Дом у озера

– Госпожа Канцлер. Приветствуя Лею, недавно возглавившую Новую Республику, он едва удержался от старой привычки встать на колени, и только беспокоившее его ранение в бедро, наскоро залатанное, удержало его от этого рефлекса. – Лорд Ве... Энакин, – с нажимом поправила себя его дочь. Когда он вошел, она осталась в своем рабочем кресле за столом, заваленном датападами. За ее спиной в широком окне сиял ночными огнями вечно оживленный Корусант. – Я знаю, что вы только что возвратились с миссии, но у меня были причины для срочной встречи. Пока вас не было в столице, появились некоторые новые... обстоятельства. Действительно, его озадачил такой скорый вызов для отчета по довольно рядовому заданию. Честно говоря, он сейчас мечтал только о нормальном лечении полученных травм и длительном отдыхе. Сила подсказывала, что его планы, похоже, скоро подвергнутся корректировке. Она тяжело вздохнула, но продолжила тем же официальным тоном: – Сенат требует отстранить всех бывших имперских служащих от государственных должностей. Народ особо обеспокоен тем, что бывший главнокомандующий Имперских вооруженных сил все еще имеет влияние на армию и продолжает кровавые кампании... – Народ, – выплюнул он со злобным сарказмом. – Видимо не в курсе, что я веду борьбу с остатками Империи, не позволяя сепаратизму развалить ваше слабое государство! Совет бывшего Альянса, который теперь управлял недавно воссозданным Сенатом, ныне развил бурную деятельность по борьбе с пережитками Империи Палпатина, и его персону, как главный реликт эпохи, они, конечно, не могли обойти вниманием. Досада и ярость вспыхнули в нем, и темная сторона с готовностью протянула свои щупальца... Вейдер (Энакин?) нехотя отстранился от теней, сделав шаг ближе к столу, за которым сидела его дочь. Лея была напряжена, руки сцеплены перед собой. Она нахмурилась и с вызовом подняла на него глаза от документов – будто это она смотрела на него сверху вниз. – Я знаю о ваших... попытках искупить «грехи». Но не все так просто, как вам кажется. За преступления нужно отвечать, и мы не в праве списать их вам – или кому бы то ни было. Закон распространяется на всех! Сенат решил, что консолидации общества будет способствовать... – Сенат – не судебный орган. Вы столько кричите о демократии, но с легкостью нарушаете свои же принципы, когда вам это удобно! – прорычал Вейдер. – Так вы хотите публичного процесса? – не смутилась Лея. – Мне показалось, первая негласная сделка с Республикой вас вполне устраивала. Проигнорировав шпильку в свой адрес, Вейдер дал волю своему разочарованию. – Ради вас я пошел против собственных солдат, которые верно служили под моим командованием, – прошипел он, тщетно пытаясь вернуть себе контроль. – Я отказался от прошлого, от государства, которое строил больше двадцати лет... Я не могу вернуть утраченного, не могу воскресить погибших. Но, видит Сила, я сделаю все для своей семьи!.. Лея отвернулась от него, отъехав в кресле к панорамному окну. – Я и Люк... мы уговорили большинство в бывшем Совете пойти на компромисс. Ваши усилия за последние три года способствовали довольно мягкому решению: пожизненное изгнание из Центральных миров. Вейдер замер, будто его заморозили. – То есть теперь, когда я выполнил за вашу Республику всю грязную работу, вы просто... избавляетесь от меня? Выбрасываете в утилизатор, как устаревший бластер? – с трудом выдавил он из себя. Все его хозяева только и делали, что всю жизнь им пользовались. Как инструментом. Как живым оружием. Она резко развернулась, сверкнув глазами. Щеки пылали от гнева. – Если вы считаете, что переутомились, я могу прислать вам список всех злодеяний, совершенных вами за четверть века. Вы были на редкость продуктивны, – ядовито добавила бывшая принцесса Альдераана. – Да, и есть еще одно условие, при котором вам будет позволено остаться на свободе. Вы должны отказаться от использования какого-либо оружия. И Силы. Он не поверил тому, что услышал. Холодная волна, окатившая затылок, превратила его ярость в недоумение и страх. Он, наверное, ослышался. – Что, простите?.. – Вы слишком опасны для Галактики! Мы могли бы встроить имплант, подавляющий Силу, не спрашивая вас об этом, во время предстоящей операции, – Лея наконец вскочила на ноги и тяжело оперлась руками о стол. – Но я решила, что это будет неэтично. К тому же вы должны осознавать ваши действия и их последствия в полной мере! Я все еще не чувствую в вас должного раскаяния! Вейдер качнулся вперед, с грохотом ударив своими металлическими кулаками о стол. К чести Леи, она не дрогнула. – Вы не можете требовать от меня отказаться от Силы! Я с ней родился, она – неотъемлемая часть меня, – не смог он скрыть отчаяния в голосе. – Это все равно, что снова лишить меня конечностей и бросить в лаву! – Так теперь вас вдруг озаботили вопросы милосердия и сострадания? – вкрадчиво прошептала Лея. В ее глазах вспыхнул недобрый огонь. – А может, вы желаете справедливости?! Хотите публичной казни, или, может быть, гнить в камере до конца своей жалкой жизни? – она горько усмехнулась. – Республика с радостью вам это обеспечит! Они оба еще с минуту сверлили друг друга взглядами, затем Вейдер выпрямился и отступил. Он очень надеялся, что его глаза над черной полумаской не изменили цвет. – Где сейчас Люк? – На гуманитарной миссии. Он там пробудет еще пару месяцев. Но можете попробовать с ним связаться, – Лея чуть расслабила плечи, отведя взгляд и снова опустившись в кресло. – Я так и сделаю, – тихо сказал он и вышел из кабинета, стараясь не припадать на раненую ногу, которая, казалось, налилась дополнительным железом.

