Смерть - это только начало

Сегодняшнее утро было напряжённым. Кчс-ники вернутся ночью и неизвестно кто из нас туда отправится. Мог даже я приглянуться им и сойти за второго, я беспокоился не то что за себя, как за домовладельца, Артёма, Пашу и Женьку, который уж мило улыбается. Ну вот какой из него гость, тьфу. Открыв холодильник я взял сырой стейк, который был единственным, что осталось в морозилке. Сняв плёнку я разгрызаю его, вкусно. Раньше я предпочитал прожарку «Well done» и просил доготовить, если приносили «Medium rare». А сейчас я жрал это сырое мясо и мне было так вкусно. Грешно представив на его месте домовладельца и кончиком языка провел по нему слизывая кровь, она была на пальцах и стекала по подбородку. Доев последний кусочек я начал поочерёдно облизывать пальцы, оставляя на них немного слюны. За моей спиной я услышал неловкое покашливание. Повернувшись я увидел домовладельца, он ошалело смотрел на мой рот в крови. Наверное представляя себя на его месте, ведь я мог так же его сожрать. В грудной клетке стукнулось сердце, разгоняя кровь по телу, вид хозяина дома был настолько возбуждающим что я замурчал и приблизился к нему, хватая за руку, чтобы он не сбежал. Его глаза бегали, чтобы не встречаться с моими, не знаю, что там увидел в них, но выглядел он очень напуганным. Его ружье осталось в спальне, ведь сейчас был день и оно было ни к месту. Рома пытался вырваться из моей стальной хватки, на что я усмехаясь взял голову хозяина дома в свои ладони и поцеловал, сливаясь своим языком с его, углубляя поцелуй, проникая языком глубже, мой язык удлинился и я мог полностью исследовать своим языком его горячий рот. Кусать его губы и утолять жажду, я чувствовал наслаждение, слизывая кровь, выступившую на месте ранки. Совсем сорвало крышу. Рома уже не пытался вырваться и отвечал на поцелуи обнимая меня за талию, прижался ближе своим телом. Я запустил руки под его клетчатую рубашку исследуя тело парня, оно было покрыто мурашками и рубцами от шрамов. Все казалось неправильным, но зверь внутри меня был сыт и хотел еще. Хотел большего. Домовладелец тяжело дышал. Я видел его взгляды, когда я ходил по комнатам, замечал как он на меня смотрел. Я знал, что ему нравлюсь, только тогда мой разум был в порядке, а сейчас я хотел его, хотел полностью, это был животный инстинкт, я больше не ощущал себя человеком. С каждым разом, каждым днём превращаясь в гостя я чувствовал голод и это было неизбежно. Теперь я буду убивать, сам того не желая и не понимая, но это тварь внутри меня и она хочет крови. Часть меня, которая все еще оставляла малые крупицы человеческого тела оттолкнула домовладельца и я побежал в сторону комнат, забежав со всех ног в кладовую, она должна была быть с обеда пуста, но нет, иностранец с примесью страха глядит на меня пытаясь закричать. Я на автомате закрыл ему рот и приложил палец, прижимая к губам намекая на соблюдение тишины. Пытаясь бороться со зверем я приобнял Пашу. Я находился в одиночестве так долго, что тело требовало объятий. Иностранец глядел на меня слушая как бешено бьётся моё сердце. Мое тело было истощено, из-под ресниц капали капли слёз и меня накрыла волна истерики. В ответ, Паша гладил меня по голове, помогая успокоиться. Я понимал, что домовладелец теперь точно меня убьёт…

***

Сидя в ванной я стащил с себя одежду оставаясь в трусах, вытащил бритвенное лезвие из бритвы домовладельца и поднес к запястью, сделал один небольшой надрез, выступило немного крови, слизнув ее кончиком языка провёл пальцем вниз, стал как в лихорадке наносить порезы один за другим. На ногах, на руках на животе. Слезы текли ручьём, затуманивая взгляд. Я сходил с ума, как та девочка, которая не знала, что она гость до последнего, также сошла с ума. Она чувствовала себя человеком, вела себя как человек, но оказалась оболочкой, сраным гостем как и я. Сейчас же, лёжа в ванной в крови и порезах, мне было плевать, застрелит ли меня хозяин дома или сектанты нас сожгут, или даже гости сожрут оставшихся людей. Мне было плевать, прийдет ли конец света. Я был опустошён, я был лишь оболочкой, сам же на деле такой же как и эти гости. Моя функция — жрать людей. И это неизбежно.