Звёздная ночь

Сосуд. Примерная дочь, примерная сестра, примерная знатная дама и прекрасная оперная певица. Но боль, будто пожар в сердце. И не спеэффект сцены. И не огонь вовсе. Тьма. Бесконечная. Повторяющаяся. Замкнутая. Круг. Тело будто было ватным, перед глазами плыло множество синих оттенков масла. Светлые, тёмные, ещё темнее. Больше голубые глаза не могли видеть ничего, кроме этого моря синего в нагнетающем тумане, будто начался безумный шторм. Леди, которая уже не помнила себя, наверное, хотела бы проррнить хоть одну слезу из-за ужаса, которого она испытывает, но даже этого она не могла сделать. Сейчас она была простой куклой: зови и обращайся к ней как хочешь, она не знает, кто она; веди с ней как тебе вздумается, ей всё равно на это; а на вид она просто совершенство, идеал, которому все должны подражать. Она даже не чувствует своего тела, почти не видит, не слышит, будто настоящая она стояла сейчас в другой комнате и лицезрела всё из маленькой щели двери. Но при этом голова, которую словно оторвали, гудела круговоротом коротких мыслей. Но среди этого водоворота была лишь одна более выраженная мысль: стояла ли её оболочка или всё же она рухнула на пол. — Мисс, Вы в порядке? Молодая леди дрогнула. Она будто бы проснулась ото сна, хоть до этого она и вовсе не спала. Её голова быстро прозвенела от ряда слов в её голове. Перед её взглядом нарисовалась картина, пейзаж моря после шторма; другие голоса людей на фоне постепенно раздались в ушах. Она вспомнила, кто она такая, Диттарсдорф. Изольда, оперная певица и знатная дама, которая должна была выступить на сегодняшней выставке. Она снова почувствовала себя живой, тело вернулось под контроль и больше не казалось, что её душа вот-вот улетит. — Не нужно переживать, госпожа. - Изольда нервно и тихо хихикнула, повернувшись к собеседнице. - Я лишь рассматривала полотно и придалась мыслям. Перед Изольдой стояла девушка её возраста, быть может лишь только старше на год, а может на два. Одета она была по моде: приталенная юбка, элегантная блуза с галстуком боло. Вещи не были так дороги, но выглядели достойно и красиво. Однако, скорее всего это была обычная гостья выставки, ни кто-то из высше стоящих чинов. Можно было вздохнуть легче для Изольды, но всё же ей не нужно было забывать про манеры... Также у этой леди были очки, которые Изольда рассмотрела позже, уже высматриваясь в доброе на вид лицо. Из них были видны обеспокоенные зелёные глаза. Встревоженный и сочувствующий взгляд немного прикрывали волосы, русые и завязанные в небольшой "слабый" хвост. — Картина и в правду красива. "Море", озабоченное проблемами, метафорой на которую является шторм, обретает спокойствие и исцеление с лучами солнца из чёрных облаков, "надежду на хорошее будущее". - лицо девушки вдруг стало более спокойным, на её лице появилась лёгкая улыбка, и она такими же лёгкими движениями подошла к Изольде. — Разбираетесь в искусстве? — Не сказать, что я специалист в этой сфере, но уж точно любитель. Всё-таки искусство - это восьмое чудо света человечества. То, через что человек может показать свой конфликт, боль, чувства, мысли. Поистине величественная вещь! — Ваши мысли весьма великолепны... И точны. Мисс, как я могу к Вам обращаться? - черноволосая девушка поправила прядь волос, заметив, что та слегка выпала после её "приступа". — Можете звать меня Каканией. А как я могу обращаться к Вам? - улыбка этой дамы стала игриво теплее, хоть и до этого она была ни чуть холоднее, лишь озабоченной, и не такой яркой. — Мисс Диттарсдорф - Изольда сделала реверанс. - Миледи, впервые слышу подобное необыкновенное имя... Но позвольте спросить, к какому роду Вы относитесь? Ведь как понимаю, это всё-таки Ваше имя. — Разве это так важно? На мой взгляд, имя важнее рода, а я, к сожалению, не узнала Вашего. - Какания