На всех городских билбордах

Красная колонна и синее небо превращаются в болезненно яркие всполохи, когда Сережа закрывает глаза. Виски пульсируют, и хотя цвета под веками смазываются, подступающая мигрень не дает нырнуть в темноту. Сереже хочется чего-то сладкого, но он боится, что его стошнит. Хочется посидеть в пустом и тихом пентхаусе, каким он бывает поздними ночами, когда рабочие чаты смолкают, и даже самые ревностные работники ложатся спать. Голова начала болеть, когда Сережа вышел из офиса партнеров на набережной Макарова. Переговоры затянулись, и утро — нежное, почти летнее, с розовой дымкой над крышами и золотыми бликами в окнах — давно превратилось в солнечный, совсем не похожий на осенний день. Выбравшись из Башни, Сережа попросил водителя остановиться возле своей любимой кофейни, взял капучино с корицей и потоптался в небольшом сквере — пустом, с отключенным на зиму фонтаном. Когда именно отключают фонтаны? Дальше ехали молча, Сережа раздавал указания подтягивающимся в мессенджер лидам, листал ленту и просматривал составленную Марго подборку новостей. Потом, в офисе, был нелепый кофе-брейк, как будто все присутствующие собрались на конференцию, три часа обсуждения рекламного контракта и подписание договора о сотрудничестве, не обещавшего ничего конкретного. Выбравшись наконец из офиса, Сережа вместо того, чтобы набрать водителю, зачем-то побрел по набережной в сторону Биржевого сквера. Он надеялся, что мигрень обойдет его стороной или хотя бы обождет несколько часов, но сердце, казалось, билось не в груди, а в голове, и поле зрения сузилось так, как было всегда, когда его ждал вечер на рецептурных обезболивающих. Уведомления всплывали одно за одним, и Сережа бездумно сбрасывал их. Возле Биржевого сквера он купил воды и остановился перевести дух. Ростральная колонна — Сережа всегда считал их уродливыми — была последним, что он увидел перед тем, как прикрыть глаза. — Прокатить? — раздается голос, и Сережа морщится от громкости. Ему хочется прикрыть уши руками и свернуться калачиком прямо на асфальте. Он давно мог бы вызвать машину, но вместо этого наказывает себя пешей прогулкой по стрелке Васильевского острова, толпой собравшихся возле колонны людей, все не отстающим голосом. — Так что, прокатить? — голос раздается прямо над ухом, и только тогда Сережа понимает, что обращаются к нему. — А? Перед ним стоит бородатый мужчина в кожаной куртке. На нем нет ни одной светлой вещи, даже глаза и те подведены черным. Чуть поодаль стоит ряд мотоциклов, возле которых толкутся такие же, разве что чуть более неопрятные парни. Мотоциклисты. Тут собираются мотоциклисты, вспоминает Сережа. — Или ты не местный? Тут просто тусят те, кто хочется прокатиться, — он делает паузу. — Правда, в основном, девчонки. Сережа фыркает. Видимо, улов сегодня не богатый, раз сгодится и он. — Прости, я, видимо, не вовремя. — Может, прокатишь до ближайшей аптеки? — неожиданно для себя спрашивает Сережа. Не может быть ничего хуже разгорающейся мигрени, даже поездка на мотоцикле. — А давай! — радостно кивает байкер. — Меня Олегом зовут. — Сережа. Они пожимают руки, и Олег начинает копаться в карте, выудив из кармана куртки телефон. — Пара минут, и мы на месте, — он снова улыбается. У Сережи нет сил раздражаться на его улыбку, и он переключает внимание на свой телефон. Чаты обновляются беспрерывно, а Марго составляет краткое резюме особо важных сообщений. На почту приходит напоминание о запланированной на два часа встрече — к счастью, пройдет она в Башне. Сережа неуверенно встает рядом с мотоциклом. С топливного бака на него смотрит оскаленный волк. Мужчина — Олег — протягивает Сереже шлем. — Ты же не думал так ехать? Справившись со шлемом, Сережа неловко садится за Олегом. Он не знает куда деть руки и как держать ноги, ему не помешала бы подсказка, и сама затея кажется до того нелепой, что Сережа подумывает спрыгнуть на землю. В этот момент Олег перехватывает его запястья и чуть тянет их на себя, вынуждая Сережу обнять его за торс. — Сцепи руки. И расслабься. От тебя требуется только крепко держаться и получать удовольствие. Я сделаю все остальное. И они двигаются с места. От резко набросившихся на него воздуха и шума у Сережи перехватывает дыхание. Он пытается вздохнуть и, когда получается, его настигает чувство, напоминающее то ли падение, то ли