла забрать его пустую миску, как будто он был маленьким ребёнком. Саске был возмущён её пренебрежительным отношением и сердито посмотрел на неё — точнее, сверху вниз, потому что она была на голову выше. Он ей не доверял. Всё в ней вызывало подозрения — от её сверхчеловеческой ловкости, превосходного контроля над чакрой и использования дзюцу до… её пугающе привлекательной внешности. Замачивая посуду, она сказала таким тоном, словно выдвигала ему ультиматум: «Если ты хоть раз меня ударишь… я сделаю всё, что ты скажешь». На его лице отразилось удивление, но вскоре он пришёл в ярость. Как она посмела его оскорбить? Он был одним из самых многообещающих молодых ниндзя в деревне. Ей не нужно было спасать его от этих разбойников-ниндзя. Он мог бы справиться сам. «Лучше бы тебе этого не делать», — сказал он, ясно дав понять, что это предупреждение. Уже вымыв посуду, она вытерла руки фартуком и посмотрела на него. В первый момент у него перехватило дыхание, но потом она улыбнулась. Сначала Саске опешил от её улыбки, но быстро стёр с лица удивление и вышел. Он всегда считал девушек странными, но поспорил со своим Чидори, что у неё нет аналогов. В огромной тёмной пещере Наруто поднял голову и увидел капли камня, опасно свисающие с изогнутого потолка. Белокурый мальчик перевёл взгляд вперёд и увидел высокого мужчину с чёрными волосами, излучающего тёмную, отвратительную энергию. Он держал в руках длинный меч, окутанный дымом. Этот смуглый ангел смерти был единственным источником света в этой холодной, тёмной, влажной пещере. Наруто не мог разглядеть лицо мужчины, потому что тот стоял на приличном расстоянии, но он всё равно чувствовал, как по коже бегут мурашки от намерения незнакомца убить. Он мог умереть в любую секунду, но просто лежал на каменном полу, истекая кровью, и никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Он зажмурился и прижался лбом к холодному камню, молясь, чтобы этот кошмар закончился... Затем он услышал голос, нежный, как прикосновение воображаемой матери. «Мой государь». Наруто поднял голову и увидел женщину, которая стояла к нему спиной, преграждая незнакомцу путь. Всё, что он видит, — это её длинные шелковистые чёрные волосы, ниспадающие на стройную спину. Хотя он не может припомнить, чтобы видел кого-то с такими волосами, по какой-то причине лёгкий укол ностальгии пронзает его до глубины души. «Я просто не могу вынести мысли о смерти... любви всей моей жизни». Как только он услышал её серебристый голос, Наруто охватил сильный страх, и он протянул руку. «Подожди...! » Не обращая внимания на отчаянный зов Наруто, женщина продолжала умолять его тем душераздирающим тоном, от которого у него щемило в груди. «Пожалуйста, простите мою трусость». В стенах эхом отразились вздох и сдавленный крик, когда она быстрым движением вонзила в себя что-то острое и смертоносное — вероятно, кунай, — и упала. Её тёмные волосы рассыпались, как крылья бабочки, а тело безвольно распростёрлось на земле. — Нет... нет! Поворочавшись некоторое время на матрасе, Наруто наконец проснулся в своей маленькой хижине. Капли пота стекали по его загорелому лицу, он тяжело дышал, а его голубые глаза расширились от шока, как будто он до сих пор видел красный цвет. Ужасные красные пятна, которые расплылись на её белом платье. Трое четырнадцатилетних подростков шли по оживлённой рыночной улице Конохи. «Боже, теме! Прошлой ночью мне приснился очень странный сон!» «Никому нет дела до того, какой сон тебе приснился, Наруто!» Розововолосая девочка с трудом сдерживала раздражение, глядя на светловолосого мальчика в оранжевом тренировочном костюме. Наруто всё ещё рассказывал о своём странном сне, в котором его чуть не убил психопат. Саске, как обычно, засунул руки в карманы и нахмурился. Мимо проходили горожане в простой одежде, торговались с купцами и выполняли поручения, но эти трое лавировали в толпе, как и подобает многообещающим юным ниндзя. Не обращая особого внимания на Наруто, Саске вспоминал, как утром общался со своей незваной гостьей. -Воспоминание- Пока Саске завтракал, появилась Хината в новом наряде, который она, должно быть, купила незадолго до рассвета: облегающая светло-фиолетовая майка с воротником в традиционном стиле и тёмно-синие тренировочные штаны, закрывающие колени. Она оделась легко, ведь в Конохе была ещё середина лета. «Куда ты идёшь?» — рассеянно спросил он, жуя еду. Он был слишком измотан и устал после вчерашней тренировки, чтобы обращать внимание на такие вещи, как «гордость», и сам, что было для него нехарактерно, начал разговор. «К хокаге». «За что?» — он приподнял бровь. Его щёки округлились, как у бурундука, от съеденной еды. «Я собираюсь попросить его удочерить тебя». Тсссссссс- Она остановилась, не успев выйти за дверь, и оглянулась, вопросительно приподняв изящную бровь. Вытерев тыльной стороной ладони рис, который только что вылетел у него изо рта, Саске задумался. 'Ha! Удачи с этим! Хокаге никогда не позволит "ничтожеству" усыновить меня, Тебе нечем себя зарекомендовать!. Она наклонилась, чтобы надеть чёрные босоножки. «Хм, ты так думаешь?» — ответила она, как будто он только что сказал, что погода может немного похолодать. Не заботясь о том, что выглядит совершенно обезумевшим, он закричал на спокойную женщину. «Ты только что очнулся после 5000-летнего сна, и до вчерашнего дня у тебя даже не было имени! » Услышав это, она выпрямилась и взглянула на него. К его удивлению, в её обычно задумчивых глазах мелькнуло озорство. — Что? — спросил Саске, внезапно насторожившись. «Значит, ты веришь в то, что я сказал». — ...Нет! «Обязательно положи всё обратно в холодильник. Если этого не сделать, продукты испортятся». И она тихо закрыла дверь перед его изумлённым, покрасневшим лицом и ушла. -Конец Флэшбэка- «Саске, ты в порядке?» — розоволосая девушка обеспокоенно нахмурилась, увидев, как он потирает переносицу — привычка, которая появляется, когда он сильно расстроен. «Оставь его в покое, Сакура. Не то чтобы он никогда не был угрюмым занудой!» Не обращая внимания на небольшую ссору между Наруто и Сакурой, Саске старался сохранять невозмутимое выражение лица, пока они шли в сторону тренировочных площадок в лесу на окраине деревни. Им всё ещё нужно было пройти добрых полторы мили, чтобы наконец покинуть населённый пункт. Гражданские и ниндзя, мимо которых они пробирались, ели уличную еду, например такояки, паровые булочки со свининой или солёные огурцы, или покупали товары повседневного спроса, такие как растительное масло или мыло. «Он дышал чёрным демоническим огнём и очень хотел меня прикончить», — теперь Наруто снова заговорил о своём странном сне, до которого ему не было никакого дела. «И мне некуда было бежать, потому что мы были в чёртовой пещере, но потом...» Наруто, что было для него нехарактерно, замолчал, и именно эта внезапная тишина привлекла внимание Саске. Саске посмотрел туда, куда смотрел Наруто, и замер на месте. ...Полуночные чёрные волосы с голубым отливом. Но теперь они были подстрижены. Раньше её длинные волосы почти доходили до щиколоток и стелились по полу в комнате Саске. Волосы всё ещё были длинными, но выглядели более послушными и практичными, чем раньше. Она разговаривала с кем-то, стоящим перед тележкой, полной париков: светлых, рыжих, каштановых или угольно-чёрных, выстроенных в ряд, как свежепойманная дичь. Глаза торговца париками, похожие на бусины, заблестели от волнения, когда он почтительно протянул ей двумя руками пачку денег и схватил свёрнутые в кольцо блестящие чёрные косы, пока она не передумала. В нескольких метрах от них трое мужчин уставились на неё и торговца париками. Наруто не мог отвести взгляд от её затылка... Он почесал ту часть головы, на которой была повязка с эмблемой Деревни Листа. Этот затылок... он казался таким знакомым. Где же он его видел? Когда торговец попытался убедить её продать оставшиеся волосы в два раза дороже, Саске направился в их сторону. — Саске-! — её глаза расширились от удивления. Торговец посмотрел на мальчика: «О! Саске! Я только что купил этот прекрасный экземпляр у твоей сестры!» Не обращая внимания на недоумённое выражение лица Саске, торговец продолжал щебетать: «Я никогда не видел таких волос — таких тонких и сияющих! Тебе очень повезло, что тебя удочерила такая культурная леди!» «... Ты вообще знаешь, кто она такая?» Он приподнял бровь и пристально посмотрел на Саске, как будто тот спросил что-то нелепое. «Конечно! Госпожа Хината достойна уважения горожан, и, пожалуйста, поправьте меня, миледи, — он бросил нежный взгляд на красавицу, — теперь она официальная хранительница особняка Учиха!» От этих слов у Сакуры отвисла челюсть. «...особняк Учиха? Особняк Учиха?... Я думал, это место было практически заброшено на протяжении веков! Ты можешь его купить?» «Если вы из такой же богатой семьи, как леди Хината, то да!» — ответил торговец, собираясь подтолкнуть свою тележку туда, где она привлечёт больше внимания. «Но...» — Сакура не могла скрыть своего удивления. Она повернулась к загадочной длинноволосой женщине: «Но... кто ты такая?» Торговец париками как-то странно посмотрел на юное трио, потому что они были слишком взрослыми, чтобы «притворяться». «Вы все родом из Конохи! Не глупите. У меня нет на вас времени, дети!» С этими словами он поспешил прочь. Посмотрев вслед удаляющемуся торговцу, Хината повернулась к Саске и сказала: «Я получила документы об усыновлении и о праве собственности. Нам есть куда пойти». «Погодите-ка, леди! Я не знаю, кто вы такая, но вы не заберёте моего Саске-куна!» Хината на мгновение взглянула на кипящую от злости девушку и улыбнулась — неожиданно тёплой улыбкой. «О, простите. Я была груба». Она положила руку на грудь, слегка наклонила голову и улыбнулась. «Меня зовут Хината. Я сестра Саске... с этого момента». Её жемчужные глаза смотрели в изумрудные глаза Сакуры так, словно она смотрела на дорогого друга, которого не видела очень давно. В глубине души Сакура была неплохой девочкой, поэтому она не смогла удержаться и уставилась на неё во все глаза. Она была прекрасна — не только внешне, но и своим голосом, манерами — всё это добавляло ей неповторимой красоты. А потом она почувствовала себя неловко. Ей не нравилось, что Саске будет жить с такой взрослой и, надо признать, привлекательной женщиной. Хината улыбнулась, словно заметив опасения Сакуры. «Пожалуйста, приходи в особняк Учиха, когда захочешь. Тебе всегда рады. Ты друг Саске». При этих словах Сакура оживилась, и её изумрудные глаза засияли: «Серьёзно?» Хината кивнула, а затем почувствовала, что кто-то приближается, и посмотрела в сторону. Её глаза расширились, и если бы Саске не стоял так близко к ней, он бы не услышал, как она резко втянула воздух, увидев Наруто. Наруто почесал затылок и неловко посмотрел в сторону женщины, которая была на голову выше всех остальных. «Э-э, привет... М-м, я Наруто». Глава 1 из 33 Далее »Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из персонажей. Я благодарю Масаси Кисимото за его многолетний труд. Я просто фанат, пишущий фанфик, вот и всё. В лесу за стенами Конохи находилась группа подростков, которые были слишком взрослыми, чтобы учиться в академии, но слишком юными, чтобы стать полноценными ниндзя-генинами. Они пролетали над ветками, словно какая-то неведомая сила подбрасывала их лёгкие, хрупкие тела в воздух, едва задевая огромные деревья. Но их лица были спокойны, как будто это был самый естественный способ передвижения. Группа состояла из угрюмого Саске, энергичного Наруто, полной надежд Сакуры, голодного Чоуджи и воодушевлённого Кибы со щенком Акамару, который обнюхивал траву. Юные ниндзя оказывали особую услугу милой даме, которая усыновила Саске как родного брата: они приносили из леса свежую съедобную зелень и родниковую воду, чтобы помочь ей приготовить сябу-сябу на большом званом ужине, который она устраивала в честь «друзей Саске». «Я бы с удовольствием пригласил вас всех на ужин, но, боюсь, у нас закончилась зелень». Её бледно-голубые глаза были опущены, и она казалась искренне расстроенной. Лица Сакуры и Наруто вытянулись от разочарования, но Саске в глубине души ликовал. «Ммм, (хруст, хруст), ну, в лесу полно съедобной травы». Однако ситуация изменилась благодаря внезапному появлению молодого ниндзя по имени Чоуджи, который держал в руках пакет с чипсами. Он случайно увидел группу гениев, которых знал ещё со времён учёбы в академии, окруживших загадочную даму, и услышал слово «ужин». Не просто ужин. Бесплатный ужин. Глаза Хинаты загорелись, но тут она кое-что поняла и вынуждена была мило улыбнуться в качестве извинения: «О, но я не думаю, что у нас будет достаточно времени, чтобы собрать зелень и одновременно приготовить горячее блюдо. Прости, но можем ли мы сделать это в следующий раз? Я буду лучше подготовлена». Саске тихо проворчал: «В следующий раз такого не будет». «Заткнись, тема! Почему ты так относишься к своей сестре?» «Она мне не сестра», — Саске произнёс каждое слово сквозь стиснутые зубы. «Э-э, мисс... сводная сестра Саске?» Наруто проигнорировал Саске (что само по себе было крайне шокирующим зрелищем) и посмотрел на Хинату. «Вы оба можете называть меня Хинатой». Она улыбнулась Наруто и Сакуре. Лицо Саске стало непроницаемым, когда он увидел, как его подозрительная фальшивая сестра с быстротой летящего куная втирается к ним в доверие. Если бы они только знали, что она больше похожа на похитительницу, которая ворвалась в его спокойную жизнь и забрала его, как какой-то свиток с заданием! Вся эта роль ангельской сестры, которую она разыгрывала, была тщательно продуманным фасадом, обманом, но Наруто и Сакура были как рыбы, плывущие на наживку. «О, да... Эм, Хината, если хочешь, мы можем собрать для тебя в лесу всё, что тебе нужно». Кто бы мог подумать, что Наруто так плохо скрывает свою застенчивость. Что ж, этому наглому мальчишке ещё не доводилось краснеть. «Ты уверена? Но я не могу позволить тебе работать на меня. Это было бы неприлично!» Она махнула рукой, как будто сама мысль о том, чтобы просить своих гостей, какими бы молодыми они ни были, выполнять работу по дому, была немыслимой. «Но мы хорошо знаем леса Конохи, и это сэкономит время нам обоим», — улыбнулась Сакура, впервые в жизни встав на сторону Наруто. Ужин в доме Саске! Она уже продумывает, что надеть, чтобы произвести на него впечатление. «Тогда, если ты настаиваешь... Я сейчас же пойду к мяснику! Пожалуйста, не торопись!» Так и началась эта охота за сокровищами. И, как в сказке о Золотом гусе, каждый генин-ниндзя, которого они встречали в лесу, присоединялся к ним. Неджи, Тентен и Рок Ли тренировались вместе в центре леса. Рок Ли, глубоко тронутый историей о милосердной женщине, которая взяла под своё крыло знаменитого одинокого мальчика-волка из Конохи, настоял на том, чтобы прийти им на помощь. Думая, что это будет весело, Тентен потащила за собой Неджи, хотя тот хотел как следует подготовиться к предстоящей миссии уровня B. «Кто-то хочет усыновить Саске? Сасукэ?» Шикамару, дремавший под огромным дубом, впервые за очень долгое время был заинтригован. Поэтому он пошёл за ними, чтобы посмотреть, кто же настолько слеп, чтобы думать, будто Саске нужен взрослый в его одинокой, асоциальной жизни. «Ты... не имеешь права их беспокоить», — предупреждение Шино было предельно ясным, несмотря на то, что его взгляд всегда был скрыт за тёмными линзами с круглыми краями. Ему не нравилось, что его товарищи-генины нарушают естественную среду обитания его друзей. Сверчки прыгали, а жуки жужжали, протестуя против их бесцеремонных действий. Но, узнав предысторию, Шино решил отвести этих благонамеренных генинов в такие места в лесу, где они смогут собирать растения и не потревожат местных насекомых. В результате он тоже стал частью команды. Этот разговор состоялся между Сакурой и светловолосой девочкой, которая выглядела примерно так же, как она, после их прогулки. «Биллборд, бровь! Как ты смеешь пытаться пойти к Саске-куну одному!» «Я не пойду один, Ино-свин! И для тебя там нет места!» Тёмная чёлка Саске иногда мешала ему видеть, но не это его беспокоило. Он с угрюмым видом осматривал территорию и стволы деревьев, представляя, что ветви — это лицо мисс. Похитительница детей. Затем что-то привлекло его внимание, и он остановился как вкопанный. Он внимательно вгляделся в растение, которое росло в тени нескольких деревьев гинкго, — в пучок лиан с маленькими красными ягодами, собранными вместе, как виноград. Подойдя к этой древесной лиане, он увидел неподалёку небольшой участок с растениями похожей формы. И хотя Саске этого не хотел, он вспомнил ту ночь на главной улице Конохи, когда Хината шла за ним до самой его лачуги. Саске позволил своему таинственному спасителю проводить его до дома, пока они пробирались мимо ночных рыночных прилавков. Она держала в руках пакет с овощами, полкило свинины, немного риса и масла, которые только что купила у нескольких торговцев, ещё не закрывших свои лавки. Её длинные волосы, старинное белое платье и странные глаза привлекали всеобщее внимание, поэтому Саске держался на расстоянии, по крайней мере в двух метрах от неё. Внезапно он перестал ощущать её присутствие и оглянулся. Она неподвижно стояла перед тележкой, накрытой огромным баннером с надписью «Лекарственные травы и чай». В тележке были маленькие коробочки из берёзовой фанеры, в которых лежали сухие травы и чайные листья. Все они были подписаны, и цены на них отличались. Её бледные глаза были прикованы к определённой коробке, в которой лежало что-то похожее на сушёный красный изюм. Благодаря своему необычному зрению Саске увидел, что на коробке была этикетка с надписью «Ягоды Омия/Пять вкусовых ягод/Отлично подходят для приготовления чая, расслабляющего и успокаивающего». Благодаря своему превосходному зрению он также понял, что чай был слишком дорогим и ей пришлось с неохотой отказаться от покупки. Прежде чем она успела заметить, что он наблюдает за ней, он быстро отвернулся и зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы брюк. — Тьфу! — Он раздражённо засунул руки в карманы и отвернулся. Он ведь даже не просил её купить продукты и приготовить для него. Он не виноват, что она не смогла купить этот дурацкий чай. Он снова повернулся к виноградной лозе и поднял правую руку, чтобы с силой раздавить ягоды... но остановился. Он громко застонал и помассировал висок, гадая, чего же он ждёт. Он мог бы просто пройти мимо них, как будто они были не лучше сорняков, и он пытался это сделать, по крайней мере несколько раз, но ноги сами несли его мимо проклятых лиан. «Эй, тема! » Саске быстро убрал руку от ягод, как будто его поймали на краже банки печенья, и увидел, что Наруто и остальные зовут его с опушки леса. «Мы купили всё, что просил Хината! Пойдём!» После этого Наруто и остальные направились к выходу из леса, за исключением Сакуры и Ино. «Сасукэ-кун, поторопись! Я жду тебя!» «Нет, Саске-кун, я жду тебя! А не Ино-свина!» Губы Саске сжались в тонкую линию, когда он застыл на месте перед деревянными лианами. Он разочарованно цокнул языком и быстро набрал горсть ягод, засунув их в карманы, не обращая внимания на пятна от красного сока. И он пошёл дальше. Когда они подошли к особняку Учиха, Наруто открыл массивные ворота. Замка всё равно не было, потому что Хината каким-то таинственным образом смогла обезвредить все ловушки и сложные печати, которыми был забаррикадирован особняк. Это было обязательным условием для всех, кто решался купить права собственности на особняк Учиха. А также для тех, кто не хотел погибнуть в процессе открытия этого места. В деревне считали, что особняк просто слишком дорогой, чтобы его можно было купить, но все ниндзя высокого ранга знали, что разрушить печати, защищающие от посторонних, — нечеловечески сложная задача. Саске последним вошёл во двор печально известного дома Учиха, который, как было известно, пустовал веками, а возможно, и тысячелетиями. «Ах, Какаши-сэнсэй!» Саске поднял взгляд в направлении, откуда доносился голос Наруто, и заметно напрягся, его тёмные глаза слегка расширились. Хорошо, что он мог контролировать свой рот, потому что тот почти приоткрылся. Какаши-сенсей лениво облокотился на перила крыльца особняка и болтал, а иногда даже смеялся с Хинатой, которая держала в руках метлу и была одета в фартук и косынку. Должно быть, она убиралась в особняке, пока ждала гостей. А Какаши, должно быть, представился, пока она подметала двор от коровьих лепёшек и мусора, накопившегося как минимум за несколько веков. Она прикрывала рот рукой, время от времени смеясь над его шутками, и с вежливым вниманием слушала каждое его слово. С томной непринуждённостью и расслабленной сексуальностью, свойственными мужчинам его возраста, Какаши наклонился к ней достаточно близко, чтобы прошептать что-то на ухо. Она слегка покраснела от его внезапной близости но продолжал внимательно слушать его. В глазах каждого прохожего они выглядели как двое молодых мужчин и женщин Ино воскликнула: «Ого, Какаши-сэнсэй флиртует с мисс Хинатой?» «Ни за что!» — возмутился Киба. Должно быть, он уже составил себе высокое мнение об этой незнакомке. «Саске-кун, а Какаши-сенсей и мисс Хината знакомы?» — Сакура повернулась к Саске, который всё это время молчал, но её голос задрожал, как только она увидела его лицо. «Саске-кун... » «Саске-кун! » Ино выкрикнула его имя и бросилась за ним, когда он развернулся на каблуках, вышел со двора и захлопнул за собой высокие ворота. Только тогда Хината и Какаши опомнились в их направлении. Глаза Хинаты слегка расширились, и она заметно замерла, уставившись туда, где стоял Саске. Она выглядела удивлённой, как будто не понимала, что подростки стоят прямо перед ними, в нескольких метрах. Саске не пришёл, поэтому Хината попросила своих гостей — Наруто, Сакуру и остальных генинов из деревни Листа — начать трапезу. Все сидели на подушках вокруг длинного прямоугольного стола, на котором стояли четыре кастрюли с кипящей водой для мяса сябу-сябу и десять тарелок с различными овощами. Пока они наслаждались пиршеством, Хината собиралась выйти и поискать его. Как только она открыла раздвижную дверь в столовую, перед ней кто-то появился. Он выглядел уставшим и измотанным, как будто скатился с холма и запутался в чертополохе. Почти все, кто хватал палочками готовое мясо и жадно ел, замерли при виде Саске. Они никогда не видели его таким... измождённым. Он всегда был холодным, высокомерным гением-сиротой, который никогда не проявлял ни капли человечности. Голос Хинаты слегка дрогнул, но она сохранила спокойное, невозмутимое выражение лица, стараясь быть строгой. «Где ты был?» — спросила она. Саске не ответил и вместо этого вошёл прямо в столовую. В его окровавленной грязной правой руке был крошечный живой коричневый кролик, который дёргал носом. При виде этого глаза Хинаты расширились от шока, а затем сузились от боли и тревоги. «Саске, остановись». Класс! «А-а-а!» — закричали девочки, когда Саске бесцеремонно швырнул кролика на первую попавшуюся тарелку с овощами. Кролик с силой упал на кучу грибов шиитаке, ростков фасоли, листьев базилика и других дикорастущих овощей, а затем начал в панике носиться по столу. К счастью, Неджи смог надавить на чакральные точки кролика и не дать бедному окаменевшему существу причинить ещё больший вред. Когда все, включая Хинату, посмотрели на Саске, ожидая объяснений, он засунул руки в карманы и ухмыльнулся своей знаменитой «ухмылкой Саске». Но ухмылка исчезла с его лица, и он заговорил с выражением одновременно гордым и скучающим. «Поскольку в меню шабу-шабу, я подумал, что нам стоит заказать свежее мясо». С этими словами Саске вышел из столовой, как будто это было самое обычное дело. Тишину нарушал только звук его шагов, поднимающегося по лестнице. В ту же ночь, после испорченного званого ужина, Хината ушла. Саске лежал, моргая, на своей новой кровати в новой комнате и не мог заснуть, хотя смертельно устал и был в особенно плохом настроении. Его телу и разуму было бы гораздо легче, если бы он просто поспал, но он лишь смотрел в потолок своими тёмными глазами, сложив руки на животе. После того как он показал средний палец своему коварному похитителю несовершеннолетних, в глубине души у него зародилось неприятное чувство вины. Сколько раз он пропадал на тренировочной площадке, чтобы Академия не узнала о его доходе, который был катастрофически ниже среднего? Сколько ночей он не давал своему изголодавшемуся, измученному тренировками телу уснуть? Их было бесчисленное множество, и он настолько преуспел в самообмане, что решил: лучше сохранить гордость, чем позволить людям бросать на него жалостливые взгляды и тыкать пальцем в его бедность и одиночество. «Мне просто тяжело, потому что я переживаю из-за того, что еда пропала зря», — говорил он себе, ворочаясь с боку на бок. Пока в его голове шла борьба между угрызениями совести за то, что он сделал несколько часов назад, и его эгоизмом, он увидел длинную тень, мелькнувшую в щели под дверью его спальни. Он вскочил и, прижимая к груди кунай, крадучись пробрался за дверь и выглянул в коридор. Именно эта женщина с помощью денег и юридических процедур насильно удочерила его. Один из его тёмных выразительных глаз, который можно было разглядеть между стеной и дверью, сверкнул, когда она тихо прошла по коридору и спустилась по лестнице с драгоценным Кусанаги в руке. Если бы в коридоре не было света, а его дверь не скрипнула бы, он бы не заметил, что она ушла. Она была одета в одежду, подходящую для летней ночи в Конохе, когда дневная жара сменяется неожиданным холодом, вызванным ночной росой и скрывающейся в темноте живностью. Сразу видно, что она вышла на улицу не для того, чтобы подышать свежим воздухом. Её быстрые и осторожные шаги говорили о том, что она настроена серьёзно. Хотя Саске не видел её лица, он чувствовал, как от неё исходит решимость, когда она спускалась по лестнице. «Неужели она наконец оставит меня в покое?» — подумал он. Если она покинет деревню, это будет означать, что он, как её официальный приёмный сын, получит всё, что она оставила после себя, включая особняк Учиха. Ему было наплевать на грандиозный особняк с его тёмными стенами и величественными красными гравюрами, но он был уверен, что, продав дом какому-нибудь аристократу, он сможет вести комфортную жизнь, в которой ему не придётся беспокоиться о том, что он будет есть в ближайшие несколько часов, или бояться совместного приёма пищи. Но он не мог избавиться от чувства, которое не давало ему покоя, пока он забирался обратно под одеяло и демонстративно отворачивался от двери. Это был лишь вопрос времени, когда она откажется от своей радужной иллюзии приручить его и сбежит, чтобы избежать его и его психопатических, опасных вспышек гнева, которые он закатывает с невозмутимым видом. Он совсем не удивлён, просто его удивляет, что она так долго тянула. Но куда она могла отправиться? Она не взяла с собой никаких вещей. У неё был только меч. Саске сомневался, что она продаст свой меч, как бы отчаянно ей ни было. Тогда, может быть, она собирается отправиться не так уж далеко? И тут его словно молнией поразило озарение, и он широко раскрыл глаза от ужаса. Перед его глазами, словно панорамное гендзюцу, предстали Хината и Какаши, стоявшие перед ивой у Главных ворот. «О, Какаши-сэнсэй, я не могу больше ни дня оставаться с этим несносным сиротой! Как тебе удавалось заботиться об этом чудовище до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать? Ты настоящий мужчина!» «Хината, я уступаю тебе своё место». Подняв два пальца ото лба, Какаши отсалютовал ей и повернулся, но перед этим наклонился к её раскрасневшемуся лицу и блестящим бледно-лиловым глазам. «Не хотели бы вы... посмотреть со мной последнюю серию «Итча-Итча»?» Саске резко вскочил с лежанки. Чёрт возьми, как они могли быть такими непристойными? То, что начиналось как предположение, быстро превратилось в его сознании в уверенный прогноз. Он не мог допустить, чтобы та, кто называла себя его сестрой, закрутила роман с Какаши — тем извращенцем, который засовывает указательный палец в задницы своих учеников во время спарринга и называет это «шуткой». Фальшивая сестра или нет, она сделает его посмешищем в деревне Коноха. Он видит, как дни позора испортят его представление о себе, которое он невольно создавал все эти годы. Он станет тем, кого все любят ненавидеть и не могут не признавать. Хотя он и не стремился быть у всех на плохом счету, ему нравилось то сдержанное уважение и приватность, которые обеспечивала его репутация. Если и есть что-то, чего Саске не может вынести больше, чем голода или белоглазых похитителей, уводящих сирот, так это общественное унижение. Как только он разобрался со своими чёртовыми приоритетами, он открыл решётку в своей спальне и выпрыгнул из окна. В ночной тьме, под аккомпанемент сверчков, Хината шла по узкой грунтовой дорожке, огибавшей холм, на котором Саске поднял её из 5000-летнего заточения. Остатки фиолетовой стеклянной оболочки, должно быть, всё ещё там, на подсолнечном поле, где всё это началось. Направляясь к подсолнухам с Кусанаги в руках, она позволила горному ветру охладить её щёки и растрепать волосы. Но даже ночной воздух, пахнущий шалфеем и пихтой, не мог успокоить её тревожные мысли, пока она прокручивала в голове разговор с Какаши, состоявшийся ранее в тот же день. Она только что закончила наводить порядок на кухне и в столовой и подготовила комнаты, которые выбрала для себя и Саске. Теперь пришло время навести порядок в главном дворе. Она потуже затянула платок на голове, взяла метлу и начала подметать пол. Смахнув большую часть мусора и сложив опавшие листья и ветки в огромный мешок для мусора, она решила немного передохнуть на крыльце главного здания. Она посмотрела на небо, откинулась на спинку стула и улыбнулась: «Теперь мне остаётся только ждать». «Впечатляет», — Она повернулась к нему спиной и приняла оборонительную стойку, увидев мужчину в маске с седыми торчащими волосами, в тёмно-оливковом жилете, который указывал на его статус в Конохе. Он сидел, прислонившись головой к руке и упираясь локтями в колени, и смотрел на неё. Она узнала его — он был одним из ниндзя, которые стояли рядом с Хокаге, когда она доказала, что у неё есть свобода и право владеть особняком Учиха. Он был тихим, в отличие от громкого, драматичного ниндзя с причёской в виде чаши для фруктов и другой женщины-ниндзя с длинными волнистыми тёмными волосами. Когда она расслабила позу и вопросительно посмотрела на него, его единственный глаз, устремлённый на неё, очаровательно прищурился. «Прости, если я тебя напугал. Я просто поражён тем, что у кого-то хватило сил прибраться здесь после того, как были разрушены печати, которые поставили в тупик даже каге...» Вместо того чтобы покраснеть и поблагодарить его за комплимент, она продолжала смотреть на него. В её взгляде читался лёгкий страх, но она была готова взять ситуацию под контроль, если он сделает что-то сомнительное. «Хокаге передавал мне что-нибудь?» — наконец спросила она, стараясь говорить спокойно в присутствии этого человека, которому удалось незаметно пробраться в особняк Учиха. Какаши выразил лёгкое удивление, произнеся «Хм?», и добродушно улыбнулся. «Нет, но я хотел увидеть лицо нового покровителя Саске». Она не может не напрячься при упоминании имени мальчика-сироты. «Как человек, который заботился о нём, когда он был маленьким... я хотел увидеть того, кто решил взять на себя эту работу». В ответ на его объяснение её напряжённое, встревоженное выражение лица изменилось: глаза расширились, а на щеках появился румянец. — Пожалуйста, простите меня! — Она нервно рассмеялась, смущённо прикрыв рот рукой. — Мне следовало быть более внимательной. Так невежливо принимать человека, который заботится о Саске. Не хотите ли чаю или... Какаши прервал её, не дав побежать на кухню. «Я пришла сюда, чтобы понять ваши истинные мотивы в отношении усыновления Саске, мисс Хината». Когда Какаши объяснил причину своего вторжения, Хината остановилась и повернулась к нему, но уже не выглядела такой напряжённой, как раньше. Он продолжил: «В Конохе ходят слухи об этом «благодетеле», который легко завоевал сердца людей — на мой взгляд, слишком легко». Его глаза блеснули. Хината лениво водила метлой туда-сюда. «Любая деревня будет рада внезапному появлению одинокой женщины... Особенно если она богата», — небрежно сказала она. Она скорее будет выглядеть как избалованная дочь какого-нибудь богатого даймё, чем позволит ему узнать, что она из Жемчужины Хранителя. Какаши кивнул, скрывая своё удивление от перемены в её настроении: «Да, деньги решают всё, ты абсолютно права. Но я также заметил...» Она перестала подметать и взглянула на него краем глаза. «Он знает... о том, что я использовала гендзюцу на жителях Конохи, — заметила она. — Подумать только, шиноби, способный обнаружить чакру Пробуждающего, был рядом с Саске. Я была беспечна, — упрекнула она себя, но решила, что потом будет винить себя. Теперь ей нужно правильно разыграть свои карты». Под её фартуком был кусанаги. Она слышала, как он злобно шипел на Какаши, но лишь разгладила фартук, пытаясь его успокоить. Заметив, что она затаила дыхание, Какаши улыбнулся и заговорил более дружелюбным тоном: «Я не желаю тебе зла, так что расслабься. Сначала я подумал, что ты, может быть, шпионка, но нет, ты слишком плохо скрываешь свои эмоции. Но пойми меня. Как человек, который раньше заботился о Саске, я не могу не проявлять чуткость. Пожалуйста, прости меня, если я показался тебе навязчивым и грубым». Жемчужно-белые глаза встретились с тёмным, задымлённым глазом, и они поняли друг друга. Они осознали силу друг друга и оценили её. Он может победить её... если бы у неё не было силы Кусанаги и чакры, накопленной за 5000 лет. Она была сильна, но та сила, которая вселяет страх в шиноби, принадлежит кому-то другому... Это дух, который в ней обитает, или она высосала чью-то чакру, как гадюка? Какаши не мог решить. «Ты мне не доверяешь, — спокойно повторила Хината. — Но я ценю твою открытость и скептицизм». Её губы изогнулись в скромной улыбке, которая не коснулась холодных жемчужно-белых глаз. Заметив, что она тоже пытается понять его намерения, он закрыл глаза, скрестил руки на груди и прислонился к одной из колонн. «Я не просто скептик. Когда я увидел, как ты открываешь печати на особняке, мне показалось, что сила, которой ты обладаешь, тебе не принадлежит. Она была тёмной, жестокой... бесчеловечной», — Её изящные брови на мгновение сошлись на переносице, но она продолжала слушать, и по её лицу было видно, что ей любопытно и интересно, куда он направляется. Потом она поняла: если бы он был врагом, нацелившимся на Саске, он бы не стал так злить её. Это только заставит её занять оборонительную позицию. Он упрекал её за то, что она привлекает нежелательное внимание двуличием своей силы. Тело, служащее сосудом, может быть чистым, но чакра запятнана и разрушительна. Её движения плавны и контролируемы, но случайное проявление силы похоже на загнанного в угол зверя, который, как магнит, притягивает тех, кто жаждет власти. Наконец-то поняв мотивы Какаши, она немного расслабилась. Несмотря на то, что он был резок и, возможно, слишком прямолинеен на её вкус, намерения у него были благие. Она вздохнула, злясь на себя за предубеждение, что в деревне Скрытого Листа не найдётся хотя бы одного выдающегося воина, который заметит противоречивую природу её способностей. «Понятно, сенсей... Я был неосторожен. Я буду более... разборчивым, когда буду использовать свои силы». Она почтительно склонила голову. В конце концов, она в долгу перед ним за то, что он преподал ей очень важный урок. Но она резко вдохнула, когда он сократил расстояние между ними и прошептал ей на ухо: Тёплое дыхание, исходящее из-под маски, нежно щекотало ей ухо, а голос был низким и соблазнительным. «На твоём месте я бы постарался стереть все следы, насколько это возможно. Ночью». «Осколки Жемчужины Хранителя, — ахнула она. — О, я идиотка. Оставила такие следы». И тут Хината и Какаши услышали, как хлопнули ворота и Ино отчаянно позвала Саске. — Мой господин, — прошептала Хината. Ветер колыхал невысокие подсолнухи, которые раскачивались в её сторону. Шум ветра напоминал траурные крики, но лицо Хинаты было спокойным. Она положила руки на осколки раковины, в которой проспала 5000 лет. Она коснулась острого края стекла — жемчужины, которая хранила её в тепле и безопасности на протяжении 5000 лет, теперь должна была исчезнуть с лица земли навсегда. «Мой господин, я обещаю, что это будет в последний раз», — она закрыла глаза, словно от боли. Аматэрасу, чёрное пламя охватило разбитое стекло. Наблюдая за тем, как крошечный букет чёрного пламени окутывает хрустальные осколки, она на мгновение погрузилась в свои мысли... воспоминания, к которым она больше не может вернуться. Маленькая девочка с жемчужно-белыми глазами и короткой стрижкой «под горшок» плакала. Её тело было покрыто шрамами и синяками. Перед ней стоял высокий мужчина и смотрел на неё сверху вниз угольно-чёрными глазами. «Если ты так против того, чтобы лишать людей жизни... » Высокий мужчина с чёрными волосами произнёс это торжественным, но не обязательно резким и жестоким, как она подозревала, голосом. «Спасти одну жизнь, отняв другую». От этих слов её глаза расширились, и она посмотрела ему в лицо. В её руках был подсолнух, который вырвал с корнем один из её соперников, упрекавший её за то, что она тратит время на садоводство, вместо того чтобы совершенствовать своё мастерство убийцы. Он был спокоен, но затем он сказал то, чего нельзя было ожидать от жестокого и злого Разрушителя, Второго Хранителя, «Ты не выбирал, что тебе предстоит стать орудием убийства». При этих словах девочка расплакалась. Он понял. Никто из людей не понимал, как ей было больно быть предвестницей смерти, но это существо, которое считали кровожадным, демоническим, неумолимым и безжалостным, понимало её боль. Он понимал её. Теперь темноволосая девушка больше не сажала подсолнухи на могилах своих жертв. она принесла катастрофу в виде тёмного огня в оболочку, которая окружала её, как материнское чрево. и сейчас, и тогда она посылала смерть тем, кого предпочла бы любить. « Предыдущий Глава 2 из 33 Следующий » Отказ от ответственности: «Наруто» и его персонажи принадлежат уважаемому сэнсэю Мисимото, а не мне. Когда он с силой ударился о дерево и упал на спину, птицы, дремавшие в листве, зашумели и взлетели в небо. Птицы, взмывшие в небо, были похожи на тёмные наконечники стрел, издающие пронзительные крики раздражения, а мальчик лишь хмыкнул и попытался привести себя в порядок. Но боль от удара о твёрдый дуб и от полёта в воздухе на несколько метров была невыносимой для всего его тела. Кроме того, четырёхчасовой спарринг с несовершеннолетним похитителем, обладающим чрезмерной силой, сильно его утомил. Заклятый враг держал в правой руке меч в ножнах, и казалось, что именно она, женщина с распущенными волосами, выбила дух из парня, который только что потревожил сон диких птиц. Хината посмотрела на него полным беспокойства взглядом, который всегда вызывал у него враждебную реакцию, и вздохнула. Этот поступок вызвал у него безграничную ненависть. Отведя взгляд от его горящих глаз, она начала обматывать рукоять меча ремнём, который соединял её с поясом. «Нам пора заканчивать». «Это ещё не конец!» — крикнул Саске и попытался встать на ноги, которые предательски дрожали от удара. «Ты не ужинал, Саске», — попыталась она вразумить его. «Мы мало что сделали», — грубо ответил он, стряхивая грязь с рукавов и принимая боевую стойку. «Уже почти два. Нам пора домой». «Достань свой меч», — его лицо помрачнело. «Ты же знаешь, я не могу этого сделать», — на этот раз её голос звучал твёрдо. — А почему бы и нет? — Агрессия в его голосе немного поутихла, но он по-прежнему сверлил её взглядом. «Потому что ты не готов». Он ударил ни в чём не повинный дуб и прогнал ещё одну стаю птиц из их гнёзд. «Что значит «я не готов»? Ты даже не обнажил его передо мной». Она всегда заставляла его выкладываться по полной, пока его запас чакры и выносливости, и без того превышавший средний уровень, не истощался настолько, что он едва мог выполнять повседневные задачи, например