сложила руки на груди. Говорила она легко и игриво. — Изольда. — Приятно познакомится, мисс Изольда. Миледи Винглер рада нашей встречи сегодня. - Какания сделала реверанс в ответ. Догадки Изольды оправдались, такого семейства она не помнила. Изольда не могла не издать лёгкий смешок, естественно прикрыв его рукой. Мисс Винглер была очень забавной, не такой напыщенной и... Необычной? Тем более, ещё разбилась в искусстве, что не могло не нравится девушке. Но вдруг взгляду Изольды предстал её брат, Теофиль, который подозвал её взглядом. Она уже запомнила движение глаз брата, когда он просит её подойти. — Ох, прошу простить меня за мою бестактность, но я вынуждена прервать нашу беседу. Меня ждут... — В этом нет ничего страшного. Быть может, в этот вечер мы ещё встретимся? — Всенепременно на это надеюсь. Хорошего вам вечера, надеюсь он доставит вам удовольствие. - Изольда сделала реверанс, и быстро приподняв подол платья, такими же молниеносными движениями пошла к брату. На удивление, девушка чувствовала какую-то лёгкость после этого краткого разговора, словно она какая-то птица. Раньше после её приступов она долго не могла отойти, а сейчас она чувствовала лёгкость, словно какое-то освобождение. Видимо игривость Какании задела её сердце. Достигнув Теофиля, Изольда остановилась. Это был парень, лишь на три года старше девушки, но выглядел он даже моложе её. Возможно такой эффект был из-за того, что его лицо было не тронуто усами и бород знатных господ, но пожалуй, это не было поводом, чтобы за ним не бегали девицы. Как Изольда, он обладал кукольной красотой. У него были такие же чёрные вьющиеся волосы, правда которым суждена учесть быть зализанными назад. И носил он такие же красивые аквамирины в своих глазах, как его сестра. Можно сказать, что эти черты были фамильной ценностью Диттарсдорф, брат с сестрой были будто двойняшками. — Изольда. Будь добра, не уходи от меня далеко. Скоро начнётся твоё выступление, матушка бы не хотела, чтобы ты потерялась среди всей этой толпы и не попала бы вовремя в гримёрную. — Не волнуйся, Теофиль, я уже не ребёнок, чтобы потеряться. Просто решилась прогуляться по выставке, а заодно поприветствовать гостей... — Хорошо, но лучше так больше не делай. Всё же нам лучше приветствовать гостей вместе, как дети семьи Диттарсдорф... Тем более, прости, ты ещё юна. — Понимаю... Давай опустим данный конфуз, не стоит разгонять драму не на сцене. Думаю мне уже стоит пойти в гримёрную. — Отлично. Давай я тебя провожу. - парень сделал жест рукой, его лицо озарила удволетворённая улыбка; а после он медленно, но грациозно пошёл в глубь одного из коридоров, ожидая, что юная оперная дива последует за ним. Изольде ничего не оставалась, кроме как пройти за ним. Собственно, у неё и никогда не было выбора. Но и не сегодня, ведь её ждёт выступление, ради которого она присутствует на данном мероприятии. Это благотворительный вечер нескольких известных семейств, которые спонсировали выставку картин и оперу, главную роль в которой играет Изольда. Семейство Диттарсдорф тоже является спонсором данного мероприятия, так что в виде лица на вечере присутствует Теофиль, дабы научится самостоятельно ходить на подобные мероприятия. Это считай его первый раз, когда он появляется без своей матери, но не в случае Изольды. С ней всегда кто-то ходит и присматривает за ней, а в этот раз этим человеком был Теофиль. Изольда теперь полностью пришла в порядок после своего приступа. Она вспомнила всё, что запланировано на этот день, какие особо почётные гости приедут сегодня и многое-многое другое, от чего её голова немного разболелась. Она снова вспомнила, что не хотела бы возвращаться в эту реальность, предпочтя полностью покинуть своё тело в одном из своих приступов, хоть ей было безумно страшно каждый раз... Но... Возможно, она