***

Они все рассчитали заранее, он был уверен. Выбрали удачное время, нейтрализовали его сына, а Лея... На самом деле, предательство не было такой уж неожиданностью, но почему-то от мысли об этом что-то больно сжималось в груди. Вейдер отправил Люку сообщение по комлинку, чтобы тот связался с ним, как только сможет, а сам решил помедитировать вместо сна. Нужно было привести мысли и чувства в порядок. Но сначала он вызвал медицинского дроида, чтобы обработать и зашить рану на бедре, которая уже начала воспаляться. На все громкие возражения 2-1В, который не хотел оперировать без хотя бы местной анестезии, Вейдер отмахнулся, рявкнув на дроида для убедительности, после чего тот поспешил молча выполнить свою работу. Сеанс бакты он решил оставить на потом; пока придется обойтись одной медитацией. После падения Империи костюм Вейдера был модернизирован, но оставался вполне узнаваемым: вместо тяжелой брони он теперь носил облегченную, надетую поверх черного комбеза и табарда; безволосую и покрытую шрамами голову скрывал глубокий капюшон черного плаща, а полумаска респиратора закрывала нос и рот. Протезы конечностей заменили на более легкие и технологичные, но его телу по-прежнему были необходимы многочисленные процедуры, без которых он не мог существовать. И даже этих усовершенствований могло не случиться, если бы не настоял его сын. Вейдеру вся эта суета казалась бессмысленной, но он не хотел расстраивать Люка. Молодой джедай предпочел бы пойти гораздо дальше и кардинально гуманизировать костюм отца, но тут уже воспротивился генералитет бывшего Альянса: им все еще требовалось галактическое «пугало», от одного вида которого некоторые имперские подразделения сдавались без боя. Через несколько часов зазвонил комлинк, и после нажатия кнопки «принять» перед ним появилась голограмма уставшего, но тепло улыбающегося сына. – Отец! Рад тебя видеть. Ты как, в порядке? После короткого молчания Вейдер вынужден был хмуро ответить: – Вообще-то, не совсем. – Послушай, я уверен, что это не навсегда! Через пару лет Сенат смягчится и амнистирует тебя. К тому же, ты ведь знаешь, я тебя ни за что не оставлю, я буду приезжать часто, как только смогу! – Так ты все знал? – голос Вейдера стал тихим и зловещим. Но внутри у него что-то надломилось. Люк смутился, на лице отразилось искреннее сожаление. Он посмотрел на Вейдера умоляющими глазами: – Мы с Леей правда боролись за тебя, отец. Ты ведь знаешь, многие требуют твоей крови! Было сложно... – А зачем? – оборвал его Вейдер. Люк в недоумении моргнул. – Что – зачем? – Зачем вы спасали мою жизнь? Вот уж из-за чего не стоило унижаться. – Что ты такое говоришь? – глаза Люка, казалось, повлажнели. – Ты нужен мне! Лея... она тоже со временем примет тебя, вот увидишь, у нее доброе сердце. Без ее поддержки я бы не выстоял против Совета. – Она это сделала ради тебя. Она любит тебя, Люк, и это правильно. Береги себя, сын, – Люк пытался еще что-то сказать, но Вейдер уже отключил связь.