проснуться и пойти в Команду 7. Она всегда сразу понимала, если он начинал валять дурака во время спарринга или тренировки, и своим спокойным поведением и твёрдым голосом говорила ему: «Вставай, Саске», — заставляя его использовать всю энергию, о наличии которой он даже не подозревал. Буквально после каждой тренировки с ней он чувствовал, как из его костей высасываются все силы и влага, а суставы днём становятся хрупкими и трясутся. Сакура спрашивала его, почему он такой бледный, а Наруто жаловался, что он пьёт слишком много воды из общего стакана команды № 7. Поэтому, когда Хината сказала «хватит», он, хоть и не признавался в этом из гордости, понял, что она права. Но было кое-что, что всегда оставляло неизгладимый след в его самолюбии. С той ночи на подсолнечном поле она ни разу не обнажала серебристое тело кусанаги. Прошёл год, и теперь ему пятнадцать, но каждый раз, когда ему казалось, что он освоил их технику, она отворачивалась и говорила: «Всё кончено». Всякий раз, когда это происходило, ему казалось, что неодушевлённый меч насмехается над его юношескими навыками и тактикой, и ему это не нравилось. Да, с этим спокойным, благочестивым выражением лица она без колебаний обращалась с ним как с равным, избивала его до потери сознания и подбрасывала в воздух с помощью заряженных чакрой ладоней и меча в ножнах, но всякий раз, когда он бросал ей вызов, насмехался над ней или даже с некоторой сердечностью просил позволить ему сразиться с Кусанаги, она неизменно отвечала «нет». Когда она повернулась и пошла прочь, Саске последовал за ней. «Никогда не знаешь, как всё обернётся, понимаешь?» — его голос звучал мягко, он надеялся переубедить её. Обычно в 9 случаях из 10 он может добиться своего с помощью такого голоса — уже не грубого, а сладко-надеющегося, — но она лишь бросила на него косой взгляд и отвернулась. «Кусанаги — это не просто меч, Саске, —» её голос был мягким, но в нём чувствовалась властность, — «у него есть характер, своя воля. А ещё он становится ужасно жестоким, если его спровоцировать», — В её белых глазах читалась отрешённость, «как у её прежнего хозяина». «Что, он мне палец порежет?» Быстро сбросив маску очаровательного школьника, он засунул руки в карманы брюк и последовал за ней по лесной тропинке. Она остановилась, и её хватка на Кусанаги стала смертельной. «Оно может проклясть». Пятнадцатилетний подросток усмехнулся, и они оба замолчали по дороге в особняк Учиха, как всегда бывает после тренировки или перепалки, пусть и односторонней. Через несколько дней после этого Хината готовила на завтрак кашу из желудёвой тыквы и тыквы габоча, а также рисовые клёцки, но тут сверху донёсся душераздирающий крик. «Саске!» — ковш, наполненный липкой кашей, с звяком упал на пол, и она взлетела по лестнице. «И это всё?» Сакура и Наруто переглянулись после того, как Какаши задал этот вопрос. «Наруто, где Саске-кун?» — прошептала Сакура, бросив обвиняющий взгляд на своего невнимательного товарища по команде. «Я не знаю! Почему ты спрашиваешь МЕНЯ, Сакура?» «Потому что если я не знаю, то, может быть, тебе стоит узнать?» — Хватит, — вмешался Какаши и серьёзным тоном, который он редко использовал, приказал: — Один из вас, отправляйтесь в особняк Учиха. Выясните, что произошло. В этот момент Сакура молниеносно подняла правую руку: «Я пойду, Какаши-сэнсэй!» «Не задерживайся надолго в доме Саске, Сакура, — предупредил её Какаши. — Просто посмотри, всё ли с ним в порядке, и сразу возвращайся. Вы двое должны выполнить эту миссию с Саске или без него». Девушка слегка надула губы, но затем широко улыбнулась: «Да, сэр!» — и быстро покинула тренировочную площадку, усыпанную красными, оранжевыми и золотыми кленовыми листьями. Это была осень. Привлекая внимание своими сверкающими зелёными глазами и гибким телом, напоминающим бабочку или трепещущий кленовый лист, Сакура вприпрыжку добралась до входной двери особняка Учиха. Она несколько раз постучала в огромную старинную дверь, но никто не ответил. Она прижалась ухом к двери, но не услышала ни шагов, ни каких-либо других признаков присутствия человека внутри. «Странно... — подумала она вслух, — даже если Саске не открывает дверь, Хината всегда... Неужели дома никого нет?» Сакуре потребовался год, чтобы начать общаться с Хинатой на «ты», хотя Хината и говорила, что ей совершенно не нравится, когда её постоянно называют «мисс» или «леди». Через секунду Сакура перепрыгнула через высокие ворота особняка и пересекла широкое здание, но ни Саске, ни Хинаты нигде не было видно. Она задумчиво постучала пальцем по своему круглому подбородку: «Может быть, они на верхнем этаже» И как только она огляделась в поисках способа проникнуть в дом, она увидела высокий клён, растущий рядом с открытым окном на втором этаже. Вероятно, чтобы впустить свежий воздух. Вскоре она уже сидела на дереве, устроившись на крепкой толстой ветке, с которой могла заглянуть в окно. Как только она проскользнула в приоткрытую решётку, её ноги мягко коснулись деревянного пола, не издав ни единого скрипа. Она огляделась. Она находилась в затхлой комнате, похожей на хранилище древних рукописей, в которых содержались записи о забытом клане — Учихах. Обычно эти книги интересовали её, ведь она была одной из самых умных учениц в Конохе и ученицей Цунаде, но сейчас её больше всего волновал Саске. Она открыла дверь, но её встретил ни с чем не сравнимый запах горящей плоти, и она тут же закрыла рот и нос. «Что это такое?.. » И хотя она ожидала худшего, она не была готова увидеть то ужасное зрелище, которое предстало перед ней в спальне Саске. «Саске!» Она выкрикнула его имя и подбежала к мальчику, который корчился от боли, а его кожа, казалось, была покрыта жгучими чёрными отметинами, похожими на татуировки. Но татуировки или любая другая кожная инфекция не должны были причинять такую боль этому мальчику, который стойко переносил жизненные невзгоды и сражался с самыми демоническими ниндзя, верно? Он лежал на кровати, и каждый раз, когда капля холодного пота касалась заметных чёрных пятен на обожжённой коже, он кусал губу, чтобы сдержать крик. «Что случилось? Кто это с тобой сделал?» Теперь Сакура не может сдержать слёз. «Сакура!» Сакура резко повернула голову в сторону знакомого голоса, и её обычно тёплые изумрудно-зелёные глаза наполнились безудержной яростью. Она набросилась на Хинату, который только что вошёл в комнату, как львица. «Что ты сделал с Саске? Что с ним случилось?» «Сакура-» Сакура так крепко вцепилась в воротник, что костяшки её пальцев побелели. «Он выглядел бледным и измождённым с тех пор, как начал жить с тобой, но я старалась думать, что это не твоя вина! А теперь посмотри на него!» «Отпусти её, Сакура!» — громкий женский голос заставил Сакуру ослабить хватку и широко раскрыть глаза при виде высокой блондинки с телом, о котором мечтает каждый порноактёр. «Цунаде-сама!» «Хината-сан не виноват. Это был тот идиотский мальчишка. Ему следовало быть умнее», — закончила Цунаде, цокнув языком. «Цунаде-сама, что с ним случилось?» — воскликнула Сакура. Сейчас она видит только страдания любимого ею парня. Лицо Цунаде помрачнело, когда она присела рядом с мальчиком, состояние которого с каждой секундой ухудшалось. Хината решил ответить за неё: «Он коснулся клинка Кусанаги, и это вызвало всплеск его подземной чакры... пока его чакра не истощилась и его тело не превратилось в...» «Он ведёт достойную борьбу за то, чтобы не стать хозяином этого демонического меча, но я не знаю, сколько он продержится», — Цунаде ввела несколько серебряных игл в чакральную точку Саске, расположенную на его шее. Она продолжила лечение: «Ему нужен приток новой чакры, и не просто чакры, а такой, которая на 99 % идентична его собственной. А это невозможно найти за такой короткий срок. Со временем он станет марионеткой или, что ещё хуже, его тело полностью разрушится под давлением». Когда Цунаде произнесла это тоном опытного врача, лица Сакуры и Хинаты стали бледнее прежнего. Взгляд Хинаты внезапно стал твёрдым, и она решительно подошла к Цунаде: «Цунаде-сама, если дело в этом, то, я думаю, у Саске есть шанс». Цунаде вздохнула и покачала головой: «Хината-сан, я понимаю, что ты чувствуешь, но на самом деле нет никакого способа...» Но тут куноичи-врач остановилась. «Хината!» — Сакура шагнула вперёд, но было уже слишком поздно: Хината быстрым движением полоснула себя по правой руке маленьким кинжалом, и красная кровь потекла вниз, словно коралловый риф, опоясывающий её ладонь. Хината вздрогнула, но сказала: «Цунаде-сама, моё тело наполнено чакрой, очень похожей на чакру Саске». «Как же так...» «Пожалуйста, не задавай больше вопросов. Скажи мне, что мне делать», — взмолилась истекающая кровью женщина. "!" Цунаде быстро взяла себя в руки, как профессиональный хирург: «Ты должна постараться влить в него как можно больше своей чакры, контактируя с его ранами кожей к коже». Как только Хината подошла к его постели, Цунаде предупредила её: «Не думай, что ты будешь невосприимчива к боли, Хината-сан! В конце концов, это проклятие». «Я прекрасно понимаю, Цунаде-сама. Но, — она перевела взгляд на мальчика, который боролся за жизнь, — сейчас уже слишком поздно сдаваться». «Хината?» — Сакура посмотрела на неё. «Что она имеет в виду, говоря, что не сдастся? Саске...» Как только её окровавленная правая рука сжала левую руку Саске, на которой была отвратительная горящая татуировка, Хината чуть не потеряла сознание от мучительной боли. «Так вот что он сейчас переживает, — подумала она. — Он не только сохраняет сознание, но и сражается с Кусанаги. Он действительно возрождённая версия...» Из-за боли было трудно понять, сколько времени прошло, но она не только не отпускала его, но и обхватила его руки своими. Она прижалась лбом к их соединённым рукам, словно в молитве. «Пожалуйста... пожалуйста, подожди», — казалось, её губы шепчут эти слова. Все затаили дыхание, словно время замедлилось до невыносимой степени. Сасукэ почувствовал себя так, словно по всему его телу только что ударили миллионы молотков. Он моргнул и открыл глаза. Сквозь мутную пелену он увидел, что лежит на своей кровати в окружении трёх женщин-ниндзя, которые перешёптывались между собой, не подозревая, что он наконец пришёл в себя. «Какого чёрта он не просыпается?» — этот явно раздражённый голос принадлежал светловолосому парню. Почему он здесь? Что происходит? — Странно, — Цунаде нахмурилась и скрестила руки на груди. — Похоже, у нас остался только один вариант. Я действительно хотела избежать этого, но у нас нет особого выбора. Все, включая Какаши, который всё ещё стоял, прислонившись к двери, замолчали. Наруто почувствовал комок в горле и сглотнул. «Я закончил» — вот что хотел сказать Саске, чтобы нарушить молчание, но услышать о «последнем ультиматуме» Цунаде было довольно заманчиво. Что может стать лучшим способом избавить ниндзя от проклятия, связанного с избытком и оттоком чакры, которого так опасался даже легендарный ниндзя-врач? Чтобы кто-то проник в его разум и сразился за него с душой Кусанаги? Кто-то вроде Какаши или, чёрт возьми, даже некий сверхсильный похититель? Призвать исцеляющего зверя из другого портала? Подвергнуть его мощному дзюцу, которое сломит волю и дух даже самого сильного шиноби? «Искусственное дыхание рот в рот» Саске чуть не раскрыл глаза от удивления, и если бы он это сделал, то увидел бы, как у Сакуры и Наруто отвисли челюсти. Затем Цунаде указала ухоженным указательным пальцем на длинноволосую женщину, которая вздрогнула от неожиданного внимания. «Хината-сан, вам нужно будет сделать искусственное дыхание «рот в рот» и передать Саске чакру». «Цунаде-сама!» — возразила Сакура, но была остановлена протянутой рукой упомянутой ниндзя-врача. «Сакура, как твой наставник, я всегда учил тебя, что благополучие пациента не должно зависеть от мелких эмоций. Ты собираешься позволить Саске умереть или, что ещё хуже, всю жизнь быть носителем Кусанаги только из-за своих детских капризов?» — Нет, конечно, нет! «Сакура, — мягкий, успокаивающий голос Хинаты привлёк внимание встревоженной девушки, — это техника реанимации. Это не поцелуй. Пожалуйста, не волнуйся. Для меня Саске — просто младший брат». От этого Сакура, надо признать, почувствовала себя намного лучше. В Хинате было что-то такое, что заставляло людей чувствовать себя лучше. Но ей всё равно было не по себе: «Б-но!» «Да, Сакура! Если то, что Хината собирается сделать с Саске, считается поцелуем, то как насчёт нашего первого дня в академии…» В мгновение ока Саске вскочил с кровати и посмотрел на всех присутствующих в комнате самым смертоносным взглядом, который он ещё ни разу не демонстрировал даже своим реальным противникам на поле боя. От одного его убийственного взгляда температура в комнате упала на несколько градусов, и уже казалось, что наступила зима, хотя была только середина осени. «Ну вот и всё», — и Какаши с преувеличенным безразличием вышел из комнаты, хотя его ученик только что чудом выжил после трёхчасовой схватки не на жизнь, а на смерть с дьявольским духом, который проник в его тело, как паразит, через неодушевлённый предмет, который всегда носит с собой симпатичная восемнадцатилетняя девушка. Хината, заметно побледнев при виде угрожающего взгляда Саске, сделала несколько шагов назад и выбежала из комнаты. «Какаши-сенсей, пожалуйста, позвольте мне проводить вас». Она чуть не споткнулась, следуя за Какаши. «Саске-кун, с тобой всё в порядке!» — Сакура со слезами облегчения подбежала к Саске и обняла его за шею. Саске просто проигнорировал крепкие объятия Сакуры, надутые губы и ревнивый взгляд Наруто, а также ворчание Цунаде и уставился на открытую дверь спальни. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Хината прогуливалась по близлежащему лесу. Когда она решила, что находится в достаточно уединённом месте, она присела под великолепным клёном, который словно был охвачен алым пламенем. Она оперлась правой рукой о камень, чтобы не упасть. «Ах!» Она поморщилась от боли и посмотрела на свою руку. На том месте, где она коснулась шрамов Саске, остались розовые следы от ожога. Глядя на свою ладонь, она подумала: «Похоже, сегодня мне придётся пропустить тренировку». Она также почувствовала сильное истощение собственной чакры, а не чакры Пробуждённого. Должно быть, во время мучительно болезненной процедуры она случайно отдала Саске большую часть своей чакры. Затем она услышала всхлипывания из-за кустов, окружавших её. Тронутая этим душераздирающим звуком, Хината встала, пошатываясь, потому что в таком состоянии она не могла активировать свой Бьякуган. — А... девушка? Девочка лет десяти с длинными прямыми каштановыми волосами закрывала глаза и плакала посреди леса. Хината подошел к ней, «Привет, малыш? Ты заблудился?» Девушка подняла голову, и жемчужные глаза Хинаты расширились от удивления. «А... Хьюга» Воспоминания, которым было больше пяти тысяч лет, начали всплывать в памяти, но Хината быстро покачала головой и по-доброму улыбнулся девушке: «Я могу вам помочь?» Девочка подняла на неё грустные глаза, почти покрасневшие от слёз: «Я... я хочу домой». В этот момент Хината увидела наложившееся изображение маленькой девочки с такими же белыми глазами, но с короткими тёмно-синими волосами, которая плакала Я... я хочу домой. Хината покачала головой, отгоняя болезненные воспоминания, и тепло улыбнулась девочке. «Кажется, я знаю, куда тебя отвести. Следуй за мной». Когда девушка с глазами, очень похожими на глаза Неджи, но более нежными и печальными, замешкалась, Хината улыбнулась и пошла в сторону деревни. «Если я сделаю что-то подозрительное, просто убегай, хорошо?» — она надеялась успокоить напуганную девочку. — О... ладно, — Пока они шли мимо разноцветных кленовых деревьев, Хината решила завязать разговор. «Как тебя зовут, милая?» Хината, который был рад помочь заблудшей девочке найти дорогу к дому, не знал, что у девочки с прямыми каштановыми волосами Он уставился на неё каменным взглядом. «Ханаби. Меня зовут Хьюга Ханаби». «Ханаби, какое красивое имя!» Ханаби ухмыльнулась, и на её лице появилась зловещая тень. Она последовала за Хинатой. — Спасибо вам. Когда они остановились перед главными воротами строгого комплекса зданий, Хината подняла взгляд на название клана, элегантно выведенное под традиционной черепичной крышей: «Хьюга». Переведя взгляд на юную девушку, стоявшую рядом с ней, Ханаби сказала: «Это ведь твой дом? Тогда я пойду». Как только Хината попыталась отвернуться, Ханаби на удивление крепко схватила её за руку. «Но я даже не поблагодарила тебя как следует! Пожалуйста, проходи на чай», — на её невинном юном личике играла холодная торжествующая улыбка "!" И как только Хината отдёрнула руку и повернулась, чтобы уйти, она увидела, что её окружают шесть высоких белоглазых членов семьи Хьюга, которые направили свои ладони с расправленной чакрой ей в шею. Один из шестерых, высокий и статный мужчина лет сорока, вышел вперёд. У него был царственный лоб и длинные прямые каштановые волосы, а одет он был в минималистичную, но традиционную серую юкату. Его холодные, властные белые глаза встретились со спокойными, лавандовыми глазами Хинаты. «Хината-сан, мы приносим свои извинения за нашу грубость. Меня зовут Хьюга Хиаши. Я глава клана Хьюга». Несмотря на его искренние извинения, никто не убрал руки с синей чакрой от горла Хинаты. Высокий, величественный глава клана Хьюга посмотрел сверху вниз на Хинату, который даже глазом не моргнул. «Пожалуйста, проходите. Старшие очень... хотят с вами познакомиться». « Первый « Предыдущий Глава 3 из 33 Следующий »Хината-сан, мы просили вас посетить поместье Хьюга, но вы отказывались в течение года. В чём причина?» «Хината-сан, мы вызвали вас, потому что у нас есть несколько срочных вопросов, касающихся вас и положения нашего клана». «Хината-сан, с какой целью ты приехал в Коноху?» «Правда ли, что ты украл бьякуган Хьюги? Поэтому у тебя наши глаза?» «Почему вы купили особняк Учиха?» Как только она села в центре просторной, элегантно обставленной комнаты, Совет старейшин Хьюга, который на протяжении многих лет служил местом для встреч представителей элиты семьи, засыпал её вопросами. Ещё больше разозлив старейшин своим молчанием, она обвела взглядом комнату. Комната была оформлена в традиционном стиле, чтобы гости могли встать на колени на бамбуковый коврик, лежащий на полу. В отличие от особняка Учиха, который был относительно современным, здесь предпочтение отдавалось стульям. В комнате также были раздвижные окна из тёплого дерева вишни и непрозрачной рисовой бумаги, которые обеспечивали некоторую приватность. «Тишина! » Как только команда Хиаши прогремела у всех в ушах, в конференц-зале волшебным образом воцарилась тишина. После короткого вздоха, выражающего его досаду, Хиаши снова открыл рот. «Хината-сан, прошёл год с тех пор, как ты покинул деревню Коноха». Встретившись взглядом с Хиаши, Хината кивнула: «Да». «Хината-сан, вы были самым приветливым и воспитанным иммигрантом в Конохе за последние годы». Хината слушала, сжав бледно-розовые губы и храня молчание. Старейшины решили, что их лидер должен поговорить с этим подозрительным обладателем Бьякугана, который таинственным образом появился в Конохе и о котором никто не слышал ни в семье, ни во всей деревне. «Но, — Хиаши слегка кашлянул, — поскольку семья Хьюга основала Бьякуган и, следовательно, обладает всеми правами на него, у нас нет другого выбора, кроме как допросить вас о том, владеете ли вы его способностями». При этих словах глаза старейшин Хьюга, которые втайне завидовали способности Хинаты не только использовать Бьякуган, как положено главному члену клана, но и делать это лучше всех, словно насмехаясь над их собственной некомпетентностью, покрылись ледяной коркой. На протяжении всего года она демонстрировала превосходство своего Бьякугана, уклоняясь от их тщательно спланированных атак и исчезла как раз в тот момент, когда они были так близки к тому, чтобы устроить ей засаду. Даже приёмный сын-сирота, которого она удочерила, был неприкосновенен, поэтому старейшины Хьюга боролись за возможность заполучить её. Но теперь она оказалась в самом логове льва. — Хината-сан, — продолжил Хиаши, — ты как-то связан с нашим кланом? Хината смотрела на Хиаши в ответ, изящно сложив руки на коленях. Несмотря на благопристойность этой позы, в женщине чувствовалась несомненная царственность . «Это отношения, которые прекратились много лет назад, мой господин», — просто ответила она, но ни старейшин, ни Хиаши не убедил и не удовлетворил её довольно расплывчатый ответ. «Ты хочешь сказать, что не считаешь себя Хьюгой?» «Когда я была молодой. Когда мой отец был ещё жив, но его уже нет». Она закрыла глаза, словно от усталости. — Но когда-то ты была такой, — вмешалась старейшина, седоглазая дама в кимоно цвета хаки. После паузы Хината ответила: «Да». Она опустила глаза: «Давным-давно». «Значит, ты либо предала нашу семью, либо была изгнана как позор семьи!» — возмутился другой Хьюга и с презрением посмотрел на неё сверху вниз. «Садись!» — приказал Хиаши, и Хюга неохотно вернулся на своё место. — Хината-сан, — голос Хиаши заметно смягчился, возможно, он был немного смущён поведением самого высокопоставленного члена своей семьи. «Суть в следующем. Есть подозрение, что ты — отступник или изгнанник из рода Хьюга, вернувшийся, чтобы отомстить». Тем временем Неджи и Ханаби подслушивали прямо за дверью конференц-зала, сделанной из рисовой бумаги. Они сами по себе были компетентными шиноби, но из-за юного возраста им не разрешалось присутствовать на семейных обсуждениях. Услышав слова своего дяди Хиаши, Неджи почувствовал приближение головной боли от напряжения. Если бы они хотя бы попытались понять, что за человек Хината, у них не возникло бы такого странного предположения, как «Хината — Мститель». Поначалу Неджи тоже сомневался в Хинате, но, видя, как она ведёт себя как святая рядом с воплощением ада Саске, он больше не видел в ней угрозы для своей семьи или для себя. Даже Ханаби стало жаль женщину, которую она обманом заманила в ловушку Хьюги: «Должно быть, она очень хочет вернуться домой, да, Неджи-ни?» «Ш-ш-ш», — шикнул на Ханаби Неджи, и они продолжили слушать, что происходит в комнате. — Хината-сан, — с решительным видом обратился к ней Хиаши, — ты собираешься выдать себя за Хьюгу и захватить власть над всеми Хьюгами? После того как он решил сразу перейти к делу, повисла напряжённая тишина. Подняв свои белые глаза с фиолетовыми тенями, Хината посмотрела прямо на мужчину, который был ей в отцы годен. «Я, — наконец открыла она рот, — не заинтересована в том, чтобы возглавить клан, который использует детей для достижения своих целей». При этих словах все старейшины Хьюга возмущённо вскочили, и в их серебристо-белых глазах вспыхнул огонь. «Как ты смеешь говорить о нас так, будто ты выше нас! » «Хиаши-сама, вы собираетесь позволить этой женщине безнаказанно оскорблять не только нас, но и весь клан?» Ханаби вздрогнула. Под «бывшими детьми» Хината подразумевала её. Это правда, что она хотела заслужить одобрение отца, но это не значит, что её использовали, верно? И эта женщина, которой она намеренно солгала, чтобы заманить её в ловушку, защищала её? Почему? Ханаби украдкой взглянула на Неджи, и в его глазах отразилось глубокое сочувствие к загнанной в угол женщине. «Хината-сама, что вы делаете? » Но Хиаши оставался невозмутимым и спокойным, его взгляд был задумчивым, пока он внимательно изучал Хинату. «Ты так и будешь молчать о том, кто ты такой, Хината-сан?» «Мой бяккуан принадлежит мне, Хиаши-сама, — почтительно склонила она голову, поднимаясь, — но я не Хьюга». Однако, когда она встала, Хиаши тоже поднялся. И остальные люди в комнате тоже. «Тогда у нас, как у хранителей Бьякугана и сторонников Хьюги, остаётся мало выбора». К ней подошли двое высоких белоглазых мужчин, и Хиаши торжественно произнёс: «Мы запечатаем твой бьякуган и защитим честь и безопасность нашего клана». Но как только двое Хьюг протянули руки, чтобы схватить её, она увернулась от их прикосновений плавным движением, которого никто в клане Хьюга никогда не видел. Её движения были подобны горному потоку, который струится между острыми выступающими скалами на берегу. Она прошла мимо других Хьюг, которые набросились на неё, и запечатала их точки чакры словно река, окутывающая летящие камни своими водными объятиями — нежными, но достаточно сильными, чтобы сгладить их острые края. Даже вечно невозмутимый Хиаши не смог скрыть своего изумления при виде таких плавных движений. Басшшшш- Неджи подхватил Ханаби и едва успел увернуться от летящей двери-ширмы, когда Хината выбил старейшину Хьюгу из комнаты и отправил его за пределы главного двора. Теперь Неджи и Ханаби могли лучше видеть, что происходит в конференц-зале. — Неджи-ни, — Ханаби вздрогнула, — я... я пыталась бороться... с этим? Хюга отрабатывали свои боевые стойки и движения, тренируя мышечные рефлексы с помощью механической памяти. Поэтому в движениях Хьюги всегда чувствовались напряжение и настороженность. Даже у такого вундеркинда, как Неджи, движения были «натянутыми». Сколько бы он ни тренировался, его движения никогда не сравнятся с тем мастерством, которым так прекрасно владела Хината. Хината, теперь её тело издавало беззвучную музыку — её смертоносные шаги были настолько прекрасны, что действительно заслуживали названия «Нежный кулак». Неджи не смог удержаться и произнёс это вслух, не рассчитывая на чью-то реакцию. «Она использует как можно меньше чакры и ждёт, когда окажется рядом с каждым из них, чтобы сохранить свою ограниченную чакру для запечатывания их точек». «Но разве ты не говорила раньше, что у неё много, я имею в виду, очень много чакры, нии-сан? Я почти ничего не вижу». Ханаби нахмурилась и активировала свой бьякуган. «Вот что странно, — Неджи не мог отвести от неё глаз, пока она наносила удар кулаком, окутанным синими кольцами чакры, по другому старейшине Хьюга. — Сегодня Хината-сама какая-то... другая». Затем внезапно "!" Острая, мучительная боль пронзила его голову, сдавив её со всех сторон. «Неджи-ни!» Ханаби вскрикнула, когда Неджи упал на землю, обхватив голову руками. Услышав отчаянный крик Ханаби, Хината посмотрел туда, где раньше была дверь, и увидел Неджи, который хватался за голову и дрожал, словно его била сильная дрожь. Глаза Хинаты расширились, а затем она холодно и гневно посмотрела на Хиаши. «Хината-сан, если ты не будешь содействовать нашим планам, мы активируем печать члена нашего подклана». «Отец, пожалуйста, не делай этого», — умоляла Ханаби, на этот раз со слезами на глазах, положив свои маленькие ручки на плечи Неджи «Хината-сан, мы наблюдали за тобой целый год и видели, как сильно ты заботишься о друзьях Саске. Ты же не хочешь, чтобы кровь этого мальчика была на твоих руках, не так ли?» — сказал один из Хьюг. «Отпусти. его», — холодно предупредила Хината. Когда минуту назад она защищалась от Хёг, она не злилась. Она чувствовала лишь отстранённость и даже некоторую жалость к этим слепым фанатикам, которые поклонялись своей токсичной идеологии более 5000 лет. «Я знала, что вы, люди, готовы на всё ради своего клана. Но так поступать с мальчиком...» — она не смогла договорить из-за переполнявшей её ярости. «Сдавайся, Хината-сан, — приказал Хиаши. — Мы просим тебя о полном сотрудничестве». «Ааа...» — теперь у Неджи не было сил даже на то, чтобы закричать от боли. Ему казалось, что боль в голове разрывает его голосовые связки. Проклятие печати сковывало его с головы до ног. Хината посмотрела на Неджи и Ханаби с болью в глазах, и её руки, которые были сложены в боевой стойке, опустились. «Ах ты сука!» «Ах!» Высокий мускулистый Хьюга грубо ударил её, и она упала на пол. Она лежала на земле, едва опираясь на левый локоть, и её чёрные волосы каскадом спадали на лицо. Без Бьякугана и чакры она была обычной восемнадцатилетней девушкой, которая любила готовить и заниматься садоводством. Затем члены клана Хьюга окружили её, быстро перекрыв точки выхода чакры, чтобы не дать ей ни единого шанса сбежать. «Ха... ха», — наконец избавившись от боли, Неджи тяжело выдохнул, пытаясь отдышаться. Хиаши холодно взглянул на своего племянника, а затем посмотрел на Хинату, чьё обмякшее тело без сознания поддерживали двое мужчин из клана Хьюга. Они собирались отвести её в особый, секретный «погреб», где проводят ритуалы запечатывания Бьякуганов. Вскоре в комнате не осталось никого, кроме Ханаби, которая плакала и содрогалась от осознания того, что она сделала с невинной женщиной, и Неджи, который пытался оправиться от проклятия птицы в клетке. «Что случилось, Саске?» «Что-то здесь не так», — подумал он, слегка обернувшись и взглянув на удаляющиеся стены Конохи. Саске настоял на участии в миссии, запланированной для Команды 7, которую чуть не отменили из-за его травм. Процедив сквозь зубы сердитое, сдержанное «Я в порядке», он схватил свой рюкзак и вместе с Сакурой и Наруто покинул Коноху. Нужно очень внимательно присмотреться, чтобы заметить на его теле следы проклятия Кусанаги — светло-розовые ожоги. Это можно было принять за здоровый румянец на его лице, руках и ногах. «Я так рада, что с тобой всё в порядке, Саске-кун! И мы так давно не отправлялись на долгосрочную миссию! Путешествие в Суну! Это потрясающе!» — Хм, — Наруто показал Саске язык, всё ещё злясь на него за то, что тот отказался выразить хоть какую-то благодарность тем, кто за него переживал. Он волновался. Сакура волновалась. Хокаге Цунаде волновалась. Какаши... эм, может быть? И особенно Хината, которая заслужила от него и его деревенских друзей звание «живой святой» после того, как не только выжила, но и каким-то загадочным образом, похоже, даже получает удовольствие (?) от жизни с этим дерзким, недостойным её парнем. Почему, чёрт возьми, такая милая, способная, одарённая во всех отношениях женщина (и даже по-своему красивая, если не обращать внимания на её глаза без зрачков) терпит такого, как Саске, — это выше понимания Наруто. Ярко-голубые глаза Наруто устремились в сторону Саске с явным неодобрением. «Кто-то тормозит процесс, кто-то, чьё прозвище рифмуется со словом «yamete» (означает «нет», часто используется в порнороликах с «фантазиями об изнасиловании»)» Однако Саске, казалось, не слышал его громких саркастических замечаний и продолжал бросать настороженные взгляды через плечо. Затем свет, вырвавшийся из его тёмных глаз, оставил в воздухе след, похожий на мерцающий бумеранг когда он спрыгнул с одного из деревьев Глупо «Ааа!» От удара, который он нанёс, вонзив правую руку в горло девушки, её хрупкое тело образовало в земле небольшую воронку. Пока она судорожно кашляла, он смотрел на неё сверху вниз, вперив взгляд своих тёмных глаз в её испуганные белые глаза. «Чего ты хочешь? Почему ты следишь за нами?» «Имя: Хьюга Ханаби! (Кашляет), я последовал за тобой, потому что... Неджи послал меня! (Кашляет)» Тем не менее Саске не ослабил хватку на её горле. «Боже, теме! Это же двоюродная сестра Неджи! Отпустите её, ради всего святого!» Иногда его лучший друг и соперник из деревни бывает слишком нервным и взвинченным. «Это про (кашель, кашель) Хинату-сан!» Ханаби тут же приподнялась, как только Саске ослабил хватку. Его рот был слегка приоткрыт: «...Что?» Потирая освобождённое от ошейника горло, Ханаби сказала: «Лидеры главной ветви забрали её! Я не знаю, что они задумали, но ты должен поторопиться!» "!" При этих словах лица членов Команды 7 побледнели, и они замерли. Наруто осторожно взглянул на профиль Саске. Его глаза были скрыты тенью от густых тёмных волос, из-за чего выражение его лица было неразличимым, но мрачным и зловещим. Наруто осторожно шагнул вперёд и протянул обе руки, чтобы утихомирить надвигающуюся бурю «Эй, тема, а теперь просто успокойся... » Ва-мп! Но прежде чем Наруто или Сакура успели вмешаться, он схватил Ханаби за шиворот и пригвоздил её к ближайшему дереву. После паузы он наконец выдохнул и пробормотал: «... Где она?» «Саске кун...» — обеспокоенная и слегка напуганная Сакура попыталась положить руку ему на плечо, но вздрогнула, увидев, как резко вздымается его грудь Ханаби казалось, что у неё вот-вот заложит уши. «Где она?! » Всплеск- Чья-то рука выплеснула ведро ледяной воды, которая попала Хинате в лицо. Закашлявшись, Хината попыталась открыть глаза, но не смогла, потому что они были крепко стянуты железной маской. Железная маска для глаз была лёгкой, но она надёжно закрывала обзор. Для неё вокруг была кромешная тьма. Её чакра сейчас практически на нуле, но даже без бьякугана она чувствует угрожающее присутствие окружающих. Воздух, который ощущала её обнажённая кожа, был неподвижным и очень холодным. Она подумала: «Должно быть, я нахожусь в затхлом, обнесённом стеной здании, куда не проникает свежий воздух и где нет окон... А звуки машин вокруг меня... достаточно громкие... Мне кажется, что они прямо рядом со мной. Это помещение не слишком большое. Почти как подвал». Затем она слышит едва различимое шарканье ног в сандалиях, а также гудение и писк медицинского оборудования. Всякий раз, когда раздавался писк, она чувствовала, как слегка вибрирует её маска для глаз. "!" От этих слов у неё чуть сердце не остановилось. Они собираются навсегда ослепить её с помощью бьякугана — будь то электрический разряд или химическая инъекция... через трубки, подсоединённые к её маске. Она попыталась нащупать свои конечности — кисти, предплечья, ноги. Все они были целы, как и суставы, но цепи, которыми она была прикована к стене, ограничивали свободу движений. Когда она попыталась пошевелить руками, то услышала звон цепей, от которого по спине побежали мурашки. «Хиаши-сама приказал нам сделать это как можно быстрее и безболезненнее. Должно быть, вы произвели хорошее впечатление», — женский голос в этом тревожном месте звучал механически и отстранённо. Хината попыталась закричать, но почувствовала, как рука в латексной перчатке вставила ей между губ что-то размером с гигиеническую помаду. Это был кляп. «Мы выплатим вам компенсацию, чтобы вы не слишком скучали по своим способностям... слишком сильно», — и в комнате раздался звук медленно закрывающейся двери. Щёлк — дверь заперта. Хината осталась одна и яростно пыталась освободиться от пут, но безуспешно. Когда она думала, что хуже уже быть не может, Цсуuuuuuuu — звук гудения, похожий на побочные шумы, которые издают старые проигрыватели виниловых пластинок, пронзил её слух. Она это чувствует. Люди включили всё и оставили её на растерзание болезненным механизмам запечатывающего устройства Бьякуган. Она опустила голову, и её чёрные волосы, словно шёлк, рассыпались по плечам. Что ждёт её в конце этого ожидания? Электрический ток, который выжжет ей глаза? Яд, который затуманит и испортит их белоснежную кожу? Только время может показать. Саске летел между деревьями с такой скоростью, что Наруто и Сакура не могли его догнать. Наруто крикнул: «Эй, Саске! Не делай глупостей!» Но его предупреждение осталось без внимания. Сакура закричала во весь голос: «Саске, даже ты не сможешь в одиночку сразиться со всем родом Хьюга! Пожалуйста, остановись!» Он перепрыгивал с ветки на ветку, оставляя за собой следы из чакры. он проклинал себя за то, что не может быстрее преодолеть расстояние между ним и стенами, «Похититель...» «Хаа~м», — зевнул один из стражников, дежуривших на стене Конохи. «Эй, Мару! Ты это видишь?» — толкнул его в бок напарник. «Что?» — раздражённый тем, что его подкололи, охранник лениво скосил полуприкрытые глаза в сторону "!" Между ними промелькнул мальчик в тёмно-синей одежде, и они прикрыли глаза от порыва ветра, разносившего кроваво-красные кленовые листья. «Боже, что это было?» Охранник посмотрел вслед удаляющемуся юному нарушителю, прежде чем его задела чёрная сандалия. Бам- «А ну двигайтесь, придурки!» «Ах!» Его напарнику тоже не повезло. Удар Кулаком- «Ааа!» «Фу, отстань от меня! Сасукэ-кун, помедленнее!» Используя согнутую левую ногу и пятку в качестве тормоза, он остановился перед высокими входными воротами поместья Хьюга. Мужчина из клана Хьюга вышел из дома, удивлённый тем, что торнадо остановилось у кирпичного забора — Что за... Ба-а-ам! Все Хюга, находившиеся поблизости, побежали на шум и приняли боевую стойку, но их бесстрастные лица не выражали никаких эмоций. На их драгоценных монументальных деревянных воротах стоял черноволосый мальчик с повязкой Конохи на голове, одетый в тёмно-синюю форму. Дверь, которой, как считается, не менее нескольких тысяч лет, была с треском выбита и валялась на гравийном дворе. Молодой незваный гость был первым: высокий, смуглый и красивый. И вторым: он был всерьёз зол на одного из них, а может, и на всех сразу. Своими дерзкими грязными ногами в чёрных сандалиях он наступал на символ их тысячелетнего наследия. Скрип — изуродованные металлические петли некогда великолепной двери жалобно заскрипели. Услышав этот звук, Хьюги издали боевой клич и бросились на Саске в слепой ярости из-за того, что их честь была задета. «А-а-а-а-а!» Вместо того чтобы испугаться, как они ожидали, Саске ухмыльнулся, словно был рад, что они набросились на него, как стая белых глазастые комары. Но у него нет на них времени. Каменная плитка трескалась под его зловещей аурой, а он проносился мимо каждого противника, как будто их движения только заставляли его двигаться быстрее, словно какая-то несправедливая причинно-следственная реакция, противоречащая законам физики. Этот приём Киднеппер отрабатывал с ним весь год. И где же она теперь? Он закусил нижнюю губу и огляделся по сторонам. От его ног поднимался лёгкий песчаный дымок, потому что он бежал так быстро, что не мог понять, в каком направлении находится. Все противники, которым не удалось его задержать, промахнулись на волосок и за это были жестоко наказаны. Треск- Бааккк- Толстый череп Наруто врезался в нос одного Хьюги, а другого он ударил ногой по голени. Другая получила удар в живот от Сакуры, которая была на удивление жестокой для девушки её роста и с такой женственной внешностью. «Позволяешь нам делать всю грязную работу, тема? Ты за это заплатишь!» Не обращая внимания на гортанный крик Наруто, Саске вбежал в здание, в котором, судя по всему, не было раздвижной двери. За непрозрачными белыми раздвижными дверями Наруто и Сакура видят тёмный силуэт мальчика с торчащими волосами, стоящего лицом к группе крепких мужчин, чьи руки пылают синим огнём. "Как ты смеешь-Аххаккк!" - "Остановись- куууккк!" - "Меня зовут Хьюга Он, и я буду сто-эхххик!" Не сводя свирепого взгляда с бесстрастного лица, Саске ударил каждого Хьюгу, и в нетронутых дверях здания образовались большие дыры. «Если бы Похитительница увидела, как я это делаю, она бы отругала меня за неуважение к окружающей среде». Представляя её «строгое лицо», он не смог сдержать ухмылку. После того как он разгромил конференц-зал и гордость Хьюги, он пролетел по коридору главного здания и осмотрел другие помещения. Признаки конфликта видны только в большой роскошной комнате. Похититель с излишней осторожностью взорвал только одну дверь. Это так похоже на него. Однако он не чувствует её чакру. — Уф... Он резко повернул голову в сторону одного из Хьюг, которые лежали ничком на полу конференц-зала. «А-а-а!» — Саске схватил Хьюгу за волосы и спросил: «Восемнадцатилетняя девушка, миниатюрная, с волосами цвета индиго и Бьякуганом, где она?» «Я... я не знаю! Я правда не...» Уаммп! Не успев договорить, он потерял терпение и упал лицом на пол. Окунув большой палец в кровь, которую он выжал из главного члена, он нарисовал на полу замысловатую печать. Затем вспыхнул красный свет, и он увидел серебристые следы, которых не было до активации печати. Позади него появились Наруто и Сакура. «Ого, теме, где ты этому научился?» Следы двигались сами по себе, и это выглядело жутковато, как будто невидимые призраки танцуют чечётку. «Что ты только что сделал, темэ?» «Печать показывает, как началась битва!» — Сакура не могла сдержать изумления. Печать демонстрировала хронологию событий: Хината сражался с членами клана, сдался и был уведён. Этому он тоже научился у Похитителя. Случайные серебристые следы указывали на то, что драка закончилась прямо у отсутствующей двери, и за двумя Хьюгами последовали остальные члены группы. Свист Саске побежал по следам, которые вели