была бы не против вернуться в момент, когда она только возвратилась из потустороннего мира, и ещё раз встретить ту необычную даму в дальнем, почти безлюдном зале. Винглер, нет, Какания. Но в сердце при её упоминания поселилась резкая горечь: Какания была лишь обычной посетительницей вечера, так что вряд-ли они когда-либо встретяться ещё раз. Но эта горечь быстро растворилась в крови, когда Изольда уже была в гримёрной. Она даже не слушала своего брата, но скорее всего он перед своим уходом сказал что-то на подобии "удачи, Изольда". Помощницы сразу же похватились за юную девушку и начали её наряжать, а после наносить макияж на её итак идеальное лицо. Сейчас Изольда особенно напоминала куклу, просто молчала и вежливо, быстро отвечала на вопросы, которые ей задавали, словно выстрел пистолета. Девушка уже хотела бы закончить все приготовления и расслабится, использовав свой арканный навык. Род Диттарсдорф был необычным дворянским родом Австро-Венгрии. Это был также богатый на арканную кровь род, считай чистейшую среди прибрежья Дуная. Среди потомков Диттарсдорф были известные арканисты с мощнейшими силами. Но в противовес таким силам почти все дети этого знатного рода имеют "истерию" и другие подобные психические заболевания. Изольде тоже достались "фамильные ценности" Диттарсдорф. Она получила умение связываться с путосторонним миром, но и "истерию". И вот наконец время хоть томительно, но быстро прошло для девушки. Начинается первый акт "Тоски", в которой Изольда играет роль Флории Тоски, популярной оперной певицы. Будто бы сама судьба дала ей такую подходящую роль, возомжно и не только за род деятельности. Пока ещё не пришло время выхода Изольды, девушка отошла в дальний угол закулисья. Она вздохнула, после чего запела тихим голосом заклинание, прикоснувшись к своему колье и драгоценному фиолетовому камню на нём. Он помутнел, словно в море выпала чёрная капля. Изольда сразу же почувствовала холодок вокруг себя, её тело становилось всё легче и легче, легче самого пуха в подушках. Изольда пела тихо, чтобы её никто не услышал, но оно бы заворажило дух любого. Лишь только девушка слышала, как из её груди раздаются выбрации, заставляя освободится её от всех забот, достигнуть пика эйфории лучше, чем табак или алкоголь. Это было сравнимо с маленькой смертью, но в отличие от неё безумно приятной. Душа Изольды вышла из тела, её лицо засияло по особенному, даже ярче, когда она была внутри. Дева ещё была связана с телом, но не понимла, кто она, не помнила, что за заботы её колышат. Словно Изольда сейчас снова была в приступе истерии и помутнения рассудка, но чувствовалось это абсолютно наоборот. Это было освобождением для неё, больше никак это нельзя было назвать. Изольда чувствовала лишь удовольствие, которого не было в её серой жизни в Вене, сейчас она была поистине собой, хоть и в своём личном мире. Тем временем её тело само вышло на сцену. Изольде не нужно было делать ровно ничего, сейчас она была по особенному прекрасной, хоть снаружи была ещё кукольнее, чем обычнее. Но людям такое до безумия нравилось. Пока все остальные члены оперы переживали, лишь она была в спокойствии, двигаясь и попадая в ноты сликшом преркасно. Каждый её звук мог передать счастье или грусть героини в мельчайших тонкостях, будто это и были чувства Изольды. А отчасти это было так. Девушка почти ничего не видела за пределами воображамого прожектора, освещающего только её одну. Она могла двигаться свободно и ярко, не боясь какой-то реакции. Она не слышала абсолютно ничего, кроме своего голоса; даже её мысли молчали. Только лишь тихо произносились реплики других героев кем-то другим, словно кто-то подсказывал ей из-за кулис, что ей и когда нужно было петь. Она бы желала остаться здесь навсегда в этом чёрном мире, где в центре была лишь она для