На грани

      Запах антисептика всё ещё держался в воздухе, когда Райна опустилась на кожаное сиденье его машины. Холод металла на запястьях напоминал — препарат ввели совсем недавно. И всё ещё было непонятно зачем её каждый раз пристёгивают, словно осужденную за убийство на электрический стул. Ну, что ж, это был акт унижения, на который она подписалась собственноручно.       Ксандр молча кивнул ей и завёл мотор.              Как-то подозрительно спокоен… — Не слишком доверяешь своим новым поставщикам, раз приезжаешь лично? — усмехнулась она, наблюдая, как он одним движением поправил воротник кителя. — Не слишком доверяю тебе, — ответил он спокойно. — Ты должна была забрать стимуляторы. Но, похоже, быть безвольным кроликом для экспериментов тебя интересует больше, чем работа.       Он сказал это, не глядя на неё, выезжая на главную дорогу. Но взгляд чуть позже всё равно скользнул по ногам — чулки, кружево, едва заметная дрожь от холода. Подкрутив обогреватель, Ксандр ещё раз опустил взгляд на соседнее сидение и громко сглотнул. Его брови сошлись на переносице, он хмурился, то ли от раздражения, то ли от очередного приступа боли. Райна не придала значение его состоянию, но заметила липкое внимание со стороны коменданта и, конечно, ей захотелось прикрыться. Она заёрзала на месте, стараясь натянуть юбку пониже. — Тебе стоило бы смотреть на дорогу.       Он усмехнулся — то ли от удовольствия, то ли от раздражения. Двигатель гудел ровно, но между ними натянулась тишина — тягучая, волнительная, обволакивающая, как патока. — Не переживай, детка, — голос Ксандра был лениво-насмешливым, но за этим тоном чувствовалось раздражение. — Я отлично справлюсь с вождением. Даже если кто-то решит устроить шоу прямо на пассажирском сиденье.       Райна обернулась к нему, глаза сузились. — Если ты сейчас пытаешься унизить меня, у тебя плохо выходит. — Унизить? — он усмехнулся, мельком глянув на неё. — Нет. Просто наблюдаю. Ты ведь этого хочешь, да? Чтобы я заметил, чтобы посмотрел. — Не льсти себе, — холодно отрезала она. — Не все в этом мире жаждут твоего внимания. — Конечно, — в голосе прозвучала усмешка. — Только почему-то каждый раз, когда ты открываешь рот, мне хочется проверить, не врёшь ли ты снова. — Может, потому что ты не умеешь никому верить, кроме себя, комендант?       Он повернул к ней голову, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах — раздражение, интерес, опасный блеск. Гремучая смесь, от которой неизвестно что ждать. — А может, потому что ты делаешь всё, чтобы я потерял своё доверие к тебе. — Я живу, чтобы мешать тебе, выходит? — её голос стал тише, почти насмешливым. — Иногда я думаю, что именно так, — честно ответил он. — Но должен признать, что без тебя здесь было бы слишком спокойно. Скучно. — Бедный Ксандр, — произнесла она мягко. — Всё время ищешь, кого бы наказать, чтобы почувствовать, что живёшь.       Он хмыкнул. — А ты всё время ищешь, кто бы тебя поймал.       Она отвернулась к окну, не найдя ответа. Тишина снова легла между ними, но уже другая — не холодная, а тяжёлая, пульсирующая. Ксандр протянул руку, убавил обогрев. — Остынь, Райна. Нам ещё долго ехать. — Это ты остынь, комендант, — отозвалась она, не поворачивая головы. — А то перегреешься от собственного самомнения.       Он усмехнулся тихо, почти беззлобно. — Осторожней, детка. Когда-нибудь я тебе отвечу. — Как обычно? — бросила она, вспоминая их прошлые стычки. Кулаки непроизвольно сжались, желание врезать ему вновь пронеслось в мыслях.       Он выдохнул, но не ответил. Мотор гудел ровно, дорога уходила вперёд, зарябила деревьями. До сектора оставалось минут тридцать.

