Полевое разнообразие

Огонь всегда привлекал его. То, как языки пламени виляют туда-сюда и распространяются по окружающему пространству, то, как трескает то и дело, то, как убивает. Огонь всегда заводил его. Или, если быть до конца честным, со временем появилось сексуальное возбуждение, которое почти не унимается с тех пор, как он начал много думать об огне. Он сам был огнём. Огненная жилка сочилась в нём, как в горелке, только интенсивнее. Он был жизнью. Но он ещё не знал, что станет смертью. До сего времени смерть — это смерть от удушья без разведения «костров». Так, он бродил по траве и думал о том, как подожжёт её к чертям. Улыбка расползлась по лицу и из руки выскользнула подожжённая спичка. Огонь тут же собрался распространяться по полю. Бей медленно попятился назад как по инерции, пламя следовало за ним, словно в игре в догонялки. Внезапно образовался круг из огнища, в центре которого находился Бейонд Бёздей. В ловушке. Но не тут-то было. Стихия больше не набрасывалась на него, завораживая поджигателя-наблюдателя. Пальцы потянулись вниз, в мешковатые джинсы, чтобы прикоснуться к себе в столь жаркий час. Ах. Он прошёлся по кончику своего члена, отчего выделились капельки предэякулята. Движения возобновились и возобновились с новой силой. Торопливо, напряжённо, энергично. Энергия сочилась из него, как из тока. Упомянутого природного явления. Гиперактивного ребёнка, кем он был в душе. Би прикусил губу, дразня головку, пытаясь представить пламя. В его чёрной головке тоже оно. Или красной. Он тяжело дышал. Другой рукой приступил блуждать по горячему телу. В буквальном смысле горячем. Касания сделали своё тёмное дело и Бей кончил прямо в штаны, что не сильно его беспокоило. Прикрыв глаза, он представлял, что дым идёт из его носа (мысленно нарисовав, что курит или дракон) и наслаждался устроенным пожаром, который выглядел странно. Пламя не трогает своего? Можно быть спокойным? Что ж, он поступил слишком рискованно по отношению к собственной жизни. Банально мог и может умереть. Тут же начали проскакивать мысли в пользу того, что он бог смерти. Либо огненный человек, что правда. Пока Бей стоял окружённый пламенем и собственноличными раздумьями, кое-кто искал его, пробираясь через дебри веток и длинных стеблей. Ступал осторожно, не торопясь, пока не унюхал явственный запах гари. Некто пошёл по нему. Либо, как подобает детективу, на него. Картина специфичная и эпичная. Эл, а это не кто иной, как Эл, запомнил бы её надолго. Недолго думая, он побежал за двумя полными вёдрами. Благо, мышцы позволяли. — Держись! — от дум отвлёк крик, а потом на него полилась вода. Вернее, попала. Испортили всё веселье. Молчание. Влага капала с волос, вокруг поднимался пар. Единственный звук, который кто-то издавал — вдохи и выдохи Бейонда. Словно становился огнём. В следующий раз найду место получше. С другой стороны, даже приятно, что кто-то спалил его за этим занятием. Пусть и спас от сожжения. Вряд ли пламя будет так благосклонно. Самосожжение. А это мысль... Бейонд Бёздей залился смехом подобно Шинигами на глазах у любопытного сыщика. Настолько неистово, настолько громко, бесстыдно и вызывающе, насколько способен. Из него так и лился тот самый огонёк, и непонятно, почему Би смеялся, то ли над Элом, то ли из-за огня, то ли из-за всего вместе. — Пироманьяк. Бейонд принял это за комплимент. — Если будешь рыкаться, в будущем я подожгу твою кровать, — Б усмехнулся. Этих слов было более чем достаточно, чтобы довести себя до предела. — А под рыкаться я имею в виду чрезмерность во всём.