самой себя. Здесь она могла хорошо посмеяться, порыдать, кричать и просто петь, чувствуя себя легче пустоты. Здесь она была лишь только "ею". Это был её рай, который продлился для неё около двух земных часов, хотя для неё прошло всего десять минут. Время пролетело незаметно, уже нужно было выходить на поклон. Изольда ещё была в состоянии своего арканного навыка, ещё желая остаться в своём мире души на немного дольше. Ей оставили место в центре сцены и зрительского внимания, откуда она сияла ярче звёзд. Сегодня, хоть с ней и выступали такие же профессиональные коллеги, но именно она была звездой вечера. Изольда никого не видела, она лишь кланялась пустоте, но многие господы уже были влюбленны в неё, а дамы до безумия восхищались ей и завидовали. Зал аплодидировал стоя, были слышны свисты и авации, но для Изольды это даже не было звуком. Лишь только когда она уходила со сцены самой последней и её арканные силы развеявались, она могла увидеть и услышать зрительскую симпатию. Однако, даже осознавая её, ей это не приносило никаких эмоций. Ей казалось это всё почему-то безумно наигранным и будто вовсе не для неё. Уже подойдя к большому зеркалу и туалетному столу, Изольда поняла, что все её руки были в разных цветах. Она положила их возле своего почётного места и устроилась покрасивее напротив зеркала, чтобы ей помогли снять макияж и переодеться. Пока все остальные актёры валились с ног, дама сидела очень спокойно,сидя идеально прямо и сложив руки на коленях, будто совсем не устала. Со внимательностью и лёгкой грустью Изольда смотрела на своё отражение, ожидая помощниц, когда они появятся в зеркале, но зашли совсем другие люди. — Изольда! - Послышался торопливый голос брата. Его туфли активно разносились по гримёрной, но он не совсем был один. Также с ним была пара мужчин в костюмах, все они были точно в зрелом возрасте. - Прости за вторжение, но джентльмены не могли передать своих восхищений. Твоя игра и пение были на высоте! Изольда быстро встала со стула, повернувшись к небольшой группе и улыбнувшись каждому из них. Она сделала реверанс, на который мужчины ответили такими же почтительными поклонами. — Мисс Диттарсдорф, рад нашей с Вами встречи. Я Карл Эстерзах. Живу уже полвека, но никогда не слышал настоль дивного пения! Вы будто были самой Эвтерпой. А позвольте дополнить, я знаток в искусстве. - первым начал разговор самый старший из мужчин, у него были седые волосы, аккуратная бородка и усы. — Полностью согласен со словами мистера Эстерзаха. Вы были на высоте! Талант! Талант! - продолжил более молодой, но мужчина лет сорока. У него были чёрные прилизанные волосы и пышные усы - Альберт Другет, его Изольда уже когда-то видела на одном из вечеров в поместье. — Фриц Венкхейм, добрый вечер Вам, мисс Диттарсдорф. Ох, как Вы были прекрасны. Не ищете ли Вы достойную партию для вашей великолепной сестры? У меня есть замечательный сын, как раз её возраст, Петер. - заговорил очень быстро самый молодой мужчина из компании. У него были каштановые волосы, козья бородка с усами и монокль. — Лишь только ищем. Быть может, обговорим этот вопрос.... Пройдёмте, господа, я покажу вам наш скромный дворец искусств, так сказать, обитель Аполлона! А с Вами, мистер Венкхейм, давайте поговорим после на едине. - Теофиль улыбнулся Изольде и медленно повёл мужчин проводить им экскурсию. — Спасибо, уважаемые гости! Хоть я не была так хороша сегодня, но вы польстили мою душу. Хорошего вам вечера. - до этого Изольда абсолютно молчала, как и принкждается её положению. На прощание она сделала ещё один реверанс, правда его уже никто не видел. Но Изольда продолжала смотреть вдаль уходящим гостям, мило улыбаясь им в след. Она продолжала так стоять, пока её личные помощницы на этот день не подошли к ней и не принялись помогать снимать ей костюм Тоски. Жаль