Неудобно, но метко.

Сергей, стоя на коленях, в последний раз попытался устроиться поудобнее. Мягкий вельвет дивана приятно холодил кожу, но упираться в его низкий подлокотник локтями было невыносимо неудобно — немели руки. В итоге он выбрал второй вариант: решил держаться на своих силах, уперев ладони в сиденье. Так, по крайней мере, ноги не будут затекать слишком быстро, утопая в мягкой обивке. Перед ним, тоже на коленях и уже полностью обнаженный, стоял Олег. Он молча наблюдал, как его муж находит, наконец, устойчивое положение, и в его глазах читалось терпеливое, теплое участие. В его сильных, привыкших к физическому труду руках, вертелся маленький тюбик. Олег на мгновение поднес его к носу, вдыхая сладкий, знакомый аромат. Клубника. Его любимый. Затем выдавил каплю на указательный палец, растирая ее с большим, проверяя консистенцию и согревая прохладную субстанцию. — Готов? — тихо спросил он, его голос прозвучал низко и ласково в тишине комнаты, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Сергея. Сергей лишь кивнул, стиснув зубы. Олег нанес смазку и начал с внешней стороны, медленными, плавными круговыми движениями смачивая напряженное анальное кольцо мужа. Он не пытался проникнуть внутрь сразу, давая Сергею привыкнуть к ощущению прохлады и легкого прикосновения. Затем он выдавил еще немного и, наконец, одним пальцем, нежно, но уверенно, вошел внутрь. Проникновение было быстрым — чтобы не мучить ожиданием, — но аккуратным. Сергей ахнул, и его тело на мгновение стало жестким, как струна. Олег замер, прислушиваясь. — Норм... — выдохнул Сергей, и его плечи немного расслабились. — Продолжай. Пальцы Олега двигались внутри медленно, почти беспомощно, нащупывая, привыкая. Сергей сосредоточенно старался расслабиться, чувствуя, как от каждого его движения зависит, будет ли больно ему самому и будет ли удобно Олегу. — Сереж, тш-ш-ш, — прошептал Олег, угадав его усилия. — Дыши. Можешь не напрягаться, мне не больно. Он медленно извлек пальцы, наблюдая, как растянутое отверстие на мгновение сохранило их форму, прежде чем начать смыкаться. Новая порция смазки, и теперь внутрь легко скользнули сразу два пальца — указательный и средний. На этот раз Сергей ответил глубоким, грудным вздохом, в котором было уже меньше боли и больше смирения. Пока правая рука была занята нежной работой, левая ладонь Олега скользнула вниз, к напряженному челу Сергея. Он мягко оттянул кожицу, обнажив чувствительную головку. Рыжий не смог сдержать тихого стона, и его бедра непроизвольно подались вперед. Вскоре Олег смог ввести и третий палец, двигая ими с осторожной, почти хирургической точностью. Пришло время. — Родной, — голос Олега был густым и низким, как бархат. — Сейчас... выдохни. Он наклонился вперед, его мощные руки обхватили бедра Сергея, надежно фиксируя его в неподвижности. Ладони, шершавые и горячие, прижались к его коже, и в этом прикосновении была не только сила, но и бесконечная нежность. Сергей зажмурился, изо всех сил выдыхая, отдаваясь моменту, доверию, этому мужчине. И вот, упругая, смазанная головка его члена коснулась входа, на мгновение встретив сопротивление, а затем, мягко поддавшись, плавно и неотвратимо вошла в подготовленное, податливое тепло. Олег замер, издав сдавленный стон. Его пальцы сильнее впились в бедра мужа. Сергей резко вдохнул, его спина выгнулась, а пальцы впились в диванную обивку. Первый, самый трудный миг был позади. Теперь их соединяла медленная, тягучая волна нарастающего единения, где боль уже отступала, уступая место чему-то гораздо большему — глубокой, животной близости и безоговорочному доверию, которое годами выковывалось между ними. Мир сузился до точки соприкосновения, до жаркой, пульсирующей глубины. Олег не двигался, давая Сергею привыкнуть к новому, куда более интенсивному заполнению. Он чувствовал каждое микроскопическое движение мышц внутри мужа, каждое биение