***

Когда через неделю ему позвонила Лея и напряженным голосом поинтересовалась, обдумал ли он предложение Совета, Вейдер без предисловий заявил ей: – Что требуется от меня? Видимо, не ожидая быстрого согласия и уже готовясь к словесной битве, Лея замолчала на том конце голосовой связи. Кашлянув, она взяла себя в руки и продолжила: – Вам нужно подписать кое-какие документы и... пройти процедуру в нашем медцентре. – Согласен. Назначьте время, когда вам удобно меня принять. – Мм... зайдите через полчаса, у меня будет «окно». И соберите личные вещи, – неуверенно продолжила Лея. – Медицинским оборудованием мы вас обеспечим. У него никогда не было ничего личного: только одежда и оружие. И второе тоже вскоре отнимут. – Отлично, – Вейдер первым отключил комлинк, накинул плащ поверх черного табарда и вышел из предоставленных ему покоев, не оглядываясь.

***

Уже через сутки он летел через гиперпространство на неприметном грузовом судне в сопровождении конвоя из двенадцати солдат. Их пожилой командир тщетно пытался завязать разговор. – Знаете, я ведь участвовал в одной из ваших миссий. Это было невероятно! Такой дерзкой отваги и решительности я не встречал, наверное, со времен Войн клонов! Вейдер равнодушно смотрел перед собой. Старый солдат не унимался, чего-то пытаясь от него добиться. – Серьезно, вы даже не поинтересовались, куда вас отправляют? И в документах конечный пункт тоже был указан, вы же их подписывали? Уничтожающие взгляды, не подкрепленные Силой, на этого идиота, видимо, не действовали. Вейдер раздраженно вздохнул. – Да, но какая разница? Как будто кто-то станет учитывать мои географические предпочтения. – Нам лететь еще семь стандартных суток. Это будет невероятно долгая дорога, если провести ее в молчании, – не унимался коммандер. – Может, вы играете в сабакк? Резкое «нет!» – это все, что он услышал от Вейдера до конца поездки. Когда его оставили наконец в одиночестве, он придвинулся поближе к иллюминатору, где мелькали привычно успокаивающие его полосы гиперпространства. Но сейчас, вопреки обыкновению, они не приносили утешения. Вейдер чувствовал себя так, будто попал в вакуум. Все цвета, звуки, ощущения вокруг как будто померкли, жизнь потеряла какую-то важную основу, связующую нить. Контроль. Он не чувствовал людей вокруг, их мысли и эмоции, и это нервировало. У него больше не было чутья, которое всегда вело его по жизни, с самого детства. И что самое главное, Сила помогала ему выживать в своем костюме, напичканном биоинженерией и ситхской алхимией. Без связи с Силой было труднее дышать, двигаться, справляться с постоянной болью, наконец. Это была поистине извращенная пытка, придуманная нечувствительными к Силе. Он пытался медитировать, но получалось плохо. Энакин и раньше-то был не слишком терпелив и уравновешен, а в нынешних обстоятельствах медитация давалась ему еще труднее. Без погружения в Силу она дарила мало отдыха. Но зато с избытком оставалось времени для размышлений, что определенно не улучшило его настроения к моменту прибытия. К удивлению Вейдера, это был довольно зеленый континент на какой-то забытой планете во Внешнем Кольце. Они приземлились на поляне вблизи лесного озера, на берегу которого стояло небольшое строение из местной древесины. Его жена сказала бы, что здесь довольно живописно. Он в последний раз бросил взгляд в сторону пилотской кабины. Даже в таком состоянии и без своего меча он мог бы легко захватить этот корабль... но что потом? Вейдер позволил себе коротко помечтать о том, как он будет скитаться по Галактике, став свободным охотником за головами. Затем решительно отвернулся и степенно спустился по рампе. Спина все еще болела после имплантации; кроме того, механические конечности ощущались как-то особенно чужеродно и будто весили тонну. Вейдер сосредоточил все свое внимание на том, чтобы сойти с корабля с достоинством и не выглядеть более жалким, чем он уже себя чувствовал, перед этими мятежниками. Войдя в переднюю комнату, он нашел удобное кресло и все время, пока солдаты таскали в соседнее помещение ящики с припасами и медицинское оборудование, провел у окна с видом на лес и озеро. Наконец, они оставили его одного. Коммандер, кажется, сказал ему что-то на прощание, но он не стал прислушиваться. Вейдер просидел так до самого заката, пока незаметно не задремал в своем кресле. Ему приснилось (что давно уже было редкостью), как он крушит все ненавистное содержимое соседней комнаты своим красным световым мечом, а затем сжигает эту идиллическую планету дотла.

