Связанные

Когда Такемичи Ханагаки был ребёнком, он часто видел странные сны. В них он стоял посреди яркого города, окружённого пламенем, и слышал голоса — один зовущий, другой рыдающий, третий смеющийся, а четвёртый шепчущий: «Найди нас…» Каждый раз он просыпался с болью в груди и светом на запястье. Небольшая линия — тонкая, будто шрам, — вспыхивала серебром, когда он прикасался к ней. Мать смеялась: — У тебя воображение как у поэта. Наверное, это просто родинка. А отец ворчал: — Вечно этот мальчишка в облаках… Он не знал, что это знак чего то большего . Прошло десять лет Такемичи жил как неудачник. Работал в магазине, спотыкался на каждом шагу, терял смысл жизни. Пока однажды не узнал из новостей: «Убита Хината Тачибана…» В ту же ночь он упал на рельсы — и всё началось. Всё, что перевернуло его мир. Прыжки во времени, банды, кровь, потерянные друзья. И — возвращение метки. Когда он впервые увидел Майки, солнце ударило в глаза. Парень улыбнулся, словно лето само воплотилось в человеке. — Как зовут ? — спросил он. — Эм… Такемичи, — промямлил Такемичи. — Теперь ты Такемучи, — просто сказал Майки и протянул руку. И когда их пальцы соприкоснулись — на запястье Такемичи вспыхнул свет. Горячий, как солнце, мягкий, как обещание. Манжиро Сано. Имя появилось на его коже, будто выгравированное золотом. Такемичи с трудом вдохнул. — Что… это?.. — Эй, ты в порядке? — удивился Майки. — У тебя лицо как у того, кто увидел призрака. Но для Такемичи всё стало ясным: он нашёл первого из тех, кого видел во сне. Дракен Их первая встреча была в тоже время что и с Майки, Дракен тогда помог Такемичи удержать равновесие,и как только они соприкоснулись он почувствовал вспышку. Метка разрослась, захватив плечо. Кен Рюгоджи. Тёплое пламя. Стойкость. Он понял — теперь их двое. — будь аккуратней — сказал Дракен, усмехнувшись. Такемичи не знал, что ответить. В груди уже пульсировала новая связь. Он чувствовал силу другого — и боль тоже. Мицуя Мицуя встретил его в мастерской, запах нитей и ткани успокаивал. — Сядь, я подлатаю твою куртку, — сказал он спокойно. Когда его пальцы коснулись плеча Такемичи, метка на груди засияла мягким фиолетовым светом. Такаши Мицуя. Такемичи вздрогнул. — Спасибо, Мицуя-кун… — Что-то не так? — Нет, просто… странное чувство, будто я уже был здесь. Мицуя улыбнулся. — Может, так и есть. Некоторые встречи повторяются, пока мы не вспомним, зачем они были даны. Баджи и Казутора Потом были Баджи и Казутора — буря и хаос. Их энергия врывалась в жизнь Такемичи, как шторм. Баджи — огонь, смеющийся, рвущийся вперёд. Казутора — ветер, отчаянный, ищущий прощения. Когда они вместе стояли под дождём, глядя, как капли падают с проводов, Такемичи вдруг ощутил, как его руки горят — и две новые метки прорезали кожу. Кеске Баджи. Казутора Ханемия. Баджи громко рассмеялся: — Ха! У тебя взгляд будто ты духа увидел! Казутора тихо сказал: — Может, мы все связаны… мы просто забыли. Такемичи тогда ничего не ответил. Но впервые почувствовал — что эти связи не просто случайность. Это его судьба. Чифую Чифую стал опорой. Он всегда рядом, всегда готов выслушать. И когда в одной из временных линий Такемичи терял всё, Чифую просто обнял его. — Ты не один, дурак, — сказал он. — Никогда не был. И свет метки вспыхнул прямо над сердцем. Чифую Мацуно. С того дня Такемичи стал сильнее. Новые имена Но судьба не останавливалась. С каждой новой встречей появлялись новые имена: Кисаки Тэтта. Ханма Шуджи. Изуна Куракава. Какучо Хито Санзу Харучие. Инуи, Коко, Ран, Риндо, Соя, Нохая… Они все — светились на коже, переплетаясь линиями, как карта Токио. Сеть душ, которую только он мог чувствовать. Иногда метки пульсировали болью — когда кто-то из них страдал. Иногда становились горячими — когда кто-то злился. Иногда — едва тёплыми, как дыхание, когда они были рядом. Последний сон Однажды ночью он снова увидел тот сон — горящий город и восемнадцать теней. Все они стояли перед ним, молчали. Майки шагнул вперёд. - Такемичи. Мы связаны не потому, что должны страдать. Мы связаны, чтобы жить. Такемичи протянул руку, и в тот миг все метки загорелись — ослепительно, как день. Он понял: это не наказание. Это — шанс на счастье. Конец сна. Он проснулся в реальности, где всё только начиналось: банды, выбор, боль, любовь, сражения. Но теперь он знал, ради чего. Он должен спасти всех. Потому что каждый из них — часть его души.