от главного здания к узким переулкам обширного комплекса. Наруто, Сакура и Саске пошли в разных направлениях по следам. «Иди туда, Сакура!» — Ладно! «Наруто!» «Тебе не нужно кричать, теме!» Группа людей, за которыми следовал Сасукэ, шла по особенно запутанной тропинке, ведущей в дальний конец восточной части комплекса. Покрываясь испариной, он выругался себе под нос, не сбавляя шага. «Почему это чёртово место должно быть таким большим?» — пробормотал он, изо всех сил стараясь не отставать от исчезающих следов. Чем дальше он шёл, тем меньше домов и святилищ видел. Теперь он стоял посреди каменистого двора, образовавшегося на месте выжженного леса, который когда-то здесь рос. Потом он остановился. Шаги затихли у двери небольшого складского помещения, которое выглядело странно обветшалым и современным по сравнению с остальными зданиями на территории Хьюга. Бах-бах-бах- «Хината!» Никакого ответа. Затем он почувствовал запах этанола и... чего-то ещё, доносившийся из-за двери. У него скрутило живот. Баш- Дверь опустилась, и на его лице отразился резкий свет машинных мониторов, освещавших подвал. Несмотря на то, что её уникальные глаза были скрыты железной маской, он всё равно узнал её. Бормоча всевозможные проклятия, он бросился к ней. Она была без сознания, её тонкие руки были скованы цепями, а голова склонилась на грудь. Своим кунаем он перерезал трубки, которые крепились к её маске для глаз, словно паутина со светодиодной подсветкой. Маска с тяжёлым стуком упала на пол, обнажив закрытые веки с тёмными ресницами и красные отпечатки пальцев на левой щеке. Он машинально обхватил рукой её левую щёку и оглядел маленькую камеру пыток, в которой хранились грязные тайны древнего клана. Длинные трубки, которые когда-то были прикреплены к маске для глаз, были соединены с каким-то сложным устройством, которого он никогда раньше не видел. Вращающиеся железные колёса творили свою злую магию в цифровом, апатичном режиме. Ему хотелось сжечь эту штуку, но Анбу сначала нужно её уничтожить. Когда он вставил острый кончик в замочную скважину правой металлической застёжки, её правая рука безвольно упала, как у куклы. От резкого движения руки её голова слегка качнулась, но она не проснулась. Он замер. «Неужели она уже... нет, нет, заткнись, не думай об этом», — сдерживая нарастающую панику, он принялся за другую руку. И она упала в его объятия, которые он успел сомкнуть. Она оказалась намного миниатюрнее, чем он думал. Она всегда производила впечатление более высокой, чем была на самом деле. Теперь она чувствовала себя такой маленькой и... «Она... мокрая?» Это была прозрачная жидкость — возможно, вода, но что-то в её запахе было не так. — Убирайся! — закричал Наруто. Его глаза загорелись золотым, а зубы оскалились, когда он бросился к подвалу без двери. «Курить? Чёрт!» Повернувшись в сторону источника запаха, который поднимался к потолку, он увидел, как пламя бежит по цепям, которые когда-то связывали Хинату. Через минуту они оказались в огненном кольце. Наруто вскрикнул и бросился к устройству, сжимая в руке шар из синего огня, вокруг которого, словно циклон, кружился воздух. Саске тихо зашевелил губами под грохот перегревшихся и вышедших из строя устройств и сформировал кроваво-красную печать, которая защитила их с Хинатой от надвигающегося хаоса. ! Наруто выбил запечатывающую машину бьякуган из стены подвала, и она, словно магнит, притянула к себе весь огонь... направив его в сторону основных помещений поместья Хьюга. «А-а-а-а-а!» Для Хьюг, особенно из главной ветви, это был Судный день: они видели, как раскалённый докрасна огонь пожирает палаты, апартаменты, конференц-залы и церемониальные залы. Придя в себя, Наруто убрал свет, исходивший от его тела, и побежал к Саске и Хинате. «Хината-тян! Хината-тян!» Саске схватил её за плечи и попытался привести в чувство, но его сердце сжалось, когда она безвольно опустила голову. «Двигайся!» Сакура оттолкнула Наруто в сторону и проверила пульс Хинаты. Она приложила ухо к её груди, и Наруто с Саске в смущении отвернулись. Затем Сакура засунула указательный и большой пальцы в рот Хинаты и вытащила что-то похожее на обгрызенный кусок пластика. «Она под кайфом! Ублюдки, они заставили её замолчать с помощью мундштука, пропитанного анестетиком!» Мундштук разлетелся вдребезги в её кулаке. «Чёрт... разбавленный бензин... огонь... они хотели убить её?» — возмутился Наруто. «Наверное, чтобы уничтожить улики», — пробормотала Сакура, обеспокоенно глядя на Саске своими зелёными глазами. Саске ничего не сказал. Его волосы закрывали лицо, и он смотрел на лежащую без сознания женщину, которая была больше похожа на девушку. Затем все трое посмотрели на кричащих людей, которые бежали из их пылающей империи Хьюга. Бам-бам-бам Деревянный молоток в руке с красным маникюром яростно ударил по звукопоглощающему блоку на кафедре судьи. «Приказ!» Ей не нужно было повторять приказ дважды. В зале суда воцарилась тишина, когда светловолосый хокаге обвёл всех холодным взглядом карих глаз. «По обвинению в похищении и попытке навсегда ослепить и убить Хинату-сан, признаёте ли вы себя виновными, Хьюги?» — прогремел её голос. С невозмутимым выражением лица Хиаши, лидер Хьюг и главный обвиняемый в зале суда, сказал: «Невиновен, ваша честь». «Это полная чушь!» «Заткнись, Наруто, или тебя вышвырнут из зала суда!» Цунаде вскрикнула и перевела свой проницательный взгляд карих глаз на группа Хёгу, которые сидели без тени раскаяния на лицах, но с чувством собственной правоты. «Начинайте допрос». « Первый « Предыдущий Глава 4 из 33 Следующий » ОбзорБам-бам-бам! Деревянный молоток в руке с красным маникюром с силой ударил по звукопоглощающему блоку на кафедре судьи. «Приказ!» Ей не нужно было повторять приказ дважды. В зале суда воцарилась тишина, когда светловолосый хокаге обвёл всех холодным взглядом карих глаз. В дальнем левом углу сидели присяжные, которые должны были выслушать обе стороны и проголосовать за того, кто, по их мнению, должен был выиграть дело. Наруто, Саске и Сакура, сидевшие за столом истца, посмотрели на присяжных и узнали некоторых из них. Там были Гай-сенсей, который впервые в жизни хранил молчание, и Куренай-сенсей с её иссиня-чёрными волнистыми волосами и красными глазами. Остальные были лидерами некоторых знатных кланов Конохи: Шикаку, отец Шикамару, глава клана Нара, известный своим высоким интеллектом, Отец Чоуджи, возглавляющий Акимичи, известен тем, что использует калории для преобразования в чакру и обладает огромной силой представительница Кохаку из Народа Огня, Мисаито, была выбрана из-за того, что, по мнению Цунаде, она будет беспристрастна к обеим сторонам Асума из клана Сарутоби, который также является парнем Куренай-сенсея. Наконец, прибыл посол из Суны, Деревни Скрытого Песка, который также является членом клана Казекаге, к которому принадлежат Гаара и Темари. Итак, в жюри было семь человек. Их голоса должны были решить судьбу клана Хьюга и команды № 7. Цунаде повысила голос: «С помощью своих советников я отобрала присяжных, исходя из того, насколько справедливыми и непредвзятыми они могут быть. Это значит, что я не могу включить в состав присяжных тех, кто может испытывать личные симпатии к истцам или ответчикам». Она пристально посмотрела на Абураме Сино, Инузаку Кибу и Ямадзаки Ино, которые сидели за партами. Все они хотели войти в состав жюри, но Цунаде отказалась, зная об их влюблённости в Саске или Хинату. «Прежде чем мы приступим к свидетельским показаниям и перекрестным допросам, мы должны исключить пункт о лжесвидетельстве», — сказала Цунаде, просматривая бумаги Бамм! Почти все вздрогнули, когда Цунаде ударила кулаком по кафедре: «Это значит, что если кто-то из вас солжёт, я лично отрежу ваш лживый язык». Она откашлялась и продолжила: «Истец, команда 7: Хатаке Итачи, Харуно Сакура, Саске, Наруто. Клянетесь ли вы говорить правду и только правду? Ответьте: «Да».» «Да», — ответили они. «Подсудимый Хьюга Хиаши, клянетесь ли вы говорить правду и только правду?» «Да», — ответил он со стоическим спокойствием. «Самое важное в этом деле то, что Хината не может присутствовать в суде, так как она госпитализирована из-за полученных травм». При этих словах Наруто бросил яростный взгляд на обвиняемых Хьюг, а Саске, не говоря ни слова, почти до боли впился пальцами в колени. Сакура обеспокоенно посмотрела на своего возлюбленного. Хиаши и другие представители Главного дома отнеслись к этой новости с явным безразличием. Цунаде спросила: «Есть ли что-то, что вы или обвиняемые хотели бы прояснить до того, как мы приступим к работе?» «Ваша честь, — встал Хиаши, — вмешательство Хокаге в семейные дела четырёх благородных кланов противоречит Конституции Конохи». Цунаде нахмурилась: «Вы утверждаете, что покушение на убийство Хинаты-сана — это „семейное дело“?» Он не дрогнул: «Хината-сан раньше была членом клана Хьюга. Она не призналась, когда именно покинула клан, но это так. Мы просто поступили с ней в соответствии с нашими традициями и правилами». В зале суда раздались шокированные вздохи и торопливый шёпот. Бам! — Тишина! — рявкнула Цунаде. Она посмотрела на Хиаши со своего возвышения. — Ну? «Поэтому, — продолжил Хиаши, — мы просим вас обжаловать это решение и провести судебное разбирательство. Публичное обсуждение личных дел клана в суде противоречит конституции». «Как ты смеешь!» — Саске вскочил со своего места, но двое охранников Анбу, стоявших позади него, быстро усадили его обратно. Он сопротивлялся, но они позаботились о том, чтобы его сила и чакра были под контролем с помощью специальных наручников. — Хиаши, — тихо сказала Цунаде, — ты же знаешь, что если глава клана решит обратиться в суд по делам клана, хокаге должен будет уважать это решение, верно? При этих словах Хиаши немного растерялся: «Д-да, конечно. Но никто в основной ветке не стал бы...» — Да, отец. Глаза Хиаси расширились от удивления. Услышав голос девушки, Цунаде не смогла сдержать торжествующей ухмылки: «Хиаши, как хокаге, я не могу отклонить прошение о суде от члена Главной организации. Особенно...» Когда первая свидетельница вышла вперёд и чинно заняла своё место в зале суда, она продолжила: «Особенно если она окажется единственной наследницей клана». «Ханаби...» Хиаши недоверчиво посмотрел на свою единственную дочь. При виде Ханаби лица членов главной ветви клана стали пепельно-бледными, а их испуганные глаза — жуткими и зловещими. Ханаби не смотрела на отца, а просто уставилась в пустоту перед собой. Голос Цунаде эхом разнёсся по залу суда. «Начинайте допрос». После того как Ханаби ответила на вопросы команды № 7, настала очередь Хьюги. «То есть, Ханаби-сан, вы хотите сказать, что, хотя Хината не собиралась красть клан, они пытались не только ослепить её Бьякуганом, но и убить её?» «Да», — ответила Ханаби адвокату, который защищал ту самую семью, против которой она выступала. «Но, Хината-сан, зачем им было убивать её, если они собирались забрать её особые способности? Почему бы им просто не убить её, не утруждая себя запечатыванием?» — То есть...я не знаю. «Разве ты не наследник? Не второй по значимости член клана Хьюга?» «Да, но они отказались взять меня из-за моего возраста!» — она сжала кулаки. Адвокат сказал: «Хокаге-сама, похоже, что обвинение в убийстве слишком притянуто за уши». «Значит, ты признаешь себя виновным в похищении и запечатывании бякугана?» «Нет, мы настаиваем на том, что Хиаши-сама просто следовал традициям и правилам своего клана. Нам даже не следовало обращаться в суд по этому поводу». «Возражение.» — сказал Какаши скучающим тоном. «Адвокат оспаривает законное решение о проведении справедливого судебного разбирательства». Кто бы мог подумать, что Какаши согласится быть адвокатом команды № 7? «Принято. Истец, следите за своим языком. Ханаби поступила правильно, как наследница и гражданка, обратившись за этим судебным разбирательством» — Да, хокаге-сама. «Мы продолжим это испытание завтра в 8 утра», — Цунаде трижды ударила молотком, и все встали со своих мест. Как и все остальные, включая Хьюг, команда № 7 тоже покинула зал суда. «Саске-кун, ты не собираешься домой?» Он просто развернулся и ушёл, засунув руки в карманы. Наруто уже направлялся в «Ичираку Рамен», приговаривая: «Теперь я знаю, что меня могут посадить». Саске продолжал идти, и Сакура уже знала, куда он направляется. «Привет, можно мне увидеть Хинату?» При виде мальчика, который смотрел на неё снизу вверх своими тёмными глазами, обрамлёнными длинными ресницами, улыбка медсестры померкла «О, Саске-кун... » Он уставился на медсестру, его глаза расширились, и он стиснул зубы. Он побежал по коридору, и медсестра окликнула его. «Саске-кун! » Хлоп! В палате было пусто. Одеяла были аккуратно сложены. Это был отдельный больничный номер, который Цунаде специально выделила для Хинаты. Дверь в ванную была открыта. Там никого не было. Пара длинных юных ног пробежала по главному двору особняка Учиха и поднялась на главное крыльцо. Хинате-сан, похоже, было очень некомфортно в больнице. Возможно, у неё даже развилась фобия. Мы пытались её остановить, но... Скользнул- Молодая женщина с длинными чёрными волосами и лавандовыми глазами обернулась на звук открывающейся кухонной двери. «...Саске». Он тяжело дышал, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Она видит, что его тёмные волосы слиплись от пота. Его широко раскрытые глаза были прикованы к ней, а грудь тяжело вздымалась от напряжения. Она стояла перед раковиной и мыла руки. Рядом с ней стояла кастрюля с мисо и тофу. Когда она повернулась к нему всем телом, он увидел белую марлевую повязку на её левой щеке. Он не мог отвести от неё взгляд. — Не? О, это... — её тонкие пальцы нежно коснулись ватной повязки, — ничего страшного. Она немного опухла, но... Саске? Когда он развернулся и вышел из кухни, Хината последовала за ним: «Саске!» Он поднялся по лестнице и ворвался в её спальню, которая находится через несколько дверей от его комнаты. «Саске!» Он схватил спортивную сумку, которая валялась в углу, и бросил её на кровать. Затем он открыл шкаф, где лежала её зимняя одежда, и выдвинул ящики с нижним бельём. Она схватила его за руку: «Саске, пожалуйста!» Он торопливо и молча сложил в сумку кое-что из её одежды и вещей первой необходимости и застегнул молнию. «Я не вернусь!» Не обращая на неё внимания, он схватил её за руку свободной рукой и вышел. Несмотря на то, что она знала больше дзюцу, лучше контролировала чакру и обладала более развитыми боевыми навыками, он был намного сильнее её в плане физической силы. Она не смогла бы вырваться из его хватки, даже если бы захотела. Когда он вытащил её из особняка, Хината спросила: «Саске, что случилось?» Что не так? Она что, серьёзно? Не веря своим глазам, он слегка повернулся и сердито посмотрел на неё, готовый от досады что-нибудь ей высказать. Она смотрела на него, слегка злясь из-за его грубого обращения и очень волнуясь: «Как... как прошло испытание?» Он может быть грубым и иногда непредсказуемым, но он никогда не обращался с ней грубо вне тренировок. Он несколько секунд смотрел на неё. А потом развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь и не отпуская её руку. Внезапно Хинату посетило некое предчувствие. Она больше не пыталась вырвать руку. Она шла, опустив голову, по главной улице. Он шёл своей дорогой, а Хината молча следовала за ним, слегка волоча ноги. Прохожие странно смотрели на восемнадцатилетнюю девушку, которая низко склонила голову и шла в сторону главной больницы, поддерживаемая парнем, который был на пару дюймов ниже её. «У нас недостаточно вещественных доказательств, чтобы заключить их под стражу», — Саске смотрел прямо перед собой и объяснял низким спокойным голосом. «Имеющиеся у нас доказательства либо косвенные, либо основаны на показаниях свидетелей. И эти ублюдки не открывают рот — просто пользуются своим дурацким правом хранить молчание». Он продолжал держать её за руку. «Цунаде санкционировала полномасштабное расследование, так что мы что-нибудь найдём». Его голос был таким же твёрдым, как и рука, которой он сжимал её ладонь. Но они оба знали, что шансы найти улики невелики из-за последствий пожара. Когда они подошли ближе, Саске стало неловко за то, что он так грубо с ней обошёлся. Он слегка повернул голову, но тут же замер на месте. — Хмф... хммп... хек... Хотя её длинные тёмные волосы скрывали залитое слезами лицо, он всё равно мог это понять. На его стиснутых зубах заиграла жилка, и он решительно развернулся, стараясь идти прямо, как и в прошлый раз. Но его шаги замедлились. Рука, которую он держал, выскользнула из его крепкой хватки. Он бросил сумку прямо на землю. "!" Затем он резко остановился, развернулся и схватил её за плечи. Хината удивлённо подняла голову. Она посмотрела на мальчика, который сильно вырос, но всё ещё был ребёнком, а не мужчиной. Он не поднимал головы, и Хината смотрела на него, не зная, что сказать. Она заметила, что ветер отбрасывает тень на его лицо и немного осушает его мокрые от пота волосы. Она даже забыла вытереть слёзы с лица. Наконец он нарушил молчание. «Я буду стоять на своём». Его пальцы впились в её кожу в тех местах, где он сжимал её плечи. Крепко, но не больно. «Держи свой», — приказал он, впившись в неё взглядом своих тёмных глаз. Внезапно его глаза показались слишком взрослыми для его юного лица. Он слегка прикусил нижнюю губу, прежде чем наконец сказать то, что хотел сказать больше всего. — И... подожди. Лёгкий ветерок трепал их чёрные волосы и края одежды, пока они стояли лицом друг к другу. Бамм! Он снова оказался в проклятом подвале для пыток Хьюга, прежде чем его сожгли, а Хината снова оказалась в цепях. Она ссутулилась, когда он снова снял с её глаз отвратительную железную маску. К счастью, она была жива. Он нежно погладил её по левой щеке, на которой остались красные отпечатки пальцев, и поклялся, что сам сожжёт пальцы этого ублюдка, чтобы он больше никогда не поднял руку на девушку. Но тут он сам удивился ходу своих мыслей. С каких это пор он воспринимает Похитителя как девушку? Хотя они никогда не обсуждали это открыто, он понимал, что Хинате нужна была уловка в виде свидетельства об усыновлении, чтобы оправдать своё проживание с ним. Он больше не обижался на её спонтанное решение усыновить его, хотя по-прежнему был резок и груб. Но он всегда называл её «Похитительница». Если он называет её по имени, значит, он воспринимает её как сестру или мать. Он никогда не согласится на это. И дело не только в его гордости. У него никогда не было ни сестры, ни матери, но он был уверен, что не должен испытывать таких чувств. Накрыв уродливые отпечатки пальцев своей бледной рукой, он не смог удержаться и внимательно посмотрел на неё. Она выглядела совсем юной для своего возраста. Гораздо моложе, чем куноити её возраста. «Может быть, ей меньше восемнадцати и она просто соврала о своём возрасте, чтобы удочерить меня», — подумал он, продолжая трогать её лицо. Ему пятнадцать. Ей восемнадцать. Да, разница в возрасте в три года может показаться незначительной, но с точки зрения любого подростка это целая пропасть. Формально она совершеннолетняя и может сразу выйти замуж. Всегда было много неудачников, которые хотели сделать это или что-то в этом роде. Он поморщился. У него никогда не было проблем из-за юного возраста, ведь это укрепляло его репутацию одного из самых многообещающих и талантливых ниндзя в истории Конохи. Но теперь... Пока он ломал голову над этими мыслями, которые раньше его не беспокоили, его большой палец соскользнул и случайно коснулся её губ. От этого ощущения у него на затылке встали дыбом волосы. По его рукам побежали мурашки, когда он взглянул на её бледные, сухие, но мягкие губы. Он должен был забрать ее сейчас. В больницу. Она ненавидит это, но там ее можно защитить и вылечить ... и... Он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе и не смог сдержать восхищения от ощущения нежной кожи и тихого дыхания. Несмотря на неловкую ситуацию, в которой она оказалась, на её лице читалось спокойствие, и ему захотелось просто смотреть на неё, как какому-нибудь извращенцу. Разум кричал ему, чтобы он взял себя в руки, но казалось, что его рука действует сама по себе. Самообладание ускользнуло от него, как песок сквозь пальцы. Он почувствовал, как пересохли губы и язык, а сердце забилось чаще. Ему стало страшно. Вот оно. Страх. Но также и ... страсть. «Младший...» Вспомнив, что она сказала раньше, он повернулся к ней лицом: «...брат». «Эй, тема, проснись уже, чёрт возьми!» Саске моргнул и уставился в потолок их камеры, а затем на маленькое зарешеченное окошко, через которое проникали свет и воздух в том, что дубы называют «худшим местом в Конохе», — в «центре содержания несовершеннолетних правонарушителей» Это просто другое название для тюрьмы для неисправимых, неблагополучных детей вроде Саске до встречи с Хинатой. Несмотря на то, что он не пользовался популярностью у сверстников, за исключением, конечно, фанаток, но все согласятся с тем, что жизнь и характер Саске можно разделить на «до Хинаты» и «после Хинаты». Даже такой невнимательный человек, как Наруто, может ясно видеть, что жизнь с Хинатой значительно улучшила характер замкнутого, вечно хмурого сироты, который практически ощетинивался при виде авторитетов и товарищей. Наруто вытаращил глаза: «Ого, как ты можешь выглядеть таким невозмутимым и дерзким после пробуждения?» Лицо Саске явно вызывало у него отвращение. — Заткнись. — Он встал. Ток - ток «Заключённый 301, заключённый 302» Они встали и сердито посмотрели на стражника Анбу, который постучал в дверь их камеры. «Вставай. Суд в 8:00 начнётся через полчаса». «Цунаде-сама, это несправедливо! Почему Саске и Наруто в тюрьме, а Хьюги разгуливают на свободе?» Девушка с розовыми волосами повысила голос, обращаясь к хокаге и гениальному ниндзя-медику, которых она всегда уважала, но теперь просто не могла понять. Цунаде сидела за своим рабочим столом и перебирала бумаги. Она сняла очки и посмотрела прямо в зелёные глаза Сакуры. «Сакура, технически сложно арестовать Хьюг. Пока у нас нет точных доказательств их вины, мы не можем их задержать. Лучшее, что мы можем сделать, — это допросить их». «Но, Цунаде-сама, у нас мало времени!» «Вот почему будет лучше, если ты начнёшь готовиться к даче показаний, Сакура». Цунаде встала со своего места, и её мятно-зелёное кимоно слегка всколыхнулось. «Тебе повезло, что ты избежал тюремного заключения, ведь ты не нанёс такого масштабного ущерба, как Наруто и Саске». «Цунаде-сама...» — Сакура почувствовала, как от разочарования у неё наворачиваются слёзы. В отличие от своего холодного внешнего вида, высокая блондинка-хокаге ободряюще положила руку на плечо своего ученика. «Пойдём. Нам нужно идти». После того как Сакура подробно рассказала о том, как они втроём нашли Хинату, адвокат Хьюги встал со своего места и начал задавать ей вопросы. «Харуно-сан, вы только что сказали, что лично проверили анестезирующее средство, которое было в организме Хинаты-сана, верно?» «Да. Я первым заметил, что она была под кайфом». — И в настоящее время вы входите в состав следственной группы, которая изучает образцы ДНК? «Да. Это был приказ Цунаде-сама». Адвокат отвернулся от Сакуры и обратился к присяжным: «Разве это не странно? Что одному из виновных в нападении на моих клиентов доверили улики?» «Я бы никогда не стала подделывать улики! » — возмущённо воскликнула Сакура. Саске прикусил губу. Сакура держалась молодцом, но теперь, когда адвокат начал действовать ей на нервы, она теряет самообладание. Наруто тоже выглядел обеспокоенным. Даже он понимал, что если Сакура разозлится, то в зале суда от этого будет больше вреда, чем пользы. Цунаде приподняла бровь. Этот придурок снова посмел усомниться в её выборе? Если бы она не была судьёй, то ударила бы его по самодовольной роже и отправила в самую дальнюю клинику в самом отдалённом районе Конохи. — Хокаге-сама, — Какаши поднял руку, — Сакура не одна в лаборатории. Её всегда сопровождают как минимум три джонина. «Это правда. Это тоже было по моему приказу», — ответила Цунаде. «Продолжайте, адвокат-сан. Вам не нужно беспокоиться о том, что она подделает улики». Не заметив язвительности в её тоне, адвокат продолжил: «Но, Хокаге-сама, Харуно-сан уже подтасовал улики». Скрестив пальцы с красными ногтями, Цунаде приказала: «Поясни». «Когда Харуно-сан извлекла из бессознательной Хинаты-сан то, что, по её словам, было анестетиком, — адвокат взглянул на бледную и разъярённую Сакуру, — она не только испачкала его голыми руками... она раздавила его!» «Вот это..! » «Почему вы уничтожили улики, Харуно-сан?» Адвокат расхаживал вокруг, глядя на неё, как на животное, которое вот-вот отправят на бойню. «Я... я...» Сакура опустила голову, сжимая в кулаках свою красную мантию. «Я была так зла. Я не могла поверить, что они...» Он перебил её: «Это потому, что таких доказательств вообще никогда не было?» «Я не лгала!» — она подняла голову и закричала. В её изумрудных глазах стояли слёзы, она была очень взволнована. «Я убью этого парня», — стиснул зубы Наруто. «Хьюги явно не пожалели денег», — пробормотал Какаши, скрестив руки на груди. «Харуно-сан, это правда, что у вас с Саске-саном... особые чувства?» Адвокат взглянул на Саске, который сидел на месте истца в наручниках. «Возможно, односторонние?» Если бы взгляды могли убивать, адвокат был бы уже мёртв, как только увидел Саске. — Да, но это не имеет никакого отношения... «Просто ответьте «да» или «нет», пожалуйста, Харуно-сан», — адвокат взмахнул рукой, словно отгоняя муху. «Девушками так легко манипулировать», — подумал он. Сакура опустила голову. Она никогда ещё не чувствовала себя такой оскорблённой. «...Да». «Харуно-сан, вы утверждаете, что первыми заметили, что Хината-сан был под действием успокоительного, но вы сами уничтожили улики». Видя, как Сакура медленно сдаётся под натиском адвоката, тот наносит последний удар: «Возможно ли, что вы выдумали эту историю, чтобы помочь своему возлюбленному?» — Хватит! — Цунаде ударила по кафедре. Видя, в каком отчаянии пребывает Сакура, Цунаде приказала: «Харуно больше не в том состоянии, чтобы быть свидетелем. Вместо неё показания даст врач, который лечит Хинату-сана». Женщина с детским лицом в белом лабораторном халате по имени доктор Миками Саю быстро заменила Сакуру. Какаши встал, как только адвокат Хьюги вернулся на своё место. Адвокат сидел рядом с Хиаши с самодовольным видом. Простой ниндзя не смог бы его перехитрить. «Доктор Миками, не могли бы вы рассказать, в каком состоянии вы нашли Хинату-сан?» «Она была в очень плохом состоянии, Хатаке-сан, — поморщился доктор. — Нам пришлось принудительно вывести из её организма успокоительное с помощью аспирации. » «Можете объяснить, как это работает?» — Какаши облокотился на стол и, казалось, принялся лениво изучать свои ногти. «Это очень неприятный процесс. К тому же болезненный. Для этого используется трубка, которая отсасывает химические седативные препараты через горло. Даже самому здоровому и хорошо подготовленному ниндзя приходится вызывать рвоту как минимум три раза, чтобы оказаться в безопасной зоне, если он НАСТОЛЬКО обдолбан». «Как всё прошло?» Доктор Миками поморщился: «Она была так измотана и страдала от боли, что умоляла нас отпустить её домой». На шее Саске запульсировала жилка, и Наруто вздрогнул, увидев выражение, мелькнувшее в тёмных глазах его друга. — Доктор, насколько сильно она была накачана наркотиками? «Очень, очень серьёзно, — она покачала головой. — Даже самый отъявленный член следственного отдела Анбу не может использовать такую сумму без подписанного разрешения Хокаге». «Возможно ли, что... Хюга всё это спланировали?» «Возражаю, Хатаке-сан преподносит свою догадку как факт!» «Отклонено. Доктор, ответьте на вопрос.» Доктор вздохнула и закрыла глаза. «Невозможно накопить такое количество сильнодействующих успокоительных за короткое время». «Если бы Сакура не сняла капу, что бы произошло?» «Если бы Харуно Сакура не вытащила анестетик вовремя... даже мы не смогли бы гарантировать безопасность Хинаты-сан. В худшем случае она могла бы навсегда остаться в вегетативном состоянии». Тишина обрушилась на зал суда, как ушат холодной воды. «Спасибо, я имею в виду, благодарю вас, доктор». Какаши может быть гением, но он точно не умеет красиво говорить. Почувствовав себя немного спокойнее, Цунаде посмотрела на присяжных и остальных присутствующих в зале суда. «Доказательства должны свидетельствовать о том, что Хьюги разрабатывали долгосрочный план по похищению и убийству Хинаты-сана. Если таких доказательств нет, то Хьюги не могут быть обвинены в подобных преступлениях». Присяжные кивнули. Ирука-сенсей и посол ниндзя Суны сделали несколько пометок. Адвокат обратился к врачу Хинаты с чуть большим уважением, чем к Сакуре. «Доктор Миками, вам известна ситуация на рынке упомянутого седативного препарата?» «Немного», — ответила она. «Сколько стоит этот препарат?» «Очень. И рынок не такой уж большой. Чёрные рынки, они же «наркоприлавки», пытаются имитировать продукт, но им не сравниться с оригиналом». «Заметна ли разница в цене?» «50 раз. В этом сезоне оригинальный запатентованный вариант стоит даже дороже». «Тогда вполне возможно, что такие предметы могут попасть в руки столь же богатого клана, как и мои клиенты». «Да, для этого нужно много денег и капитала. Думаю, для кого-то вроде Хьюг это возможно». «Можно ли с химической точки зрения превратить седативные препараты в твёрдую форму? Возможно, в виде мундштука?» Доктор Миками нахмурился: «Насколько мне известно, нет. Возможно, это так, но Совет врачей аффилированных деревень (BDAV) понятия не имеет о существовании такого явления». Доктор продолжил: «Седативные препараты почти полностью впитались в тело Хинаты-сан. Какую бы форму они ни приняли, мы этого уже не узнаем». «Очень интересно. Доктор, какой смысл в этом препарате, если он настолько вреден?» «Это было изобретено не для того, чтобы причинять людям боль, господин адвокат», — доктор скрестила ноги. «Он предназначался для сложных операций, например, связанных с чакрами или такими заболеваниями, как остановка сердца. Но также общеизвестно, что люди используют его в рекреационных целях. Например, как марихуану». «Спасибо, доктор Миками. Я получил ответы на все свои вопросы». Услышав его слова, доктор Миками склонила голову и покинула зал суда, чтобы вернуться к уходу за Хинатой и другими пациентами. Адвокат повернулся к присяжным: «Прошу вас учесть, что у Хинаты-сана может быть тяжёлая форма... злоупотребления психоактивными веществами». "!" Присяжные были возмущены. Хината, всеобщая любимица, — наркоманка? А её приёмный брат напал на самый богатый и влиятельный клан Конохи, чтобы сделать их козлами отпущения? Остальные присутствующие в зале суда начали перешёптываться. Это становилось всё интереснее. Цунаде пришлось трижды стукнуть молотком, чтобы заставить людей замолчать. Адвокат откашлялся. «Что за человек была Хината-сан, откуда она родом. Всё это — тайна». Кто знает, может быть, она совершила преступление, связанное с употреблением запрещённых веществ, и ей пришлось поселиться в Конохе? Она достаточно богата, чтобы купить особняк Учиха, поэтому может приобретать этот наркотик в любых количествах. Она приняла самое импульсивное решение в своей жизни — взять под опеку самого безнадежного ребенка в деревне. — Он взглянул на Саске, но тут же отвёл глаза, обливаясь потом. «И, присяжные, мы все знаем, что зависимые часто принимают нерациональные решения». Прямо сейчас Саске хотел попробовать кровь на вкус. Свежую кровь адвоката. Вамм- Вернувшись в камеру, Саске сел на каменный пол. У Наруто под левым глазом красовался фиолетовый синяк. Он сидел, скрестив ноги, на кровати, которую Сасукэ предложил ему в качестве молчаливого извинения. Наруто тёр яйцом свой синяк, а Саске стоял лицом к стене и прокручивал в голове слова Какаши. Саске, если бы ты ударил адвоката Хьюги-сана, это бы тебе совсем не помогло. Тебе повезло, что Наруто вмешался до того, как этот проныра получил удар. Если ты сделаешь это ещё раз, Цунаде придётся поместить тебя в изолятор. Не заставляй её так поступать. Он застонал, вспомнив слова Какши. Это был самый близкий к срыву момент за всё время, что он знал Какаши. «Заключённый» «Если ты ещё раз так нас назовёшь, я заткну тебе рот этим яйцом, старик! Меня зовут Наруто, тот самый Наруто, и я стану хокаге...» «Ладно, ладно, будущий Хокаге и заключённый 302, выходите. Нам нужно, чтобы вы оба пришли в комнату для допросов». «За что?» — спросил Саске. «Они нашли на месте происшествия эту странную фотографию Хинаты-сан, и Анбу обнаружили на ней отпечатки пальцев. Возможно, вы её узнаете». Флэп — Какаши бросил на стол фотографию в пластиковом конверте на молнии. Наруто и Саске взглянули на изображение, которое смотрело на них в ответ. Комната для допросов представляла собой белое помещение с длинным прямоугольным столом и широким окном в стене. Хотя Саске не мог видеть сквозь стекло, он знал, что Цунаде и другие следователи-джоуни наблюдают за ним и его другом через окно. Наруто нарушил молчание: «Что это?» Какаши невозмутимо ответил: «Это рентгеновский снимок человеческого черепа». «Да, я это вижу, но зачем ты нам это показываешь?» На чёрно-белой восковой фотографии был изображён профиль черепа. Единственными яркими цветами были красный, оранжевый, синий и зелёный оттенки в той области мозга, которую Саске узнал по учебнику о волнах чакры. Затем пришло осознание. «Ниндзя по всему миру только начинают создавать машины, способные отслеживать волны чакры, — объяснил Какаши. — Это похоже на то, как некоторые камеры фиксируют электромагнитное движение тепловых волн». Но это только добавило загадочности. Саске сказал: «Но самые высокотехнологичные изображения, которые создают ниндзя, происходят из Страны Молнии». Какаши скрестил руки на груди и кивнул: «И они могут улавливать только 56 % реальных волн чакры в теле испытуемого. Точность составляет 98 %». Наруто прищурился и присмотрелся к фотографии. Какаши продолжил: «Но это рентгеновское фото как минимум на несколько десятилетий опережает современные технологии. Я никогда не слышал о аппарате, который может отображать как волны чакры, так и кости и органы. Даже доктор Миками не знает об этом». Флэп — он достал лист формата А4 с цветными изображениями и подписями и положил его перед Наруто и Саске. На цветных изображениях были представлены различные рентгеновские снимки черепов, а в подписях указывались имя, дата рождения, группа крови и родство с Хиаши. «Откуда всё это взялось?» — спросил Наруто. «Из того же места, где Саске якобы нашёл Хинату-сан. Ты видел эти изображения где-нибудь ещё, Саске?» — Нет. «Что ж, после того как мы сделали рентгеновские снимки всех взрослых Хьюга старше 18 лет, мы не смогли найти совпадения. Но в конце концов нам это удалось». — Тогда кто это? — немного нетерпеливо спросил Наруто. «На фотографии была Хината-сан». "!" Заметив, что внутренняя часть пакета на молнии слегка испачкана чёрным, Наруто отметил: «Чернила даже не высохли полностью. Этот придурок сделал снимок и в спешке засунул его в пакет». Какаши кивнул: «Странно, что технологии настолько продвинулись вперёд, но всё равно приходится ждать, пока высохнут чернила». Затем он задал вопрос: «Как вы думаете, чьи это могут быть отпечатки пальцев, Саске, Наруто?» «Вы можете просто изучить отпечатки пальцев Хьюг в архивах Конохи». «У нас нет времени. В клане более 300 возможных преступников. Мы сузили круг. 240 из них — правши. Но есть вероятность, что это может быть кто-то не из Хьюга». Наруто почесал лоб и застонал, словно у него началась мигрень. «Мы должны арестовать главного подозреваемого и получить неопровержимые доказательства к слушанию, которое состоится завтра в 8: И вы знаете, что это последнее слушание». «Ну и чего мы ждём? Выводите нас отсюда, чтобы мы могли найти этого ублюдка» «На получение официального разрешения уйдёт слишком много времени, — перебил его Какаши. — Саске, ты не знаешь, кто мог тронуть эту фотографию?» Саске держал в левой руке пакет на молнии с рентгеновским снимком, зажав его между указательным и большим пальцами. Он молча смотрел на снимок. Затем он поднял свои тёмные глаза, в которых бушевала буря. «...