только тоску нельзя было снять с глубины её пустой душы. Изольда снова стала куклой на время, хотя и всегда носила её образ. Помощницы лишь смвали макияж, помогали переодеться и наносили новый макияж для приёма, пока Изольда молчала. Всё же не знаешь, как повернётся слово в чужих руках и кому можно было доверять. Даже от не значительной помощницы можно было ожидать нож в спину её слухом, который распространиться по всей Вене. Поэтому "молчание - золото"; Изольда всегда придерживалась этого правила, хотя она просто побавилась что-то говорить тем, кого она вряд-ли ещё когда-то увидет. Только разговоры по работе. Тем более в этот прекрасный для неё момент можно было отдохнуть: представлений на сегодня больше не было, никто с тобой не говорит, лишь нужно кратко отвечать да или нет. Было бы ещё лучше, если бы её мысли были приятными в этот момент. Обычно они досождали её голове, но во всяком случае они были лучше её серой реальности. Правда спустя некоторое время Изольда даже не вспомнит, о чём тогда она размышляла, смотря пустым взглядом в зеркало гримёрной. И вот она уже была в своём привычном белом платье, готовая вернутся в реальность, как бы ей этого не хотелось. Она бы променяла всё своё состояние, чтобы этого не случилось, но она сейчас могла лишь тяжело вздохнуть и подчиниться воле судьбы. Пока её помощницы ушли по своим делам, она продолжала сидеть на бархатном кресле, ожидая своего брата. Он должен был её провести в специальную комнату в этом здании, либо же дать какое-то задание, а в лушчем случае проводить до кареты в поместье Диттарсдорф. Но время шло, а гримёрная всё пустела, не обновлясь списком новых лиц. Руки Изольды инстинктивно всё нервно сжимали подол платья, понимая, что наверное было странным, что она сликшом долго просто смотрит в зеркало и ничего не делает. Всё же она решила немного пройтись, чтобы найти брата, либо же немного подождать его в каком-то нелюдном месте. Медленным и элегантным темпом, Изольда вышла из гримёрной в узкий коридор. В окнах уже было темно, так что слабый жёлтый свет свечей тепло освещал белый коридор. Здесь не было так много людей, все они обычно не задерживались здесь из-за тесноты. Тем более здесь на каждом шагу были расставлены горшки с цветами. Все они торопились в залы, где сейчас было море людей. Уже был конец вечера, опера была её финалом, так что многие уже собирались к себе в поместья, домой, а кто-то ещё на пару званных вечеров. Дамы на прощания целовались друг с другом, мужчины жали руки - даже ощущалось какое-то тёплое чувство среди холодных аристократов. Изольда зашла в главный зал и начала наблюдать за людьми, надеясь встретить своего брата. Девушка была рада, что никто особо не обращал на неё внимание. Всё внимание от оперы будто исчезло спустя долгое время передевания и ожидания её брата, что даже огорчало её. Всё же это была чистая наигранность, которой они занимаются даже сейчас? Или просто вспышка эмоций? - над этим размышляла Изольда, бродя из угла зала глазами среди гостей. Но даже среди большого количества лиц в большом, но таком тесном зале, она не нашла его. Досадно Изольда двинулась в сторону ветра, не зная, что ей делать дальше. Было здесь уж как-то душновато, так что она решила подышать свежим воздухом. Тем более казалось, что здесь ей совсем нет места. Изольда быстро нашла выход в дворик у дворца искусств, который по совместительству был сквером. Здесь слабее светили фонари возле деревьев и каменных дорожек для прогулок; здесь царила прохладная летняя ночь. Не было никакой людской суеты и самих людей, только разные деревья, клумбы, скамьи и звёзды, почти как на картине Винсента ван Гога. Правда ночному скверу не хватало кипариса для экспозиции шедевра, но это было совершено не обязательно. Вид и так был совершеннен. Изольда решила