его сердца, отдававшееся в нем самом. — Дыши, — снова прошептал он, и его голос дрогнул. — Просто дыши, родной. Сергей кивнул, уткнувшись лбом в мягкий вельвет. Дыхание его было прерывистым, но постепенно выравнивалось. Острая, режущая боль сменилась глубоким, давящим распиранием, которое уже не было невыносимым, а лишь… интенсивным. Незнакомым. Он сосредоточился на тепле рук Олега на своих бедрах, на его тяжелом дыхании за спиной, на знакомом запахе его кожи, смешавшемся со сладковатым ароматом клубники. — Нормально? — проверил Олег, все еще не двигаясь. — Да… — выдохнул Сергей. — Дальше. Это было все, что нужно было услышать. Олег начал двигаться. Медленно, почти невыносимо медленно. Короткие, осторожные толчки, позволяющие телу Сергея принять его, адаптироваться. Скрип дивана теперь вторил их ритму — сдавленному, прерывистому. Сергей постарался расслабиться еще больше, и в какой-то момент тело подчинилось, и волна сопротивления схлынула. Ощущение сменилось. Теперь это было не просто проникновение, а нечто большее — плотное, горячее единение, в котором стирались границы. Левая рука Олега вновь скользнула вперед, обхватывая возбужденный член Сергея. Его ладонь, смазанная теперь их общей влагой, двинулась в такт с толчками. Двойная стимуляция заставила Сергея громко стонать, его бедра начали сами meeting движению Олега, уже не пассивно принимая, а ища, требуя. — Олег… — его имя сорвалось с губ Сергея хриплым, чужим шепотом. Это было сигналом. Олег ускорился. Его движения стали увереннее, глубже, набирая давно сдерживаемую мощь. Он уже не просто входил, он владел им, заполнял его всего, и каждый толчок достигал какой-то сокровенной точки, от которой по телу Сергея расходились электрические разряды удовольствия. Он забыл о неудобной позе, о диване, о всем мире. Остался только этот грубый, животный танец, этот жар, это нарастающее давление внизу живота. Олег чувствовал, как тело мужа отзывается, как оно меняется, подстраивается под него, принимает его. Он видел, как краснеет затылок Сергея, слышал его сдавленные, бесконтрольные стоны, и его собственное тело приближалось к краю. Он наклонился вперед, грудь его прижалась к вспотевшей спине Сергея, губы коснулись его горячего плеча. — Я сейчас… — хрипло выдохнул он ему в ухо. Его рука на члене Сергея задвигалась быстрее, почти отчаянно. Сергей внезапно напрягся, его спина выгнулась дугой, и он издал долгий, срывающийся крик, выпуская горячую сперму на обивку дивана. Судорожные спазмы его внутренних мышц стали последней каплей для Олега. Он с силой вогнал себя в него до упора, застыл на мгновение, и его собственное семя выплеснулось горячим потоком внутрь. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, учащенным дыханием обоих. Олег медленно, чтобы не причинить боль, вышел и без сил рухнул на диван рядом с Сергеем, который тут же опустился грудью на сиденье, полностью истощенный. Олег провел рукой по его мокрой спине, чувствуя, как под ладонью бешено стучит сердце. Он потянулся к брошенной на полу футболке и нежно вытер остатки смазки и семени с бедер и ягодиц мужа. Сергей перевернулся на бок, его глаза были влажными, а на губах дрожала усталая, блаженная улыбка. — Ну что, — его голос был сиплым, — как там твоя клубника? Олег хрипло рассмеялся и, наклонившись, поцеловал его в мокрый висок. — Самая сладкая на свете. **** Запотевшее стекло душевой кабины скрывало их от остального мира, превращая его в маленькую, приватную вселенную, где царили лишь шум воды и их собственное дыхание. Горячие струи били по плитке и по их телам, смывая ночную вялость, но пробуждая иное, более жгучее желание. Они стояли под душем, касаясь друг друга скользкими от мыла руками, и каждый поцелуй был долгим, соленым на вкус и бесконечно глубоким. Страсть, тлеющая всю неделю под слоем будничных забот, наконец прорвалась наружу. — Хочу тебя, — прошептал Олег, отрываясь от