Да» Хината взглянула на мужчину Хьюгу на фотографии. Она снова была в своей палате в частной больнице, одетая в светло-голубую больничную форму. Какаши стоял у её кровати с жёлтой папкой в руках. Солнечный свет пробивался сквозь льняные занавески. Было шесть часов утра, утро финального слушания по делу Команды 7 и Хинаты против Хьюг. Внимательно изучив фотографию, она разомкнула губы. «Да, это он». «Тот, кто тебя ударил?» — уточнил Какаши. — Да. «Хорошо. Это значит, что мы уже близко». Как только Какаши собрался уходить, Хината остановила его. «Сэнсэй, можете ли вы рассказать мне, что произойдёт... если Хюга выиграют?» Она волновалась. Что будет с Наруто? Что будет с бедняжкой Ханаби и Неджи? А как же... Какаши на мгновение взглянул на неё: «Почему ты не использовала свои альтернативные способности, Хината-сан?» — Простите? — её глаза расширились, когда странный седовласый шиноби задал ей вопрос в ответ на её собственный. «Ты мог бы использовать „тёмную, бесчеловечную“ силу, которая явно тебе не принадлежит, когда сражался с Хьюга, — продолжил Какаши. — Но ты предпочёл положиться на свою настоящую, ограниченную чакру». Его голос опасно понизился, когда он возвысился над ней, сидящей на полу, во весь свой внушительный рост. «Ты могла покончить с собой». Она посмотрела на него снизу вверх, оказавшись в тени его высокого, худощавого, но мускулистого тела. «Я не... из-за своего обещания быть более осторожной с дарованными мне силами». Его глаза расширились, а рот под маской, кажется, слегка приоткрылся. Неужели эта девушка настроена серьёзно? Она готова рискнуть жизнью, чтобы сдержать данное ему обещание? С одной стороны, он может понять, почему она пошла на такие крайние меры, чтобы скрыть свою таинственную силу во время битвы с Хьюга. Даже если бы она выжила, новость о том, что молодая женщина в одиночку победила один из самых могущественных кланов во всех деревнях, вызвала бы подозрения и привлекла нежелательное внимание. Но то, что она делала, было на грани самоубийства. Какаши наклонился и посмотрел в расширенные от шока белые глаза Хинаты. «Что заставляет вас идти на такие меры, Хината-сан?» Его голос, приглушённый маской, звучал на удивление успокаивающе. Она покраснела, явно не привыкшая к тому, что мужчина смотрит на неё так пристально и внимательно. «Я... я кое-кому пообещала». Он уставился на неё, а она покраснела ещё сильнее и покачала головой: «К-кроме тебя, Какаши-сэнсэй». «Ой, Хината-сан, ты задела мои чувства». «Я-я так сожалею!» «Шучу». Он склонил голову набок: «Любовник?» Она густо покраснела, и Какаши с интересом наблюдал за тем, как она пытается скрыть смущение. «Нет-нет-нет! Я не могу рассказать вам всё, сенсей, но... моё обещание тому человеку связано с безопасностью и счастьем Саске». Какши выпрямился и погладил подбородок указательным и большим пальцами, глядя на взволнованную девушку сверху вниз. «Ну, раз уж мы заговорили о Саске... Помнишь, как Хината-сан провалил званый ужин-сюрприз, который ты устроил год назад?» — Д-да... конечно. — Она вопросительно посмотрела на него. Почему вдруг...? Он скрестил руки на груди и склонил голову набок. «Ты знаешь, что он приходил ко мне домой вскоре после той ночи?» Она уставилась на него с таким выражением лица, будто понятия не имела, о чём он говорит. Затем он выглянул в окно и снова подпёр подбородок кулаком: «Он колотил в мою дверь, требовал, чтобы я прекратил всё, что я делаю, и выгнал «сумасшедшего похитителя с Кусанаги» из моего дома». «З-зачем мне приходить к вам домой, сэнсэй?!» Какаши опустил руки и пожал плечами, глядя на расстроенную Хинату: «Я хочу сказать, Хината-сан, что безопасность Саске может оказаться под угрозой». Её лицо помрачнело, когда он произнёс эти слова и развернулся, чтобы наконец покинуть больничную палату. «Но что касается его счастья... может быть, тебе не стоит заглядывать так далеко в будущее». «Какаши-сэнсэй, пожалуйста, подождите!» Закрыто- Но он уже ушёл, когда она протянула руку и жалобно позвала его по имени. Медсёстры и доктор Миками бросились к ней. «Я признаюсь», — сказал Хиаши. Повтори ещё раз, Хиаши? Цунаде чуть не запнулась, и на её очаровательном лице отразилось изумление. Она чуть не уронила молоток, забыв обо всём своём достоинстве судьи и хокаге. «Я признаю... все обвинения, хокаге-сама», — глава клана опустил глаза, что было редким проявлением почтения и смирения со стороны этого стойкого и гордого человека. Зрители в зале суда не могли держать язык за зубами, и зал наполнился шёпотом и мучительными вздохами. Тан-тан-тан...! — Молчать! — взревела она. Адвокат Хьюга, которому Саске чуть не врезал, скрылся из виду. Половина членов главной ветви Хьюга собирали свои вещи и покидали зал суда, даже не взглянув на своего бывшего лидера. «Вот вам и верность клану», — подумал Саске. Затем он сердито посмотрел на парня из клана Хьюга, который рыдал, а из его прищуренных белых глаз и ноздрей текли слёзы и сопли. Он сидел на месте свидетеля и, по сути, молил Цунаде о пощаде, но та была совершенно невозмутима. «Я... я не хотел её бить, клянусь. Пожалуйста, я просто увлекся», — сказал он. «Значит, это наш парень, да?» — сказал Наруто вслух. «Для парня его комплекции он слишком много плачет». «Нам повезло, что человек, напавший на Хинату-сан, был тем же, кто работал с рентгеновскими снимками, — сказал Какаши своим ученикам. — А фотопамять Саске помогла нам найти отпечаток пальца на её лице». Какаши коротко кивнул в сторону Саске, но всё его внимание было приковано к парню из клана Хьюга, который вёл себя так, будто он крутой, ударив Хинату, но на самом деле был всего лишь трусливым слюнтяем. Он мысленно поджаривал пальцы этого человека с помощью обжигающего огненного дзюцу. Не имея возможности узнать, что творится в голове у её возлюбленного, Сакура не может сдержать румянец и с любовью смотрит на Саске. Он был её героем. Не обращая внимания на крики Хьюги, которого двое охранников Анбу тащили из зала суда, Цунаде повернулась к Хиаши. «Хиаши, тогда почему ты пытался убить Хинату-сана?» «Это решение было принято в последнюю минуту, — он закрыл глаза, а затем снова их открыл. — Увидев, с каким мастерством она владеет «Мягким кулаком», мы с моими людьми решили, что в будущем она может стать обузой». «Гадкий-!» Гай-сенсей вскочил, но Куренай зажала ему рот ладонью и прошептала: «Заткнись». «Да, то, что я сделал, было поистине... постыдным для главы клана и, — Хиаши сделал паузу, — для отца». Когда он взглянул на свою дочь, сидевшую позади истцов, Ханаби резко наклонила голову вперёд, сделав вид, что не замечает подавленного выражения лица отца. Наблюдая за общением обычно апатичного мужчины с его дочерью-подростком, Цунаде откашлялась. «Затем я обсужу со своими советниками, что делать с вами и вашими подчинёнными. Если только кто-то из истцов не захочет заключить сделку, Хиаши и члены клана Мэйн будут приговорены к многолетнему тюремному заключению без возможности условно-досрочного освобождения». И трижды опустился её молоток. Как только она объявила победителя, охранники Анбу тут же надели на Хиаши и остальных наручники, запечатывающие чакру. Не привыкшие к такому посягательству на их честь, некоторые члены главной ветви сопротивлялись, в отличие от Хиаши, который решил, что будет мудрее смириться со своей участью. Когда стражники Анбу повели его по центральному проходу зала суда к выходу, Хиаши посмотрел на свою дочь. «Ханаби, я...» Но его дочь выбежала из зала суда, не желая, чтобы кто-то, не говоря уже об отце, увидел слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть из её глаз. «Хиаши сам — я имею в виду, заключённый H01, к вам посетитель». Как только он услышал, что металлическая дверь открылась, его мрачные серо-белые глаза загорелись в предвкушении, но затем потускнели от осознания. Это была Хината, одетая в тёмно-фиолетовое пальто, которое подчёркивало её молочно-белые глаза, серьёзно смотревшие в его усталые белые глаза. В руке в перчатке она держала папку из манильской бумаги, в которой, вероятно, содержалась информация о его смертном приговоре. Но он лишь покорно закрыл глаза. Даже ему стало стыдно, когда он увидел эту молодую женщину, которая молча села напротив него. В углу стоял стражник Анбу и наблюдал за ними на случай, если Хиаши попытается напасть на женщину, которая ещё не оправилась от болезни. Она могла бы обругать его всеми возможными словами, ударить или пнуть за то, что он не только пытался отнять у неё ключ к выживанию, но и убить её самым мучительным способом, а он даже не мог возразить. Он этого не заслуживает. Но молодая женщина, скорее похожая на девушку, просто смотрела в лицо пожилому мужчине, не выказывая никаких эмоций, кроме жалости и сожаления о некогда величественном человеке, который пал так низко, что его презирают те, кто когда-то боготворил его. И этот человек, который оставался невозмутимым и гордым, даже когда его собственные соплеменники в мгновение ока отвернулись от него, явно изо всех сил старался сохранить остатки достоинства перед ней. Наконец она открыла рот: «Хиаси-сама» Мужчина склонил перед ней голову: «Я больше не достоин этого звания. Пожалуйста, называйте меня заключённым H01». Она на секунду прикусила губу, а затем продолжила: «Хиаши-сан, что заставило вас передумать?» Когда он ответил, она на мгновение потеряла дар речи. Затем она кивнула и продолжила: «По правде говоря... я пришла задать тебе несколько вопросов». Хиаши кивнул, и она открыла папку, которую принесла с собой. Вместо смертного приговора, которого он ожидал, она достала рентгеновские снимки своего черепа, на которых были видны разноцветные чакры, пронизывающие её глаза, — признак превосходного бьякугана. «Полагаю, вы сделали этот снимок, пока я был без сознания». Он кивнул. «Я знаком с этой технологией. Только один человек способен её создать. Изобретатель. Но он должен быть мёртв». В её обычно нежных глазах вспыхнул огонёк. «Но я не ожидал увидеть это сейчас... тем более в поместье Хьюга. Как это попало к тебе в руки, Хиаши-сан?» Мужчина закрыл глаза. Его лицо выглядело непривычно измождённым, ведь на нём была унылая форма заключённого. «Не я получил этот рентгеновский аппарат и инструкции по его использованию. Это сделали мои предки, 38-я линия отцов-основателей моего клана». «Как давно это было?» Хиаши заметил беспокойство в её голосе и поведении. «Если верить записям Хьюги... это произошло тысячу лет назад. Тысячу лет назад божественный целитель передал моим предкам технологию рентгеновских лучей. Наш клан хранил её в тайне на протяжении многих лет». От слов Хиаши Хината заметно побледнела и сжала кулаки, лежавшие на коленях. Она прошептала: «Опиши мне этого мужчину...» Она встала со своего места, дрожа от волнения: «Опиши, как он выглядел...! » «Хината-сан, вы должны сохранять спокойствие, — к ней подошёл наблюдавший за ней стражник Анбу. — Мы не можем взять вас с собой, если вы будете так волноваться, поэтому, пожалуйста, уходите...» «Высокий... с седыми волосами, достающими до плеч, и змеиными жёлтыми глазами за очками в круглой оправе». Анбу вздрогнул от взгляда, которым одарила его миниатюрная девушка. Хината застыла как вкопанная. «Божественный целитель вручил моим предкам это устройство и велел им использовать его, если мы когда-нибудь встретим человека, которого он ищет», — продолжил Хиаши. «Как ни странно, Хината-сан, описание человека, которого искал знахарь, совпадает с твоими чертами. Тёмно-синие волосы. Белые глаза со светло-фиолетовыми тенями. Рост от 152 до 157 см». «Хината-сан!» Анбу быстро подхватил её, когда она чуть не упала, садясь на своё место. Её взгляд был устремлён в пустоту. «Хината-сан, мы должны отвезти вас в больницу!» Она подняла руку, чтобы успокоить стражника Анбу. Её взгляд стал спокойным и уверенным, но на висках выступил холодный пот. «Значит... ты исполнил волю своего предка... сделав рентгеновский снимок меня». Хиаши кивнул. «Это значит... он всё ещё жив? Но... но это невозможно». «Я не знаю. Знахарь не назвал своего имени. Но он утверждал, что он бессмертен, а его машина каким-то таинственным образом переносит изображения в его собственную "лабораторию"». Хината приложила руку ко лбу и крепко зажмурилась. «Тогда... он, должно быть, понял. Он знает, где я». «И это значит... Саске в опасности», — — Нет. "!" «Сирота...Кажется, его зовут Наруто, он взорвал машину, прежде чем она успела «отправить по факсу» фотографии.Он сказал, что отправка по факсу фотографий такого высокого разрешения занимает не меньше часа.» К Хинате вернулся румянец. Она очень испугалась. «Если вам больше не о чем спрашивать, я должен уйти», — сказал Хиаши, вставая со своего места. Хината остался сидеть. «Хиаши-сан, я ещё не закончила с тобой, — она подняла глаза. — Как истец и главная жертва похищения, совершённого вашим кланом, я получила одобрение Хокаге... на заключение сделки». Солнце садилось, и оранжевые лучи, пробивавшиеся сквозь горы, падали на широкое окно. Хината вернулась в свою больничную палату и села на кровать. Она была в лучшем расположении духа, ведь другой её замечательный врач, доктор Ким, сказал, что она избавилась от всего яда в организме и теперь может есть твёрдую пищу. Она напевала, вытирая пыль с тонкого зелёного листа орхидеи, которую ей подарила Ино. Мысли в её голове путались, но она решила пока насладиться тишиной и спокойствием. Ток-ток «Входите», — её нежный голос пригласил Ханаби, а за ней и Неджи войти в комнату. Она улыбнулась им. Тем временем Ханаби молчала, опустив голову. Увидев, как угрюмая девушка сжимает кулаки, Хината перестала улыбаться. «Ханаби...» Девушка направилась к Хинате, напряжённо расправив плечи. «Зачем ты это сделала?» — внезапно повысила голос Ханаби, заставив Хинату и Неджи вздрогнуть. Она подняла полные слёз и гнева глаза на женщину в голубой униформе пациентки: «Из-за меня тебя чуть не убили! Но почему... как сильно ты хочешь выставить меня трусихой, а?» «Ханаби...» — Неджи подошёл к ней, но Ханаби закричала: «Вы все знаете! Если бы не я, вы бы не...! Вам не нужно было...!» Она не могла закончить предложение, потому что изо всех сил сдерживала слёзы, которые наворачивались на глаза. — Ханаби, — брюнетка подняла свою бледную тонкую руку и нежно погладила девушку по гладким каштановым волосам, — что тебя так расстроило? От неожиданного нежного прикосновения рассерженная девушка широко раскрыла глаза и посмотрела в добрые, заботливые жемчужно-серые глаза. Губы Ханаби задрожали, и она закрыла лицо руками, больше не пытаясь сдержать поток слёз. «Мы с Неджи пришли сюда сразу же, как только услышали последнее предложение... Ты попросил Цунаде-сама сократить срок заключения моего отца в обмен на... то, что мы с Неджи станем главами клана». «Ханаби, если бы я не согласилась сократить срок заключения членов Мейна...они бы никогда не согласились передать свою власть тебе и Неджи. У меня не было выбора». «Вот в чём проблема! Ты что, какой-то святой? Будда? Надо было просто дать им сгнить, они того не стоят! Надо было дать мне...!» Но Ханаби не успела договорить, как две нежные руки обхватили её щёки, заставив посмотреть прямо в тёплые, но серьёзные глаза Хинаты. «Ты так сожалеешь о том, что обманула меня, Ханаби?» — Конечно, я! Девушка захлебнулась собственными слезами. Она никогда так сильно не плакала. Она всегда была холодной, сдержанной девушкой, наследницей клана Хьюга. Но, почувствовав нежное сестринское прикосновение молодой женщины, она не смогла сдержать слёз, как ребёнок. «Ты хочешь загладить свою вину?» — Клянусь жизнью! — Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. «Тогда измени старое и сделай его новым... с Неджи». "!" Она убрала руки от лица Ханаби, сложила их вместе и закрыла глаза: «Это ты... дала мне надежду на будущее клана. Раз ты бросила вызов старому укладу своей семьи, ты можешь открыть новую эру. Как ты это сделаешь... зависит от тебя и Неджи». — Но... я же... дочь своего отца, — сказала она. Ханаби прикусила губу. Почему эта странная женщина так доверчива? Она даже себе не может доверять. В её жилах течёт кровь труса, лжеца и убийцы отца. Хината открыла глаза и посмотрела в мокрые глаза Ханаби. «Ты знаешь, почему твой отец решил признаться, Ханаби?» При упоминании Хиаши Ханаби нахмурилась и попыталась отвернуться, но Хината быстро обхватила её щёки ладонями, как делала это мгновение назад. «Нет, нет, не делай этого. Ханаби, он сделал это из-за тебя». «Лжец!» «Это правда... Я навестил его сегодня... в тюрьме Конохи». Глаза Ханаби расширились, но она упрямо поджала губы. Но Хината не сдавался. «Когда я спросил его, почему он решил признаться... он сказал мне, что после второго слушания, когда ты сказала ему, что тебе стыдно называть его своим отцом... он начал сожалеть обо всём, что сделал». Ханаби медленно перевела взгляд на Хинату, который сказал: «Твой отец любит тебя». Затем воцарилась уютная тишина, пока она продолжала держать в руках залитое слезами лицо Ханаби. Неджи, наблюдавший за их общением, решил не мешать им. Однако, когда он обернулся, Бамм! Все трое резко повернули головы в сторону незваного гостя, который был вне себя от ярости. Хината отпустила Ханаби и посмотрела в пару яростных тёмных глаз, которые подозрительно сверкали. «...Саске», — Однако Саске полностью сосредоточился на белоглазом мальчике примерно своего роста. «...Ты» Прошипев что-то, он схватил Неджи за воротник и швырнул его через всю комнату. Вамм! — Саске, остановись! Но мольба в её голосе не смогла унять его ярость. Он возвышался над Неджи, который кряхтел от боли, пытаясь подняться с потрескавшейся стены. В глазах мальчика не было ни тени страха, когда он смотрел на своего ровесника. «Я не знаю, что ты сделал, чтобы обжаловать это решение, — Неджи поднял взгляд и мог бы поклясться, что увидел, как печально известные бездонные глаза Саске вспыхнули красным, — но, клянусь, я убью тебя и твоего дерзкого кузена» Но никто не был так потрясён трансформацией Саске, как Хината. Её губы побледнели так, что стали почти белыми. «Шаринган... но это невозможно!» «Хината!» Услышав отчаяние в голосе Ханаби, Саске и Неджи переключили внимание на молодую женщину, которая без сил упала в объятия Ханаби. «Двигайся!» Саске оттолкнул Ханаби с такой силой, что Неджи пришлось быстро среагировать и подхватить её на руки. Хината медленно теряла сознание, дрожа в объятиях Саске, и пробормотала: «Ты... ты больше не должен обладать... силой Пробуждающего... Почему... » И наконец она потеряла сознание у него на руках. «Хината! Хината!» Саске выкрикнул её имя, и все услышали и увидели нарастающее отчаяние в его жестах и голосе. Но Саске отчётливо услышал фамилию, которую она произнесла, прежде чем упала в его объятия, рефлекторно обхватившие её: «...Кабуто...» Какое-то время он обнимал её, не говоря ни слова. Затем он слегка повернул голову и взглянул в сторону Неджи и Ханаби. Его глаза горели тёмно-красным огнём, который на лице мальчика выглядел дьявольски и зловеще. Чёрные волосы и бледная кожа усиливали жуткое красное свечение. Он намеренно выплюнул эти слова, собственнически обнимая старшую девочку и сверля взглядом Неджи и Ханаби, как будто они пытались забрать её у него. «Убирайся... к чёртовой матери». 5010 лет назад В горах, где тёмное небо сливается с угольно-чёрными соснами, по лесу шла скромная процессия из десяти человек с горящими факелами в руках. В ночь последнего осеннего дня заухали совы, и маленькая девочка из группы вздрогнула от звука хлопающих крыльев, который совпал с биением её тревожного сердца. Огонь, плясавший на смазанных маслом спичках и факелах, освещал их угрюмые лица и странные белые глаза. Чёрная грязь налипла на подошвы босых ног. Их лица исказились от отвращения, но они упрямо пробирались сквозь паутину ветвей. Но они не были нищими с катарактой, как можно было бы предположить. В дни их славы соседние племена признавали и почитали их как «Хьюг». Но после того как они лишились богатства и престижа из-за межплеменных войн, они стали кочевниками, носили шкуры и питались дикими ягодами и кореньями. В этой немногословной группе, отправившейся в путь по тёмной долине, выделялась одна маленькая девочка. Она была особенно грязной, а её длинная чёлка закрывала глаза. Было непонятно, как она не спотыкалась. Она робко взглянула на женщину, которая держала её за руку. Женщина почти насильно потянула за собой девочку, которая едва доставала ей до подмышки, и рявкнула на неё. «Тебе повезло, что мы до сих пор о тебе заботились. Теперь ты должен заплатить по счетам!» Девочка подумала: «Но что такого могут от меня хотеть взрослые? Я слишком мала, чтобы охотиться или добывать еду... Я всего пять раз видела чёрно-белую луну...» «Мы уже на месте?» «Тссс, мы уже на месте». «Тишина, это священное место. Ты напрашиваешься на проклятие?» Девочка просто низко опустила голову, и её тёмные волосы мягко рассыпались по щекам. - Я не понимаю...Отец скончался только сегодня утром...Разве я не должен быть рядом с ним и зажечь его последнюю свечу? Почему мы вышли в такой поздний час? Куда мы идем? Но, не желая снова выслушивать упрёки от этой женщины с острым языком, она предпочла промолчать и позволить времени показать, что её ждёт. То, что для маленькой девочки было всего лишь коротким пребыванием в лесу, показалось ей целым сезоном. Она была единственным ребёнком своего отца. Он бы хотел, чтобы она зажгла его последнюю свечу, чтобы он мог найти дорогу к её матери, которая умерла при родах. А что, если он заблудится? Мысль об отце, который был твёрд как скала, но при этом силён как скала, затерявшемся в ещё более кромешной тьме, заставила её тихо всхлипнуть. «Тишина! Снова плачешь. Мы постарались ничего тебе не давать с самого рассвета, но ты всё равно смеешь плакать!» Она прикусила губу и ущипнула себя за бёдра, вспомнив совет отца: если ей когда-нибудь захочется плакать, она должна стиснуть зубы или ущипнуть себя за бёдра. Тогда боль не даст ей проявить слабость. «Отец... Я не могу сдержать слёз... Прости меня», Но тут она увидела, как серебристый лунный луч скользнул по кончику её маленькой холодной ножки. Она подняла глаза и ахнула от удивления. Густых лесов больше не было, и они оказались на поляне, с которой открывался вид на Млечный Путь. Да, они были посреди густого, уединённого леса, но на мгновение девушка забыла о своих страхах. Небо было таким красивым, что даже её отец улыбнулся бы. Это было похоже на то, как листья деревьев собираются вокруг звёздного неба в круг и колышутся на ветру, словно танцующие старшие девочки. «Бог Солнца и бог Луны, услышьте нашу молитву!» Её мечты о деревьях, танцующих в тёмном небе, были грубо прерваны криком одного из взрослых, похожим на звон льдинок, падающих ей на голову. «Мы смиренно обращаемся к вам. Наше племя когда-то было великим! У нас были самые большие хижины. У нас были овцы и дикие козы. Но вероломные враги погубили нас, лишив того, чем мы славились и гордились!» Девушку начало тревожить то, как женщина сжимала её руку — словно ястребиные когти, впивающиеся в шёрстку только что пойманного кролика. Но что её действительно пугало, так это то, как театрально кричали обычно сдержанные и отстранённые взрослые, не замечая ничего вокруг. «Мы приносим в жертву тебе эту юную, невинную девушку благородной крови в обмен на одну просьбу. Пожалуйста, верни нас в те славные дни! Освободи нас от этих оков безнаказанности и позора!» И так же внезапно, как они закричали в агонии, они сомкнули свои тонкие губы и развернулись. Женщина выпустила руку девочки и поспешила оставить её на поляне среди горных деревьев. Девочка в испуге подняла глаза на удаляющихся взрослых, но не смогла произнести ни слова, даже «подождите!» или «почему?». Несмотря на то, что её жизнь в опасности и она может быть съедена дикими зверями, замёрзнуть или умереть от голода, она не могла действовать самостоятельно. Это, конечно, означает, что она безнадёжна, как ей и говорили всю жизнь. Некоторые из взрослых были родителями её хороших друзей. Из наивности она решила, что это даёт ей слабую надежду. Она сказала себе: «Но они вернутся. Они обязательно вернутся». Она подняла глаза. Небо, полное красоты, было её единственным другом. Она протянула свои крошечные ручки к небу, словно хотела обнять его своим маленьким телом. Её маленькое личико озарила улыбка, обращённая к ночному небу, которое, казалось, ответило ей ещё более ярким светом. То, как лес открывался перед Млечным Путём и луной, позволяло ей, крошечной нарушительнице горного покоя, купаться в лучах света. Казалось, что холодный, сырой горный лес наконец-то торжественно кивнул ей, приглашая войти. И для неё этого было достаточно. Она была счастлива. Она встала на цыпочки, чтобы подобраться ещё ближе. Она закрыла глаза, представляя, как звёздный свет переносит любовь её родителей с небес на землю. «Отец, ты присматриваешь за мной? » «Что ты делаешь?» «Ах!» Она резко открыла глаза от неожиданного мужского голоса, быстро прикрыла рот рукой и застыла на месте. Перед её маленьким ростком материализовался мужчина, очень высокий мужчина. Может быть, даже выше её отца. Его высокий рост был скрыт под длинным чёрным плащом, подол которого едва касался травы. «Как... как?» Девушка упала, не в силах стоять на ногах от ужаса. «Как человек может внезапно...» Как человек может просто появиться перед ней в мгновение ока? Если только... если только... Затем её взгляд упал на то, что держал мужчина: длинный тонкий стержень из серебра, с которого капала жидкость, похожая на слизь и пахнущая медью. Несмотря на юный возраст, она всегда помогала племени снимать шкуры с добытых на охоте животных, поэтому знала, что только что сделал этот мужчина. Охота. Но не такая, как у её отца. «Ах... ах...» — широко раскрытые бледно-лиловые глаза девушки были видны сквозь чёлку. Из-за слёз она плохо видела лицо мужчины. Её дрожащие губы едва могут произнести слово «призрак» или «помогите». Мужчина неподвижно стоял, разглядывая дрожащего перед ним ребёнка. Если бы он не появился так внезапно, она могла бы принять его за статую. Затем его рука, державшая металлический стержень с острым наконечником, похожим на наконечник стрелы, задрожала. Ш - ш - ш Она рефлекторно подняла руки перед собой и зажмурилась. «Папа...» — она хотела, чтобы он знал, что она скоро приедет. А потом случилось... Ничего. Она робко приоткрыла один глаз, опустила руки и посмотрела на мужчину. Он повернулся к ней спиной и с достоинством отбросил свой странный жезл. Она увидела, как с лезвия брызнула кровь и растеклась по траве вокруг него аккуратным полукругом. «Значит... они решили отправить „немого“». Мужчина выглядел озадаченным, когда уходил от неё. Девушка смотрела вслед удаляющейся фигуре. Её сердце подпрыгнуло к горлу: «Нет... нет, пожалуйста, не уходи!» Но её проклятый рот по-прежнему не может произнести ни слова. Неудивительно, что он решил, что она немая. Поэтому она сделала то, что могла. Следуй за ним. Без единого слова. В надежде, что он не обернётся и не прикрикнет на неё, чтобы она оставила его в покое. Как можно тише. Прячусь за каждым деревом, чтобы он не обернулся. Она шла за ним, надеясь, что он заметит её, но потом решила, что он позволит ей идти за ним, даже если не будет с ней разговаривать. Но тут в её сердце вспыхнула надежда. Он быстрый. Он очень высокий. Этот волшебный жезл выглядит острее, чем любимое отцовское копьё с наконечником в виде стрелы. Может быть, он... Но... но что, если это не так? Что, если он дьявол? Чудовище, которое принимает облик красивого мужчины и ест детей? «Но... я хочу спросить... Я просто умру, не спросив». Девушка собралась с духом. Ей было так же трудно заговорить с этим незнакомцем, как сдвинуть с места огромный камень на вершине горы. Язык казался ей очень тяжёлым, но она решила попробовать. Если это последнее, что она сделает. «Ты... дух отца?» Мужчина остановился. Он ничего не сказал. Но она не могла избавиться от чувства надежды, которое трепетало в её сердце, как птенец, пытающийся вылететь из гнезда. — Ты... ты?.. Он слегка наклонил голову, и она увидела, как в его глазах вспыхнул огонёк, похожий на красного светлячка. — ...Отец? Вместо того чтобы ответить на её вопрос, он просто повторил слово «отец» с едва уловимым недоумением и встал, глядя сверху вниз на смехотворно маленькую девочку. Затем луна осветила половину лица незнакомца. Глаза девушки расширились, и она жадно вглядывалась в его лицо в ожидании. Но затем надежда сменилась страхом и разочарованием. «Ты... ты не отец... » — А ты не немой. Он произнёс это с видом случайного наблюдателя, развернулся и пошёл дальше. Но девочка всё равно пошла за ним. «Можно... можно мне?..» — Нет. На самом деле она собиралась спросить его, можно ли ей узнать, куда они направляются. Спросить у него разрешения, чтобы задать вопрос, побеспокоить его расспросами. Девушка удивилась, но не потому, что ей было больно. На самом деле она чувствовала совсем не боль. Если бы его голос не был таким спокойным и притягательным, как волны, разбивающиеся о берег, его отказ мог бы прозвучать болезненно лично. Всю свою жизнь она получала либо раболепные похвалы в присутствии отца, либо пренебрежительные замечания, когда отца не было рядом. Поэтому ей не мог не понравиться его хриплый голос и тон, в котором слышалась скука, но в то же время он был сдержанным и терпеливым. Он не тратил время на то, чтобы указывать ей на её слабости и очевидные недостатки, как это делали другие. — ...Что? Поняв её молчание как детское надувание щёк, мужчина спросил сквозь стиснутые зубы: «А-а, куда мы направляемся, сэр-сэр?» Мужчина вздохнул и заговорил тихим голосом «Если ты собираешься стать кандидатом на получение Жемчужины Хранителя... тебе стоит поработать над своим заиканием». Девушка лишь моргнула. Она заметила лёгкое раздражение в голосе незнакомца, когда он спросил её: «Твои родители ничего тебе не сказали, прежде чем бросить?» «О... значит, я... я брошен», — — произнесла она слабым голосом. В глубине души она уже знала ответ, но осознание этого всё равно причинило ей боль. «Тск-тск» Он прищёлкнул языком, как будто случайно споткнулся о камешек, и продолжил свой неспешный путь. Он был таким высоким и широко шагал своими длинными ногами, а маленькая девочка пыталась не отставать, бегая на своих коротких ножках. «...Сколько тебе лет?» — спросил мужчина. «Я... я девять раз видел чёрно-белую луну» Она просияла, словно гордясь чем-то. В те времена не было возможности отмечать время. Только наполовину чёрная, наполовину белая луна, которая восходила в конце осеннего цикла, весной, летом, осенью и зимой, давала им понять, что прошёл год. «...Значит, тебе исполняется десять». — Да... да? «Не обращай внимания. Мы здесь». Девушка только сейчас заметила, что они вышли из леса. Она словно очнулась от какого-то мрачного кошмара. Порыв ветра обдал её лицо, заставив слегка прищуриться, и она убрала волосы за уши. Они стояли на краю высокого утёса, на огромном валуне, который опасно накренился над бескрайними горами. Они находились на возвышенности, откуда открывался вид на горы разной высоты, окутанные клочьями тумана, которые выползали из расщелин, словно гигантские змеи. Чёрное как смоль небо уже начало светлеть, становясь туманно-голубым, что означало приближение нового дня. Если бы не уверенная походка и спокойная аура незнакомца, девушка бы оцепенела от страха, стоя на такой огромной высоте. Несмотря на отсутствие солнца, небо становилось нежно-голубым, и внезапно перед глазами девушки всё заиграло яркими красками. Это было похоже на то, как солнечные лучи отражаются от гор и поют тихую песню, пробуждающую мир. Но величие окружающей обстановки померкло, как только её молочно-белые глаза остановились на лице высокого незнакомца. — ...Ого, — — вот и всё, что она смогла выдавить из себя, глядя в лицо незнакомца. Мгновение посмотрев на девушку сверху вниз, он разомкнул свои красиво очерченные губы: «Итак, вот вам испытание». «А... тест?» Она в замешательстве. «Что... за тест?» Мужчина слегка вздохнул и провёл длинными бледными пальцами по своим тёмным шелковистым волосам. Ему пришлось напомнить себе, что ей только что исполнилось десять, то есть она учится в четвёртом классе. «Забудь об этом. Просто постарайся следовать за мной». — О-хорошо, сэр!... Сэр?! Затем он повернулся к ней и медленно повалился назад. Не сводя с неё своих до бешенства спокойных тёмных глаз, он спрыгнул с края утёса и исчез в облаке тумана. — Сэр... сэр! Несмотря на страх перед высотой, девушка побежала к краю обрыва и случайно подвернула лодыжку. "Иииеепппп!" Готовясь к неминуемой мучительной смерти, она вспомнила, как её пронзали ядовитые чертополохи, как она умирала от сердечного приступа, как её раздавливали острые камни или как она тонула в глубоких водах — в какой из этих ситуаций? «Что ты делаешь?» Её маленькие ушки узнали этот хрипловатый голос с его характерной отстранённостью и лёгким сарказмом. Она медленно убрала руки от лица и украдкой выглянула. Перед ней стоял Сэр Незнакомец и смотрел на неё сверху вниз, вопросительно приподняв изящную левую бровь. Он был... цел. Не истекал кровью, не тонул, не задыхался. И он стоял «Ч-что он там стоит? » — мысленно пробормотала она. И тут она поняла, что тоже стоит на твёрдой земле. Девушка быстро опустила взгляд. «Ты привыкнешь к этому. Как и все остальные». Он обернулся и взмахнул своим жезлом в ножнах, раздвигая облака перед собой. Пока он рассекал облака, словно они были препятствием, девушка могла видеть, как перед ней разворачивается чистое величие. Перед ними раскинулся пышный зелёный луг. В воздухе пахло спелыми фруктами, хурмой, и этот аромат будоражил чувства девушки, а её сердце трепетало в предвкушении любимого времени года. Но это было невозможно. Была поздняя осень! Но чарующая красота этих мест развеяла её подозрения и наполнила благоговением. Великолепные пейзажи, в которые она попала, напомнили ей о месте, где, по её мнению, сейчас находятся отец и мать, — о рае. Когда мужчина и девушка увидели мерцающий горизонт среди пышной растительности, он повернулся к ней. «Здесь приносятся в жертву Хранители». — Ч... где мы? Он ничего не ответил, просто смотрел на неё сверху вниз. Она подумала, не слишком ли тихо она говорит. «...Царство...» Королевство... нет, никогда не слышал о таком месте. «Является ли... „Царство“ королевством?» Любопытство взяло верх, и она спросила незнакомца, который продолжал идти к сверкающему горизонту: По мере того как они приближались, девушка поняла, что сверкающий горизонт на самом деле был белоснежными известняковыми стенами со сверкающими крышами из позолоченной черепицы, укреплёнными колоннами из мрамора и драгоценных камней. Это место оказалось даже лучше, чем она себе представляла, слушая старинные легенды. Высокий незнакомец ответил ей хрипловатым голосом, который на удивление приятно было слышать. Его голос напомнил ей о тех редких случаях, когда отец позволял ей потрогать свой колючий подбородок и радостно хихикал. «Правительства не существует. Есть только двое... которые правят в равновесии. Пробуждающие» — А... Мужчина быстро повернулся к ней. До монументальных сооружений, обозначавших въезд в столицу, сердце королевства, оставалась миля. «Это твой новый дом. Забудь, кем ты был. Забудь своё старое имя». Глаза девушки расширились, когда она увидела завораживающее лицо незнакомца. «Твоё единственное стремление — стать одним из Пробуждённых». Девушка нахмурилась. Незнакомец действительно был хорош собой, красив, привлекателен и силён, если это имеет значение. Но он продолжал говорить вещи, которых она не могла понять. Он ясно видел, что смутил девочку, но промолчал, и выражение его лица ничего не выдало. Как всегда, он развернулся и продолжил идти, как будто между ними ничего не произошло. Его молчаливая походка, когда он даже не оглядывался, странным образом притягивала её к нему, как стадо овец. — Ты... знаешь Пробуждающего? — спросила она. Но на самом деле она не ожидала, что он даст ей подробный ответ. «...Есть Второй Хранитель. Некоторые называют его Хранителем Теней или Хранителем Луны... и другими именами». Она не обратила особого внимания на лёгкую дрожь в его голосе, когда он упомянул «другие имена». «Другие имена, должно быть, тоже красивые! Король такого прекрасного места не может быть ужасным!» — взволнованно подумала она. — Т-тогда существует Первый Пробуждающий? По тому, как он наклонил голову, она поняла, что он просто кивнул. «Они что, королева и король?» Теперь ей было проще с ним разговаривать. Мужчина усмехнулся, и её глаза расширились. Она никак не ожидала, что он, такой замкнутый человек, рассмеётся в такой момент. Она сказала что-то глупое? Он быстро избавился от сухой иронии в своём голосе и ответил: «Вовсе нет». «Тогда... друзья?» — неуверенно предположила она. Он ответил предельно резко. «Едва ли». « Первый « Предыдущий Глава 6 из 33 Следующий » Нажимай, нажимай, нажимай Тонкие пальцы с накрашенными рубиново-красным лаком ногтями постукивали по каштановому столу в кабинете Хокаге. Цунаде приоткрыла губы, накрашенные лиловой помадой. «То есть ты хочешь сказать... » Саске просто стоял перед её столом, заложив руки за спину. «Ты знал, что находишься на испытательном сроке... за нападение на Хьюг». Дождавшись подходящего ответа, хокаге мысленно воскликнул: «Если бы он просто кивнул или хоть немного раскаялся С таким милым личиком я бы отпустил его и выпил за его здоровье сакэ! Но нет, этот наглец даже не удосужился кивнуть! «Но... ты напал на Неджи. В больнице. Я сбежал». «Хнн». Теперь она не знала, что лучше: заставить его замолчать или сделать дерзкий жест, например сказать «хнн» или «тсс». «И ты явно знал... что теперь он глава одного из самых могущественных кланов в Союзных деревнях». «Ну, это же не остановило того негодяя, не так ли, Цунаде?» — решил вмешаться Джирайя, за что получил кулаком в глаз из-за этого у него возникали проблемы с поиском «вдохновения» для своего шедевра, у которого были преданные поклонники, такие как Хатаке Какаши. Плечи Саске дрогнули. Мальчику-подростку было забавно, что белокурый хокаге только что назвал его легендарным ниндзя с потрясающей силой призыва и чёрным глазом. Даже пятидесятичетырёхлетняя женщина-хокаге сочла бы сдавленный смех мальчика очаровательным, если бы не ситуация. «Это не смешно, Саске! Ты хоть представляешь, в какую передрягу попал?» Саске быстро взял себя в руки, но ему с трудом удавалось скрыть улыбку, которая так и играла на его губах. Поэтому он решил смотреть в пол, чтобы ещё больше не разозлить вспыльчивого Хокаге. Он поджал губы, а его ресницы, которым завидовали и от которых падали в обморок девушки, опустились до самого пола. Увидев Саске, Хокаге не могла не заметить, как сильно изменился этот печально известный мальчик, которого она, как ниндзя-медик, не раз подозревала в социопатии. И она знает, что стало причиной этих перемен. И ей ненавистна роль той, кто сообщает такие новости. «Саске, ты нарушил условия испытательного срока. И ты напал на одного из двух глав... того самого клана, который ты терроризировал. Это заставило другие великие кланы из соседних деревень выразить свою обеспокоенность». Тем временем Саске вспоминал свой недавний бой с Похитителем. Ну, это был не совсем бой, потому что Похититель кое-что сделал Он и не ожидал, что она это сделает. Она разозлилась. «...Значит, ты просто не обращаешь на меня внимания». "..." Она решительно повернулась к нему спиной и, скрестив руки на груди, села прямо на больничном матрасе. Даже гордому гениальному мальчику-сироте-одиночке было трудно сохранять невозмутимость и равнодушие когда его похититель решил на тридцать пять минут превратиться в каменного Будду. Она ведёт себя так с тех пор, как он поклялся отомстить не только нынешним главам Хьюга, которые «носят длинные волосы», и своему низкорослому двоюродному брату, но и всему клану. И она по-прежнему была сильна. Теперь он не может не нервничать. Она никогда так не делала за весь год, что они были вместе. Он и представить себе не мог, что она может быть такой упрямой. «Хината...» Она слегка вздрогнула, когда он назвал её по имени. Он начал делать это только после того, как они с командой 7 спасли её. Саске не сводил глаз с её затылка, но она продолжала смотреть в окно рядом с кроватью. Он вздохнул и взъерошил свои тёмные растрёпанные волосы. — ...Хорошо. Я не буду. Он увидел, как напряглись её плечи и медленно расслабились руки. Но она по-прежнему не поворачивалась и не проявляла свою обычную теплоту и готовность прощать. «Тск-тск» Видя, что она никак не может перестать злиться на него, он наконец развернулся и в отчаянии направился к двери. Однако, как только его пальцы коснулись дверной ручки, он услышал её тихий голос. «...