полет. Оно ярче головной боли, ярче всего, что он испытывал за рулем автомобиля — раньше любил гонять, пока время не подорожало настолько, что стало непрактично разбрасываться им просто так. Сережа дышит часто и смотрит во все глаза, как проносятся здания, и взлетают вверх ярко-желтые листья. Поездка заканчивается слишком быстро, они тормозят возле аптеки, и Сережа спрыгивает, торопится отдать шлем, как будто еще секунда и попросит, нет, стой, не сюда, давай просто погоняем по Ваське, чего тебе стоит. — Спасибо! — говорит он, взлетает по ступенькам вверх, и взлохмаченные под шлемом волосы попадают в рот. В аптеке провизор долго рассматривает его рецепт, и чувство легкости ускользает. Не глядя перед собой, Сережа выходит из аптеки, на ходу проглатывая обезболивающее, а когда поднимает глаза, видит перед аптекой улыбчивого байкера. — Ну что, куда дальше? — Думал, ты поехал назад. Может, кто-то еще захочет покататься. — Может. Но пока меня все устраивает. Телефон у Сережи в кармане вибрирует. Марго подготовила сводку основных новостей к этому часу. — Давай по Ваське? Может, по набережной проедем. — До Севкабеля? А что, можно. Полезай. Сережа садится за Олегом, и тот смыкает его руки на своей талии. В этот раз Сережа обращает внимание, что ладони Олега теплые и сухие. Хорошие ладони. Он закрывает глаза, позволяет себе прочувствовать прикосновение прежде, чем делает глубокий вдох, и они вновь срываются с места. Набережная проносится мимо, цвета особняков смешиваются, и Сережа опускает взгляд на волны — Нева кажется огромной и неповоротливой. Ее движение настолько несоизмеримо со скоростью человека и любого построенного им средства, что Сережа чувствует себя бесконечно маленьким и оттого свободным. Он вздрагивает, когда на телефон приходит очередное уведомление, и машинально тянет руку за ним. Олег моментально прижимает ее локтем к своему боку, а затем сбрасывает скорость. Они останавливаются на набережной лейтенанта Шмидта, и Олег командует Сереже слезать. В шлеме Сережа словно забывает, что умеет говорить. — Слушай, — говорит Олег. — Если хочешь со мной кататься, соблюдай элементарные правила. Держись крепко и не отвлекайся на телефон. Что у тебя там такого важного? — Работа. — И она не может подождать? — Кажется, нет, — говорит Сережа. Пытается перенести встречу, но следом за ней уже запланирован созвон с пиар-отделом. Постеры с Сережиным лицом теперь висят по всему городу. — Или да. Давай до Севкабеля, а? Буду крепко держаться. Набережная проносится мимо, остаются позади здания музеев и церквей. Сережа прижимается к Олегу, и его руки сцеплены так плотно, что потеют ладони. Головная боль то накатывает, то отступает, и все равно Сережа чувствует себя лучше, чем в начале поездки. Они добирается до Севкабеля быстро, слишком быстро на Сережин вкус. Чайки носятся над водной гладью, то и дело погружая клювы в воду. Их гомон неразличим за музыкой. Сережа предпочел бы тишину, но послушно идет за Олегом к ближайшей кофейне. Мотоцикл одиноко стоит под шлагбаумом, ограничивающим въезд на территорию. Один стаканчик Олег протягивает Сереже. — Что это? — Твой кофе. Заметил, у тебя не слишком хороший день сегодня. — Что-то вроде того, ага. — Так чем ты занимаешься? — Разрабатываю сайты, — говорить правду не сильно хочется. Полуправда сойдет. Он не говорит, что это круто, вместо этого спрашивает: — И тебе нравится? — Временами. Я уже давно не занимаюсь тем, что делал всего несколько лет назад. И это нормально, но… — Сережа проверяет, слушает ли Олег. — Иногда это так раздражает. То, что я не могу все делать сам. То, что я должен все контролировать. То, что я должен работать с людьми, хотя сделал все, чтобы с ними не работать. — Значит, постер на Невском был не твоей идеей? Блядь. Все это время Олег знал. Сережа распрямляет плечи и старается придать себе более уверенный вид. Вот сейчас Олег попросит автограф. Или фото на память. Или начнет рассказывать о каком-то проекте, который непременно нужно профинансировать. — Это была идея моей пиар-команды. Как видишь, вполне удачная. — Я все никак не мог вспомнить, где тебя видел. А потом щелкнуло. — Мне пора. Марго сбрасывает сообщение о пропущенном созвоне. — Стой. Хочешь покажу фокус? — Что? — Фокус. Дай мне свой телефон. — Мой телефон? Олег протягивает руку, показывая, что имеет в виду не номер телефона, а