его губ и глядя Сергею прямо в глаза. В его взгляде не было вопроса, только уверенное, властное желание. Сергей в ответ лишь облизнул губы, и его глаза блеснули согласием. Он знал, что будет дальше. Олег выключил воду. В наступившей тишине было слышно только их учащенное дыхание. Он развернул Сергея спиной к себе, но тот остановил его легким движением руки. — Нет, — тихо сказал Сергей. — Я хочу видеть тебя. Понимание мелькнуло в глазах Олега. Он улыбнулся своему упрямому рыжему и кивнул. Он встал уверенно, широко расставив ноги и слегка согнув колени, чтобы погасить возможную нагрузку, его мощная, испытанная в спортзале спина уперлась во влажную прохладную стенку кабинки. — Тогда иди ко мне, — сказал Олег, его голос прозвучал низко и ласково, заглушая шум воды за стеклом. Сергей шагнул к нему, и сильные руки Олега обхватили его за бедра. Легким, отработанным движением он поднял его перед собой. Сергей тут же обвил его талию ногами, уперевшись босыми ступнями в его поясницу, а руками обхватил его шею. Их взгляды встретились на одном уровне. Капли воды стекали с рыжих прядей Сергея на лицо Олега. Олег одной рукой крепко держал мужа под бедро, прижимая его к себе, а другой, скользкой от воды, потянулся за бутылочкой с гелем, стоявшей в нише. Он выдавил немного на пальцы, и они, еще мокрые, скользнули между ягодиц Сергея. Подготовка была быстрой, почти торопливой — они оба горели от нетерпения. Олег не сводил с Сергея глаз, наблюдая, как те закрываются от наслаждения, когда его пальцы, один, затем два, готовят его к принятию. — Готовься, — предупредил Олег, наклоняясь, чтобы поймать его губы в поцелуе. И в этот момент, в унисон с движением их языков, он вошел в него. Медленно, но непрерывно, заполняя его собой. Сергей вскрикнул прямо в его рот, его ноги сильнее сжали талию Олега, пальцы впились в его мокрые плечи. Боль от быстрого проникновения тут же смешалась с пьянящим чувством полного обладания и принадлежности. Теперь Олег мог смотреть на него. Видеть, как темнеют его глаза, как раздуваются ноздри, как губы, покусанные от страсти, шепчут его имя. Он мог целовать его, когда вздумается — в губы, в шею, в ключицы, мокрые от воды и пота. И он делал это, перемежая глубокие, влажные поцелуи с нежными прикосновениями губ к его коже. Олег начал двигаться, и его бедра задавали ритм, от которого их тела сливались в едином порыве. Сергей, полностью доверившись ему, откинул голову, обнажая горло, и Олег прильнул губами к его пульсирующей шее, чувствуя сквозь кожу бешеный стук сердца. — Я тебя люблю, — хрипло прошептал Олег, входя в него снова и снова, каждый толчок подчеркивая его слова. — Люблю. Сергей не мог ответить связно, он лишь притянул его голову к себе и что-то прошептал ему прямо в ухо, горячее и сбивчивое, от чего Олег застонал и ускорился. Его рука скользнула между их тел, обхватив возбужденный член Сергея, и начала двигаться в такт своим яростным толчкам. Ощущения оказались слишком интенсивными. Сергей кончил первым, с тихим, сдавленным криком, разметавшимся по стенам душевой, его тело затряслось в мощной волне наслаждения. Спазмы внутри него заставили Олега продержаться всего несколько мгновений, прежде чем он с силой, прижимая Сергея к стене, излился в него, издав низкий, победный стон. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. Пар медленно рассеивался. Олег, все еще держа Сергея на весу, не хотел отпускать. Он чувствовал, как бешено бьется сердце мужа у его груди. — Силач, — выдохнул Сергей, наконец открыв глаза и слабо улыбнувшись. — Ты у меня легкий, как пушинка, — пошутил Олег, но его руки дрожали от напряжения. Он осторожно опустил Сергея на ноги, но тот тут же прижался к нему, ища опоры, и Олег обнял его, стоя под остывающими каплями воды, которые теперь стекали по их телам, смывая следы страсти и оставляя лишь глубокое, теплое чувство близости. Они снова целовались, уже