Саске». Его пальцы отдёрнулись, едва коснувшись дверной ручки, как будто она была горячей. «Пожалуйста... не замышляй месть... » Её голос звучал мягко и неуверенно. На этот раз она попросила его сделать кое-что по-другому. «Пообещай мне...» Что-то очень эмоциональное и странным образом выворачивающее душу наизнанку. После паузы, которая показалась ему бесконечной, он наконец сдался. «Хорошо». Он услышал вздох, в котором смешались облегчение и радостные слёзы. «Саске, сегодня на ужин я приготовлю онигири (рисовые шарики), а в качестве гарнира добавлю ломтики свежих помидоров!» «Хм. Как угодно». «Саске!» Его внимание снова переключилось на Цунаде, которая выглядела так, будто вот-вот закатит истерику и перевернёт свой массивный стол. Он понял, что в последнее время часто не замечал людей... Он задумался, почему так происходит. Может быть, у него начались подростковые гормональные изменения или обострилась апатия? Цунаде вздохнула и помассировала лоб. «Соседние страны, окружающие нашу Огненную землю, требуют, чтобы мы доказали, что вы не представляете угрозы. Страна Молний особенно огорчена тем, что вы бездумно творите насилие. Её светло-карие глаза смотрели прямо в бесстрастное лицо Саске. «Они хотят, чтобы вас посадили в тюрьму». Глухой удар Джирайя случайно уронил фломастер, которым рисовал физические достоинства Цунаде. «Но после долгих обсуждений мы наконец заключили сделку». Нахмуренные брови Саске говорили о том, что он понимал: эта новая «сделка» не сулит ничего приятного. И он был прав. «Саске, ты должен покинуть эту деревню и отправиться в путешествие по Пяти Великим Нациям шиноби». Он молчал и не двигался, но хокаге заметил удивление в тёмных глазах подростка. «Ты будешь изгнан из Конохи, если не предоставишь доказательства того, что успешно выполнил задание каждого даймё». Она небрежно развернула свиток, который был настолько длинным, что его конец доставал до двери в кабинет Хокаге. Саске до боли сжал кулак. «Так что даже не думай возвращаться, пока не выполнишь все эти задания. Если ты это сделаешь...» Следующее заявление едва не заставило Саске броситься в бой против самой грозной и уважаемой куноити и ниндзя-медика во всех странах. «Мы должны заставить твоего законного опекуна заплатить за твоё преступление. И не деньгами». «Почему все думают, что могут добраться до меня через её?» — сказал он с едва скрываемым отвращением. Светло-карие глаза Цунаде, напоминающие глаза горной тигрицы, заблестели. «Мы дадим вам три дня на то, чтобы собрать вещи и попрощаться с близкими». Внезапно почувствовав себя уязвимым, Саске хмыкнул и вышел из её кабинета, не забыв бросить на неё враждебный взгляд. ХЛОПНУТЬ "А-а-а!" Джирайя вскрикнул, когда звук захлопывающейся двери заставил его размазать чернила на его стихах о Цунаде. Положив круглое лицо на свои мягкие белые костяшки, Цунаде ухмыльнулась и закрыла глаза: «Мальчики». Теперь героя нашей истории мучил один вопрос. Как он собирается сообщить эту новость своему похитителю и законному опекуну, который не только готовит лучшие помидоры пашот, но и делает так, что он сам выглядит как помидор, причём с невинно серьёзным выражением лица. К сожалению, пятнадцатилетнему Саске было трудно сосредоточиться на том, как «деликатно» сообщить об этом единственной женщине в его жизни, пока он шёл между своими обожающими фанатами, которые засыпали его бесконечными вопросами. «Саске-кун, это правда, что ты можешь никогда не вернуться?» «Наш фан-клуб узнал, что даже у генина миссия, скорее всего, займёт не меньше трёх лет!» «Это ведь неправда, верно? Ты ведь вернёшься через год, верно?» «Правда ли, что ты... что ты можешь умереть? Не умирай, Саске-кун!» «Мой отец — член совета Конохи! Может, он сможет тебя выгнать!» В этой суматохе он может думать только об одном: «Если Анбу смогут собирать разведданные так же быстро, как эти девушки, то следующей войны шиноби не будет и Коноха станет непобедимой». Но когда он на самом деле сообщил Хинате об ультиматуме, выдвинутом пятью великими странами шиноби, он никак не ожидал, что она отреагирует именно так. Всё это время, пока она слушала историю Саске, она ничего не говорила, и на её лице не отражалось никаких эмоций. Она сидела на больничной койке, а он — на стуле рядом с ней. Она держалась прямо, как стрела, а Саске сгорбился, ожидая, что она ударит его чакрой, потеряет сознание или, может быть, даже заплачет. Он готовился к худшему. И он действительно собирался принять это как мужчина, без единого слова протеста. «Но почему она такая спокойная?» Наконец, уставившись на него глазами, похожими на зеркала железного века, она открыла рот. «Значит, это займёт всего два-три года!» Она улыбнулась, и её глаза цвета опала сузились, став похожими на двойные полумесяцы. — А? — Что? «Саске, это совсем неплохо!» Она выглядела так, будто только что неправильно расслышала фразу «в среднем пятилетняя серия миссий уровня А, которые смертельно опасны даже для сертифицированных джоунинов» и приняла её за «идеальный двухмесячный летний лагерь для бойскаутов». Саске стоял с открытым ртом, пока Хината продолжала изучать содержание письма Цунаде. «Я бы забеспокоился, если бы дело касалось только тебя, но ты будешь в компании Какаши-сенсея. Наверное, это похоже на старые добрые времена», — Он подумал, не пытается ли она сделать ситуацию менее мрачной, притворяясь сверх жизнерадостной и энергичной. Но, несмотря на всё своё спокойствие, она довольно плохо скрывает свои страхи и дискомфорт. Она выглядела по-настоящему расслабленной и беззаботной. «Он прекрасный учитель и с радостью поможет вам в этих миссиях. Вы многому научитесь за эти годы!» Казалось, не замечая сжатого кулака Саске, Хината продолжила говорить о потенциальных преимуществах этого наказания. «Здесь также говорится, что Джирайя-сенсей должен сопровождать Наруто в его путешествии». Он вспомнил: «Ах да, добе тоже считаются угрозой. Ну, не такой серьёзной, но даймё всё равно считают, что добе должны «искренне раскаяться» за разрушение дворца Хьюга». «Когда ты планируешь уехать, Саске? Я хотел бы поблагодарить Какаши-сенсея за...» Он тихо поднялся со своего места и оставил Хинату, которая безучастно смотрела на него своими светло-лиловыми глазами. Она не сводила глаз с мальчика, пока он открывал дверь, пинком распахивал её и выходил из больничной палаты. Убедившись, что он вышел из помещения, она вздохнула и опустила взгляд на письмо, которое уже было смято, когда Саске протянул его ей. Она смотрела на смятое письмо, а потом тихо сказала: «Сэнсэй, спасибо, что предупредили меня заранее». Из широкого окна подул лёгкий ветерок, и в личные покои вошёл высокий седовласый мужчина. Хинате показалось, что она увидела несколько пуховых перьев, но, должно быть, она ошиблась. Любой бы подпрыгнул от неожиданности при виде мужчины с торчащими волосами, который вышел из тени деревьев, окружавших больницу, и направился к нему. Он появился рядом с женщиной, которая сидела на больничной койке. «Я... не знал бы... что делать». Наконец она позволила своим бледно-лиловым глазам отразиться от внутреннего смятения, когда высокий седовласый шиноби встал на стене рядом с ней. «Ммм, ты выглядела очень убедительно, Хината-сан. Любой бы подумал, что ты рада избавиться от Саске». Когда она ничего не ответила, а лишь опустила взгляд на бумагу, он положил голову на правую руку и стал изучать профиль молодой женщины. «Была ли я... излишне холодной?» — спросила она. «Что ж, никто не может упрекнуть тебя в том, что ты... хочешь взять отпуск.» На самом деле Какаши хотел пошутить с сочувствием, но она была слишком погружена в свои мысли, чтобы найти это забавным. — Да, ты был... немного... Когда он признался, она низко опустила голову, словно была подавлена. Подперев подбородок рукой, он неторопливо изучал её, словно какое-то интересное явление. «Какаши-сэнсэй...» — Хм? — переспросил он. «Я всё думал... о том, что ты имела в виду... когда сказала, что счастье Саске может быть ближе, чем я думаю». Какаши лишь кивнул, не сводя с неё глаз. «Я... думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду... Но, — после нервной паузы она продолжила, — я думаю, что такие отношения были бы просто... неуместными». Подул лёгкий ветерок, несущий с собой холод наступающей зимы. Какаши наконец высказал своё мнение. «Я ожидал, что ты будешь довольно консервативной, но у тебя на самом деле довольно богатое воображение, Хината-сан». «Экс... простите?! » «А вы, случайно, не фанат Icha Icha?» «Ах... ах...» «Шучу». Хината вздохнула. «Какаши-сенсей, пожалуйста...» Она была не в настроении шутить. «Но если серьёзно, Хината-сан. Если ты намеренно ведёшь себя холодно с Саске, я могу это понять». «Ка... Какаши-сэнсэй!» Она повысила голос на октаву, но Какаши это не смутило. Она в ужасе уставилась на спокойного шиноби, но затем быстро отвела взгляд. «Сэнсэй...Саске в последнее время...ведёт себя странно. Я хотел бы думать, что это просто возрастное... Но...» Она закрыла глаза, словно ей было трудно подобрать слова. После недолгого молчания Какаши как бы невзначай сказал: «Все проходят через этот неловкий период. Было ли что-то, что особенно раздражало тебя?» Казалось, она отчаянно хотела что-то ему сказать, но в конце концов передумала. «Мне... мне очень жаль. Я ценю вашу заботу как учитель Саске, но... это немного личное, и я не хочу, чтобы вы неправильно поняли Саске. Он... хороший мальчик... просто немного растерянный». «Очень сексуально озабоченный», — хотел уточнить Какаши. «Я думаю, будет лучше, если он перестанет быть... „маменькиным сынком“, как вы можете выразиться, и воспользуется этим путешествием как возможностью сосредоточиться на своём ниндо». «Прямо как Эдип. И мы все знаем, чем это закончилось». Его хентайный разум зашёл слишком далеко. Хорошо, что на нём была маска, которая скрывала его глупую ухмылку. Он кивнул, превратившись в идеального наставника: «Похоже, что некоторое расстояние поможет Саске справиться с кризисом среднего возраста». Ему хотелось добавить: «Кризис среднего возраста, также известный как влюблённость в женщину старше себя», — но он решил не доводить бедную женщину до сердечного приступа излишней прямотой. "Я ... я не могу винить тебя, если ты считаешь меня жестоким...Но в последнее время я так думаю...Я не должен ... как бы это сказать...Я не должен...ле-веди его дальше..." Она густо покраснела и попыталась сдержать дрожь в голосе. «Я... я просто хочу быть для Саске кем-то вроде старшей сестры. Ни больше ни меньше». Она быстро облизнула нижнюю губу. «Даже если... это означает, что я буду холодна с Саске... я просто не хочу, чтобы всё усложнялось». «Хината-сан», — мужчина постарше и поопытнее скрестил руки на груди и посмотрел на восемнадцатилетнюю девушку сверху вниз. «Разница всего в три года. Три года. Не тридцать. Когда Саске достигнет совершеннолетия, возраст не будет иметь значения. Ты не очень-то умеешь придумывать отговорки». Она широко раскрыла глаза, глядя на Какаши, который отряхнулся и подошёл к её кровати. «Почему ты не можешь признать, что тебе страшно? Ты же знаешь, что можешь просто отвергнуть его и двигаться дальше, верно?» «Пожалуйста... не делай поспешных выводов. Всё не так... просто» «Может быть, всё не так однозначно и просто, потому что ты тоже в замешательстве, Хината-сан». «Какаши-сэнсэй, это уже слишком!» Она сжала обе руки в кулаки, и в её обычно спокойных жемчужно-белых глазах вспыхнул огонь, как в известняке под солнцем пустыни. Затем Какаши наклонился к ней так близко, что их носы почти соприкасались. «Тогда скажи мне в лицо. Что ты слишком напугана, чтобы признаться в своих чувствах, но слишком слабовольна, чтобы отвергнуть его. Так что на самом деле ты рада, что он может просто уйти». Она пристально вгляделась в его лицо. Он видит, что задел её за живое. Она выглядела так, будто собиралась вызвать его на дуэль. Он был бы не против. Ему всё равно интересно, насколько она сильна. Но то, что она сказала, превзошло все его ожидания. Ожидания логичного, здравомыслящего ниндзя, который без колебаний выскажет своё мнение, когда это необходимо. «Я... я не заслуживаю такой привязанности... ни от кого, а особенно от него». Она быстро отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. «Я... я украл чьи-то мечты. То, ради чего он работал всю свою жизнь. Так что... мне нужно загладить свою вину. Отплатить по счетам». Он продолжал смотреть на Хинату и слушать. Она продолжила. «Я сделаю всё ради счастья Саске... И последний человек, с которым он должен быть, это...» Внезапно она резко провела тыльной стороной ладони по глазам. Затем она убрала руку от прищуренных глаз и пристально посмотрела на высокого, привлекательного ниндзя, который, вероятно, был как минимум на четыре года старше неё. «Поэтому, пожалуйста, не предполагайте... что... » Впервые он не мог подобрать слов. «Какаши-сэнсэй, я умру, если это поможет Саске жить нормальной жизнью. Он... заслуживает этого. Шанса». Затем он увидел, как она поднимает свой меч Кусанаги, который стал причиной всей этой драмы. Должно быть, он всё это время был рядом с ней. Но его коварная способность маскироваться под обычное оружие позволила Кусанаги ускользнуть от опытного взгляда Какаши. «Если бы я собирался отказаться от своей цели, я бы не зашёл так далеко». Она уставилась на меч, который выглядел как обычная катана. «Значит, если это означает, что я должен быть...» Она сделала паузу. Затем продолжила говорить то, что было у неё на сердце. Она погладила меч, пробежав по нему пальцами, словно по сямисэну. «Если для этого мне придётся быть... бессердечным, то я буду настолько бессердечным, насколько это возможно». — Ай. «Пожалуйста... Я полагаюсь на вас, сенсей». Она подняла голову и посмотрела на него умоляющим взглядом. К несчастью для неё, Какаши ненавидел брать на себя ответственность. «Тогда, Хината-сан, могу я попросить тебя об одолжении?» Он придвинулся к ней ближе. «Я хочу, чтобы ты мне что-нибудь подарил». Ее глаза расширились. «Что-то... не хотите ли вы каких-нибудь мазей?» Её домашние травяные мази получили несколько положительных отзывов в городе. Может, Какаши тоже захотел попробовать? «Нет...Я бы хотел, чтобы вы дали мне...» Он подошёл к ней достаточно близко, чтобы прошептать на ухо: «То, что постоянно находится на вашем теле». Как только он вернулся домой, который, как ни странно, уже не казался ему родным, он бросился под холодный душ, пробыл под водой двадцать минут, помыл голову за две секунды (он же пятнадцатилетний парень, ну же) и двенадцать минут чистил зубы щёткой и нитью (Похититель сначала удивился, узнав, что тот на самом деле очень тщательно следит за здоровьем зубов). Около 22:00 Саске наконец-то смог отдохнуть от усталости и боли в теле, упав лицом на тёмно-синий матрас. Он знал, что прозвучит как придурок, но, честно говоря, иметь дело с плачущими и стонущими деревенскими девушками — гражданскими и ниндзя — было гораздо, гораздо утомительнее, чем всю ночь спарринговать с Похитительницей в её худшем настроении. И раз в месяц он видит совершенно другую версию леди Хинаты. Подумайте сами, он живёт с восемнадцатилетней девушкой, а не со святой, как все думают. Он подумал о том, как она расстроится из-за упавшей шляпы, заблудится по дороге на подработку в соседский сад и не вернётся. забывает выключить свет в ванной и винит себя за то, что засохли деревья, оставляет плиту включённой и суп пригорает, и оставляет его в подвешенном состоянии, внезапно переключаясь на шёпот и болтая со своим мечом Кусанаги, который становится её другом, когда она встречается с «тётушкой Сьюзи». Она рыдала, прижимая меч в ножнах к лицу: «Я ничего не могу сделать правильно! И люди слишком высокого мнения обо мне! И я не хочу их разочаровывать. Но тогда я не буду...» бла-бла-бла Когда она это делала, у него на лице появлялось кислое выражение. В одной руке он держал чашку с ромашковым чаем, а в другой — пакетик с шариками молочного шоколада с содержанием какао 30 %. «Саске, ты ведь считаешь, что со мной ужасно жить, не так ли?» — внезапно заговорила она с ним, потягивая принесённый им чай. Она выглядела подавленной и несчастной. Когда она это сделает, он вздохнёт, обернётся и одарит её своей самой искренней, обезоруживающей улыбкой, от которой противоположный пол, а иногда и представители своего пола, превращаются в пластилин. «Похититель... о чём ты говоришь?» — он медленно приближался к ней и клал свою сильную бледную руку ей на плечо. А затем с невозмутимым видом, без тени удивления, «Я с самого начала не соглашалась жить с тобой» Щелчок- И в ту ночь ему пришлось бы сражаться с ней до рассвета, с полным желудком кексов с глазурью. И приторным медовым лимонадом. Но после этого она всегда выглядела хоть немного лучше. Он сто раз предпочел бы видеть ее разгневанной и обиженной, чем грустной, подавленной и испытывающей отвращение к себе. Пока он размышлял о разных проявлениях Похитителя, ему пришло в голову, что в ближайшие два года ему не придётся с этим сталкиваться. «Что ж, по крайней мере, мне не придётся с этим разбираться», — подумал он, погружаясь в сон. Во сне Похититель сидел у его постели. «Это сон», — подумал он. В последнее время ему часто снились эти сны, и он уже знал, как всё будет. Он боялся, что сны мешают ему жить в реальности с настоящим Похитителем. Он зажал между пальцами прядь её тёмных волос, и она придвинулась ближе и уткнулась лицом ему в грудь. В реальной жизни он был достаточно высоким и крупным, чтобы удержать её, если бы она поползла к нему на коленях, чего настоящий Похититель никогда бы не сделал. Для него она была ледяным цветком, распустившимся в самых отдалённых уголках, чистым и манящим в своей недосягаемости. «Ты не против не видеться со мной хотя бы два года?» Он нарушил молчание и обратился к женщине, которая, как он знал, была всего лишь плодом его воображения, а не реальным человеком. Хината из его сна улыбнулась, прищурив глаза, похожие на серебристые глаза стройной кошки: «Но разве тебе не было неприятно жить со мной?» Когда он ничего не ответил, пристально глядя на неё своими большими обсидианово-чёрными глазами, Хината хихикнула: «А что насчёт моих ежемесячных истерик? Тебя это не раздражает?» Они долго смотрели друг другу в глаза. — ...Нет, — Он ответил. Он знал, что всё это лишь иллюзия, созданная его дремлющим разумом, поэтому воспользовался моментом, чтобы сказать то, что давно лежало у него на сердце. Иначе он был уверен, что сойдёт с ума перед настоящей Хинатой. «На самом деле... я чувствую совсем не раздражение.» «Ты рад, что я познакомилась с тётей Сьюзи?» — надула она губки. Он не засмеялся. Вместо этого он погладил её по затылку: «Эту твою сторону никто не знает. Кроме меня». Она продолжала смотреть на него, как сова, и он подумал, что ему просто необходимо выговориться. «Ты... всегда пытаешься выглядеть чертовски идеально... Поэтому, когда ты закатываешь истерику... из-за прыща или чего-то ещё... это лишь доказывает, что ты всего лишь человек...» Девушка улыбнулась и толкнула его на матрас, нависнув над ним. Его лицо оставалось неподвижным, пока он смотрел на неё. Смотреть в её глаза было всё равно что смотреть на Млечный Путь ясной осенней ночью. «Это... мило», — неубедительно заключил он. Услышав это, она прижалась к его груди ещё сильнее. И тогда он просыпался. Он вздохнул, уставившись в потолок своей спальни. Он знал, что должен уйти... Сейчас. «Саске-кун, но я люблю тебя больше всего на свете!» От её слов его бросило в дрожь, но затем он заставил себя немного расслабиться. Было раннее утро, и небо казалось таким же тёмным, как в середине ночи. Он встал и покинул стены Конохи, как только принял решение уйти. Как, чёрт возьми, Сакура узнала о его внезапном отъезде? Он повернулся к Сакуре, из её уникальных изумрудных глаз, которые могли бы пленить любого другого парня своим блеском и сиянием, текли слёзы. Если говорить объективно, Сакура была физически привлекательной девушкой, и любой, кто не слеп, мог ясно видеть, что она вырастет настоящей красавицей. «Сакура...» В его голосе слышалось самое привлекательное сочетание неприкрытой мальчишеской непосредственности и бархатистой мужественности. Он подошёл к ней достаточно близко, чтобы только она могла. услышать. «Ты нужна мне...» От надежды у неё перехватило дыхание. «Саске кун... » Неужели боги наконец ответили на её молитвы? «Остаться здесь...» Её сияющее лицо в одно мгновение помрачнело. «Присмотри за ней, пока меня не будет». И он знал, что она понимает, кого он имеет в виду под словом «она». Он добавил: «Пожалуйста...» Но от этого ей становилось только хуже, просто хуже. Она пыталась тешить себя надеждой. Хината ей как брат, нет, она его семья. Конечно, он будет волноваться. Но это просто жестоко. Обернувшись, он услышал её голос, в котором звучала не только печаль, но и яд разбитого сердца. «Я сделаю... но!» Он слегка повернулся к ней. «Но только если ты меня поцелуешь, Саске-кун». Увидев, как Сакура выбегает из больничной палаты, Хината последовала за ней, всё ещё в голубой больничной униформе. Сакура была доброй и достаточно сильной, чтобы проверить состояние Хинаты после того, как она провела несколько часов в медицинской лаборатории, завершая свой эксперимент. Таким образом, то, что Сакура убежала посреди проверки её здоровья, могло означать только одно: Саске. В груди у неё кольнула зависть: «Если бы я только могла чувствовать чакру Саске, как Сакура...» Но она знала, что это невозможно. Жемчужина Пробуждающего никогда не сможет почувствовать чакру Пробуждающего, будь то оригинал или реинкарнация. Это сделано для того, чтобы Пробуждающий всегда чувствовал своё превосходство, а Жемчужина Пробуждающего понимала своё вечное подчинение хозяину. Увидев, наконец, розоволосую девочку, стоящую напротив высокого мальчика, она остановилась. — Сасу... — она попыталась повысить голос, но не смогла договорить из-за того, что только что увидела. Отойдя на несколько метров, она спряталась за деревом. Саске подошёл к краснеющей девушке с розовыми волосами, слегка наклонился, чтобы сократить разницу в росте, и нежно коснулся губами её лба. Казалось, её сердце остановилось в тот момент, когда она увидела этот поцелуй. Время, казалось, остановилось для неё. Затем, медленно, словно кусанаги вонзался своим острым лезвием ей в грудь, она почувствовала глубокую, пронизывающую боль, какой не испытывала никогда прежде. Она поспешно развернулась и, уходя, почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она мысленно отругала себя. «Конечно, конечно, он в неё влюбится. Это же так очевидно. Этому не суждено было случиться...! Этому не суждено было случиться и никогда не случится!» Она с трудом выдавила из себя сдавленный шёпот, хватая ртом воздух: «Я дура. Такая дура!» Она считала, что в ту ночь была наказана за то, что лелеяла хоть малейшую надежду на то, что у неё может быть шанс завоевать сердце юноши. Ей не следовало слушать Какаши-сенсея! Теперь она знала. Что ей не стоит даже надеяться на такие чувства со стороны Саске только потому, что он был... что он был таким раньше... «Суверен... мой суверен... » Но её повелитель ушёл. И больше не вернётся. Он покинул её и её мир... давным-давно. В ту ночь она поклялась, что больше никогда не будет надеяться на невозможное. Она собиралась сосредоточиться на своей единственной истинной цели и долге — обеспечить Саске хорошую жизнь, может быть, не роскошную и грандиозную, но всё же хорошую, счастливую, наполненную любовью жизнь без нужды. Месяц спустя Какаши выследил Саске и сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. «Она дала тебе... что?» От ярости и недоверия его голос непривычно дрогнул, когда он посмотрел на противника глазами, которые то и дело вспыхивали, как красные фонарики. Седовласый ниндзя и Саске стояли лицом к лицу, растопырив пальцы и выпуская из ладоней синие молнии. Под тёмной тканью, служившей маской и скрывавшей большую часть его лица, он произнёс это мягким, капризным голосом, который вызвал у мальчика гнев. «Я чувствую этот запах каждый раз... Я читаю Icha Icha». Мальчик бросился на мужчину, и в его глазах горела такая же дикая ярость, как и электрические разряды, исходившие из его левой руки. "ААААААА/!" 2 года спустя «Это не нержавеющая сталь! Ты что, издеваешься?» Высокая куноичи с двумя пучками на голове, украшенными заколками в виде зелёных нефритовых цветов, ударила кулаками по прилавку торговца оружием. «Эй, Тентен, я знаю, что это отстой, но ты должна понимать, что нам приходится нелегко, понимаешь?» Торговец оружием, который также является близким другом Тентен, в отчаянии застонал. «Нам всем трудно достать приличное оружие. Мой торговый партнёр не появлялся здесь уже неделю. То же самое происходит и с другими людьми. Их торговые партнёры просто исчезли». «Это безумие!» Его жена подошла и успокаивающе положила руки ему на плечи. «С тех пор как какие-то наёмники и солдаты перекрыли наши торговые пути...мы не сможем прокормить наших детей, если так будет продолжаться». Мягкие карие глаза Тентен расширились от шока и боли. «Что происходит?..» Тем временем в кабинете хокаге группа ниндзя-подростков поприветствовала Цунаде и начала рассказывать о насущных проблемах Конохи. «Хокаге-сама, пожалуйста, расскажите нам, что происходит!» Помолчав, она наконец оторвала лицо от ладоней и заговорила. «Некоторые даймё из других стран вторглись в Страну Огня и объявили Конохе экономическую блокаду». Подростки-ниндзя в тишине смотрели на неё. Непрошеные захватчики из числа преступников могут сражаться. Но торговая блокада при поддержке военных? И другие деревни Огненной Земли предоставили этим нарушителям доступ? Как они посмели? Это было предательством! «Все торговые пути в Коноху перекрыты, поэтому у мирных жителей нет возможности зарабатывать деньги или добывать еду. » Теперь Тентен чувствовала себя ужасно из-за того, что вышла из себя на рынке. Цунаде кивнула. «Мы отправили наших самых способных ниндзя на передовую, но требуется время, чтобы восстановить наши маршруты и спасти мирных торговцев от врагов». Шикамару, который всё это время молчал, спросил: «Каковы их требования?» Возможно, юные ниндзя ошиблись, но им показалось, что самая знаменитая куноити в мире, не уступающая сеннинам в силе и мудрости, только что вздрогнула. Цунаде отвела взгляд от нетерпеливых юных шиноби и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она сплела пальцы перед собой, словно пытаясь отгородиться от их любопытных взглядов. «Итак... даймё вражеских сил... требуют личной встречи с... одним из Коноха... » Они ждали, когда Цунаде поделится с ними дополнительной информацией. Кстати, почему она так долго? «Они», — чёрт возьми, она просто выпалит это, — «они хотят встретиться с Хинатой-саном». Казалось, время остановилось, а некогда красочное окружение стало чёрно-белым и унылым из-за этого откровения. «Ты не можешь иметь в виду... Хинату-сама?» — тупо повторил Неджи то, что она только что сказала, и побледнел. Тентен испугался, что тот сейчас споткнётся и потеряет сознание. Было очень необычно видеть Цунаде такой смущённой. «Они... утверждают, что слухи о её могуществе и красоте привлекли их внимание... и даймё, которому пришла в голову эта глупая идея, сказал, что не отведёт свои войска, пока они... не встретятся с ней». Затем Цунаде открыла папку и продолжила. «Они...утверждают, что она должна быть... легендарной Жемчужиной Хранителя». «Что такое Жемчужина Хранителя?» «Существует древняя легенда о том, что небесная дева была изгнана в мир смертных в качестве наказания и заключена в сферический драгоценный камень в ожидании своего господина». «После судебного разбирательства с Хьюгами соседние страны быстро заинтересовались молодой женщиной, которая в одночасье изменила расстановку сил в самом престижном клане Конохи. И никто не может подтвердить, откуда она родом». Сакура подумала: «Жемчужина Пробуждающего... почему-то это название кажется мне знакомым». «Можно... нам посмотреть на это изображение этого диамё?» Если они собираются защищать свою Елену Троянскую, им лучше хорошенько присмотреться к тому, кто такой этот Агамемнон. «...Ого». «Горячо». «Пфффффф» «Говорят, он тот ещё бабник», — усмехнулась Цунаде. «...с таким лицом?» «Какой у него рост?» Шикамару взглянул на документ. «В его профиле указано... 168 см». «Трахни меня», — проворчал Киба, рост которого составлял 170 см. Они выглядели так, будто хотели выколоть себе глаза. «Ему принадлежит один из крупнейших гаремов в Великих Нациях Шиноби». «Ого, тогда это значит... что он хочет, чтобы Хината-сан была...» «Одна из его... наложниц. Если ей повезёт, она может стать одной из его "супруг", что на ступень ниже титула "жена"». «Фу-у-у!» «Это... так неправильно во многих отношениях!» «Не говоря уже о том, что если Саске когда-нибудь узнает, он нам головы оторвёт». «Значит... это свидание вслепую...» «Вынужденное свидание вслепую. Но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы Хинате-сану не пришлось проходить через это неприятное испытание». «Я... я пойду». — Нет, Хината-сама! Неджи, которому сейчас семнадцать лет и которого считают одним из самых привлекательных и перспективных парней в деревне, повысил голос. Неджи, Шикамару, Киба и Сакура собрались за обеденным столом. Перед каждым гостем особняка Учиха стоял стакан охлаждённого матча, который заварила сама Хината. Прошло два года с тех пор, как Саске и Наруто покинули Коноху, и все мальчики выросли, как будто их скачок роста был сродни олимпийскому прыжку через электрические столбы. Сакура превратилась в самую красивую куноити деревни, но ей может составить конкуренцию Ино, которая участвует в одном из конкурсов красоты во всём Стране Огня. «Хината-тян, этот даймё, скорее всего, не отпустит тебя просто так после этой чашки чая!» Тем временем Хината выглядела как обычно. На самом деле она выглядела самой юной из них. От намеков Кибы о том, что задумали даймё, она слегка побледнела, но покачала головой и собралась с духом. Она крепко прижала оба кулака к груди: «Я... я не могу допустить, чтобы жители Конохи страдали из-за меня! Свидание вслепую... Это небольшая цена... если это поможет торговцам вернуться домой». «Хината...» — Сакура положила тёплую ладонь ей на руку. Она видела, что Хината на самом деле боится даже просто встретиться с этими самовлюблёнными аристократами, которые скрывают свою низменную натуру — грязную похоть — за богатством и статусом. «Я... я встречусь с ним... и, — она накрыла руку Сакуры своей, — и я постараюсь с ним поговорить». Шикамару вздохнул, глядя на её наивность, и приложил ладонь ко лбу. «Я ценю твоё стремление помочь, но, вероятно, нам придётся придумать другую стратегию, а не просто «поговорить».» Неджи нахмурил брови. «Что это значит, Шикамару?» Если это значит, что Хинату нужно отдать этим «существам», как жертвенного агнца на алтаре, он будет сражаться до последнего вздоха. «Если их удастся вразумить, они не станут устраивать что-то вроде блокады торговли и пытаться уморить голодом целую деревню, пока мы не раскошелимся». «Значит ли это...» — её бледно-лиловые глаза расширились от ужаса. Она не хотела, чтобы это переросло в конфликт, а ещё хуже — в войну. Понимая, чего она боится, Шикамару скрестил руки на груди: «Нам не нужно прибегать к этому. К счастью, есть одна нейтральная территория, и именно там мы собираемся осуществить наш план». Сакура спросила: «Где это место?» «Суна». Он развернул длинную бумажную карту, на которой были изображены Пять Великих Наций и другие страны. Он достал несколько маленьких флажков, обозначающих пехоту ниндзя в каждой стране. «Здесь мы увидим даймё». Купцы, направлявшиеся в Коноху, были схвачены и помещены в концентрационные лагеря, построенные прямо за стенами Конохи. Захватчики взяли Гаару под контроль, посадили его и его братьев и сестёр в тюрьму и сделали Суну подходящим местом для встречи с их госпожой. У даймё были подробные описания и фотографии Хинаты как Жемчужины Пробуждающего. Наёмники даже удостоверились, что Хината не является каким-то другим ниндзя, использующим трансформационное дзюцу, прежде чем пропустить её и Шикамару через свои хорошо укреплённые позиции. Даймё просто не могли не радоваться встрече с ней. В конце концов, они её главные поклонники. И они не смогли бы сделать это без одного особенного помощника. Так кто же этот помощник? ...Просмотрите, и я, возможно, вам расскажу! Наха! « Первый « Предыдущий Глава 7 из 33 Следующий »Даймё из Пяти Великих Наций Синоби или их избранные воины могут сразиться за возможность встретиться лицом к лицу с Жемчужиной Хранителя и заявить на неё свои права. Несмотря на все усилия Хинаты, они с Шикамару не могут выяснить, кто всё это подстроил, чтобы мобилизовать международные силы для захвата Жемчужины Пробуждения. Шикамару отправляет Наруто сообщение с просьбой о помощи. План состоит в том, чтобы Наруто выступил в роли воина Страны Огня и спас Хинату и Шикамару из Суны. Цунаде лично отправилась в резиденцию даймё Страны Огня и пригрозила ему, что, если Наруто не победит, она вернёт в Коноху Наруто, Шикамару и, конечно же, Хинату. «Или иначе...» Краквк! И вот уже стена кабинета даймё объята пламенем. Но потом кто-то вмешался в это общение. Кто бы это мог быть? Дан-дан-дан «В... невероятно» Даймё Страны Воды, известный под кодовым именем Агамемнон, содрогнулся от ужаса. Кровь, забрызгавшая арену, свидетельствовала о несравненном мастерстве таинственного молодого ниндзя. Никакие слова не могут передать смертоносное мастерство ниндзя, граничащее с искусством. Грубая сила, гибкость и безграничное мастерство во всех видах дзюцу воспринимались как нечто само собой разумеющееся, но что действительно впечатляло зрителей, так это способность молодого ниндзя преодолевать пространство и время, а также его поразительная эффективность и отсутствие угрызений совести при лишении жизни. К тому же он чертовски привлекателен. Он настоящий сердцеед... в буквальном смысле. Агамемнон был уверен, что этот человек, несмотря на свой юный возраст, станет идеальным воином для турнира «Жемчужина Хранителя». «Ты... ты принят!» Но он не видит в глазах юного ниндзя ни намёка на злорадство или хотя бы горделивую ухмылку. Может, ему стоит сменить тактику? Он не может позволить себе упустить такого талантливого ниндзя. «Проси что угодно! Чего ты хочешь? Золота? Земли?» «Женщины?» Страна Воды славится своими лучшими спа-курортами и красавицами с нежной, как лепестки, кожей во всей вселенной «Ниндзя». Он мог бы обеспечить этому юному ниндзя пожизненный доступ к первоклассной выпивке, купанию в онсэнах с обнажёнными женщинами, массажу и другим «преимуществам». Но вместо того, чтобы поклониться в знак благодарности, как он ожидал, он увидел, как уголки губ молодого нина приподнялись в сардонической усмешке. «Мне ничего не нужно. Просто выведи меня на новый уровень». Этот юнец посмел публично унизить его своим грубым отказом! Но он не мог упрекнуть его из-за негласной угрозы причинить ему невыразимый вред, чтобы не разозлить этого высокомерного ниндзя. «Наверное, он из тех психопатов, которым нравится убивать», — подумал он, сверля взглядом его удаляющуюся спину. — О, — молодой ниндзя оглянулся, к ужасу даймё, — и мне нужна новая одежда. Чёрная. С головы до ног. Чтобы никто не увидел моего лица. Наконец-то настал день турнира в деревне Суна. Действительно, ультрасовременная архитектура этой арены предоставляла аристократам наилучшие условия для того, чтобы насладиться этим жестоким турниром во имя спорта. Гигантская арена имела прозрачный стеклянный потолок, покрытый специальными минералами, которые защищали участников и зрителей от вредных лучей солнца Суны. По просьбе Хинаты единственными зрителями были даймё Пяти Великих Наций шиноби, их ближайшие советники и телохранители. Она объяснила эту странную просьбу своей застенчивостью, которая показалась даймё милой. Даймё Снежной страны заподозрил неладное, когда она захотела пригласить заключённого кандидата на пост Казекаге Суны. На что она ответила, следуя указаниям Шикамару: «Было бы упущением, если бы человек по имени Гаара и его братья и сёстры не увидели ваше величие, мои лорды. Турнир стал бы отличной возможностью указать им на их место». Таким образом, даймё приказал приковать Гаару, его старшую сестру Темари и брата Канкуро к зрительским местам, расположенным на противоположной от даймё стороне. «Темари...» Увидев сильную, надменную куноичи, прикованную цепью и явно обессиленную, Хината с беспокойством посмотрела на Шикамару. Как сопровождающему, Шикамару разрешили стоять позади Хинаты, хотя ему и не позволили сесть, как даймё. Она знала о романтических чувствах подростка-ниндзя с хвостиком на голове к Темари и молилась, чтобы он не потерял самообладания. Из-за нехватки зрителей на этой грандиозной арене можно увидеть лишь спиралевидные ряды пустых кресел. «Я всё равно презираю толпу. Разве не приятнее было бы слышать крики проигравших, эхом разносящиеся по этой арене, Хината-сама?» Даймё Страны Воды, сидевший слева от неё, улыбнулся. Его похотливый взгляд и круглое, как пельмень, лицо заставили её нервничать. На самом деле она надеялась увидеть кого-нибудь, кто мог бы слить информацию о ней. Может быть, кто-то из прошлого, кроме Кабуто, пришёл, чтобы найти её, Саске или даже Наруто. И тут она вдруг вспомнила женщину с ярко-рыжими волосами. «Почему я думаю о...» — она нахмурилась. При мысли о том, что монстры из её прошлого в Царстве могут преследовать её, она потянула себя за струящийся светло-зелёный шёлковый рукав. «Хината-сама, с вами всё в порядке?» — обеспокоенно спросил даймё Страны Молнии, сидевший справа от неё. Хината, чьи мысли прервал даймё, покраснела и принялась теребить рукава. «О, простите, я, должно быть, проглотила песчинку!» — неуклюже извинилась она за своё кислое выражение лица и поспешно накинула вуаль. Прозрачная светло-зелёная вуаль скрывала всё её лицо, кроме ясных, похожих на опалы глаз. На мгновение она забыла, что сидит рядом с даймё, которые, конечно же, заняли места в первом ряду. На ней была длинная плотная накидка, которая защищала её провокационное платье от песка и, возможно, от крови. «В письме я просил Наруто-куна по возможности не лишать жизни своих соперников. В конце концов, они стали жертвами уловки Шикамару, направленной на ослабление власти даймё. Они не должны умирать из-за меня». Она задумалась, с тревогой глядя на бескрайнюю арену. Арена была засыпана песком, чтобы он впитывал кровь участников Бах-бах-бах- Затем один из сунских ниндзя ударил в большой бронзовый гонг с выгравированным символом Казекаге. Несмотря на то, что её тело было наклонено вперёд и удерживалось только цепями, Темари бросила яростный взгляд на женщину в вуали, так называемую Жемчужину Хранителя, которая стала причиной этого позорного вторжения. «Если бы не эта стерва... ничего бы этого не случилось», — прошептала она. У её брата Канкуро, похоже, не было сил даже на то, чтобы кивнуть в знак согласия. Тем временем Гаара не проявлял никаких эмоций. Даймё громко ликовали, когда ворота арены в средневековом европейском стиле начали открываться. Сунанские ниндзя медленно открыли ворота, потянув за цепи, и деревянные ворота с оглушительным грохотом упали на песчаный пол арены. Жёлтое облако песка, поднявшееся над землёй, скрыло из виду кровожадных воинов. «Ааааххххх!» Не успел развеяться песок, как соперники начали яростно вцепляться друг другу в глотки. Как и ожидал Шикамару, Хинате очень повезло, что она могла положиться на свой Бьякуган и увидеть, где находится Наруто, среди всего этого кровавого хаоса. Все участники закрыли лица прочными масками, которые защищают глаза и ноздри от попадания песка. Проявление таких эмоций, как страх или разочарование, может легко привести к трагическому исходу. На арене каждый участник более чем рад воспользоваться малейшим шансом, чтобы нанести удар по телу противника. Некоторые из них были полностью покрыты лёгкими титановыми броневыми пластинами и чёрными костюмами, скрывавшими напряжённые мышцы. Однако попытки участников хотя бы выйти в финальный раунд, смертельную дуэль между двумя участниками, были в лучшем случае тщетными. «Ого?!» Одинокий ниндзя стоял посреди арены, окружённый телами поверженных противников. Даймё не смогли удержаться и вскочили в шоке, увидев тела своих избранных воинов, разбросанные по золотистому песку. Им потребовалось целых пять дней и ночей, чтобы отобрать самых способных участников. И им также приходилось выполнять рутинную, менее увлекательную работу, например, обустраивать арену, нанимать персонал и скрывать истинную цель этого турнира (получить новую сексуальную рабыню). Судя по внешнему виду нина, который на 99 % был покрыт чёрным, он был высоким и хорошо сложенным, скорее худощавым по сравнению со своими накачанными и мускулистыми жертвами, но не было никаких сомнений в том, что он весь состоял из стальных мышц. Только Хината осталась сидеть, и её вуаль скрывала большую часть лица. Но, как бы она ни старалась сохранять спокойствие, она не могла отвести взгляд от героя турнира, сверкая своими светло-фиолетово-белыми глазами. «Наруто-кун! » — она чуть не вскрикнула от радости, но вовремя прикусила губу. Она была рада, что вуаль скрывала её губы. Она вообще не видит чакру победителя! В упор! Ничего! Только внешняя часть тела победителя. «Наруто получил сообщение от Шикамару-куна и успел вовремя! Шикамару-кун был расстроен тем, что не получил ответа, но хорошо, что мы придерживались его плана. Теперь мы можем освободить Темари-сан!» Хината наконец-то вздохнула с облегчением. Её вуаль слегка затрепетала. Она взволнованно помахала ему. Для посторонних она просто застенчиво, но дружелюбно помахала победителю. Но победитель, гордо стоявший под сунанским солнцем, лишь молча смотрел на женщину. Из-за тёмной ткани, которой он закрывал лицо, было сложно понять, какие эмоции он испытывает. Но, судя по тому, как он держался, он не был слишком воодушевлён или рад своему триумфу. «Как не похоже на Наруто-куна», — смутившись из-за его молчания, Хината опустила руку. «Может быть, он не узнал меня в этой вуали и одежде? » Посмотрев по сторонам, Хината убедилась, что ни один из даймё не смотрит на неё. Нет, они были слишком потрясены неожиданным исходом турнира, чтобы обращать на неё внимание. Хорошо. Она медленно сняла вуаль и как можно незаметнее улыбнулась победителю турнира. Это была не застенчивая и не соблазнительная, томная улыбка. Это была широкая, сияющая улыбка, обнажающая жемчужно-белые зубы, как у маленькой девочки. На мгновение казалось, что ниндзя в маске смотрит на неё в ответ, но затем он равнодушно отвернулся и посмотрел на даймё. Похоже, награда интересовала его гораздо больше, чем тёплая улыбка двадцатилетней девушки. «О...», — улыбка Хинаты померкла, а её некогда сияющие глаза слегка потускнели. Она не может не чувствовать лёгкого разочарования из-за того, что Наруто даже не ответил на её приветствие. Конечно, ему не стоило кричать: «Эй, Хината-тян! Прошло два года! Давай вызволим тебя отсюда!» Но простой кивок сделал бы своё дело, не вызвав подозрений. Даймё Страны Воды слегка кашлянул и произнёс свою «речь о победе» «Наш чемпион, назови нам свою команду и выходи, чтобы получить награду за свою победу!» Немного помедлив, ниндзя подошла к ряду, где сидели она и даймё. «Прошло два года, но, похоже, Наруто-кун не очень-то по мне скучал», — Хината почувствовала себя немного уязвлённой. "Может быть, он стал другой личностью", - мысленно отругала она себя. "Он делает свою работу. Делай свою, Хината!" Она покачала головой. «Значит, ты работаешь на Водного даймё! Тогда слава о том, что Жемчужина Хранителя принадлежит Водному даймё-сама, достанется ему!» Остальные даймё неохотно захлопали в ладоши, с завистью глядя на даймё Воды. Водный даймё пытался скрыть глупую ухмылку на своём лице и выглядеть как можно более достойно, словно он рассчитывал на победу. Водный даймё откашлялся и посмотрел на женщину рядом с собой: «Хм, хм, Хината!» Теперь, когда она стала его, ему не нужно добавлять к её имени уважительный суффикс «сама». — О да! — она поспешно встала и опустила глаза, произнося: — Господин. Несмотря на то, что она доверяла Наруто и Шикамару, при приближении водяного даймё она не могла сдержать лёгкой дрожи. «Благослови моего защитника, а затем жди меня в моей карете», — снисходительно приказал он, проходя мимо неё. Полная перемена в отношении даймё не стала неожиданностью. Хината, может, и невинна в некоторых вопросах, но она не наивна. «Им нужна была послушная кукла, которая сражалась бы за них и истекала бы за них кровью. Но не я». «Да», — она закрыла глаза, заставляя себя терпеть это унижение — быть просто вещью. В руках у неё была гирлянда из цветов, которую она сделала в ожидании турнира. «Шикамару-куна нигде не видно. Где он?» — теперь её постепенно охватывал страх. Она медлила, прежде чем подойти к таинственному ниндзя, который терпеливо стоял перед ней, ожидая, когда она наденет ему на шею цветочный венок. Помимо золота и земель, которые дарит даймё, победитель турнира должен получить в награду от Жемчужины Хранителя цветочный венок. — Хината! — теперь даймё Воды окликнул её резким, нетерпеливым голосом, и она вздрогнула. Смуглый ниндзя, казалось, смотрел прямо в глаза даймё, и тому не нравилось, что его воин так непроницаемо молчалив. Он хотел как можно скорее уехать со своим трофеем и наслаждаться своей невестой. Хината медленно, словно смирившись со своей участью, направилась к высокому ниндзя грациозной, ровной походкой. Подойдя к нинам, она медленно сняла мантию, обнажив то, что было под ней. Плащ упал на землю, обнажив то, что было под ним: облегающее платье-двойку, открывающее плечи цвета слоновой кости и мягкий живот. Она стояла прямо перед ниндзя, с головы до ног облачённым в чёрное. Теперь, когда она стояла прямо перед ним, она заметила, какой он высокий. На ней были босоножки на танкетке высотой всего в дюйм. «Наруто-кун, ты сильно вырос», — она посмотрела на него снизу вверх. «Но...