***

Тихо скрипнула незапертая дверь, и он резко распахнул глаза, но остался сидеть неподвижно. Ему потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, где он находится. Местная звезда давно скрылась за горизонтом, и наступила ночь, но двух лун было достаточно, чтобы слабо осветить комнату сквозь транспаристил окна. Он не мог почувствовать незваного гостя, поэтому просто замер и прислушался. Но посетитель, похоже, не собирался скрывать своего присутствия. Тяжелые шаги миновали прихожую и затихли в дверном проеме комнаты. Вейдер полуобернулся, чтобы разглядеть в лунных отсветах силуэт знакомых доспехов. Призраки прошлого настигли его и здесь. – Охотник за головами. До меня дошли слухи о твоей смерти, – почти бесстрастно заметил он. – Они были очень близки к правде, милорд. Но вот я здесь, – тихо ответил наемник. – И я рад, что это будешь ты, – удовлетворенно заключил Вейдер, снова обернувшись к окну и мерцающему за ним холодными бликами озеру. Воцарилась тишина; затем пришедший пошевелился – послышался шорох грубой ткани. – Милорд?.. – модулированный шлемом голос выражал недоумение. – Для меня будет честью умереть от твоей руки, Фетт. Было бы досадно стать случайной жертвой каких-нибудь жалких пиратов. Боба Фетт снова помолчал, потом произнес: – Я не планировал вас убивать. Вейдер вдруг хрипло хохотнул. Ну да, разумеется – заказчику он понадобился живым. – Так чего же ты ждешь? Я безоружен. Всегда уверенный в себе охотник проявлял нехарактерное для него замешательство. – Лорд Вейдер, я... искал вас. И получил конфиденциальные сведения, что вы будете на этом корабле, но не знал наверняка. Это... ссылка? – Можно и так сказать, – равнодушно подтвердил Вейдер. – Могу я спросить, что вы собираетесь делать дальше? Вейдер в свойственной ему манере драматично повел рукой в сторону. – Не видишь? У меня полно работы! Осталось решить, с чего начать, – желчно ответил он, затем развернулся в кресле лицом к клону Джанго Фетта, которого последний называл сыном. Хорошо, что мандалорский шлем остался на месте; ему бы не хотелось еще больше будить ненужные воспоминания. Это лишь усиливало незнакомое давление в груди. – Я могу отвезти вас, куда пожелаете, – шлем наемника чуть склонился к плечу, выражая предложение. – Мне нечем заплатить тебе, Фетт. Да и куда я пойду?.. – Вейдер устало вздохнул. – К тому же, я бы не хотел подводить детей, они поручились за меня. Так что, если не ты... пожалуй, подожду каких-нибудь заезжих праведных мстителей, – раздраженно закончил он. – Семья бросила вас здесь одного, безоружного? Вас же знает вся Галактика! – обычно невозмутимый, Фетт не смог сдержать неодобрения в голосе. – Да, и большая ее часть мечтает о моей смерти. Вот я и подумал, а не дать ли им того, чего они хотят?.. Мандалорские доспехи обозначились светлее и резче, приблизившись на шаг к его креслу. – Смерть подводит итог, но жизнь полна возможностей. Вы всегда кому-то служили, чьим-то чужим интересам. Почему бы сейчас не пожить для себя? Делать то, что нравится вам? Это звучало настолько абсурдно, что Вейдер надолго замолчал, и Боба Фетт без приглашения занял соседнее кресло. Вейдер наконец фыркнул, не сумев сдержать нежданно нахлынувшего веселья. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. – Я рад, что ты выжил, Боба. Они вместе наблюдали в окно, как светлеет небо на горизонте, и тишина между ними казалась странно приятной. Будто он наконец вернулся домой.