Смерть - это только начало

Огонь больше не был помехой, я чувствовал его каждой клеточкой своего тела, вбирая его до краёв, забирая его полностью. Он был моим другом, его пламя ласкало лицо. Огонь прекрасен, это самое прекрасное чувство тепла. Пожар прекратился, люди глядели на меня изумлённо, ведь моё лицо только было в многочисленных ожогах тут же на глазах затягивалось, всех ожогов как не бывало, я чувствовал это телом, чувствовал душой. Теперь наконец-то я мог вдохнуть полностью, я больше не хотел ни плоти ни крови, я был просто собой.

***

— Надо же. — домовладелец ошарашено смотрел на вернувшихся людей. — И это ты их вернул? Некоторые люди ушли, у которых остались подвалы, но обгорели дома, я не мог предложить им помощь. Наши сожители, они были сейчас тут. — Да. Просто дай мне отдохнуть, я заебался. — просто ответил я открывая банку пива и делая глоток. — Столько сделал, и где благодарность? Или ты уже не рад? Рома оскорбленно смотрит на меня сминая рукав. — Совсем берега попутал? Нет, я очень рад, что они все тут. Дочь соседа моего даже. — по лицу мужчины потекла слеза. — Спасибо. — парень от души улыбнулся. — Вдова теперь будет жить в гостиной, я её уговорю, Аня с Дианой на кухне пока. У меня же гостевая еще одна есть, там может спать гадалка-Ира и девочки тоже. Таксиста тоже куда-нибудь определим. — Хорошо. «Как же я устал от этого дерьма». Домовладелец ушёл, надеялся поспать и что люди еще придут. Я сидел попивая пиво, уже допил одну банку и выкинув в мусорку взял вторую, открыл с шипящим звуком. Я очень устал, это помогало расслабиться. Забыться. Как же достали эти гости, это солнце. Я хотел обычной жизни, ходить днём на улице, работать. Я просто надеялся, что это дерьмо прекратится, рано или поздно. Рома мне так же сказал, что с каждым днём, отметки на солнце становятся всё критичнее, и скоро надо будет перебираться в подвал. Еды было много, но хватит ли её на всех? И сколько времени мы там пробудем? Хотелось расслабиться, но поганые мысли так и лезут в голову, оставляя зародышей сомнения. Выпив пять банок я сгребаю их и выкидываю, икая от опьянения. Иду пьяными шагами до гостиной. Там меня встречает недовольный Женя. Я пьяно на него смотрю и улыбаюсь, начинаю обнимать и гладить по голове, перебирая волосы. Он дрожит в моих руках, и кажется даже может замурлыкать как наш рыжик. — Ты пьян. — Мерзнующий пытается убрать мою перебравшуюся на его свитер руку. — Не стоит этого делать. Он переживает так мило, боится что что-то сделает мне своей пустотой. Я не слушаю, поднимаю его свитер… Дыра, она так и манит меня, я засовываю туда руку, отчего Женя стонет. Я вожу рукой внутри него. — Н-не останавливайся, пожалуйста. — просит Евгений прикусывая губу. Я присаживаюсь ему на колени в позе наездника и целую его в губы, продолжая двигать рукой. Он обхватывает мои бёдра и целует меня страстно. Краем глаза замечаю, что дыра начинает пульсировать и сужается, быстро убираю пальцы вытаскивая руку полностью. Дыра затянулась. — Почему ты остановился? — Твоя дыра затянулась, её нет. Парень смотрит вниз. — И правда. Её больше нет. Я больше не чувствую холода и пустоты. — с истомой говорит парень. — Ты её залечил. Женя бережно берет мой подбородок и увлекает в поцелуй, целует нежно, сталкиваясь с моим языком. Переходит на шею, покусывая и посасывая. Ненадолго отстраняется, чтобы сказать: — Ты мне давно нравишься, как только я тебя увидел. — робко говорит парень. — Я надеюсь, что мои чувства взаимны. — Да, взаимны. — я говорю это осторожно, мне сложно в таком признаваться во второй раз кому-то. Я боюсь вновь быть отвергнутым. — Я тебя не предам, — обещает Евгений, словно читает мои мысли и проводит языком по моей мочке уха. Затем оторвавшись, кусает шею, оставляя укусы и зализывая их. Стискиваю зубы чтобы не застонать. Парень ведёт себя уверенно и спокойно. Опьянение, которое послужило рывком к этим действиям как не кстати пропало, я переживал, как вести себя дальше, другое дело, когда это был сон, в реальности я плавился как пломбир на солнце, щеки нарумянились, я очень сильно стеснялся своего тела, которое было всё усеяно шрамами. Женя только начинал прелюдию, а я уже переживал, как он на меня будет смотреть, когда увидит все мои шрамы…