почему ты не двигаешься, Наруто-кун?» Затем страх острым кунаем пронзил её грудь: «Неужели... что Наруто и Шикамару решили бросить меня?» Её руки, сжимавшие гирлянду, едва не раздавили нежные лепестки цветов. «Значит... вот как всё обстоит...» — её глаза наполнились слезами, пока она осознавала это ужасное предательство. «Эти люди позади меня — самые могущественные в мире шиноби... Неудивительно, что Шикамару и Наруто-кун решили, что я того не стою...» Её неуверенность в себе начала нашептывать ей на ухо мрачные мысли. Она задумалась: «Неужели они решили обменять меня на Гаару и его братьев и сестёр в качестве выкупа?» «Хината, я в последний раз отдаю тебе приказ!» — даймё Воды топнул ногой. «Благослови моего чемпиона и приди прямо сейчас!» Хината низко опустила голову, а высокий смуглый ниндзя просто смотрел на её макушку. Затем она подняла голову, но не смогла посмотреть в глаза Наруто, не заплакав из-за его предательства. Вместо этого она опустила глаза и сказала: «Мой герой... я благословляю тебя». Она попыталась поднять гирлянду над головой юноши, но он был слишком высок. Она попыталась встать на цыпочки, но всё равно не смогла выполнить эту простую задачу. «На... Наруто-кун, ты мог бы хотя бы помочь мне», — подумала она, отчаянно пытаясь не упасть. Наконец ниндзя слегка наклонился вперёд, и она смогла надеть ему на голову цветочную гирлянду. Она обвила руками шею нина, словно обнимая его, и наконец-то чемпион получил цветочную гирлянду на шею. Хината склонила перед ним голову. «Наруто кун... Я желаю тебе счастья». Она слегка сдвинула ноги и начала отворачиваться от него. Но тут чьи-то сильные руки обхватили её хрупкое тело. — А?.. — протянул он. Не успела она охнуть от удивления, как оказалась в объятиях чемпиона. «На... Наруто-кун?! » — теперь она не может сдержать громкого восклицания. Она чувствует, как краснеет, а температура её тела начинает неудержимо расти. Но вместо того, чтобы что-то сказать, тёмный чемпион просто прижал её хрупкое тело к своей подтянутой мускулистой груди, уткнув её раскрасневшееся лицо в свою кожу. Его длинные пальцы впились в обнажённую кожу на её спине, и теперь Хината чувствовала себя неловко от этого интимного прикосновения. «Убери руки от моей Жемчужины Хранителя!» Водный даймё был вне себя от ярости, но не осмеливался приблизиться к чемпиону, который только что победил всех его соперников. Но ниндзя даже не заметил его присутствия, продолжая лежать подбородком на её обнажённом плече. Затем он слегка приподнял её из-за разницы в росте и поддержал, пока она пыталась снова поставить ноги на землю. Теперь её сердце колотилось как сумасшедшее, и в голове слегка кружилось. Но она старалась сохранять рассудок. Мужчина никогда раньше не обнимал её так крепко. «Ах... ах...» Она не могла знать, что ниндзя сдвинул нижнюю часть маски под свой изящный подбородок указательным пальцем правой руки. Он приподнял подбородок, и его тёплое дыхание защекотало мочку её левого уха. А потом он повернул голову и, прежде чем она успела возразить, прижался губами к её губам. Все присутствующие в оцепенении уставились на них. Даймё Воды рухнул на землю с таким видом, словно только что стал свидетелем апокалипсиса. Но никто не был удивлён так, как тот, кого поцеловали. Он по-прежнему закрывал верхнюю часть лица и волосы маской, но его приоткрытые губы касались её губ, но не грубо и не собственнически. Он нежно прикусил её нижнюю губу, словно желая убедиться, что она настоящая, а затем осмелел и нежно поцеловал её. Оправившись от первоначального шока, Хината наконец пришла в себя и начала сопротивляться неожиданным объятиям и поцелуям. «Эм... эм», — тихо простонала она в знак протеста, но ниндзя быстро вдохнул и крепче прижал её к себе, как будто она приглашала его поцеловать её с ещё большей страстью. Из-за тесного контакта между их телами гирлянда, над которой она так усердно трудилась, порвалась, а аромат цветов сделал поцелуй ещё более опьяняющим, чем она осмеливалась себе представить. Она извивалась и била его кулаками по спине, но не могла заставить его ослабить хватку. Но тут она услышала знакомый голос, который звал её по имени откуда-то из-за спины ниндзя, наконец отпустившего её с разочарованным вздохом. «Хината-тян!» Высокий ниндзя быстро оттолкнул её в сторону, когда на него набросился высокий белокурый шиноби. От столкновения их кунаев посыпались искры. «Наруто кун! » «Но если шиноби, который только что появился и теперь сражается с высоким ниндзя, — это Наруто, то кто тогда...» «Хината-тян!» — Ши... Шикамару-кун? Шикамару тут же подхватил её на руки, как невесту. «Держись крепче, Хината-тян! Мы покидаем эту дыру!» — П-подожди, Шика-! Прежде чем она успела выразить своё недоумение, Шикамару полетел к выходу с арены. «Поймай их!» По приказу даймё телохранители бросились на Шикамару и Хинату, но замерли на месте, увидев людей, преградивших им путь. «Не так быстро...» Сухой монотонный голос принадлежал высокому рыжеволосому Казекаге, на лбу которого была татуировка в виде иероглифа «Любовь». «Как... как ты это сделал?» «Моему парню потребовалось некоторое время, чтобы освободить нас», — Темари вытянула шею в сторону, издавая хрустнувшие звуки. Затем она раскрыла веер. «Ты же не думал всерьёз, что тебе удастся нас поймать, не так ли?» От ухмылки Канкуро даймё побледнели. «Значит... вот и всё...» Даймё отступали шаг за шагом. «Ага, всё это было подстроено, чтобы собрать вас, ребят, как овец», — Канкуро скрестил руки на груди и кивнул. Темари зарычала, как настоящая львица, которой она и была: «Теперь пришло время расплаты!» Был ясный летний день, когда Хината отправилась домой. К счастью, Шикамару и Гаара смогли заключить в тюрьму деспотичных даймё, отобрать у них власть и земли и передать их законным владельцам. Тем временем Наруто сопровождал Хинату на обратном пути в Коноху. Шикамару собирался вернуться, как только всё придёт в норму. Темари извинилась за то, что неправильно её поняла, и даже спросила, можно ли ей навестить её в особняке Учиха, когда она приедет в Коноху. Конечно, Хината был в восторге. Итак, попрощавшись с Гаарой, Шикамару, Канкуро и Темари, Наруто и Хината отправились в путь через бескрайние пустыни. Это было бы очень утомительное путешествие, если бы не его яркая индивидуальность и её снисходительное, милое поведение. Пока Наруто рассказывал о своих приключениях, Хината улыбалась его очаровательно-подростковому чувству юмора и кивала в ответ на его неожиданную зрелость. Но даже слушая Наруто, она не могла забыть таинственного ниндзя, который самым неожиданным образом напал на неё во время турнира. «Наверное, это был неисправный теневой клон, который вышел из-под контроля Наруто-куна!» — сказала она себе вслух, медленно направляясь в сторону особняка Учиха. Она подумала о том, чтобы спросить Наруто, не был ли нападавший одним из его теневых клонов. Но всякий раз, когда она пыталась заговорить об этом, у неё перехватывало дыхание из-за бешено колотящегося сердца. Всякий раз, когда она говорила: «Ничего страшного, Наруто-кун», ярко-голубые глаза Наруто слегка прищуривались, как будто он замечал, что она что-то скрывает. Хината подумала: «Лучше не показывать себя слишком хорошо перед Наруто-куном. Он на самом деле довольно проницательный». Наруто вызвался проводить Хинату до дома, но она настояла на том, чтобы идти одной. Ей нужно было побыть в тишине и одиночестве. «Должно быть, один из его многочисленных теневых клонов случайно... ах... случайно...» Затем она вспомнила, как твёрдые губы нежно коснулись её... и как они раскрылись... К её щекам прилила кровь, когда она снова прокрутила в голове это воспоминание. Её ресницы дрогнули, когда она вспомнила его руки, мужскую силу, с которой он с лёгкостью заключил её в объятия. Пока она вспоминала поцелуй и разговаривала сама с собой, она уже оказалась прямо перед особняком Учиха. «Теневой клон», — тихо пробормотала она себе под нос. Её взгляд, который в нерешительности и смущении блуждал по комнате, остановился на деревянной двери с изображением разделённого веера. «Тот, кто ки... напал на меня, — всего лишь дефектный теневой клон Наруто-куна». К такому выводу она пришла. Или, по крайней мере, убедила себя, что это правда. Иначе она бы точно сошла с ума. Она приняла решение относительно «несчастного случая» скорее ради себя самой, когда толкнула дверь. И вот... он был таким. Саске сидел на деревянном столе с традиционными раздвижными панелями, скрестив одну ногу с другой. Он впустил в особняк, в котором стало душно из-за отсутствия Хинаты, прохладный свежий воздух. Пока его не было, в главном дворе поддерживали чистоту и порядок. Он окинул взглядом окрестности, неторопливо вращая хрустальную бутылку в форме ромба, как волчок, на крыльце. Но что действительно привлекло его внимание, так это сад, за которым Хината ухаживала два года. Перед широкой входной дверью по-прежнему стояло деревянное крыльцо, где он видел, как она чинит старую одежду или отделяет мякину и другой мусор от семян, которые она собирала на холмах. Они с дубом явно не торопились возвращаться из Суны. Технически они не медлили. Просто он пришёл первым и был там до того, как она пришла и переоделась в свою обычную одежду. Прошло два года, и казалось, что многое изменилось, но на самом деле это не так. На месте рядов небольших холмиков тёмной земли теперь росли травы, которые она использовала для приготовления пищи, изготовления целебных или косметических мазей, а также для освежения воздуха в ванной. Милые чёрно-белые камешки обозначали границы между растениями: лавандой, кипарисом, шалфеем, шиповником и падубом, которые росли рядами, как послушные дети. Кусты лаванды были ниже тех, что он обычно видит. Примерно полтора фута. У неё даже был небольшой участок земли, где она выращивала маленькие помидоры, которые были ещё слишком зелёными, чтобы их можно было собирать. У неё даже был перец, который к концу сезона становился оранжевым. Что показалось Саске немного странным, так это то, что она развесила на крыльце кукурузу, сплетённую из соломы. Затем мне показалось, что в одном из садовых дроздов что-то шевельнулось. Он настороженно нахмурил брови, но вскоре расслабился, поняв, в чём дело. Из маленьких кустиков выглянул маленький кролик с медово-бежевой шёрсткой. Он пошевелил ушками, бесстрашно подошёл прямо к крыльцу и уткнулся своим любопытным носиком в кукурузу. Вскоре его пухлые губки начали с невероятной скоростью откусывать кусочки сушёного лакомства. Саске нахмурился и встал со своего места, чтобы прогнать существо. — Не надо. Его глаза слегка расширились от мягкого, но решительного голоса женщины, которая почти не изменилась. Он обернулся и увидел Хинату на крыльце, которая двумя руками держала стопку сложенного белья. Она переоделась в светло-фиолетовое хлопковое кимоно, которое едва прикрывало её лодыжки цвета слоновой кости. Все платья, которые можно было найти на рынке, приходилось укорачивать, чтобы они на неё налезли. «Кукуруза для него». Он вернулся на крыльцо и сказал: «Это вредитель». Пятнадцатилетний мальчишка в нём хотел добавить, что кролики тоже являются хорошим источником белка, просто чтобы позлить её. С тех пор как она наконец вернулась домой, она ведёт себя с ним холодно и безразлично, почти как ходячая кукла. Он знал причину перемены в её поведении, но решил сделать вид, что ничего не замечает. Девушка, похоже, была рада узнать, что он не собирается поднимать тему того, что произошло в стране золотого песка. Он ухмыльнулся про себя, но гордость не позволила ему показать, что он на самом деле злорадствует из-за своего преимущества перед ней. Наклонившись, чтобы положить сложенное бельё рядом с ним, она опустила глаза и продолжила говорить тем же спокойным, но лёгким и девичьим голосом. «Сначала я заметил, что он ест листья томатов. Я не мог придумать, как его отучить, поэтому положил для него кукурузу. С тех пор он перестал есть овощи». Он ничего не сказал, наблюдая за её величественными движениями непроницаемым взглядом тёмных глаз. Сказав «извините», она встала и, фыркнув, развернулась, намереваясь снова оставить его одного на крыльце. В его задумчивых тёмных глазах появился странный хищный блеск, когда он окинул взглядом её фигуру, но он ничего не сказал. Когда она закрыла за собой дверь кухни, он нахмурился. Кто бы мог подумать, что Похитительница может закатить истерику. Просто она не бьёт кулаками всё, что попадается под руку, и не кричит во всё горло, как Сакура или Ино. Когда она всерьёз злится, то просто отбрасывает свою обычную лучезарную доброту и позволяет холодному ветру обдувать себя всякий раз, когда она приближается к объекту своего гнева — ему. От мысли о том, почему Хината так злится, он почувствовал невероятное самодовольство. Затем он остановил вращение хрустальной бутылки, как волчка, и посмотрел на неё, зажав между большим и указательным пальцами. Он вспомнил, как впервые взял в руки эту штуку всего полгода назад. Когда он наконец застал врасплох своего седовласого учителя во время их поединков и забрал «то, что всегда находится на теле Хинаты-сана 24 часа в сутки 7 дней в неделю». Как же он разозлился, когда Какаши подшутил над ним, сказав, что он нюхает этот неизвестный предмет всякий раз, когда читает эти извращённые романы. В то время он даже не знал, что, чёрт возьми, такое «объект 24/7». И это просто сводило его с ума, заставляло ворочаться без сна по ночам и побуждало выйти под луну и побросать кунаи, чтобы выплеснуть своё разочарование. Поэтому, когда он наконец победил Какаши и забрал «эту штуку», Саске не смог сдержать вздох облегчения, увидев, что это на самом деле. Реакция его ученика — от нервного и сильного румянца до облегчения и лёгкого разочарования — была слишком забавной, чтобы оставить всё как есть. Поэтому Какаши снова поддразнил его и, что неудивительно, получил синяк под глазом. «Иногда самое притягательное — это то, чего ты не можешь увидеть или понять, фуфуфуфу...» Снэп Этот похотливый сукин сын действительно умел пробуждать непристойные фантазии, от которых не защищены мальчики всех возрастов. Это был небольшой стеклянный флакон, частично заполненный прозрачной жидкостью, похожей на воду. Несмотря на то, что флакон был плотно закрыт, сильный, но тонкий аромат, исходивший от закрытой крышки, подсказал ему, что это духи. Белый чай и измельчённый жасмин. Аромат оказался более глубоким и взрослым, чем он ожидал от этой миниатюрной женщины. Маленькая женщина, которая носит одежду светлых тонов и куртки, которые как минимум на размер больше, чем нужно. Но в духах всегда есть соблазнительная нотка, если только они не слишком тяжёлые и не мускусные, как те, которыми пользуются некоторые женщины и даже мужчины. Кроме того, даже если бы от неё пахло чем-то повседневным и обыденным, например лимоном или мятой, многие парни всё равно сочли бы этот запах уникальным и неотразимым. Потому что она была такой. Саске, безумный ниндзя, который заслужил «искупление», выполнив задания семи даймё, как какой-нибудь мифический супергерой, теперь должен найти способ поговорить с девушкой, которая разозлилась на него за поцелуй. Он осторожно поднёс хрустальный флакон к губам и задумался, как бы лучше вернуть его ей. Немного поразмыслив, он решил просто сделать всё по-простому и отдать его ей самому. Даже такая упрямая девушка, как Хината, не сможет злиться, получив обратно то, что так долго было для неё потеряно, особенно такую интимную и вызывающую ностальгию вещь, как духи. «Это будет хорошим способом растопить лёд», — подумал он, вставая со своего места. Войдя на кухню, он увидел, что она занята приготовлением ужина. Она подошла прямо к раковине, чтобы вымыть руки, предварительно задвинув свой дорожный рюкзак в угол. Он мельком взглянул на багаж и увидел, что из одного кармана выглядывает крошечный веер бордового цвета. Это было странно. Похитительница никогда раньше не заморачивалась с аксессуарами, так что это было в новинку. Может быть, у неё появилось хобби, пока его не было. Веер тоже был одного из его любимых цветов — глубокого, тёмного, мутно-красного. Из любопытства он без раздумий достал веер из кармана. Он элегантным движением руки распахнул его и посмотрел на это изящное женское украшение. Но его глаза расширились, как только он увидел каллиграфию на веере. «Саске, ты хочешь, чтобы твой тофу был жареным или... » Но Хината замерла, как только увидела, что Саске читает содержание фанфика. «Саске!» Она подбежала и подпрыгнула, чтобы дотянуться до веера, но он с лёгкостью убрал его из-под её руки. «Саске, я могу объяснить...» «Что это такое?! » Его глаза на мгновение вспыхнули красным и снова стали угольно-чёрными, но в них читались растерянность и ярость. «Это не то, о чём ты думаешь!» Она подняла руку, чтобы успокоить его, но он вздрогнул от её прикосновения и с гневом и подозрением уставился на веер. «Значит, это дело рук Шикамару. Ему следовало самому притвориться Жемчужиной Хранителя. Не знал, что он так хорош в соблазнении.» Её лицо приобрело тревожный красноватый оттенок после того, как он бегло просмотрел содержимое веера и произнёс это с насмешкой и негодованием в голосе. «Нам с Шика-куном нужно было настроить даймё, Саске», — попыталась она его вразумить. Она лишь надеялась, что он не сорвётся и не обрушит свою ярость на бедного ниндзя, который, по идее, должен был наслаждаться свиданием со светловолосой и сильной суннанской воительницей. «Но ты явно была не против», — его тон был резким и саркастичным. Он перевёл взгляд с веера на вздрогнувшую девушку. «Я... я доверяю им, Саске. И тебе тоже стоит больше им доверять». Когда Саске поджал губы, Хината начала надеяться, что ей удастся смягчить его гнев. Но эта надежда быстро угасла, когда он заговорил сквозь стиснутые зубы. «Этот ублюдок пытался тебя продать». От его грубых слов она в шоке расширила глаза и отвернулась, желая закончить разговор. «Я... это была игра, Шикамару-кун просто был... политически проницательным». Но он не собирался её отпускать. Он схватил её за запястье, когда она попыталась уйти. «А что, если они решат просто отдать тебя? Разве это не было бы самым политическим решением?» «Стой! Отпусти меня, Саске! Даже если планы изменились, я собирался найти способ освободиться!» «Что, попросишь их освободить тебя?» Их голоса становились всё громче и громче. Хинате чуть не заплакалось. Она не хотела, чтобы её приветствие Саске по возвращении домой обернулось вот так. Она запнулась, глядя на своё запястье, которое он держал в плену: «Этот... этот даймё, наверное, просто отпустил бы меня... если бы думал, что я совсем не умею драться». И она никогда не повышала на него голос, но они ссорились на повышенных тонах на той самой кухне, где она готовила ужин, которого у них не было уже два года. Теперь никому не было дела до грустного тофу, который лежал в белой керамической миске на кухонной столешнице. Он недоверчиво уставился на неё, продолжая крепко держать. Она отчётливо слышит раздражение в его голосе: «Ты правда думаешь, что этим свиньям нужен был простой телохранитель?» Её опалесцирующие глаза с лавандовыми тенями смотрели на него с вызовом: «Тогда зачем им нужна я-я?» Когда он застыл в изумлении, она сумела вырвать запястье из его рук, которые слегка расслабились после её слов. «Ты... правда не знаешь?» Она потёрла больное запястье другой рукой и прошептала: «Я... с меня хватит». Когда его взгляд упал на её покрасневшее запястье, на его лице появилась горькая гримаса. «Ты притворяешься невинным или намеренно пытаешься меня разозлить? Потому что это работает». В ответ на его злобные слова она подняла голову и посмотрела на него влажными обиженными глазами. Как только она открыла и закрыла дверь кухни, она побежала по коридору в сторону лестницы. Она услышала, как позади неё по деревянному полу застучали быстрые шаги, но не обернулась. Всё ещё расстроенная из-за испорченного возвращения домой, его неуважительных, презрительных слов и неспособности выслушать, она пролепетала: «Л-оставь м-меня в покое!» И наконец она перестала слышать шаги. Она уже собиралась бросить на него сердитый взгляд, но, обернувшись, чуть не превратилась в камень. «П-прекрати преследовать меня!» Она увидела, как он с важным видом идёт ей навстречу по длинному коридору. Таким она его ещё не видела. В тот момент она бросилась бежать, спасая свою жизнь. Она со всех ног бросилась вверх по лестнице, ведущей на верхний этаж, где располагались все спальни. Она была очень быстрой, но Саске взял верх, потому что его не волновали ни формальности, ни домашняя утварь, ни даже мебель, как Хинату. Он проскользил по полу, подняв клубы пыли, и забрался на лестницу, перепрыгивая через перила. Через минуту он уже дышал ей в затылок. У неё перехватило дыхание, когда она почувствовала сильную, жёсткую хватку на своём плече, от которой всё её тело содрогнулось. Она упрямо закрыла глаза, не желая доставлять своему приёмному отцу, ставшему нападавшим, удовольствие видеть её удивление или страх. Она была так близка к тому, чтобы потянуться к ручке двери в спальню. Не успела она толком осознать, что только что произошло, как внезапно оказалась на земле. Она осторожно приоткрыла один глаз и увидела. И вот он стоял, возвышаясь над ней, а она была прижата к земле, словно муха, попавшая в паутину длинноногого паука. С его длинными худыми руками и ногами, которыми он обхватил её, лежащую под ним, он действительно был похож на большого паука. Глядя на неё сверху вниз бесстрастным, но напряжённым взглядом тёмных глаз, он медленно разомкнул губы. — Ты... правда не знаешь? «Ч-что... чего я не знаю, Саске?» — спросила она. Она изо всех сил старалась сохранять храброе и достойное выражение лица, как настоящая старшая сестра, у которой всё под контролем, включая неразумного, жестокого приёмного брата. Он посмотрел на её до бешенства спокойное лицо. Так она всегда смотрела на него в те времена. Как будто она была выше его понимания, а он был подростком, которого нужно было понять и вразумить. Даже будучи прижатой к земле, как пойманный кролик, она продолжала говорить так, словно успокаивала вспыльчивого ребёнка. И это не просто выводило его из себя... Это сводило его с ума. «Чего от вас хотели эти „потенциальные хозяева“?» Она не сразу поняла, что он собирается сделать, но её глаза расширились, когда он схватил её за запястья правой рукой и поднял их над её головой. Не говоря ни слова, он начал свободной рукой расстёгивать воротник её кимоно. «Чо... чотто! Чотто матте!» Не обращая внимания на настойчивость в её голосе, он продолжал копаться в слоях ткани, прикрывавших её грудь. Она слышит шорох хлопка, когда его пальцы пытаются забраться под её юкату, которая надевается поверх кимоно. От одного этого звука и его значения у неё в животе всё сжалось от страха. «Нет, нет, если он засунет руку под... » Следующим, к чему он прикоснётся, будет её обнажённая кожа, а она этого не хотела. Да, конечно, на ней было нижнее бельё, но всё же... — Ст-стоп, Саске! Она попыталась пошевелить ногами, но он уже поставил колено между её ног, прижав её к полу. Она забыла, что на ней кимоно. Когда воротник слегка сполз, обнажив верхнюю часть декольте, она зажмурилась и в смущении отвернулась. Затем она услышала звук резко втянутого воздуха. Тишина в коридоре была бы гнетущей и невыносимой, если бы не оглушительно громкое дыхание друг друга. Саске вздрогнул при виде девушки, чьи волосы рассыпались по земле, словно сияющий чёрный нимб. С его губ сорвался тихий вздох, когда он посмотрел на Её грудь поднималась и опускалась. Он чувствовал, как от её раскрасневшегося лица и шеи исходит жар. Он изучал её профиль, пока она продолжала решительно отворачиваться от него. По её округлой щеке вот-вот должна была скатиться слеза. Он сделал ровно столько, сколько было нужно, чтобы предупредить её о последствиях наивности, граничащей с глупостью. Теперь пришло время отступить. Но он не может не застыть в оцепенении при виде её раскрасневшегося лица и шеи, приоткрытых губ и частично разорванного кимоно. Вдобавок ко всему... Одного лишь взгляда на верхнюю часть её декольте было достаточно, чтобы он почувствовал себя так, будто его ударили кулаком в живот. Внезапное изменение оттенка её кожи в области ключицы сказало ему достаточно. И, увидев, как кожа из слегка загорелой, светло-бежевой превращается в белоснежную, он понял, что... Он был в миллисекунде от того, чтобы выдать её. А если бы он это сделал, то был бы последним подонком, который называет себя ниндзя. На мгновение он почувствовал себя одним из тех волков, которые с тоской смотрят на свою наполовину пойманную добычу, которую он вырвал у них из пасти, будучи таким придурком. Но не только гордость мешала ему пасть так низко. Он скорее выпотрошит себя вместе с Кусанаги и позволит воронам полакомиться его внутренностями, чем причинит боль своему глупому малышу. Его милая маленькая глупышка. Та самая милая. И он не позволит каким-то свиньям в бархате сделать это. Ни за что на свете. После того как все эти мысли пронеслись в его голове, он резко отстранился от неё, как будто её кожа горела. Она приподнялась на локтях, подтянула грубо обработанную ткань к груди и уставилась на его спину. Она увидела, как её молодой господин вздохнул, а затем запустил руки в свои тёмные волосы и надавил на затылок. Сцепив пальцы на затылке, он глубоко вздохнул. «...Я приготовлю ужин», — пробормотал он и ушёл. А потом он спустился по лестнице, бросив беглый взгляд на девушку, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. «Сходи прими душ или ещё что-нибудь сделай». Когда он развернулся и начал спускаться по лестнице, тихий голос заставил его остановиться. «Саске...? » Он замер, но его взгляд был спокойным и сухим, как будто между ними ничего не произошло. — Я... я... Он нахмурил брови. Так он давал ей понять, чтобы она поторопилась. Но это редко помогало. Выражение его лица чаще всего заставляло её нервничать ещё больше. «Сас-Сасу... Я-я...» Но в конце концов она расскажет ему, что у неё на уме или что её беспокоит. «Ты... ты пользуешься моими духами?! » « Первый « Предыдущий Глава 8 из 33 Следующий » ОбзорОтказ от ответственности: «Наруто» не принадлежит мне. Примечание автора: боже мой, у меня 57 подписчиков! Значит ли это, что к январю 2018 года их будет 100? Надеюсь, что да! Большое вам спасибо! Осторожно, много небылиц и тревог. А в следующих главах (думаю, их будет 3–5) речь пойдёт о древнем прошлом Хинаты. ;) «Са-Саске, я-я тебя предупреждаю! Иди в душ. Немедленно!» Посмотрев на Саске своими круглыми влажными глазами, она, словно решительный кролик, приказала ему стереть следы её духов. Вот уже десять минут она краснеет и заикается, говоря о его «наглости», которая «только усилилась за два года его командировок». Её пухлые губки задрожали, когда она увидела, как он небрежно скрестил руки на груди и склонил голову набок, словно спрашивая, неужели это всё, на что она способна. Пока она продолжала говорить ему, как «неуместно» с его стороны пахнуть ею, он хранил молчание и начал задаваться вопросом о её странном поведении. Неужели Похититель всерьёз думал, что это сработает? Отчитывать на словах человека, который только что вернулся с миссий даймё Пяти Наций Шиноби, целью которых было убить его до того, как ему исполнится восемнадцать? А эти жирные коты действительно хотели его смерти за то, что он нарушил старый порядок самого престижного клана в Стране Огня — Хьюг. Они боялись, что станут следующими, потому что у них было много своего грязного белья. Его чрезмерная самоуверенность не уменьшилась и тогда, когда он сыграл важную роль в гениальном плане Шикамару по свержению анархической системы власти коррумпированных даймё в Суне. Он может быть дерзким и самовлюблённым, но, возможно, не стоит судить его за это слишком строго. Вспомнив о том, как Хината пыталась убедить его словами, он усмехнулся. Он подумал: «Пожалуйста... Но это мило. » Он вопросительно приподнял бровь, глядя на неё сверху вниз, и Хината начала раздражаться и теряться из-за того, что её авторитет старшей сестры пошатнулся. Что пошло не так? Куда делся её упрямый, грубый, но (в конце концов) послушный младший брат? «Если кто-то учует твой запах и... и заметит..! » «Я не против», — затем он невинно моргнул — эту озорную привычку он перенял у Какаши. — «А должен быть против?» Он изо всех сил старался не улыбаться во весь рот, глядя на своего разъярённого опекуна. Ему ещё не исполнилось восемнадцати, так что формально она всё ещё была его любимой опекуншей. Он с забавным интересом посмотрел на её лицо, которое, казалось, вот-вот вспыхнет. Он знал, что она слишком застенчива и сдержанна, чтобы даже объяснить, почему у посторонних мужчины и женщины, от которых исходит одинаковый запах, могут возникнуть неприятные подозрения. Конечно, он знал, почему его появление в этой крошечной деревне Скрытого Листа, от которого за версту несло самодельными духами Хинаты, вызвало бы скандал. Ему и самому не очень нравилось пахнуть жасмином и девчачьим чаем с кофеином, но наблюдать за тем, как она пытается сохранить хоть каплю власти над ним, было слишком забавно. «Если ты объяснишь мне, почему тебя это так беспокоит, я, возможно, подумаю об этом», — его глаза озорно блеснули, как тогда, три года назад. Он не забыл добавить «возможно» в конце, чтобы подчеркнуть, насколько она бессильна. Если она будет усерднее стараться ему угодить, он, возможно, подумает о том, чтобы успокоить её измученный разум и принять ещё один душ за день. Подросток, рост которого в нежном семнадцатилетнем возрасте приближался к 175 сантиметрам, лукаво ухмыльнулся, вызвав странные чувства у женщин из всех пяти наций шиноби. Месть — это садистская привычка, присущая только ему. Когда она уже думала, что хуже быть не может, она услышала голоса двух мужчин за стеной на кухне и активировала свой бьякуган. За главным двором и деревянными воротами она видит Хьюгу Неджи и Инузаку Кибу. — О нет... — её губы задрожали. «Хината-сама, вы там?» Неджи и Киба искренне обрадовались, узнав, что Хината вернулась в Коноху целой и невредимой, и решили пригласить её на ужин к Хьюгам. «Эй, Неджи, не знаю почему, но есть два человека, которые пахнут точно так же, как Хината-тян». Киба принюхался и озадаченно нахмурился. — Ты уверен? «Да, я же вырос с собаками, верно? Меня не проведёшь». «Может быть, у Хинаты-самы гость», — предположил Неджи. «Но Хината-тян сказала, что всегда пользуется средствами, которые делает сама. От рыночных духов у неё аллергия, и она чихает как сумасшедшая». Теперь Неджи начал думать, что это странно. «А?» Если Киба не ошибся, то это действительно было немного странно. «Привет, ребята, что вы делаете перед домом Саске-куна?» — раздался женский голос, который Хината ни с кем не спутает. Саске застонал. «О, Сакура-тян! Ты же знаешь, что Саске тоже должен вернуться? Хочу посмотреть...» И в этот момент похититель Саске выбежал из кухни и скрылся из особняка Учиха через окно на верхнем этаже. Хината сидела в своём любимом месте в лесу Конохи перед горным ручьём и пыталась охладить разгорячённые щёки. Она смочила пальцы в прохладной воде ручья и прижала их к лицу с обеих сторон. Лес Смерти в Конохе, возможно, наиболее известен как место проведения экзаменов на звание тюнина и испытаний на выживание, но он прекрасен в любое время года. Зелёные жёлуди, свисавшие с ветвей деревьев, блестели в лучах летнего солнца, и она часто приходила сюда, чтобы собрать дикие грибы шитаки или полынь для заваривания чая. Ей нравилось гулять по зелёной траве и иногда находить что-то особенное, например недозрелый жёлудь, розовато-белые клевер или листья одуванчика, которые она срывала, чтобы приготовить салат для Ханаби или лечебные жемчужины для Чоуджи. Иногда она видела бедную птичку, выпавшую из гнезда, брала её на руки и относила домой к маме и братьям и сёстрам, которые с тревогой ждали её на дубе. Наслаждаться солнечным светом в пышном зелёном лесу — одно из её любимых занятий на свежем воздухе. Но Хината приходила туда не для того, чтобы собирать травы или общаться с животными. То, что только что произошло между ней и Саске, было настолько унизительным, что она решила, что некоторое расстояние действительно поможет ей привести мысли в порядок и унять бешеное сердцебиение. Она смотрела на своё отражение в прозрачной воде. На дне реки она видела камни разных коричневых и серых оттенков и несколько снующих рыбок. Убедившись, что рядом нет никого из её бякуганов, она решила задрать юбку и окунуть ступни и икры в ручей. Вода была по колено. Если бы она замешкалась хоть на секунду, прежде чем эти трое открыли главные ворота и ворвались в дом... Она содрогнулась, представив, что могло бы произойти. Слава богу, этого не случилось, но было близко к тому. Киба закричал: «Чёрт! От Саске пахнет точно так же, как от Хинаты? Вы что, ребята... Но это же инцест! Погодите, она его усыновила... Чёрт, нет, это всё равно инцест!» Бледно-белые глаза Неджи расширились от удивления: «Хината...