***

      Они добрались до стоянки молча. Дождь начинался где-то далеко — воздух стал плотным, с запахом мокрого асфальта. Ксандр заглушил двигатель, и тишина мгновенно стала звенящей. — Приехали, — сказал он. — Теперь будь добра — мой товар.       Райна не шелохнулась. — Знаешь, Ксандр, ты мог бы хотя бы извиниться.       Он повернул к ней голову, нахмурился. — За что именно? — За то, что называешь меня безвольным кроликом, — холодно ответила она. — И за то, как разговариваешь со мной. — Я называю вещи своими именами, Райна, детка. Это не повод для извинений. — Значит, не получишь товар.       Он тихо усмехнулся, откинулся на спинку сиденья. — Вот как ты решила играть? — Решила защищать себя, — произнесла она твёрдо.       Он развернулся к ней, взгляд стал жёстким. — Не испытывай моё терпение. — Тогда скажи хотя бы одно слово сожаления. Хоть видимость, что я не просто пешка в твоих играх.       Он вздохнул, как человек, которому надоело что-то объяснять. — Райна, я не просил тебя лезть в лабораторию. Не просил вколоть себе экспериментальную дрянь. Так что не перекладывай вину на меня. Ты просто удобна для меня. А для тебя, считай, двух кроликов одним выстрелом.       Она закатила глаза, отстегивая свой ремень безопасности. Ей уже не хотелось продолжать вести эту словесную перепалку. И зачем она начала её, зная насколько упёртым был Ксандр? Комендант потянулся к бардачку, открыл его — внутри лежал служебный протокол, папка, сигареты. Рука остановилась на полпути: — Стимуляторы, — произнёс он спокойно, но голос был натянут, как проволока. — Где они? — Пока не извинишься — не узнаешь, — ответила она тихо.       Между ними снова повисло молчание. Только звук дыхания и слабый скрип кожи сидений. Райна ощущала, как воздух сгущается, будто сам салон машины стал слишком тесным, чтобы вместить их обоих. Ксандр наклонился чуть ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы её дыхание сбилось. От него пахло чем-то хищно-притягательным — кожей, дорогим виски, терпким деревом и дымом, словно запах огня, впитавшийся в кожу. Тёплый, властный аромат, которым невозможно насытиться.       Глаза сами скользнули к его лицу, к узкой линии шрама, пересекавшей бровь и середину глаза, уходя вниз к скуле. Этот след — напоминание о том дне, когда всё пошло не так. Когда весь мир сошёл с ума, когда она вытащила его из-под обломков, зашивала его раны, чтобы не дать ему истечь кровью. Она была единственной, кто видел, как он тогда дрожал, как сжимал её руку до боли. Единственная, кто знает, сколько боли стоило ему остаться живым.       И теперь она вынуждена ненавидеть его. Ненависть за то, что он сделал с её жизнью, за то, куда втянул. Дал мнимую надежду на спокойную жизнь в безопасности, подальше от тех тварей, но, конечно, он не имел в виду тогда себя. Сейчас он был куда опаснее для неё. Но неприязнь странным образом дрожала где-то рядом с другим чувством — тягучим, ноющим, абсолютно непрошеным, срывающим дыхание. Приятное покалывание пробежало по пальцам, стоило их лицам оказаться так близко.       Её взгляд невольно задержался на его губах — резких, упрямых, немного насмешливых. Она вспомнила, как он уже пытался перейти эту грань — грубо, не спрашивая, просто заявляя на неё право взглядом, голосом, присутствием. Она отвергала это тогда, злилась, бежала, но сейчас… сейчас её тело само выдало предательство. Он чуть усмехнулся, медленно облизал губы, прикусывая, будто уловил, о чём она подумала. — Я не извиняюсь, когда прав, — сказал он негромко, с ленивым жаром в голосе. — Но, возможно, в следующий раз подумаю, прежде чем называть тебя кроликом. — Это и есть твои извинения? — спросила она, прищурившись, стараясь не показать, как дрожит голос. — Это максимум, что ты получишь сегодня, детка, — ответил он, склонив голову набок, а в уголках губ промелькнула та самая, дерзкая улыбка, от которой у неё всегда перехватывало дыхание.       