медленно и нежно, без спешки, зная, что впереди у них целый день и вся жизнь. **** Жара в бане была плотной, почти осязаемой, она обволакивала тела, заставляя кожу лосниться и дышать. Пахло раскаленным деревом, дубовым веником и их общим, животным потом. Они лежали на широкой дубовой лавке, застеленной простыней — Олег сверху, Сергей под ним. Мир сузился до скрипа дерева под их весом, до хриплого, учащенного дыхания и глухих, влажных звуков их соединения. Олег двигался медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым микронным движением внутри горячего, податливого тела мужа. Его мощные бедра работали как поршни — неспешными, но неумолимыми толчками, каждый из которых достигал самой сокровенной глубины. Сергей лежал, запрокинув голову, его рыжие волосы растрепались и прилипли ко лбу. Глаза были закрыты, на лице — блаженная, почти неосознанная улыбка. Он обнимал Олега за мощную спину, чувствуя, как под ладонями играют каждое сухожилие, каждая мышца. Вода выступала на их коже мелкими бриллиантовыми каплями, сливаясь в ручьи, которые текли по груди Олега и капали на Сергея, смешиваясь с его потом. Олег наклонился, чтобы поймать его губы в долгом, соленом поцелуе. Его цепь с массивным серебряным кулоном тяжело свисала с шеи и при каждом движении холодно и влажно шлепала по груди Сергея. Сначала Сергей почти не замечал этого, погруженный в волны накатывающего удовольствия. Но потом — это стало отвлекать. Острый холодок среди всеобщего жара. Ритмичное постукивание. Он открыл глаза, и его взгляд упал на свирепый серебряный лик, который покачивался перед его лицом, будто дразня. Импульс пришел внезапно, рожденный томлением, страстью и легким раздражением. В следующий миг, когда кулон вновь приблизился к его губам, Сергей не откинулся, а наоборот, слегка приподнял голову с лавки и поймал холодный металл губами, зажав его бережно, как большую монету. Движение Олега прекратилось мгновенно. Он замер в полу-толчке, и в душной тишине бани раздался его сдавленный, удивленный смешок. — Что ты делаешь? — его голос прозвучал хрипло и с нежностью. Он приподнялся на руках, глядя на мужа, который лежал с серебряным волком в зубах, и в его голубых глазах плясали озорные искорки. Сергей не мог ответить, не выпуская кулон. Он лишь мычал что-то неразборчивое, и его губы растянулись в улыбке вокруг металла. Олег рассмеялся уже по-настоящему, его грудь сотрясалась от смеха. Он аккуратно, с нежностью, высвободил цепь из губ Сергея. — Не годится ему там быть, — мягко произнес Олег. Он бережно снял цепь через голову и аккуратно, почти с почтением, положил ее на верхнюю полку лавки, чтобы драгоценный символ был в безопасности. — Лучше? — спросил он, возвращаясь к Сергею, его руки снова нашли свое место на теле мужа. — Гораздо, — выдохнул Сергей, и его руки снова обвили шею Олега, притягивая его обратно, вниз, к себе. Теперь ничто не отделяло их кожу. — Теперь ничто не помешает, — Олег снова нашел его губы, и его бедра возобновили свое движение, но теперь уже без прежней лени — с новой, обновленной страстью, рожденной и этим маленьким смешным эпизодом, и их глубокой нежностью. Ничто, кроме жара, пара и их тел, слившихся в едином, бесконечном поцелуе, в котором тонули и стоны, и смех, и все на свете. **** Воздух в личном зале был прохладным и пах резиной и металлом. Монотонный гул беговой дорожки наконец смолк. Сергей, весь вспотевший и раскрасневшийся, соскочил с полотна и вытер лицо полотенцем. Он наблюдал за Олегом, который висел на турнике в дальнем углу зала. Мускулистое тело его было напряжено, каждое движение — плавное и выверенное. Это была картина силы и концентрации. Сергею стало скучно. И, как это часто бывало, скука быстро переросла в озорную идею. Он бесшумно подошел и встал прямо под турником, глядя на Олега снизу вверх. Олег, заметив его, не прекратил движение, лишь уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Что, надоело бегать? — его голос прозвучал ровно, лишь слегка сбиваясь от усилия. Сергей не ответил. Он смотрел, как при каждом подъеме мощные мышцы спины и плеч играют под влажной кожей. Его голубые глаза, обычно ясные и спокойные, теперь потемнели от сосредоточенного желания. Идея созрела полностью, сладкая и дерзкая. — Олег, — голос Сергея стал тихим, бархатным, но в нем прозвучала сталь. — Протянись. И замри. Олег на мгновение застыл в верхней точке, руки его, обхватывающие перекладину, напряглись еще сильнее. Он посмотрел вниз, в ледяные, но пылающие изнутри глаза мужа, в которых плясали чертики. Он не был покорным по натуре, но этот властный, ласковый тон сводил его с ума. — Серьезно? — хрипло спросил он, но тело уже послушно вытянулось в струну: прямые ноги, напряженный пресс, грудь поданная вперед. — Абсолютно, — прошептал Сергей, и его пальцы потянулись к застежке спортивных штанов Олега. Олег застонал, когда прохладный воздух коснулся горячей кожи. Штаны сползли до бедер, обнажая его уже начавшееся возбуждение. Сергей прильнул к нему, как к источнику жизни. Сначала он просто подышал на чувствительную кожу, заставив Олега содрогнуться всем телом. Потом кончиком языка провел снизу вверх, медленно, наслаждаясь каждой секундой. — Сережа... я не... смогу долго... — сквозь зубы выдавил Олег, его пальцы побелели от напряжения, сжимая турник. Удерживать вес всего тела в статике, да еще и под таким стимулом, было невыносимым испытанием. — Ничего, ты сильный, — уронил Сергей, и его взгляд, синий и бездонный, скользнул по напряженному телу Олега снизу вверх, словно это было очевидным фактом. И он взял его в рот. Олег резко вдохнул, его бедра непроизвольно дернулись. Мышцы пресса и рук горели огнем. Но он держался. Стонал, закинув голову назад. Каждое движение языка Сергея посылало по его телу новые разряды удовольствия, смешанного с болью. Сергей чувствовал, как тело над ним напряжено до предела. Он ускорился, одной рукой крепко сжимая основание члена Олега. — Я... сейчас... — простонал Олег, и это было предупреждением и мольбой одновременно. Его тело напряглось в последний раз, и с громким, срывающимся стоном он кончил. Ноги его подкосились, и он с трудом удержался на турнике, тяжело дыша. Сергей отошел, вытирая губы. Он смотрел на Олега с довольным, хищным выражением, и его голубые глаза сияли чистым, ничем не прикрытым торжеством. Олег медленно, с глухим стуком спрыгнул на пол, едва стоя на ногах. Он наклонился, опершись руками о колени. — Черт... — выдохнул он, запыхавшись. — Это было... жестоко. Сергей подошел к нему и нежно провел рукой по его влажным волосам. Его глаза снова стали мягкими и ясными, как летнее небо. — Зато ты молодец. Держался до последнего. Олег выпрямился, посмотрел на его сияющее лицо и, не в силах сдержать улыбку, потянул его к себе в объятия. — Монстр ты мой, — прошептал он ему в губы перед долгим поцелуем. — Но я тебя обожаю. **** Гараж погрузился в сонную, маслянистую тишину, нарушаемую лишь мерцанием старой люминесцентной лампы. Воздух был густым и плотным, пропахшим бензином, металлом и пылью. Олег, закончив с подвеской, вытер руки о ветошь и обернулся к ящику с инструментами. Сергей сидел на нем, его спина опиралась о прохладный бок старого «Москвича», а книга медленно сползала с колен. Рыжие волосы падали на лоб, ресницы отбрасывали тени на щеки. Он заснул. Нежность, внезапная и острая, сжала сердце Олега. Он медленно, стараясь не скрипеть ботинками, подошел и присел на корточки перед ним. Испачканными в мазуте и масле пальцами касаться его белой кожи было кощунством. Олег лишь склонился и губами, сухими и шершавыми, нежно коснулся его лба. Сергей вздохнул, шевельнулся и открыл глаза. Взгляд его, мутный от сна, долго фокусировался на лице Олега, а потом губы растянулись в усталой, беззащитной улыбке. — Уже утро? — прошептал он хрипло. — Еще