сама...» — и он упал навзничь, потеряв сознание. Сакура плачет и в отчаянии бьёт кулаками по кухонной столешнице... Хината поблагодарила себя за то, что вовремя одумалась, и небеса за то, что позволили ей сбежать до того, как на их головы обрушится такое несчастье. Вздохнув, она слегка покачала светло-бежевыми икрами в прозрачной воде и стала наблюдать, как крошечные рыбки уплывают от её ног. Вот так она и закрыла глаза, погрузившись в шелковистую влагу ручья и слушая его журчание. «Расслабься...», — сказала она себе. После трёхчасовой тренировки в отдалённом районе Леса Смерти Наруто обливался потом, тяжело дышал и нуждался в том, чтобы выпить и освежиться. И он пошёл к ручью, где мог пить воду, образовавшуюся из растаявшего снега, который стекал с самой высокой точки гор. Вывеска Конохи у реки предупреждала прохожих, что пить из ручья не стоит, так как в воде могут быть микробы от мёртвых диких животных, но никому не было до этого дела. Многие ниндзя носили с собой устройства для фильтрации воды и бутылки, но Наруто всегда считал, что природа сама по себе является фильтром, а ниндзя всё равно скорее умрут во время миссии, чем от отравления водой в Лесу Смерти. Поэтому он поспешно опустился на колени на берегу, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, из-за мучительной жажды. Он торопливо снял повязку ниндзя и положил её рядом с собой. Мокрая грязь и вода просачивались сквозь ткань его штанов, пока он несколько раз плескал прохладной водой в своё разгорячённое лицо. Он опустил свои загорелые руки в шелковистую воду и умывался, пока не почувствовал, что лицо остыло до нормальной температуры. Но потом он наконец почувствовал чьё-то присутствие на противоположном берегу ручья. Он всё ещё закрывал лицо руками, поэтому медленно поднял свои большие голубые глаза, чтобы посмотреть, кто стоит прямо перед ним, всего в нескольких метрах. Из-за крупных капель воды, свисавших с его длинных ресниц, он плохо видел, но смог разглядеть, что на берегу сидит темноволосая женщина. Он моргнул, стряхнул капли воды с век и снова вгляделся в темноту. Это была Хината. Но что она здесь делала? «Э-э...» Наруто задумался, стоит ли его будить. Несмотря на то, что было лето, она могла простудиться, заснув у ледяного ручья. Он вгляделся в её лицо, пытаясь найти признаки простуды или, что ещё хуже, гриппа. Пока что она выглядела нормально. Её не трясло. Губы были здорового розового цвета, немного бледные, но ничего необычного. Глядя на неё, он подумал: «Ух ты... она совсем другая, когда спит». Она выглядела... намного моложе. Он всегда думал, что она взрослая и мудрая не по годам, потому что вела себя очень зрело. Но, увидев, какой беззащитной она выглядит во время своего мирного сна, он задумался, не ближе ли она к Сакуре, чем к настоящему взрослому человеку. Он слегка вздрогнул, увидев, как слегка приподнялись её плечи, когда она тихо вдохнула и выдохнула. «Э-э-э... ситуация становится неловкой», — подумал он. Он подтянул манжеты рукавов и брюк и поставил обе ноги на ручей. Он медленно побрёл по воде, чтобы подойти к ней. Она была так погружена в свои мысли или, возможно, спала, что не услышала плеск воды. Он опустил голову и посмотрел Хинате прямо в глаза. Его нос сморщился, а лицо приняло задумчивое выражение. Теперь, когда он был намного ближе к ней, он мог рассмотреть её черты. Он подумал: «У неё самые длинные ресницы, которые я когда-либо видел... А её волосы действительно синие?» — Эмм... Прежде чем Наруто успевает отступить, она резко открывает глаза, и он видит перед собой белоснежные шары, излучающие различные лучи фиолетового света. И в мгновение ока его грубо швырнули на илистый берег, где изначально сидел Хината. Закрыв глаза и подняв обе руки в знак покорности, он крикнул: «Эй, эй, Хина-тян, это я, я, Наруто!» Он осторожно приоткрыл глаз и выглянул. За ниспадающими чёрными волосами виднелось раскрасневшееся лицо с испуганными жемчужно-белыми глазами. «О, о, Наруто-кун! Мне так жаль! Так, так жаль!» Она быстро спрыгнула, а Наруто поднялся, потирая затылок. «Ого, Хина-тян, я, должно быть, тебя сильно напугал, ха-ха», — он рассмеялся, и его усатое лицо стало похожим на добродушную кошачью мордочку. «Нет-нет, прости. Я просто удивился, потому что не чувствовал никакой чакры, а потом вдруг...» «О да! Ты же говорил, что не чувствуешь мою чакру?» — Д-да, — она отвела взгляд от его ярко-голубых глаз. — О нет, твой джемпер! Наруто удивлённо поднял бровь, приподнял локоть и посмотрел на свой джемпер — оранжево-чёрный, который он всегда носит. «Не волнуйся. Это всего лишь немного грязи, Хината», — рассмеялся он. Быстро и весело сказав «извините», он повернулся и снял свитер, небрежно обнажив загорелую мускулистую грудь. Он встал и стряхнул грязь со свитера, сказав: «Так что же заставило тебя спать здесь? Ты выглядел довольно уставшим». Затем он повесил свитер на ветку ближайшего дерева и повернулся. Она полностью повернулась к нему спиной. Она заправила свои чёрные волосы за уши, которые стали ярко-красными, как будто вся кровь с её лица прилила к ушам. «Ты... в порядке?» — Да! — Её голос звучал громко, а спина выпрямилась, как металлический стержень. «Ха-ха, ты говоришь как солдат, Хината», — рассмеялся он и сел позади неё, скрестив ноги. «Э-э... э-э... На-Наруто кун... » — Да? «Можно мне задать во-о-прос?» Он приподнял бровь. Он впервые услышал, как Хината заикается, хотя от Теме он знал, что это её привычка. И о чём же Хината хотела его спросить? Хоть он и знал, что однажды станет будущим Хокаге, он понимал, что не всегда был самым умным. «Это-это про-про друга». Его лицо расплылось в широкой улыбке. «Конечно! Может, я и не выгляжу так, но на самом деле я неплохо умею слушать!» «О-о, спасибо вам...» «Так что там с твоим другом? Это парень или девушка?» «Д-девушка... Эм... она...» Хината сделала паузу. Она вдохнула. Затем выдохнула. После нескольких таких глубоких вдохов и выдохов она выглядела намного спокойнее. «Итак... моя подруга... она такая же юная шиноби, как и ты, и она решила взяться за эту работу... Но её... младшему брату не понравилось, что она собирается работать». «Что это за работа?» «А... телохранитель». «Это кто-то из моих знакомых?» Она икнула. Он прищурился. "Н-нет. Я-я так не думаю!" Он протянул, растягивая слова: «Ну ладно... продолжай... » «Ш-ш-она собиралась стать телохранителем... бывшего даймё... Нации Воды. » — Ш-ш-ш! — Наруто повысил голос, и Хината подпрыгнула. — Неудивительно, что её брату это не понравилось! Этот парень — просто кошмар! «М-могу я спросить почему, Наруто?» — наконец повернулась она к нему, глядя на него своими любопытными белыми глазами. «Значит, ты знаешь, что Шикамару пришлось остаться в Суне, чтобы расследовать дело бывших даймё, верно?» Она кивнула. Он выпалил: «Он настоящий сексуальный маньяк!» То, что она превратилась в ледяную статую, не помешало Наруто выложить все пикантные подробности: «Он сказал, что каждая женщина, независимо от того, замужем она, несовершеннолетняя или нет, принадлежит ему. И оказалось, что его телохранительница на пятом месяце беременности. Вот почему ты его заинтересовала!» «О, Наруто...» — она в ужасе закрыла глаза левой рукой. «Хината-тян! Это серьёзно!» Хината удивлённо распахнула глаза, когда Наруто схватил её за плечи и заставил посмотреть прямо на него. «Это... это было действительно... — ему пришлось успокоиться и перевести дух, прежде чем продолжить, — действительно благородно с твоей стороны — пожертвовать собой ради мирных жителей и их семей!» Хината широко раскрытыми глазами смотрела на Наруто, чей пронзительный голубой взгляд, казалось, проникал прямо в её душу. «Значит, он знал... Конечно...» «Но это не значит, что ты должна сама преподнести себя на блюдечке этому извращенцу!» «Э-э-э, эм, Наруто!» По какой-то причине Наруто не замечал, что Хината вот-вот потеряет сознание в его объятиях. Он был слишком увлечён своей целью, чтобы думать о том, как бы не навредить девушке. Всем было известно, что Наруто видит только то, что ему нужно для достижения цели. «Этот старик западает на всё, что хоть немного похоже на женщину! Пообещай мне! Никогда, никогда, никогда больше не подписывайся на такое!» «Я-я сделаю это, я-я имею в виду, что не сделаю! Пожалуйста, не могли бы вы позволить мне...» «Мы могли бы сделать это по-другому! Я отругаю Шикамару за этот дурацкий план! Я задам ему трёпку на всю жизнь!» «На-Наруто!» Когда Хината наконец громко выкрикнула его имя, Наруто пришёл в себя. Как только он пришёл в себя, он понял две вещи. Во-первых, он стоит перед Хинатой полуголый. Во-вторых, он чувствует очень, очень тёмную силу. Он медленно повернул голову в сторону леса, где ощущал явную ауру опасности и угрозы. «Наруто, ты извращенец!» Его возлюбленная с розовыми волосами ударила его кулаком в лицо, и он взлетел в воздух, а затем врезался в дерево, на котором висел его мокрый грязный джемпер. «Ты вернулся спустя два года и первым делом начал приставать к сестре Саске-куна? О чём ты только думаешь?» «Са... Сакура... это не то, что ты думаешь...» — Наруто вздрогнул, пытаясь встать после этого смертельного удара. «Заткнись!» Саске молча посмотрел на Сакуру и Наруто, которые, как обычно, ладили друг с другом, а затем перевёл взгляд на Хинату, которая всё ещё стояла на коленях на грязном берегу. — Ах... ах... Саске, — её голос был едва громче шёпота, а его тёмные глаза продолжали холодно смотреть на неё сверху вниз. Она прикусила губу. «Теперь... теперь я его точно разозлила. Он, должно быть, счёл меня такой распущенной... Так пялиться и краснеть перед Наруто куном...» Если бы где-нибудь была кроличья нора или лисье логово, она бы спряталась там. Она вздрогнула, увидев, как он протягивает к ней правую руку. Но вскоре она удивлённо распахнула глаза, когда он осторожно поднял её, словно она была ребёнком. — Са... Сасукэ, — пробормотала она, глядя в его глаза, которые скользили по всему её телу, от лица до мокрых грязных коленей и босых ног. Когда он продолжил смотреть на её ноги, она покраснела и смущённо пошевелила пальцами под его пристальным взглядом. «Где ты оставила свою обувь?» — спросил он спокойным голосом. «Это... это там... у банка». Она повернулась и поспешила к большому плоскому камню, где оставила свои сандалии. Она надела сандалии и вернулась к Саске, как застенчивый ребёнок. Он, казалось, о чём-то задумался, молча глядя на неё сверху вниз. Затем он повернулся, и его тёмные выразительные глаза пристально уставились на лес. Он даже не взглянул на неё, но она почувствовала властные нотки в его голосе, когда он позвал её. «Хината... уже поздно». Её глаза расширились. На секунду она, казалось, потеряла дар речи. Он назвал её «Хината», а не «Похитительница». Он назвал её «Хината». «Неужели Саске наконец решил занять своё место в качестве хранителя Жемчужины Пробуждения?» Тогда это значит, что ей не нужно притворяться его сводной сестрой, а ему не нужно, чтобы с ним нянчились, как с избалованным мальчишкой. Он был её хозяином. А она была его. Она может защитить его. И она его защитит. «Я буду защищать тебя», — тихо сказала Хината про себя. Он помолчал, а потом грубо сказал: «Пойдём домой» — и продолжил идти, не оборачиваясь. Глаза Хинаты на мгновение заблестели, она улыбнулась и кивнула. То, как она сказала «да», заставило его на мгновение замереть, когда он услышал это слово в первый раз. От того, как она это сказала, ему захотелось развернуться и обнять её так же, как он сделал это в Суне, позволив своей маскировке взять верх над самоконтролем, когда дело касалось её. Это было так мило, так нежно, но с печальной ноткой завершенности. От этого у него почти защемило сердце. И это было лишь первое из множества милых, снисходительных «да», которые он услышит. Вот так Саске и Хината развернулись. Саске даже не потрудился это сделать, а Хината виновато улыбнулась и помахала на прощание Сакуре и Наруто, которые удивлённо моргнули, наблюдая за их коротким, но впечатляющим взаимодействием. «Саске кун...» — Сакура выглядела так, будто весь её мир перевернулся с ног на голову. «Этого не может быть... Нет, может? Нет...» Тем временем Наруто забыл о том, что нужно было опровергнуть обвинения Сакуры, и просто смотрел на исчезающие фигуры мужчины и женщины. Было кое-что, чего Хината не знала о Саске. То, что многие люди ошибочно принимали за его привычку сбрасывать всё с плеча, было его способом скрыть мысли, которые крутились у него в голове с убийственным намерением. Именно так он отреагировал, когда увидел, как Похититель краснеет перед полуобнажённой белокурой обезьяной. То, что люди ошибочно приняли за его зрелую реакцию на встречу с ней и Наруто, было всего лишь внешней маской, которую он надел, разрабатывая план убийства. Нет, он не убьёт Наруто. Это только оттолкнёт Хинату, а он хотел совсем другого. На самом деле коварная, дерзкая и собственническая натура Саске проявляется, когда он чувствует реальную угрозу. Например, когда он видит что-то вроде медведя, который растерзал целую пехоту шиноби из Страны Ветра, он становится очень, очень тихим. Так тихо, что можно услышать, как кленовый лист падает на землю, когда он быстро засовывает голую руку в пасть дикому зверю и наносит парализующий чидори, прежде чем монстр успевает откусить ему запястье на завтрак. По сей день для детективов и следователей Страны Ветра остаётся загадкой, как семнадцатилетнему юноше удалось добыть шкуру гигантского медведя, на которой не было ни единого изъяна или шрама, которые могли бы снизить рыночную стоимость меха. Так он выполнил свою последнюю миссию для даймё, прежде чем перебить их всех на их роскошной арене. Даже когда он увидел, как бывшие даймё пускают слюни при виде его похитительницы, словно она какой-то сочный кусок мяса, он не счёл их угрозой. С его стороны было бы недостойно даже рассматривать их как потенциальную угрозу тому, что принадлежало ему с самого начала. Вот почему он позволил себе страстно поцеловать её у них на глазах. Поцеловав её, он хотел насладиться их жалкими иллюзиями о том, что у них есть шанс забрать Хинату из его жизни. Даже когда она изо всех сил пыталась вырваться, она всё равно принадлежала ему, и пока он жив, ничто этого не изменит. Но когда он увидел её с Наруто... Он почувствовал знакомый прилив адреналина в начале боя, который заставлял врагов думать, что в его жилах течёт ледяная вода. По какой-то извращённой логике его инстинкты подсказывали ему, что его друг детства, такой же сирота, как и он сам, любитель рамена, который проповедует о дружбе и мечтах, однажды отнимет у него Хинату, его Хинату. Поэтому вместо того, чтобы поддаться первому порыву и сорвать с себя кожу, унести её и оставить истекать кровью, он решил действовать медленно, как будто выполнял какую-то миссию. Во-первых, он посмотрит, не было ли каких-либо признаков того, что Наруто принуждал её к чему-то. Маловероятно, но всё же стоит проверить. Во-вторых, он согласится стать её «хозяином», потому что это значит, что она всегда будет рядом с ним, ведь она — Жемчужина Хранителя. В-третьих, он позаботится о том, чтобы его невероятно оптимистичный друг никогда не вставал между ними. И наконец, что, пожалуй, самое важное, он сделает так, чтобы его отношения с Хинатой были чем-то большим, чем просто отношения господина и подчинённой, чего она, похоже, ожидает. Если бы кто-то захотел его убить и спросил, почему он так ревностно относится к Хинате, он бы не смог объяснить, даже если бы захотел. И для него причина была не так важна, как тот факт, что он хотел, чтобы Хината была в его жизни, и стремился стать для неё всем. Хината, к счастью, не знавшая вышеупомянутых подробностей, пожелала Саске спокойной ночи и поблагодарила его за то, что он был таким зрелым и понимающим в той неловкой ситуации с Наруто. Он ухмыльнулся: «Всегда рад помочь», — и отпустил её. Она даже не заподозрила, что с ним что-то не так, и списала это на его личностный рост во время выполнения заданий Семи даймё. Она с блаженным видом отправилась в свою спальню и открыла дневник в кожаном переплёте лавандового цвета, который хранила с первого дня жизни с Саске. Она начала писать шариковой ручкой на линованной бумаге. «Саске наконец признал во мне Жемчужину своего Хранителя, и я так счастлива. Интересно, стоит ли мне обращаться к нему с суффиксом «сама», как в старые добрые времена в Королевстве». «Королевство», — задумчиво произнесла она. Она отложила ручку и уставилась на слово «Царство». — Учиха-сама... — прошептала она. Она закрыла глаза, словно от боли. — Узумаки-сама... Её глаза снова открылись, когда она произнесла фамилию: «Харуно... Сакура». 5010 лет назад, Никогда прежде маленькая девочка из семьи Хьюга не видела такого великолепия. Просторную богато украшенную комнату обрамляли высокие колонны, вырезанные из чистого чёрного вулканического стекла. Несмотря на роскошь, комната выглядела довольно мрачно из-за отсутствия украшений, даже ни одной картины с пейзажем. В передней части зала находился подиум, на котором стояли два пустых трона. Один был ослепительно белым и украшен изящной резьбой в виде летящих соколов, а другой был сделан из тёмного чугуна и имел минималистичный дизайн. На троне из слоновой кости лежала оранжевая атласная подушка, а на троне из чёрного железа — красная с бахромой. За двумя тронами не было стены. Вместо этого были тёмно-синие портьеры, расшитые изящными золотыми узорами, которые закрывали вид на то, что происходило за кулисами. «Должно быть, там сидят самы Пробуждающих!» — взволнованно прошептала одна из девушек в комнате. «Не могу дождаться», — хихикнула другая девочка в предвкушении. Ей тоже было около десяти. Маленькая девочка из Хьюги опустила взгляд. Мраморный пол бирюзового цвета был таким прозрачным, что она могла разглядеть в нём отражение нервничающей девушки, которая смотрела на неё в ответ. Она словно плыла по поверхности мистического озера. Сотня девушек, выстроившихся в ряд и одетых в пастельно-жёлтые платья, были похожи на фей, парящих над бирюзовой кристальной водой. Несмотря на то, что на ней было такое же платье, она чувствовала себя не в своей тарелке. Их яркие глаза светились весельем и предвкушением, как будто они все хотели попасть сюда. Все они выглядели как минимум на год или два старше неё, но, возможно, дело было в её невысоком росте. Солнечный свет, проникавший сквозь молочно-белые жалюзи из ракушек, превращался в мягкий свет, который окутывал комнату и девушек неземной магией. Их волосы разной длины и цвета были либо собраны, либо украшены зелёными шёлковыми лентами. В комнате пахло свежим кипарисом и ладаном — маслами, которые сжигали только раз в год во время празднования Солнца и Луны в её племени. Если кто-то пытался украсть масла или сжечь их в другое время, его казнили за святотатство. «Привет, я тебя раньше не видел!» — её внимание привлёк молодой жизнерадостный голос. Она обернулась и увидела девочку, которая выглядела примерно на десять лет. Но что её удивило, так это... Она не может удержаться и выпаливает: «Зелёные-презелёные глаза!» Девушка с удивительно яркими изумрудными глазами улыбнулась: «И розовые волосы, я знаю. Я часто такое вижу». «О...» — и девушка из клана Хьюга лишь низко опустила голову, не зная, как начать разговор с этой девушкой, которая была похожа на воплощение весны. Её короткие светло-розовые волосы были украшены сверху светло-зелёным бантом, а нежно-жёлтое платье пастельных тонов очень шло её длинным, спортивным рукам и ногам. Её красота выделяла её даже среди сотни других девушек. Энергичная девушка, похоже, не возражала против её сдержанности, поэтому начала представляться. «Моя фамилия Харуно. Так что зовите меня Харуно». «О, о-хорошо... Харуно-сан...» — А у тебя какое? «О, меня зовут...» Но прежде чем она успела договорить, девушка из Харуно быстро прикрыла ей рот рукой. «О боже, как только ты становишься кандидатом в «Жемчужину Пробуждающего», ты должен забыть своё имя, помнишь?! Ты забыл?» На самом деле она вообще ничего не знала. Она даже не знала, что такое Жемчужина Пробуждения. Но она горячо закивала, глядя в суровые изумрудные глаза Харуно. — Ну, как тебя зовут? — Хью-хью-хьюга... — заикнулась она, как только Харуно разжал ей рот. «О, приятно познакомиться, Хьюга! Формально мы соперники, но можем остаться друзьями!» «Со...перницы?» — туманно-белые глаза девушки расширились. «Что... за с-соревнование, Харуно-сан?» За что могли бороться все эти красивые, энергичные девушки? Девушка по имени Харуно посмотрела на неё так, словно та прилетела из космоса. «Ого, ты совсем ничего не знаешь?» Хьюга поджала губы и поморщилась. Это было оскорбление, которое она привыкла слышать дома. Она не ожидала услышать его в этом прекрасном месте. «Нет-нет, прости, если я тебя обидела!» — Харуно пожала плечами. «Просто все девушки здесь пришли, чтобы стать Жемчужиной Хранителя, поэтому странно, что ты ничего не знаешь!» Она ненавидела слёзы неуверенности, которые уже наворачивались на глаза, но ей пришлось спросить: «Что... что такое... жемчужина Уэйкера?» Затем по широкому залу пронёсся холодный порыв ветра, пахнущего благовониями. Бронзовые подсвечники, стоявшие вдоль стен, внезапно зажглись, и это привлекло внимание шепчущихся девушек. Хьюга не знала, как они внезапно появились, но перед ней вдруг возникли семь фигур, облачённых в чёрные плащи с вышитыми изображениями одинокого красного парящего облака. «Тсс, это же Акацуки!» — быстро прошептала другая девушка. «Я вас слышал, студенты-чаны! Я же говорил вам называть нас сэнсэями, придурки!» — рявкнул высокий мужчина в соломенной шляпе в форме конуса с белой бумажной бахромой. «Хидан, пожалуйста. И поосторожнее с косой», — вздохнула женщина с большим голубым бумажным цветком в волосах. «Я на это не подписывался», — блондин, у которого был виден только один глаз, скрестил руки на груди и сердито посмотрел на девушек, которые стреляли в него влюблёнными взглядами. Седовласый мужчина в очках в круглой оправе лишь улыбнулся в ответ. Он выглядел самым добрым и прилежным из всех восьмерых, подумал Хьюга. Самыми жуткими из семерых были оставшиеся — низкорослый лысый мужчина, самый уродливый из всех, кого она когда-либо видела, сгорбленный, с почти лысой головой, землистым лицом и в маске, закрывающей рот. Другие называли его «Сасори». Но что действительно заставило девушек содрогнуться, так это то, что два существа говорили синхронно. Их тела то растягивались, как резиновая жвачка, то сжимались и становились острыми, как бычий рог, отчего Хьюга одновременно пугалась и восхищалась. Она услышала, как одна из девушек прошептала у неё за спиной: «Я помню, как впервые увидела Белого и Чёрного Зетсу. Я думала, что попаду в ад, а не в Царство!» «Ну, представь, что я почувствовал, когда этот жуткий Сасори пришёл, чтобы забрать меня сюда!» «Я думал, что один из Пробуждённых отведёт меня в Царство!» «Забудь об этом. Единственная девушка, которую сопровождал Пробуждённый, — это та заносчивая девчонка Харуно». Девушка искоса взглянула на симпатичную розоволосую девушку, которая просто проигнорировала её насмешливый взгляд. «Эй, по крайней мере, никто так и не увидел Второго Хранителя, Учиха-сама». «Да, именно Первый Пробуждающий, Узумаки-сама, привёл сюда Харуно». «Узумаки-сама такой милый. Но Второй Хранитель-сама...» — десятилетняя девочка выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. «О, он такой красивый! Я сделаю всё, чтобы стать его жемчужиной!» «В твоих снах, кудряшка!» «Тишина! » Мужчина по имени Хидан закричал так громко, что девушки наконец перестали болтать и вытянулись по стойке смирно. Женщина по имени Конан откашлялась и развернула свиток. «Добро пожаловать в сердце Царства. Мы — Акацуки, семь подчинённых Первого Хранителя, Узумаки, и Второго Хранителя, Учихи». Уродливый горбун по имени Сасори достал из-под своего чёрного плаща два рулона бумаги и положил их на трон. «Ой-ой-ой...» — разочарованно заныли девочки, увидев, что вместо настоящих Хранителей на пустых тронах висят плакаты с надписями «Узумаки» и «Учиха». «Из-за плотного графика пробуждающих сама они не могут присутствовать на ознакомительной встрече с кандидатами в Жемчужину пробуждающих», — объяснил Конан. Хьюга слегка повернула голову вправо и с удивлением заметила, что даже Харуно немного расстроена отсутствием Хранителей. Ей было интересно, кого из Хранителей она ожидала увидеть. Узумаки на троне из слоновой кости? Или Учиху на тёмном железном стуле? Хидан заорал: «Заткнитесь, ублюдки, пока я вам языки не вырвал!» Но на самом деле девушки, похоже, даже не испугались его угроз. Конан продолжил: «Во-первых, поздравляю вас с тем, что вы стали кандидатами на получение Жемчужины Хранителя. Чтобы оставить позади мир, который вы знали всю свою жизнь, нужны смелость и энтузиазм. Возраст кандидатов — от 10 до 11 лет». Мир, в котором вы жили раньше, не может существовать без «Царства», также известного в вашем мире как «небеса», «рай», а иногда как «ад» и «преисподняя». Одна из девочек подняла руку: «Конан-сэнсэй, у меня вопрос. » «Вы можете спросить». «Как Царство может быть одновременно и раем, и адом?» «Это из-за противоположных характеров двух Хранителей. Первый Хранитель, Узумаки-сама, — это Солнце, он приносит свет и тепло в мир. Но там, где есть свет, есть и тьма. Вот почему Учиха-сама называется Хранителем Тени». Конан спросил: «Как ты знаешь, самасы Хранителя контролируют эту альтернативную вселенную, „Царство“. А Жемчужина Хранителя — его самый близкий и верный страж, который сопровождает его во всех его поисках и действует в его интересах». «Раньше Жемчужинами Хранителей были мужчины, но поскольку они оба пытались совершить переворот и сами стать Хранителями, они решили, что...» «Нет, белокурая дурочка хотела горячего, симпатичного телохранителя. Вот и всё», — протянул Дейдара, разглядывая ногти на своих пальцах. «Я буду милым телохранителем Первого Пробудившегося!» — Нет, я сделаю это! Хьюге стало жаль женщину по имени Конан и даже Хидана, который выглядел так, будто хотел просто срезать девушкам шеи своей косой. Конан вздохнул: «Через шесть лет мы проведём экзамен «Жемчужина Хранителя», чтобы выбрать двух девушек, которые будут служить Первому и Второму Хранителям. Это значит, что в течение этих десяти лет мы будем отсеивать кандидаток, которые нарушают правила поведения или показывают посредственные результаты. Не прошедшие отбор кандидатки вернутся туда, откуда пришли, и их воспоминания о Королевстве будут стёрты». Вскоре воцарилась тишина. Конан вздохнул с облегчением, когда девушки наконец стали серьёзными. «Две оставшиеся девушки будут прислуживать Первому и Второму Хранителям. Они останутся в Царстве и будут верны своим господам. А после службы... им будет даровано одно желание. Поскольку Царство тесно связано как с духовным, так и с физическим миром, любое желание может быть исполнено. Вы можете обрести несметные богатства и статус или даже воскресить кого-то из мёртвых». При этих словах глаза Хьюги внезапно оживились. «Отец...Мать...» Теперь она действительно хотела стать Жемчужиной Хранителя. «Но помни: если Жемчужина Хранителя не подчинится приказам Хранителей, желание не исполнится и она понесёт заслуженное наказание». Затем Конан наконец сложила лист бумаги и повернулась к сотне девушек, которые смотрели на неё горящими от предвкушения глазами. Все, кроме Хинаты. Она была напугана. В отличие от этих девушек, ей некуда было возвращаться. Не было родителей, которые встретили бы её с распростёртыми объятиями. Не было никого, кто сказал бы ей, что всё в порядке, что она сделала всё, что могла, даже если ей не удалось стать Жемчужиной Пробуждающего. И она очень хотела, чтобы её желание сбылось. «Я хочу увидеть отца... и мать». «Через тридцать минут вы будете ужинать. Я и другие акацуки разделим вас на группы и проводим в общежития. Вы все свободны». Хьюга очень хотела попасть в группу Конана или Кабуто-сенсея, но, к сожалению, всё сложилось не так, как она хотела. Вместо этого её взяли в команду Чёрного/Белого Зецу. Она подумала: «По крайней мере, я не в камере с человеком по имени Хидан. Он выглядел очень устрашающе». «Фу, почему меня должен учить такой урод?» После того как Чёрный/Белый Зецу проводил их до общежитий, девушки направились в сторону дворцовой столовой. Они были явно не в восторге от назначенного им учителя. В каждой группе, возглавляемой шестью (семью?) членами Акацуки, было от 16 до 17 девушек. Этого количества было достаточно, чтобы они научились побеждать в соперничестве и работать в команде. «Уродливый? Он просто чудовище! От него глаза на лоб лезут!» Суууууп — Кьяаааххх! «Может, я и не красавчик, девочки, но я точно могу проходить сквозь стены, фуфуфу...» И обе головы «чудовища», появившегося из ниоткуда на стене коридора, исчезли со зловещим смехом. «Фу-у-у!» «Забудь об этом. Давай просто сбегаем в кафетерий!» И все шестнадцать девочек побежали в столовую, оставив Хинату позади. Хината, как и остальные девушки, была напугана, но не могла не восхищаться тем, как Белый Зецу прошёл сквозь стену, словно сквозь прозрачный воздух. Затем она увидела на стене мигающее глазное яблоко, и у неё чуть не случился сердечный приступ. «Эй, девчонка Хьюга!» «Пи-ип!» Белый Зецу полностью материализовался рядом с ней. Он посмотрел сверху вниз на нелепо маленькую человеческую девочку. «Почему ты не сбегаешь с другими?» — Да-да-да, сэр? «Тебе нужно в туалет?» «Нет-нет!» Она не может отвести зачарованного взгляда от гротескно уродливого лица своего нового учителя и законного опекуна. Не зная, что сказать дальше, я спросил: «Д-д-тебе это нужно?» «Хм, я? Нет, я не какаю. Видишь ли, я был создан с помощью скульптуры, дарующей жизнь. Мне не нужно ни есть, ни спать. Так что, конечно, мне не нужно какать». «О-о...» Не успела она опомниться, как её странный аморфный учитель уже шёл с ней по коридору, освещённому тысячами украшенных драгоценными камнями свечей, что означало, что они уже близко к дворцовой столовой. «Так кто же привёл тебя сюда? Дейдара? Или Конан? Надеюсь, не Кабуто». Она покачала головой. «А? Значит, кто-то привёл тебя сюда? Кто бы это мог быть, кроме Акацуки?» — Нет... никто, сэр. Ничто из того, что я чувствовал, не привело меня сюда. Внезапно высокий Зецу преградил девочке путь. «Погоди... тебя сюда привёл не Акацуки?» — Н-нет-нет, сэр... «А? Но этого не может быть...» Его глаза в замешательстве забегали, и, к большому удивлению Хинаты, он схватил себя за голову и стал трясти ею, как кожаным мячом. «Эй, малыш, опиши человека, который тебя сюда впустил. Ты не смог бы попасть сюда один, даже если бы умер и воскрес дважды. Так что расскажи мне всё в подробностях». «Эм... высокий... Когда я впервые встретила его, было темно, сэр». «Ладно, они оба высокие, так что неважно. Для тебя любой будет высоким, малыш. Расскажи мне подробнее». Голова Зецу, которую он вертел в руках, продолжала пристально смотреть на неё, и Хьюга почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь. «Какого цвета были волосы у этого парня, малыш? Ты хоть это можешь вспомнить?» — Э-э-э, — Хината подпёрла подбородок крошечным розовым пальчиком и посмотрела вверх, как будто глубоко задумалась. А потом наконец ответила со всей уверенностью, на какую была способна. — Чёрные, сэр. У посланника-самы были чёрные волосы. Тум-тум! «О-о-о-о, фу-у-у... нн!» «Сэ-сэ-сэнсэй, с вами всё в порядке?!» Забыв о страхе перед этим отвратительным зрелищем, Хьюга побежала туда, где по земле катилась голова Зецу. Затем, к её большому удивлению, рука обезглавленного тела вытянулась, как огромная анаконда, и вернула голову на прежнее место. «Да, да, я в порядке. Ничего страшного», — сказал он так, словно это было самое обычное дело — отрубить себе голову и приставить её обратно. «Малыш, послушай». Он наклонился и посмотрел прямо в испуганные, как у оленёнка, белые глаза Хьюги. «Как странно, — подумал Хьюга, — Зецу-сенсей всё ещё выглядит как... ну, как монстр или ёкай, но я уже не так сильно его боюсь». «Видишь вон тех маленьких личинок?» Он указал своим длинным когтистым указательным пальцем на вереницу девушек, которые болтали, стоя перед дверью в столовую. Несмотря на то, что это были красивые девушки, а не личинки, Хьюга решил просто кивнуть в знак согласия. У неё не хватило смелости перечить ему. «Они могут выглядеть как красивые бабочки. Они могут даже обманывать самих себя, но на самом деле это личинки, маленькие какашки. Личинки... которые испражняются изо рта». Зецу сверкнул на них своим странным глазом и злобно зашипел. Хьюга в замешательстве склонила голову набок. «Малыш, если они когда-нибудь узнают, кто привёл тебя сюда, они съедят тебя заживо. Клянусь своим двойником, Чёрным Зетсу». «Ч-ч-что, сэнсэй? Ч-что я сделал не так?» «Если бы у тебя была такая же смелость и дерзость, как у этой розововолосой Харуно, я бы беспокоился гораздо меньше. Но ты выглядишь как... ну, ты выглядишь как... без обид, но ты выглядишь как маленький какашка. Ты — лёгкая добыча для этих франтоватых червячков». «Ч-что мне д-делать?» Её веки больше не могли сдерживать слёзы страха. «Ни в коем случае не говори им, кто привёл тебя сюда. Ври! Просто скажи, что это я тебя привёл, хорошо?» — Да-да-да! «Ладно, иди ужинать, маленький засранец. Мне нужно идти!» А затем Белый Зецу исчез в трещине в стене столовой, прежде чем кто-то из девочек успел их заметить. « Первый « Предыдущий Глава 9 из 33 Следующий »Она сидела в углу класса после урока химической биологии, который вёл Кабуто-сэнсэй. Класс был необычным, потому что представлял собой классический стадион в форме амфитеатра, вмещавший сотню девочек. Как только урок Кабуто-сэнсэя закончился, Хьюга начала записывать в тетрадь домашнее задание. «Эй!» Когда девочка из Хьюги осторожно подняла голову и указала на себя, спросив у трёх девочек: «Я?», они захихикали и скрестили руки на груди. «Значит, слухи правдивы! Ты из Хьюги!» «Я же тебе говорил! У неё эти жуткие глаза!» «Раньше они были могущественными, но теперь живут как животные. Мой отец — глава клана Сато, и он рассказал мне всё об этом». Девушка по фамилии Сато объясняла всё с автоматической готовностью, как бездушный словарь. Из-за наивности и чистоты помыслов Хьюги ей было сложно сразу понять, что они смеются над ней перед всем классом. Она ничего не сделала. Она почти не разговаривала, разве что когда учитель называл её имя при перекличке. Что такого она могла сделать, чтобы эти незнакомцы возненавидели её? Не привыкшая к такой незаслуженной жестокости, Хьюга моргнула и, запинаясь, спросила: «Ты-ты зна-знаешь меня?» Они уставились на неё широко раскрытыми глазами и переглянулись. А потом они захохотали, как гиены, и стали хлопать друг друга по плечу. В тот момент Хьюга мог бы поклясться, что эти милые девушки выглядели гротескно и злобно. «Что ж, думаю, нам стоит поблагодарить твоего отца за то, что он воспитал такую дочь. Это значит, что у нас стало на одного соперника меньше». Внезапно Хьюга почувствовала прилив ярости, услышав слова Сато. Она могла просто зажмуриться и ждать, пока оскорбления в её адрес не исчезнут, растворятся в воздухе. Но слышать такое о своём отце, который любил её и был благородным человеком до самой смерти, было невыносимо. Её кулаки задрожали, она опустила голову и прикусила губу. «О, не вздрагивай так, Хьюга. Эти штуки у тебя на лице всё равно тебя выдают». Хьюга могла с уверенностью предположить, что под «этими штуками» имелись в виду её глаза без зрачков, которые не имели ни цвета, ни блеска, как у других. В отчаянии она оглядела аудиторию в поисках помощи или хотя бы понимающей, сочувствующей души. Но, несмотря на то, что они отчётливо слышали язвительные комментарии трёх девушек, те просто отвели глаза и сделали вид, что не слышали и не видели их. Её единственная подруга Харуно разговаривала с Кабуто-сенсеем, который похвалил её за выдающиеся успехи в химии. «О, не будь таким злым, Ито-тян! Я действительно должен поблагодарить своего отца. По крайней мере, он не умер, оставив меня каким-то варваром». Когда дверь открылась и вошёл Сасори-сенсей, такой же мумифицированный и уродливый, как всегда, три девушки — Такахаси, Сато и Ито — вернулись на свои места. Хьюга вздохнула с облегчением. Она и не подозревала, что будет так рада видеть Сасори-сенсея. Как и Хьюга, и все остальные кандидаты в «Жемчужину хранителя», они должны были забыть свои имена и представляться только фамилиями. Вскоре начался урок анатомии и психологии животных, который вёл член Акацуки по имени Дзюго. Этот предмет нравился Хьюге, но он не очень хорошо запоминал названия частей тела. К тому же она была сильно потрясена неожиданным нападением на неё и её отца, которого высмеяли, назвав «некомпетентным» за то, что он воспитал такую неудачницу, как она. Было бы странно, если бы она призналась, что боится разговаривать с этими улыбающимися, невинными на вид девушками больше, чем с Белым Зецу или даже с Сасори? Для маленькой Хьюги, потерявшей своё имя, за яркими улыбками девочек скрывался сверкающий кинжал, который ранил её израненную душу и вызывал обильные горячие слёзы. После урока Дзюго-сенсея наступило время обеда. Вскоре вокруг трёх мушкетёров, из-за которых Хьюга был убит горем и беззвучно плакал, собралась толпа девушек. Холодность их пристальных взглядов, словно лесной пожар, перекинулась на других девушек, которые начали шептаться и хихикать, как будто услышали самую смешную шутку. Она была почти уверена, что они говорили о ней, потому что они даже не потрудились вежливо отвести взгляд, когда она застала их за сплетнями. Она сама отвернулась, сгорая от смущения, а девушки расхохотались, как будто она танцевала без одежды. Они были как волки, которые легко учуяли слабейшего в стае, и они разглядели её нежное сердце и уязвимую самооценку. Девушка из Хьюги никогда не умела поддерживать разговор с девушками из своего племени. Она стеснялась, боясь, что утомит своих сверстниц своей посредственностью. Её темы для разговора, такие как сладко пахнущая трава, из которой выделяется липкий гной, исцеливший сломанное крыло птенца, были слишком банальными, чтобы привлечь внимание. Из-за своей нерешительности она всегда упускала подходящий момент, чтобы что-то сказать. Это был лишь вопрос времени, когда она останется одна, пока другие девочки резвятся на лугах, собирают цветы и играют. Вот почему ей нравилось участвовать в церемониях: она могла делать это, ничего не говоря. Но в этих девушках, претендовавших на роль Жемчужины Хранителя, было что-то гораздо более зловещее. Девушки из племени оставили бы её в покое. Но Хьюга не может избавиться от страха, что её соперницы замышляют коварный план. Затем она услышала знакомый голос. «Эй! Прекрати!» Это была Харуно. Девушки, которые болтали и шептались о том, чего Хьюга предпочёл бы не знать, замолчали. Харуно уже была любимицей сенсеев благодаря своему усердию, сообразительности на занятиях и таланту контролировать чакру на тренировочных площадках. Поскольку именно сенсеи выставляли оценки и оценивали прогресс каждого кандидата, Харуно вызывала восхищение и зависть как кандидат с самым высоким потенциалом. Кроме того, все, конечно же, знали, что она была единственной, кого привёл в Царство не кто иной, как Первый Хранитель, Узумаки-сама. Никто даже близко не подходил к тому, чтобы пообщаться с кем-то из Хранителей наедине. «Похоже, вы действительно соответствуете своим аристократическим фамилиям, Сато, Такахаси, Ито!» — Ха... Харуно. «Что будет, если я скажу одному из сенсеев, что ты портишь атмосферу в классе? Тогда ты будешь выглядеть очень хорошо, да?» Когда Сато проходила мимо Хьюги, она толкнула её правым плечом и прошептала на ухо: «Продолжай прятаться за Харуно, Хьюга. Вот какая ты жалкая». Она может быть слабой. Она может быть не такой умной, как другие, не такой сильной или быстрой. Но это не значит, что у неё нет гордости. — Хьюга, подожди! Она убежала и, пока бежала, слышала смех девочек и голос Харуно, звавший её по имени. Ей было всё равно, что она пропустит обед. Идти в столовую, когда все девочки уже видели её слабость, было бы пыткой. Да и не так уж она была голодна. Поэтому она забилась в угол ботанического сада при дворце и плакала, плакала. Ей было всё равно, что от долгого сидения у неё опухли глаза и начала болеть голова. Но она почувствовала чьё-то присутствие и, подняв глаза, увидела высокого мужчину, стоявшего на фоне солнечного света. Её крошечная фигурка утопала в тёмных тенях. Несколько минут назад Учиха Саске наконец-то избавился от надоедливого Дейдары. Он смутно догадывался, что Дейдара одержим идеей давать ему советы по стилю, о которых он даже не просил, и преследовать его с камерой в свободное от лепки глиняных кукол время. «Ты всегда носишь чёрное, как будто идёшь на похороны! Ты хоть представляешь, какое это кощунство?» Теперь, когда Учиха об этом думает, он вспоминает, что ходили слухи о том, что Сасори делал фигурки в натуральную величину и иногда приглашал Дейдару, чтобы тот посоветовал ему, как одеть куклу. Кто знает, может, у них в подвале хранится жуткая статуя безжизненного Саске Учихи. Не подозревая, что его холодный, прекрасный господин медленно поглаживает свою катану Кусанаги, Дейдара продолжил перечислять цвета и ткани, которые бы подчеркнули его алебастровую кожу, точёную челюсть и стройную шею, а также глаза, сияющие, как вулканическое стекло. Для такого художника, как он, было настоящей трагедией, что кто-то с таким эстетически привлекательным лицом и пропорциями, как у Учихи, ходит и дуется в своём минималистичном чёрном костюме. «Дейдара». «А? Что?» «У вашей камеры отсутствует объектив». "Что?! Черт, блядь?! Как это случилось? И я только что заплатила свою двухмесячную зарплату за своего ребенка! Фуууукк!" И одержимый красотой и модой мастер по изготовлению глиняных кукол Нин исчез, чтобы обыскать каждый уголок в поисках своего дорогущего объектива, который может запечатлеть даже «поры» объекта. Когда Дейдара скрылся из виду, Учиха медленно вытащил левую руку из-под длинного плаща и бесстрастно посмотрел на свою ладонь. Трещина- И вот так Дейдара лишился пенсии Акацуки за два месяца. Как только он обхватил стекло своими длинными пальцами, он без особых усилий превратил 3-миллиметровую стеклянную линзу в мерцающую хрустальную пыль. Он стряхнул пыльцу с руки и лениво огляделся. «Должно быть, он совсем размяк», — подумал он. Если бы это был прежний Учиха, который ещё не убил своего брата, он бы без раздумий парализовал блондина из Акацуки с помощью шарингана. Нюхать- Когда он обернулся, его длинный чёрный плащ взметнулся, и далеко в углу ботанического сада, обнесённого стеклянной стеной, он увидел маленькую девочку. Она уткнулась лицом в руки, сложенные на костлявых коленях. Для кандидатов в «Жемчужину хранителя» было время обеда, но она выглядела так, будто уже давно сидит в одиночестве в углу. Могло ли случиться так, что она узнала об одном из его тайных мест, где он мог уединиться? Тогда это станет большой проблемой. Если это была только она, он мог бы применить гендзюцу, чтобы манипулировать её памятью, но если она уже распространила информацию о тайнике Второго Хранителя... Ему придётся перенести ботанический сад в совершенно другое место, где его не смогут найти ни обезумевшие от гормонов девчонки-подростки, ни чокнутые кукловоды. Но он не собирался так просто отказываться от своего любимого места, где он мог читать и иногда дремать под солнечными лучами, проникавшими сквозь стеклянный потолок. Итак, он стоял прямо перед девочкой и терпеливо ждал, когда она проявит хоть какую-то реакцию, которая подскажет ему, что делать дальше. И когда девочка наконец заметила его присутствие и подняла голову, он широко раскрыл глаза от удивления. Сияющие, влажные глаза цвета слоновой кости с лёгким фиолетовым отливом. Если бы существовал лавандовый жемчуг, он был бы уверен, что он выглядел бы так же, как глаза явно расстроенного ребёнка. Это была Хьюга, которую он спас от диких волков и сам привёл в Царство. Это был его первый и пока что последний раз, когда он лично сопровождал кандидата в Сердце Царства. Обычно этим занимались Акацуки. Они делали это годами, ещё до того, как он сам стал Хранителем. Сначала он её не узнал, потому что она коротко подстриглась, оставив немного волос по бокам, которые обрамляли её круглое лицо. Теперь вопрос был в том... знала ли эта Хьюга, кто он такой? Если знала, то... «Я... посланница сама!» — Хм? Она вытерла глаза тыльной стороной руки в перчатке. «Посланник сам-сама, это Зетсу сэнсэй з-звал меня?» — ...Нет. «Т-тогда, мне очень жаль, но... м-можешь никому не говорить, что ты видел меня здесь?» На самом деле Учиха был весьма удивлён, приятно удивлён небольшой просьбой девушки из Хьюга. Именно об этом он и хотел её попросить. Даже такому безжалостному человеку, как Учиха, казалось неправильным накладывать гендзюцу на девушку, которую он сам привёл в Королевство и которая из-за этого страдала. Он собирался выяснить, не из тех ли она, кто будет болтать о том, что видела Второго Хранителя, прежде чем решить, что делать дальше. «...