Он не отводил взгляда. Секунды тянулись мучительно долго, будто время решило остановиться только для них двоих. Тишина наполнилась током — едва ощутимым, но таким сильным, что казалось, воздух между ними вот-вот вспыхнет.       Райна отвернулась первой — не потому, что хотела, а потому что больше не могла выдержать этот прожигающий взгляд. Но Ксандр не дал ей уйти — его рука коснулась её подбородка, возвращая лицо обратно. Пальцы горячие, уверенные, почти властные. — Знаешь, — произнёс он низко, и голос стал глубже, хриплее, — Иногда я думаю, что ты специально испытываешь моё терпение. — А ты его вообще имеешь? — выдохнула она, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Когда дело касается тебя, Райна… его всё меньше.       Он скользнул ближе. Её дыхание сбилось, ладони сами нашли опору на сиденье, но отдалиться она не смогла. Запах его парфюма стал гуще, теплее, кожа у висков обожгла жаром. Она чувствовала каждое его движение — как напряглись мышцы на его шее, как дрогнули пальцы, всё ещё держащие её подбородок. Его большой палец дразняще провёл по её нижней губе, заставляя девушку слегка приоткрыть рот. Но этого было достаточно, чтобы подтолкнуть их к действию, в правильности которого они оба сомневались.       Их взгляды сцеплены — не просто глаза в глаза, а будто одно дыхание в другом. Сердце бьётся быстрее не от нежности, а от адреналина, оттого, что всё это не должно происходить, но происходит. И всё это — без поцелуя. Без единого касания, кроме этого легчайшего, но такого обжигающего прикосновения. — Ксандр… — её голос дрогнул, неуверенный, почти шёпот.       Он закрыл глаза на долю секунды, будто борясь с чем-то внутри. Потом резко откинулся на спинку сиденья, провёл рукой по лицу и стиснул руль так, что костяшки побелели. Сквозь стиснутые зубы вырывается короткий, раздраженный выдох. Движение резкое, будто он отсекает всё, что только что между ними случилось — этот ток, этот почти-поцелуй. Взгляд упрямо вперед — что угодно, лишь бы не столкнуться с её ледяной синевой глаз. — Чёрт, — выдохнул он, глухо. — Ты — самое опасное, что есть в этом проклятом секторе. — А ты, — ответила она, стараясь скрыть дрожь. — Всё такой же самоуверенный гад, каким был раньше.       Он усмехнулся, не глядя на неё: — Признай, детка. Без меня тебе было бы скучно.       Она хотела возразить, но вместо этого лишь тихо рассмеялась — устало, с горечью. А внутри всё ещё дрожало — не от страха, не от холода… от него. В воздухе между ними снова вспыхивает искра — злость и притяжение перемешиваются, как бензин с огнем. И вдруг он поворачивает голову. Всего на секунду. Этого оказалось более чем достаточно. Его глаза находят её — близко, слишком близко. Он подаётся вперёд, между ними снова сокращается расстояние — неправильно. Всё внутри кричит: «Это неправильно!». Но неизбежность поцелуя щекотала изнутри, желая чтобы это скорее произошло.       Его пальцы по-собственнически легли на девичью шею. Хотелось сжать сильнее, ощутить пульс сонной артерии, вызвать хрип из её глотки. Но он не торопился с грубостью. Вот только воздуха девушке уже не хватало. Она схватила его руку, желая откинуть её от себя, но его хватка усилилась. Глупо открывая рот, словно рыба оказавшаяся на суше, Райна предприняла ещё одну попытку скинуть с себя коменданта, но ей дали возможность сделать короткий глоток воздуха, прежде чем увлечь в настойчивый поцелуй. Голова кружилась от вкусности поцелуя, от жадности, с которой Ксандр изучал её тело, сместив одну руку на затылок, а вторую чуть ниже груди. Его пальцы пробирались сквозь пуговицы, расстёгивая от натяжения ткань рубашки, и освобождая вид на кружевное бельё. Безупречного красного цвета. Ему пришлось разорвать поцелуй, чтобы насладиться эротичной картиной его подопечной.       