ночь, — так же тихо ответил Олег. — Нашла же тебя дрема в гараже. Он хотел отойти, но Сергей потянулся к нему, обвив шею руками, и притянул к себе в поцелуе. Он был соленым, сонным и бесконечно родным. Страсть вспыхнула мгновенно, как пролитый на раскаленный двигатель бензин. Олег ответил жарко и властно, прижимая его к холодному металлу машины, чувствуя, как под тонкой тканью футболки закипает кровь. Но его руки, грубые и грязные, висели беспомощно по бокам. Он не мог ими прикоснуться, не мог оставить на его коже эти черные, масляные следы. — Подожди, — хрипло выдохнул Олег, прерывая поцелуй. — Я... я весь в мазуте. — А мне всё равно, — Сергей попытался снова притянуть его, но Олег мягко удержал его за запястья. — Нет. Лежи смирно. В его голосе прозвучала та самая властная нота, от которой у Сергея по спине пробежали мурашки. Олег встал, и его взгляд, горячий и сосредоточенный, скользнул вниз. Он взял Сергея за бедра и легким, но уверенным движением раздвинул его ноги шире, становясь между ними. Потом помог ему податься вперед, так, чтобы он полулежал на капоте, опираясь на него спиной и локтями. — Олег... — начал Сергей, но замолчал, увидев выражение его лица. Олег медленно, не сводя с него глаз, опустился на колени на бетонный пол, усыпанный металлической стружкой. Он был в своем мире, в своем храме. Его большие, сильные руки легли на внутреннюю сторону бедер Сергея, чуть выше колен, крепко удерживая их в разведенном положении. Прикосновение было жарким и властным, но ладони он развернул так, чтобы лишь тыльной, относительно чистой стороной касаться кожи. Потом он наклонился. Первым было дыхание. Горячее, влажное, сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Сергей вздрогнул и откинул голову назад, с глухим стуком ударившись затылком о капот. Олег не спешил. Он губами и носом водил по набухшей, откликающейся на каждое прикосновение плоти, заставляя Сергея извиваться и тихо стонать. Наконец, он зубами, медленно и аккуратно, стянул с него штаны и боксеры, освобождая его плоть. Он отбросил одежду в сторону и замер, любуясь картиной: его муж, прекрасный и покорный, раскинулся на ржавом капоте, под мерцающим светом лампы, а он, грязный и могущественный, стоит перед ним на коленях. И он приник к нему ртом. Это не было просто лаской. Это было ритуальным служением. Он водил языком по самой чувствительной коже, заставляя все тело Сергея содрогаться в немом крике. Он исследовал его губами, нежно засасывая, потом снова переходил к быстрым, точным движениям языка. Он использовал только рот, не касаясь руками, и в этой добровольной ограниченности была особая, изощренная нежность. Он служил ему, отдавая весь свой навык, всю свою страсть, не пачкая его при этом грязью своего труда. Сергей лежал, раскинувшись, и мир сузился до мерцающего света перед закрытыми глазами, до прохлады металла под спиной и до невыносимого, влажного жара между ног. Его пальцы судорожно цеплялись за края капота, он что-то бормотал, молил и рычал, полностью отдавшись на волю этого человека, этого бога его личного гаража. Когда кульминация накатила, она была беззвучной. Сергей лишь выгнулся, напрягся всем телом, и его тихий, срывающийся стон затерялся в гуле холодильника. Олег не отстранился, приняв все, до последней капли, продолжая свои нежные, успокаивающие движения, пока дрожь в бедрах Сергея не стихла. Олег медленно поднялся с колен, его лицо было влажным и сияющим. Он посмотрел на Сергея, который лежал, растрепанный и обессиленный, с темными разводами от его пальцев на внутренней стороне бедер — единственными следами, которые он все же осмелился оставить. — Вот теперь, — хрипло произнес Олег, — можно идти спать. Сергей слабо кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и потянулся к нему, чтобы стащить вниз, в новый, уже ничем не омраченный поцелуй. Грязь, неудобство и усталость больше не имели значения.