Я не буду». - Коротко сказал он. «А-а-аригато годзай... годзай...» Но она не смогла договорить, потому что при виде человека, который спас её от тьмы, её сердце наполнилось облегчением, и она снова заплакала. Он ничего не сказал, лишь посмотрел на неё сверху вниз. Поскольку он взял её с собой из-за её экстрасенсорных способностей, он чувствовал себя немного виноватым из-за того, в каком затруднительном положении она оказалась. Всем было очевидно, что шестилетняя девочка не по своей воле решила стать кандидатом на роль Жемчужины Хранителя, но он всё равно взял её с собой, потому что в противном случае она, скорее всего, умерла бы в горах, где её бросили. Теперь он задавался вопросом, не стоило ли ему просто позволить ей пойти за родителями. Когда она перестала шмыгать носом, икота утихла, и в ботаническом саду воцарилась тишина. Малышка Хьюга думала, что останется одна, и осторожно подняла свои красные глаза. Но присутствие большого тёплого тела заставило её обернуться. И она увидела, что Посланник-сама сидит рядом с ней на каменной плитке и ничего не говорит. «Он...Он всё ещё здесь?» — подумала девушка, глядя на профиль высокого мужчины. Лучи солнца падали на его чёрные как смоль волосы, высокий нос с горбинкой и аристократические скулы. Он сидел неподвижно, как статуя. Его глаза были закрыты, и солнечный свет отбрасывал длинную тень под его ресницами, похожими на вороньи перья. «...На что ты пялишься?» «Ах!» «Как странно... Откуда он узнал...» «Как-как ты это сделал?» «Ты сама это показываешь. Это видно любому», — сказал он своим низким, слегка хриплым голосом, который смягчал резкость его довольно грубоватого характера. Другие девушки, возможно, предпочли бы, чтобы он был более мягким в общении, учитывая его внешность и красивый голос, но Хьюге это действительно нравилось. Это очень напоминало ей характер её отца. «Обычно люди оставляют меня в покое, когда видят меня в таком состоянии». «Ты хочешь, чтобы я ушёл?» — спросил он, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть на неё сверху вниз. — Нет-нет-нет, Мессенджер-сама! Конечно, нет! Просто... — по её маленьким ручкам потекли слёзы. — Я н-не знаю почему, но я н-не могу перестать плакать, когда кто-то добр ко мне. Поэтому они у-ушли... Она выдавила из себя улыбку, но слёзы всё ещё стояли в глазах. Не в силах вымолвить ни слова в ответ на слова маленькой девочки, высокий молодой человек наконец разлепил губы: «Я... веду себя хорошо?» Услышав его недоверчивый тон, девушка широко раскрыла глаза и с жаром посмотрела на него: «Да-да, посланник сама! Я-я всё ещё плачу, но-но ты не сказал мне заткнуться или-или уйти!» Выслушав её, он молча кивнул в знак согласия, как будто наконец понял, о чём она говорит. «У тебя довольно низкие стандарты». — Да-да? «Ты пропустил обед». Он сказал это без тени обвинения. Он просто констатировал факт. «О, да... » Она не стала рассказывать ему, почему не пошла в столовую и решила поплакать в ботаническом саду. А он не стал требовать от неё ответов или объяснений. Малышке Хьюге всё больше и больше нравилось общество этого странного мужчины. Может быть, будем надеяться, может быть, этот высокий, загадочный и красивый посланник сама смирится с тем, что у него такой проблемный партнёр, как она! Как ни странно, то, что он не стал требовать объяснений, помогло ей рассказать ему свою печальную историю. «Там были какие-то девушки... и они что-то сказали о том, что у меня нет семьи...» Она не знала, что ещё сказать. А её глупый язык просто не позволял ей говорить достаточно быстро! Она была уверена, что скучает в её компании. Её глаза удивлённо расширились, когда мужчина нарушил неловкое молчание: «Это... звучит неприятно». Она слабо покачала головой. Он посмотрел на неё сверху вниз. «Что ты им сказала?» «Эм... Ничего, посланница сама». Она даже не заметила, что стала гораздо меньше заикаться. «Я, — она беззвучно рассмеялась, но это выглядело гораздо печальнее, чем её слёзы, — я... никогда не была... хороша в том, чтобы отвечать». Затем он перевёл взгляд на работающий каменный фонтан в центре сада и кивнул. Он не сказал девочке, но на самом деле считал, что для десятилетнего ребёнка у неё довольно богатый словарный запас, и она говорила и отвечала как высокородная леди, несмотря на своё кочевое детство. Но это не означало, что он собирался как-то ей мешать. Быть Жемчужиной Пробуждающего — значит жить в постоянном напряжении, так что рано или поздно ей придётся привыкнуть к таким мелким задирам. Он поднялся со своего места и легонько стряхнул пыль, витавшую в воздухе, с колена. Поднявшись во весь рост, он краем глаза посмотрел на девушку. «Мне пора идти». «О да, посланник сама! Т-спасибо, что ты со мной!» «...Следующий урок должен быть у Дейдары». «О, урок этикета и чаепития! Да, это мой любимый урок!» «...Серьёзно?» «Да! Сэнсэй Де-Дейдара может быть-быть суровым критиком и он-он бьёт нас, но мне очень нравится его подход к обучению!» «...Сука.» Высокий мужчина, казалось, обращался сам к себе. «Я...Мне лучше уйти! Большое вам спасибо, посланник сама!» Девочка широко улыбнулась мужчине, который, несмотря на угрюмое выражение лица, всё ещё был красив. «...Матте. Обернувшись к нему, она увидела, как он бросает ей какой-то предмет. Она очень неуклюже поймала его, и круглая мягкая вещь выскользнула из её рук, но она не уронила её, обхватив локтями. Она посмотрела на предмет: он был аккуратно завернут в розовую пергаментную бумагу и украшен нарисованными сердечками. Она удивлённо приподняла брови, ведь она и представить себе не могла, что Посланник сама будет носить с собой такой женственный предмет в своей тёмной, громоздкой одежде. Когда она робко подняла глаза, он кивнул, разрешая ей открыть дверь. Она развернула подарок, первый подарок в своей жизни, и ахнула. Она прикрыла открытый рот правой рукой и уставилась на содержимое — свежеиспечённую булочку с семенами и домашней пастой из красных бобов, а также хлеб с узором в виде завитков, которого она раньше не видела. Она придвинула свой курносый носик к хлебу с узором и понюхала его: он пах сладкими специями. Высокий мужчина повернулся к ней спиной и выплюнул слова: «Я нашёл это на земле. Возьми или выброси». «Я — посланница сама, но..! » Несмотря на то, что она была голодна, она не могла принять такой подарок от доброй и терпеливой посланницы сама, которую она должна была благодарить. Затем они оба услышали голос девушки, доносившийся из прихожей: «Хьюга! Где ты?» «Харуно!» Хьюга обернулся, и Харуно побежала к нему. Харуно была удивлена. Она никогда не видела, чтобы Хьюга так широко улыбался. «Хьюга, что ты здесь делаешь? Дейдара-сенсей будет в ярости, если узнает, что ты опоздаешь!» «Ах... Харуно, я...» Хьюга обернулась, чтобы в последний раз поблагодарить добрую посланницу-сама, но её глаза расширились от удивления. «Хьюга, на что ты смотришь?» Девушка с розовыми волосами нетерпеливо посмотрела туда, куда был устремлён её взгляд, но ничего не увидела. «Он... ушёл». — Что? «Ничего не поделаешь, Харуно-тян! Пойдём!» Она поспешно завернула две драгоценные булочки в пергаментную бумагу и прижала к груди. «Что это, Хьюга? Тебе кто-то это дал?» — спросила Харуно, пока они бежали по коридорам. Хьюга был очень благодарен за то, что у него есть такой добрый друг, как Харуно. То, что Харуно была лучшей ученицей, не означало, что она не пострадает от истерик Дейдары-сенсея, если опоздает на урок. Но она рисковала получить взбучку от учителя только ради того, чтобы найти её. — Д-да, он... «Ну вот ты и здесь!» Она захлопнула рот, и обе девушки замерли, увидев разъярённого Дейдару. Он и так был не в духе, потому что не мог найти свой драгоценный объектив для фотоаппарата, на который он копил всю свою пенсию. И ему даже не дали возможности использовать своего малыша на Учихе! «У тебя хватило наглости опоздать на моё занятие. Харуно, с тебя снимается десять баллов за «Личное поведение»!» «Ох уж этот Дейдара-сэнсэй!» — Хватит. Иди на урок, Харуно, — его проницательный взгляд переместился на дрожащую девушку, — Хьюга! Что у тебя там в груди? — Ах... — она отпрянула, но не успела или не смогла помешать Дейдаре сорвать красивую обёртку и заглянуть внутрь. «Ты же знаешь, что перекусывать строго запрещено!» Он уже собирался бросить хлеб на землю и растоптать его каблуком, но почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Чистые белые глаза Хьюги расширились от удивления. Харуно уже зашла в класс, поэтому не увидела, как чёрная ворона грациозно приземлилась на левое плечо Дейдары-сенсея и клюнула его в висок. В её чёрном клюве был свёрнутый в красную нить листок бумаги. «Что за...» — Дейдара попеременно посмотрел на ворону на своём плече и на Хьюгу с широко раскрытыми глазами. Затем он слегка откашлялся и взял листок бумаги, который принесла ему ворона. Просматривая полоску бумаги, он бросил на маленького Хьюгу любопытный взгляд. Затем, к удивлению Хьюги, выражение его лица смягчилось, хотя он и не выглядел счастливым, когда скомкал бумагу и проглотил её. «Должно быть, это действительно важно... Я слышал, что иногда ниндзя приходится проглатывать секретные документы, но я никогда...» «Хьюга!» «Да-да-да, Дейдара-сэнсэй!» Он бросил ей обратно свёрнутые в рулет булочки. «Иди на урок. Ты также получишь 10 баллов вычета из твоей оценки за «Поведение»». Казалось, что её глаза вот-вот вылезут из орбит. И это всё? Никаких телесных наказаний? И он собирался позволить ей принести сладости на урок этикета? Неужели сэнсэй Дейдара съел что-то странное во время обеда? «Чего ты там стоишь? Ты хочешь, чтобы я забрал его обратно?» «Нет-нет-нет, сэнсэй!» — и, боясь, что он передумает, она побежала в класс этикета. Вскоре началось занятие. После подробного объяснения Дейдара заставила девушек заварить по чашке белого чая прямо в классе, одну за другой. Он сделал глоток чая тридцать девятой девушки. А потом бум! «Ааа! Дейдара-сэнсэй!» Его печально известная «вишнёвая» трость ударила по нежным ладоням тридцать девятой девушки. «Ты забыл подогреть чашку для чая, Хамура! Сколько раз я тебе говорил, что нужно обращать внимание и на фарфор!» Затем он написал в своём блокноте: «Минус двадцать баллов Хамуре. Следующий!» «Дейдара-сэнсэй!» — Что?! Он раздражённо огрызнулся в ответ. Такахаси подняла руку: «Я видела, как Хьюга что-то ел на уроке!» Все взгляды устремились на Хьюгу, которая густо покраснела и задрожала. На её пухлых губах остались хлебные крошки. Глаза Дейдары, обведённые тёмным контуром, сузились, как у совы. «Хьюга, ты, должно быть, ужасно уверен в своих навыках заваривания. Подойди». Нервно сглотнув комок в горле и подойдя к Дейдаре, она услышала сдавленные смешки девушек, стоявших позади неё. Дейдара протянул руку и надменным, холодным тоном приказал: «Ваш чай». Поёживаясь от холода, она поклонилась и последовала примеру Дейдары, который заваривал белый чай так, как это было принято, на глазах у всех. На лице учителя не отражалось никаких эмоций, пока он молча наблюдал за каждым её движением. Закончив, она обеими руками протянула чашку с белым чаем своему сэнсэю. Его глаза, которые, казалось, в любой момент могли стать безумными, расширились от приятного удивления, когда он вдохнул аромат чая. Выпив его, он просто закрыл глаза. К удивлению всех присутствующих, его губы изогнулись в изящной улыбке. «Это пропуск. Хорошая работа, Хьюга». Она чувствует, как по лицу разливается неприятный жар. Она чувствует, как краснеет. Неужели ей только что сделали комплимент? Учитель? Перед девочками, которые всегда смотрели на неё свысока? «Но-но, сэнсэй! Хьюга только что ел сладости на уроке!» Та же девочка, которая донесла на неё, Такахаси, недоверчиво и возмущённо повысила голос. Дейдара резко повернулся к Такахаси: «Если ты так безупречен в учёбе, то почему испортил вкус персикового чая?» — Вот это да! «Разве ты не был так занят тем, что передавал записки на уроке, что тебе было не до сортировки чайных листьев?» «Сэ-сэнсэй!» «Хьюга загладила свою провинность на уроке, угостив его чаем. В нём были все нужные нотки и ароматы, а температура была как раз подходящей». Но он не забыл пристально взглянуть на Хьюгу: «Но, Хьюга, Такахаси прав. Не стоит слишком полагаться на удачу. В следующий раз я могу быть не таким великодушным». — Д-да, сэнсэй! Она благодарно поклонилась, согнув спину под прямым углом, чтобы выразить свою признательность. Когда урок закончился, радость всё ещё читалась в её глазах. Ей сделали комплимент. Ей! Она в чём-то хороша! Так она пережила свою первую неделю в качестве кандидата на роль Жемчужины Пробуждающего. Но по-настоящему ей пришлось страдать той ночью. «Где ты оставил свою обувь?» Босоногая девочка подняла залитое слезами лицо, которое она прятала в ладонях, и посмотрела в пару угольно-чёрных глаз. Их чёрный огонь так отличался от её слабого белого тумана. Высокий мужчина заметил, что он постоянно сталкивается с этой малышкой в самые неподходящие моменты. Как будто её несчастья притягивают его, чтобы он совершил нежелательный дебют в её печальной, одинокой жизни. Была поздняя ночь, вдалеке ухали совы, когда он снова наткнулся на Хьюгу. Это было странно. Она должна была спать, как и все кандидаты, но она была на улице и дрожала от холода и темноты. Он активировал свой шаринган и увидел то, что было скрыто от обычного зрения: её пятки были в крови и покрыты грязью, как будто её вытащили из комнаты и она босиком ползала по полу. На ней тоже была тонкая белая ночная рубашка. В его голосе слышалось нетерпение, когда он снова спросил: «Где ты оставила свою обувь?» «Я-я... я... не бро-бросал их, м-м-мессенджер сама...» Он нахмурился ещё сильнее. Она стала заикаться ещё сильнее. После минутного молчания он спросил: «Что случилось?» Судорожные рыдания сотрясали всё её тело, но ей было трудно, нет, невозможно произнести хоть слово. Потрясение от того, что только что произошло в её спальне, было слишком сильным, и её и без того нежное, хрупкое сердце дрожало от неуверенности в себе. Она хотела, чтобы всё это было просто кошмаром. Но почему-то, несмотря ни на что, высокий Посланник сама стоял как вкопанный и не делал ни шагу в сторону от этой девушки, которая делала всё гораздо более драматичным и сложным, чем ему хотелось. Девочка подняла на него глаза, и слёзы, застилавшие ей взор, покатились по щекам. Под полной луной, сияющей чистым, мерцающим светом, высокий черноволосый мужчина смотрел на неё сверху вниз тёмными глазами, в которых не было ни эмоций, ни осуждения. Луна освещала его полупрозрачную светлую кожу, окутывая его мистической аурой, которая отделяла его от всего мира. Хьюга подумала, что никогда не видела никого, кто выглядел бы так хорошо в лунном свете. Влажный ночной воздух и низкая температура подчёркивали естественную красоту мужчины. Он ничего не сказал, но, когда он повернулся к ней спиной, её охватил страх потери. Он сделал несколько шагов. Он остановился, когда она не пошевелилась, чтобы последовать за ним, но продолжил идти, услышав её робкие шаги по каменистой дорожке. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что они идут в сторону лазарета. Затем туман, застилавший её разум, постепенно рассеялся, и она шаг за шагом вспомнила, что произошло до того, как её выгнали из общежития. «Хьюга, похоже, мы были о тебе не совсем правильного мнения». — Ч-ч-что? «В конце концов, ты не такой уж и бесполезный. Ты добился того, что привередливый Дейдара-сэнсэй признал тебя». Это были те же три девочки, которые издевались над ней: Ито, Сато и Такахаси. Были ещё две девочки, Фумивара и Хамура. «О-о, а-аригато!» — от неожиданного комплимента круглые щёки Хьюги покраснели, как свежие осенние яблоки. Может, они всё-таки были не такими уж плохими? Когда Такахаси сказал: «Прости, что донёс на тебя, Хьюга», она чуть не расплакалась от счастья. «Итак… — растягивая слова, самая высокая из девушек, Сато, начала сразу переходить к делу, — мы подумали, что, может быть, вы научите нас кое-чему в приготовлении чая». «Я-я-я был бы рад!» Ничего не подозревающая Хьюга с радостью открыла дверь своей комнаты пятерым вошедшим девушкам. Обращаясь с ними как с почётными гостьями, Хьюга достала небольшой столик, а также подушки и валики, чтобы они могли присесть. Пока она ходила в свою комнату, в общую ванную и к фонтану, чтобы приготовить чай, пять девушек сидели в центре её единственной комнаты и рассматривали простую мебель — кровать, письменный стол и стул. Когда она закончила накрывать на стол, они были на удивление молчаливы и, казалось, переглядывались друг с другом, не произнося ни слова. Даже когда они не говорили «спасибо», Хьюга не замечал в них ничего необычного или отталкивающего. «Что это такое?» Хьюга на мгновение почувствовала себя уязвлённой, когда увидела, как Такахаси внезапно открыл её мини-холодильник и достал розовую упаковку из пергамента. Хотя ей и нечего было скрывать, это не отменяло того факта, что её личное пространство было так бесцеремонно нарушено. Она попыталась убедить себя, что Такахаси сделал это из желания помочь ей с чаем, но действительно ли нужно было доставать её вещи и демонстрировать их всем остальным? «Это... это...» «Подожди секунду!» — девушка по имени Фумивара вскочила и выхватила посылку у Такахаси. Такахаси прорычал: «Боже, Фумивара, что с тобой не так?» Вместо ответа Фумивара развернулся и крикнул удивлённой девушке: «Хьюга, как ты это сделала?! » Потрясённый чередой событий, Хьюга снова впал в состояние паники и замолчал. От ярости Фумивара чуть не сорвалась на крик. «Это та самая посылка, которую я подарила Второму Хранителю-сама!» Услышав её слова, Хамура бросил злобный взгляд на Хьюгу, который мог только вздрогнуть в ответ: «Что? Тогда ты никак не мог этого сделать!» «Ты ведь украл это, не так ли?» «Скажи что-нибудь, Хьюга!» — Я-я... Она ненавидела себя за то, что всякий раз, когда она оказывалась в ситуации «бей или беги», её тело и разум всегда выбирали худший вариант — замирали. Всякий раз, когда она замирала, ей хотелось, чтобы время шло быстрее, но то, что она оставалась неподвижной, не означало, что она не кричала от боли, вызванной их словами. «Похоже, она не признается, пока мы не сделаем что-то радикальное». «Это твоя вина, Хьюга. Тебе некого винить, кроме себя!» И вот так они вытолкали девушку в коридор общежития, выгнали её из собственной комнаты и заперлись внутри. «В-в-впусти меня! П-пожалуйста, в-впусти меня!» Она стучала в свою дверь, в собственную дверь, и даже толкала её, но та не поддавалась. Она ненавидела свою слабость, ненавидела своё хрупкое тело, которое так легко толкнуть, ненавидела то, что лучшее, что она может сделать, — это умолять их о пощаде. Затем рядом с ней, словно сияющий ангел, появился кто-то ещё. «Хьюга, что происходит?» «Харуно, я-я...» «Лучше выходи, пока я не выбил дверь и не избил тебя до полусмерти!» Как только они узнали знаменитый голос Харуно, за которым закрепилось прозвище «Боевой Лотос», пять девушек неохотно открыли дверь Хьюге. Харуно с отвращением повысила голос: «Ого, вас было пятеро?» Ито не сводила своих фиолетовых глаз с Харуно, не обращая внимания на дрожащего Хьюгу, который на самом деле был в центре этого конфликта. «Харуно, у нас есть свои причины». Такахаси решил, что сейчас самое время поддержать Ито: «Да, Хьюга украла подарок Фумивары! Она настоящая воровка!» На её веснушчатом личике выступили слёзы, и она разразилась судорожными рыданиями. Хамура обнял её за плечи и стал утешать: «Не плачь, не плачь». На самом деле это была довольно трогательная сцена. «Это был ги-подарок для Се-седьмого Хранителя-сама, но-но Хьюга его украл!» Харуно попыталась возразить, когда Такахаси показал решающее доказательство — булочку с семенами, завёрнутую в розовую пергаментную бумагу, и булочки с корицей. «... Где ты это нашёл?» — Харуно произносила каждое слово по отдельности, словно daring кого-то из них солгать ей. «В мини-холодильнике Хьюги!» — Фумивара перевела взгляд своих наполненных слезами глаз на Хьюгу, который поморщился от звука её голоса. «Скажи что-нибудь, Хьюга! Не стой как идиот!» — Хьюга... — Харуно повернулась к дрожащей девушке, её изумрудные глаза были одновременно суровыми и обеспокоенными. — Это правда? Хьюга умоляла Харуно, свою единственную подругу, поверить ей: «Я-я не делала этого! Я не крала-ничего не крала! Это был-подарок!» «Она нагло врёт, Харуно!» «Ты презренный, патологический лжец! Кто бы стал дарить подарок такому неудачнику, как ты?» Это заявление сделала та самая девушка, которая в начале сказала Хьюге, что на самом деле она не такая уж и «бесполезная». «И как подарок Фумивары для Вакэра-сама оказался у тебя в комнате?» «Да, кто сделал этот так называемый «подарок», Хьюга? Назови нам имя этого человека!» «Он…» — только Хюга успела произнести это, собираясь сказать, что подарок ей сделал добрый посланник-сама, как остановилась. Она вспомнила слова Зетсу-сэнсэя: «Ни в коем случае не позволяй им узнать, кто привёл тебя сюда. » Затем, словно вспорхнувший воробей, пролетела ещё одна мысль. Если они узнают о посланнице-саме... значит ли это, что у посланницы-самы будут проблемы из-за того, что она привела её в Царство? Будут ли у него проблемы из-за того, что он помог ей и подарил то, что сейчас причиняет ей боль? Что, если объектом гнева и ненависти этих девушек станет посланница сама? Единственная, кто не считает её привычку плакать раздражающим признаком слабости? Голос Харуно вырвал её из раздумий. «Скажи что-нибудь, Хьюга! Кто подарил тебе этот подарок?» Хьюга, которая всё это время стояла, склонив голову, наконец подняла лицо и посмотрела Харуно в глаза. «Харуно…» Харуно никогда не думала, что Хьюга способен на такое выражение лица. Маленькая девочка, которая всегда отводила взгляд и не могла закончить предложение, не заикаясь или не замолкая, вдруг стала выглядеть так, будто ей есть что защищать. Что же это могло быть? Тем временем Хьюга думал: «Странно ли, что я чувствую потребность защищать? Меня, который с трудом может создать трёх теневых доппельгангеров? Меня, который с трудом справляется с примерами использования чакры из учебников? Странно ли, что я хочу защитить... посланника-саму?» «Я... Я никогда не лгала, Харуно, но...» — она опустила свои бледно-белые глаза в пол. «Я... я тоже не могу тебе сказать». Прежде чем Харуно успел вмешаться, Такахаси толкнул Хьюгу на землю и крикнул: «Лжец!» Внезапно пять девочек набросились на малышку и потащили её по коридору, где из своих комнат вышли другие девочки и стали на них смотреть. Коридор был не таким уж длинным, но Хьюге показалось, что она шла миллион лет, стоя на ногах и волочась, как корова на бойню. Пять девочек окружили её и толкали руками и ногами, словно катили валун из общежития. Короче говоря, они выгнали её из общежития и заперли входную дверь. Когда один из Акацуки мужского пола услышал шум и крикнул: «Что происходит?» — Хьюга убежала из общежития. Не потому, что она в чём-то провинилась, а из-за того, что ей было невыносимо стыдно за то, что её вытащили, как скот, и из-за страха, что на этот раз её будет допрашивать учитель. Она закончила свой рассказ, когда перевязала поцарапанные и кровоточащие пятки чистой марлей в лазарете. Она с облегчением вздохнула и положила уставшие ноги на чистую койку в лазарете. Она не была уверена, что посланник сама её слушает, потому что он смотрел в окно. Луна щедро делилась своим светом, заливая небесными лучами его лицо, тёмные волосы и широкие плечи. Когда она замолчала, он повернулся к ней и уставился на неё большими, непроницаемыми тёмными глазами. Его бледные губы, освещённые лунным светом, придавали его лицу безмятежное и в то же время неземное выражение. Наконец он открыл рот и спросил тихим, спокойным голосом: «Почему ты не сказал им правду?» «Я... я не хотел навлекать на тебя неприятности, посланник сама. После всего, что ты для меня сделал, я...» Внезапно, в мгновение ока, перед ней на матрасе появился высокий мужчина. Она уставилась в его гипнотизирующие тёмные глаза, и он издал гортанный звук, от которого по её рукам и ногам побежали мурашки. «Ты? Ты что, хочешь, чтобы у меня были проблемы?» В его голосе слышались одновременно веселье и насмешка, он сомневался в том, что она говорит. Его полупрозрачные, изящные губы изогнулись в дьявольской ухмылке: «Просвети меня. Как ты могла навлечь на меня неприятности?» «Я...» Белоснежные глаза Хьюги напомнили ему глаза испуганного котёнка. Но он был совершенно не готов услышать то, что она собиралась сказать дальше. «Зе-Зецу сэнсэй сказал мне, что я никогда не должен никому рассказывать о тебе, посланник сама. Поэтому я…» Хьюга начала соединять указательные пальцы и смотреть в дальний угол лазарета. «Я не хотел, чтобы кто-то подумал, что ты украл что-то у одного из пробуждённых, так что...» Когда она замолчала, как часто делала, когда её ставили в неловкое положение, высокий мужчина посмотрел на неё сверху вниз, погружённый в свои мысли. Беспрекословная преданность. Готовность пожертвовать собой. Это были качества, которые он лично презирал, но которые, тем не менее, были желательны для Жемчужины Хранителя. Если бы только она больше верила в себя... «А что, если...» — он сел на матрас в лазарете рядом с девушкой. Затем он повернулся к ней лицом и посмотрел ей прямо в глаза: «А что, если я действительно украл что-то у одного из Пробуждённых?» Её глаза расширились, как фарфоровые блюдца. Он ухмыльнулся. Интересно, что она собирается делать, подумал он. Каким-то образом у него появилась странная склонность мучить эту маленькую девочку, потому что она такая наивная и её легко дразнить. — М-м-м... — она вцепилась в свою ночную рубашку и, как ни странно, продолжила спокойным тоном: — М-мой о-отец сказал мне, что я не должна отказываться от своих слов. «Так-так, я не буду рассказывать им о тебе, посланник сама». На секунду он потерял дар речи. — Но-но! Она решительно отвернулась, продолжая теребить пальцы: «П-пожалуйста, не делай этого снова, посланник сама! Воровать — это... это плохо!» Он скрестил руки на груди и склонил голову набок, продолжая наблюдать за ней, словно она была каким-то новым явлением, вроде голубого рассвета или ревущей птицы. Его шелковистые тёмные волосы спадали на лоб и висок, пока он вглядывался в её раскрасневшееся лицо. Когда она украдкой взглянула в его сторону, то вскрикнула «ой!» и быстро закрыла покрасневшее лицо руками. Она не знала, что этот красивый посыльный-сама так пристально смотрит на неё, словно она одновременно и интересна, и необычна. Он вздохнул. Что он сделал с маленьким ребёнком? Он поднялся с матраса. «Я сказал: «А что, если?», помнишь?» «Так-так-так, значит, ты ничего не украл, посланник сама?» «Нет». Он сказал только это и ничего больше, как будто дополнительные подробности выходили за рамки понятия «необходимое». Он направился к двери лазарета, и Хьюга последовал за ним. Вскоре они снова оказались на улице, в темноте. «Я-я-я рад, посланник сама!» Мужчина нахмурился и искоса посмотрел на неё. Чему она должна была радоваться? Это из-за него она попала в беду. Если бы он не дал ей ту дурацкую выпечку, которую принесла другая фанатка, она бы не оказалась на улице ночью, беззащитная и босая. Но на этом глупости девушки не закончились. «А-а-а…» Он вздохнул, и его тёмные пряди взметнулись. Что теперь? Поблагодарить его за то, что за неделю он превратил её в изгоя? «С-спасибо тебе… за то, что не украл…» Если бы она была более красноречивой, то выразилась бы иначе. Потому что на самом деле она хотела сказать: «Спасибо, что не обманул моего доверия. Что не разрушил этот прекрасный образ, который я о тебе сложила. Спасибо, что ты такой, каким я тебя себе представляю. Спасибо, что не разочаровал меня». Мужчина едва успел перевести дыхание, когда девочка произнесла эти слова, не запинаясь. «Спасибо тебе за всё». Он всегда считал, что её заикание раздражает и что она была бы гораздо менее раздражающей, если бы перестала заикаться. Теперь он уже не был так уверен. Потому что, когда она говорит без запинок, её речь звучит мягко, снисходительно, но в ней есть эта безошибочно узнаваемая печальная нота завершенности, которую он не может уловить. Теперь он предпочёл бы, чтобы она заикалась и хлюпала носом, как маленькая дурочка, которой она и была. Он неопределённо хмыкнул и направился в сторону общежития. Пройдя за посыльным-сама, она увидела, что Харуно и Зетсу-сэнсэй(с) ждут её у входа. Она бросилась к Харуно, который заметил её и побежал навстречу. «Хьюга, где ты был?» «Ха... Харуно...» «Малышка, больше никогда не убегай так в темноту, хорошо?» «Сум... Сумимасэн, сэнсэй...» Когда Хьюга оглянулась, она ничего не увидела. Глядя на хаос, царящий в комнате Хьюги, Харуно спросила: «Хьюга, ты уверен, что тебе не нужна моя помощь?» Хьюга стояла на коленях и собирала книги, которые хулиганы бесцеремонно вытащили из её ящика и швырнули на пол. Они действительно знали, как обыскать её комнату. Вероятно, они подозревали, что у неё есть ещё что-то из украденного, но ушли, ничего не найдя. Даже её одеяла и подушки не избежали их токсичной подозрительности и жадных рук. Она слабо улыбнулась: «Я-я в порядке, Харуно. Я-я могу справиться сама». — Ты уверен? «Да-да-да. Не волнуйся». «Зетсу-сэнсэй всё ещё злится из-за того, что ты ему ничего не рассказываешь, знаешь ли... Я могу рассказать ему, что с тобой сделали эти шлюхи, если хочешь». «Нет-нет-нет, Ха-Харуно! Я-я действительно ценю это, но-но я не хочу...» Хьюгу и раньше травили, поэтому она знала, что взрослый, даже благонамеренный учитель, может усугубить ситуацию с хулиганами, если вмешается. Если Зетсу-сенсей открыто встанет на сторону Хьюги и отругает девочек, они никогда не простят её за такое унижение. Они всё ещё верят, что она украла подарок Фумивары для Второго Хранителя. С другой стороны, если он каким-то образом намекнёт, что Хьюга может быть виновата, у хулиганов появится больше возможностей издеваться над ней. Харуно вздохнула и провела пальцами по своим светло-розовым волосам. «Ладно, ладно... Если ты этого хочешь, то, думаю, я согласна». Подумав, что Хьюге, возможно, хочется побыть одному, Харуно наконец смягчилась и повернулась к нему: «Хорошо... ты ведь знаешь, где моя комната, верно? Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится». Удовлетворившись кивком Хьюги, она закрыла за собой дверь, и Хьюга услышал, как её шаги удаляются по коридору. Когда Харуно наконец ушла, Хьюга вздохнула, окинув взглядом плачевное состояние своей спальни. Ей придётся не спать ещё два часа, чтобы привести комнату в порядок и восстановить испорченные домашние задания. Тогда zsuuuu- Она замерла. Ей показалось, что она увидела, как что-то промелькнуло под её опрокинутым столом. Как будто что-то пробежало по ковру. «О нет, — ахнула она, — неужели хулиганы оставили что-то в качестве мести? Скорпиона? Или...» Её маленькие ручки и коленки дрожали, когда она подползала к столу. Под столом лежал раскрытый учебник. А под учебником оказался длинный чешуйчатый хвост. "!" Она зажала рот руками, увидев, как крошечная рептилия спряталась под книгой, а затем высунула треугольную мордочку между страницами. — А... ящерица? Это была крошечная белая ящерица с длинным хвостом и зелёными глазами-бусинками. Когда она оказалась под флуоресцентным светом, её белая чешуя заблестела мятно-зелёным, а иногда и оранжево-розовым в зависимости от того, как свет падал на её скользкое тело. Это худощавое существо было длиной с её руку от запястья до кончика среднего пальца. Хьюга приблизился к ящерице так, что их носы почти соприкоснулись: «От-откуда ты взялся?» Словно говоря ей, чтобы она не докучала ему своими вопросами, ящерица просто высунула тонкий розовый язычок и быстро лизнула кончик её носа. Она встала и рассмеялась: «Хи-хи-хи, щекотно!» Ящерица склонила голову набок и продолжала смотреть на девочку своими зелёными глазами-бусинками, словно пытаясь что-то ей сказать. «Ха-ха, здесь нельзя держать домашних животных, разве что они связаны с дзюцу, ну ты понимаешь». Затем она попыталась взять ящерицу на руки: «Мне нужно отвести тебя к одному из сенсеев...» Но, к её удивлению, ящерица вырвалась из рук и запрыгнула на матрас. «Эй-эй...» Несмотря на то, что она изо всех сил старалась не показывать своего неодобрения, ящерица и не подумала покинуть её кровать. Она сонно приоткрыла один зелёный глаз и устроилась в складках хлопковой наволочки, оторванной от подушки. Она вздохнула, подошла к опрокинутому столу и поставила его на место. Затем она поставила на стол упавшую лампу и села делать домашнее задание. Щелчок Но настольная лампа не включается. Щелк щелк щелк щелк Как бы она ни пыталась включить настольную лампу, у неё ничего не получалось. Она проверила розетки, но с ними всё было в порядке. Похоже, настольная лампа разбилась от удара о пол. Хьюга вздохнула, но она знала, что ей нужно переделать домашнее задание, иначе у неё будут большие неприятности. Через полчаса её глаза начали краснеть и слезиться от напряжения, потому что она слишком сильно щурилась. Ей просто не хватало света. И вдруг она почувствовала, как существо заползло на её пижаму и обвилось вокруг её маленькой шейки. Его крошечный розовый язычок тихо зашуршал и коснулся её круглой щёчки. Поглаживая голову рептилии указательным пальцем, она прошептала: «Ты не спал?» Существо моргнуло на нее своими зелеными глазами, и она захихикала и продолжила говорить: "Трудно сосредоточиться. Мои глаза действительно устали, и моя лампа сломана". Когда она улыбнулась и перевела взгляд на рептилию, то в ужасе застыла на месте. Её губы слегка приоткрылись. Она бы закричала, но вид розовой челюсти рептилии, открывающейся в зевоте, парализовал её. А затем существо вонзило свои синеватые клыки в её висок, прямо рядом с левым глазом. «Ах!» Когда она встала, то была скорее удивлена, чем напугана крошечными клыками, вонзившимися в её висок. Она почувствовала, как по щеке стекают крошечные капельки крови. «З-зачем ты это сделал?..» Но когда она открыла глаза, то ахнула. Перед её усталыми, затуманенными глазами предстал совершенно другой мир — белые силуэты движущихся фигур и мебели в других комнатах на чёрном фоне. Данака в соседней комнате лежала на кровати, вытянув ноги, а другие девушки занимались разными делами: расчёсывали волосы, читали или даже нарушали комендантский час, сплетничая с соседками по комнате. Чёрный фон был испещрён странными неоново-зелёными кубическими линиями, и она могла видеть всё, что происходило в других комнатах. Хьюга вспомнила, что сказал ей отец перед смертью: Ты Хьюга, и однажды ты обретёшь свой собственный бьякуган. И ты поймёшь, что наконец-то активировала свой бьякуган. «Это... иллюзия? Или это действительно... — осмелилась ли она произнести это вслух? — мой бякуган?» Она ощупала виски и почувствовала, как вокруг глаз слегка вздулись вены. Это был не какой-то трюк, который проделывал с ней её разум. Впервые в жизни она активировала свой бьякуган. Доказательством тому были вздувшиеся вены вокруг глаз. Когда она вздохнула, чтобы снять напряжение с глаз, видение исчезло, и она снова оказалась в комнате, стены которой были цвета слоновой кости. Цвета вернулись. Она откинулась на спинку стула, когда её посетило это озарение. Она успешно активировала и отозвала свой бьякуган. Её пальцы осторожно коснулись того места, куда её укусила ящерица. Кровь перестала сочиться, и она чувствует только два крошечных прокола размером с острие иглы, расположенных рядом с областью вокруг глаз. Никто не сможет их увидеть, если только не отодвинет её тёмную чёлку, чтобы рассмотреть поближе. Рана была незначительной. «Вау... это... по-настоящему... Я пользователь Бьякугана». Пока она витала в облаках, ящерица вскарабкалась по её правой ноге и устроилась у неё на коленях, как домашняя собачка. Её зелёные глаза нетерпеливо блестели, словно она ждала, что хозяйка её оценит. Благодаря вампирскому поцелую этой рептилии, который таинственным образом активировал кнопку включения её бякугана, ей больше никогда не придётся полагаться на фонарик или настольную лампу. Она рассеянно погладила ящерицу, которая зашипела от удовольствия, и прошептала: «Кто ты?» «Я выполнил свою миссию. Ограничение родословной Хьюга активировано». Змеиный голос зазвучал в ушах мужчины в виде телепатически передаваемой звуковой волны чакры. Учиха закрыл свою увесистую энциклопедию о пределах родословной и додзюцу. Конечно, у этого существа всё получится. Учиха никогда не допускает провалов у существ, которых он сам призвал. И это была не обычная ящерица, которую он отправил в спальню Хьюга. Это существо может раскрыть невероятный потенциал даже в самом безнадёжном на первый взгляд случае, направив свою особую чакру через клыки. Существо воспользовалось скрытым потенциалом Хьюги как пользователя додзюцу, укусив её за чакровые вены, и открыло себе путь к пределу её родословной. Даже ему потребовалось добрых полдня, чтобы обнаружить, поймать и заточить эту надменную, бесценную ящерицу в своей темнице. Не говоря уже о том, что многим так и не удалось даже мельком увидеть это драконье существо. «Ты сказал, что хочешь, чтобы я следил за новостями о Хьюгах». Это было скорее заявление, чем подтверждение приказа. Учиха пренебрежительно пожал плечами, хотя существо этого не видело: «Мне нужно вернуть долг». Змеиный голос насмешливо хмыкнул: «Хранитель теней? Мститель, который продал свою смертность и душу, чтобы убить брата, кому-то должен? И кому, как не сироте?» В его тёмных глазах вспыхнул кроваво-красный огонёк, когда он безмолвно предупредил своего звероподобного раба. Ледяное напряжение подсказало существу, что лучше не испытывать судьбу в противостоянии с этим невозмутимым человеком, которого на самом деле боятся больше всего в Королевстве и альтернативных вселенных. «Как пожелаете... господин» Голос умолк, мужчина закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Присутствует в Конохе Стоял приятный летний день, и, проводив Саске, то есть увидев, как Наруто вытаскивает его из дома, Хината решила, что ей стоит провести время за самостоятельной тренировкой. В просторном внутреннем дворе, расположенном позади особняка Учиха, Хината отрабатывала навыки тайдзюцу на нескольких деревянных манекенах, которые одолжила у Неджи. Из-за своей застенчивости она очень любила этот двор, потому что чёрные побеги бамбука скрывали его от посторонних глаз, даже если кто-то находился на территории поместья Учиха. Ветер, гуляющий среди высоких стройных бамбуковых деревьев, создавал звукоизолирующую среду, в которой она могла шуметь сколько угодно, ломая манекены и крича «Ха!». До сих пор она смущалась, когда кто-нибудь слышал её «боевой клич» во время самостоятельных тренировок. Никому не было до этого дела, но она так сильно смущалась, что не могла сосредоточиться на тренировке, если думала, что кто-то обращает внимание на её писк или возгласы «Ха-ха!». В первый год их знакомства четырнадцатилетний Саске однажды спросил её, почему она кричит «ха-ча!», когда тренируется одна, а не во время спарринга с ним. Хотя он спросил это не для того, чтобы посмеяться над ней, Хината сильно покраснела и настояла на том, чтобы тренироваться в «Чёрном бамбуковом дворе», куда она даже Саске не пускала. Кстати, о Саске... Хината испытала огромное облегчение, когда узнала, что Саске не знает о Жемчужине Пробуждения ничего, кроме базовой информации, изложенной в сказках и легендах. Она внимательно следила за ним, но её чуткое понимание человеческих эмоций и жизнь с Саске подсказали ей, что он такой же, как и все остальные в мире шиноби. Как и другие, он считает, что Пробуждённый — это просто повелитель мифического джинна в божественной жемчужине. И он точно не знает о Царстве, потому что если бы знал... она даже думать об этом не хочет. Она была просто счастлива, что он наконец-то может освободиться от своего древнего прошлого, которое так его мучило. Хината покраснела, вспомнив, что сказал ей Саске у горных ручьёв в Лесу Смерти. Где ты оставил свою обувь? «Совсем как 5010 лет назад…» — подумала она. Пролетавший мимо ветер играл с её длинными волосами цвета индиго. « Первый « Предыдущий Глава 10 из 33 Сле