Комендант любил женщин, любил любоваться их красотой, очаровательными улыбками и лукавыми взглядами, которыми одаривали его в баре или в стрипклубе. Особенно ценил, когда видел на стриптизёршах изящное кружево, всегда ловя себя на мысли, что представлял особенную знакомую в подобном белье. Но каждый раз он сбрасывал наваждение, осознавал невозможность его фантазий, утопая во внимании своих ночных львиц. И сейчас он не хотел скрывать своё довольство видом раскрасневшейся прежде такой дерзкой и неприступной Райны. Хотелось распалять её ещё больше, ещё наглее стирать грани дозволенного. Он увлёк её в ещё один развязный поцелуй, уколол кончиком языка её верхнюю губу, укусил и оттянул нижнюю, сминая пухлую грудь. Тихий всхлип вызвал приятную дрожь в теле Ксандра. — Громче, Райна, не стесняйся, молю, — прошептал он в самое ухо, обжигая нежную кожу.       Райна не собиралась признавать насколько её тело отзывалось на прикосновения, потому она упрямо отвернула голову в сторону окна. Стоило раз позволить Ксандру нарушить её личные границы, и его уже было не остановить. Его горячее дыхание щекотало шею, в то время пока он бесстыдно ласкал соски, пробравшись под ткань лифчика. Его забавляло как девушка сдерживала себя, как отворачивалась от поцелуев, но позволяла ему продолжать трогать в самых интимных местах. Она шумно выдохнула, когда его пальцы оказались меж её ног.       Неправильно. Всё это было неправильным, нужно прекратить это немедленно. Райна искренне так думала, но вопреки здравому смыслу, раздвинула ноги шире, подставляясь ласкам и сама притянула Ксандра для поцелуя. Голова кружилась от напора коменданта, оттого, как умело он вводил пальцы, положив большой палец на клитор. Воздух сгущался, весь мир сокращался до них двоих, а тело уже молило о разрядке. Не выдерживая, девушка схватила его предплечье, сжимая как можно сильнее, до белых полос, до красных следов от ногтей. Её тело пронзила дрожь, заставляя прогнуться в спине и сдавленно застонать.       Ксандр наблюдал за ней словно надзиратель, упиваясь её беззащитностью сейчас. Такая открытая, раскрасневшаяся, с глупой довольной улыбкой на припухших губах… Ему прямо сейчас захотелось дать ей звонкую пощёчину, грубо перевернуть на живот и трахнуть, накручивая её до безумия вкуснопахнущие волосы на кулак. Вдалбливаться в неё до громких стонов, чтобы каждый мог понять чем они занимаются. Отшлёпать её так, чтобы её прекрасные ягодицы стали в цвет её чертовски сексуального белья. Надеть на неё наручники, чтобы показать, что такое наслаждение, когда ты покорна. — Райна, детка, — глухо прошептал Ксандр. — М?       Сладкий звук слетел с её губ, вызывая очередную порцию похотливых фантазий. Ещё немного и ему не придётся сдерживать себя. — Проваливай, если не хочешь застрять в этой машине на всю ночь.       Райна не сказала ни слова. Ей не хотелось представлять то, чем они могли бы заняться всю ночь, да и завтра рано утром у неё начиналась смена на заводе. Потому она резко открыла дверь и вышла, будто воздух в салоне вдруг стал для неё ядом. Хлопок двери разорвал тишину, коротко и обидно громко. Она ушла быстро, не оглядываясь. Только каблуки коротко стучали по мокрому асфальту, пока звук не растворился в воздухе.       Ксандр не проводил её взглядом. Лишь вернулся в исходное положение, раздвинув ноги чуть шире обычного. Он просидел ещё немного времени, успокаиваясь, глядя вперёд, сжимая руль до боли в ладонях. Мотор вновь загудел, фары резали темноту, но внутри него царила странная, тяжёлая пустота.