сам телефон. Все важные данные копируются в облако, расшифровать пароль невозможно. Сережа протягивает Олегу телефон. Несколько секунд аппарат лежит на ладони, а потом Олег замахивается и кидает его далеко в воду. — Что ты сделал?! — Мне кажется, ты сможешь позволить себе новый. — Блядь, Олег. Там… — Там работа, от которой ты не можешь отвлечься ни на секунду и от которой у тебя болит голова. И только не говори мне, что у тебя не подключено резервное копирование. — Подключено, — вынужденно соглашается Сережа. — Но ты не можешь так делать, просто выкидывать чужой телефон в реку! — Только что сделал, — улыбается Олег. — Выдохни. Выпей со мной кофе. А потом я отвезу тебя куда скажешь. — Довезешь до офиса. И молись, чтобы я не передал тебя ребятам из службы безопасности. — Начну прямо сейчас. Они отходят от людной части порта. Рубашка странно ощущается без привычного телефона в кармане, руки кажутся пустыми, в них только картонный стаканчик с остывающим кофе. Сережа собирается отпить, а потом вспоминает, что этот напиток вручил ему незнакомец, выбросивший его телефон в Неву. — Давай я отопью, — предлагает Олег. — Или схожу за новым, при тебе приготовят. Сережа протягивает ему стакан, и Олег делает демонстративно большой глоток. Высовывает язык, словно бы показывая, что проглотил таблетку. Они спускаются к воде, усаживаются на лесенке, ныряющей в объятия волн. На нижней ступеньке плещутся в воде побуревшие кленовые листья. Волны то утаскивают их с гранита, то приносят обратно. — А чем ты занимаешься, кроме работы? — спрашивает Олег. — Ничем, — отвечает Сережа. Он больше не в настроении разговаривать. Боится, что вернется головная боль, боится сказать что-нибудь лишнее теперь, когда Олег узнал его. — У меня нет ничего, кроме работы, а если и есть, оно встраивается в работу. — Это как? — Я раньше любил выбираться в музеи, а сейчас спонсирую выставки современного искусства. — Читал, что ты любишь классику. — И что еще ты читал? — огрызается Сережа. — Я люблю Возрождение, но никто не собирается убирать «Мадонну Бенуа» из Эрмитажа. И если соберется, мы обязательно поговорим, но часто классические произведения говорят сами за себя, а за многих современных художников некому заступиться. Если это могу сделать я, почему нет? Олег кивает. — Немного похоже на мою работу. — И где же ты работаешь? — В собачьем приюте. Ответ Сережу удивляет. Ему сложно представить Олега в другом контексте, как будто его работа — улыбаться, катать Сережу по городу и покупать ему кофе. — И чем же это похоже? — К нам попадают животные, оказавшиеся в опасных для жизни ситуациях — у живодеров, у хордеров, в закрытых квартирах, да даже просто на улице. У них нет никого, кто бы вступился за них. И мы можем это сделать. И делаем. — Расскажи еще, — просит Сережа. И Олег рассказывает. Он явно говорит о том, что действительно важно для него. Много жестикулирует, даже тон его голоса меняется. Сережа ловит себя на мысли, что ему нравится слушать, а еще — что мигрень отступает, а на белом хребте ЗСД зажигаются фонари. Линия горизонта впереди вспыхивает, и за ней вспыхивают огоньки гирлянд в барах и кофейнях. — Кажется, мне и правда пора, — говорит Сережа тихо. — Прости, если слишком долго распинался. Но ты хорошо умеешь слушать. — А ты рассказывать. Мне понравился наш разговор, — Сережа неосознанно протягивает к Олегу руку, чуть более осознанно — надо закончить движение — накрывает его ладонь своей. Прикосновение длится и длится, и темная вода Невы влажно дышит у последней ступеньки лестницы. Перед тем, как надеть шлем, Сережа вдыхает запах Олега — кожаная куртка, табак, пот, — а потом накрепко сцепляет руки на его талии, прижимается ближе и представляет, как утыкается ему в плечо. Без шлема, кожа к коже. Представляет, как волосы развеваются, когда они проезжают Тучков мост, как разлетаются сухие листья на безлюдных улицах, куда они сворачивают с большой дороги. Возле Башни они неловко стоят, не зная, что еще друг другу сказать. — Я не смогу записать твой номер, но ты сам в этом виноват, — говорит Сережа. — Можно я запишу твой? — спрашивает Олег. У него глаза холодного цвета, а взгляд теплый, думает Сережа. — Да, — говорит он. — Записывай. Диктуя номер, Сережа уверен, что Олег обязательно позвонит. И вовсе не потому, что Сережино лицо теперь на всех городских билбордах.