остаться здесь на некоторое время, всё равно она не знала, где ей искать своего брата. Поэтому она подошла к одной колонне у входа во дворец и облокотилась на неё, желая отдохнуть. В её сердце была какая-то усталость. Если бы Изольде дали выбор, тот тёплый зал с людьми или этот прохладный пейзаж, то она бы без сомнений выбрала именно его. Тихий, настоящий и без наигранности людей. Изольда сама была такой, имела такой же грех аристократа, но будь у неё воля, она бы хотела очиститься и стать частью этого пейзажа. Стать обычной травинкой, тополем или фонарём уже было бы для неё истинным счастьем. Но больше всего она хотела бы быть звездой - это её желание с детства, которое становилось всё нереальнее год за годом. Но при этом всё привлекательнее. Когда до тебя всё равно обычному грязному человеку, который не обратит свой взор, а настоящая чистая душа будет тобой любоваться и брать твой свет для вдохновения поздней ночью. Или всем будет на тебя всё равно, отчего бы девушка тоже не отказалась. Новый порыв ветра принёс звук шагов туфель, которые раздались где-то недалеко от одинокой дамы. Они ритмично приближались к ней. Лицо Изольды уже хотело вернуть её улыбку и невинность, но вот её тело не слушалось хозяйку. Воспоминания о детской мечте и атмосфера пейзажа зачаровали её тело, что каждый мускул застыл словно под заклинанием. Либо же сама Изольда уже настолько устала, что не хотела общаться с кем-то сегодня и играть для него роль "Изольды Диттарсдорф". — Ох, я не ожидала, что здесь кто-то будет. Тем более Вы... - звук шага приблизился в плотную, а после остановился. За ним послышался юный женский голос с необычной ноткой этузиазма и доброжелательности, словно лёгкий утренний ветер. — Мисс Винглер? - Изольда обернулась, всё ещё облокачиваясь на одну из колон свои плечом. Она издала смешок, но улыбки за ней не последовало. - Просто решила прогуляться после вечера. Уж душно при столь количестве гостей. — Понимаю Вас, всё же многие сейчас уезжают и давка в главных залах впечатляет. Изольда еле кивнула, её взгляд бродил то по Какании, то по скверу. Девушка уже и забыла, что существует такая персона, как "Какания", хоть чувства от их короткой приятной встречи сластили воссоединение, но и не сильно, как в первый раз. — Я сегодня видела Ваше представление. Даже и не могла додуматься при нашей первой встрече, что Вы оперная певица! Думаю многие уже хвалили Вас, что мои слова не поимеют веса, но Вы были превосходны. Движения, пение, игра, словно это была сама Флория на сцене. И эти чувства, атмосфера. Вы правда талант двадцатого века! - сказала Какания, чтобы разбавить пустоту молчания. Она подошла чуть ближе, становясь на одной линии с Изольдой; её взгляд тоже был устремлён на ночное небо и сад. — Спасибо. Но ничего сверхъестественного во мне нет. Пою с ранних лет, а всё равно ещё трудится всю свою жизнь. — Не стоит принижать себя. Всё же Вы добились невероятных высот, что весь зал был ошеломлён и абсолютно все аплодировали стоя. А что касается совершенствования, оно всегда необходимо, даже богиням. - голос Какании стал более тихим. - И ещё я заметила в Вашей технике кое-что необычное. Простите за бестактность, но это арканный навык? — Подождите, как Вы узнали? - Изольда была немного удивлена тому, что кто-то узнал её маленький секрет впервые за столько лет. Даже не все арканисты-зрители понимали, что используется арканум. Хоть она и не должна была говорить много об этом, но не смогла. Её ещё сильнее заинтересовала эта девушка. — Главное не беспокойтесь, я тоже арканист. Если не вдаваться в подробности, то я могу хорошо это видеть, особенно если у меня будет под рукой специальное зеркало. Благо одно у меня всегда под рукой, ну или под сердцем. - Какания пожила руку на карман под сердцем, в котором скорее всего было то карманное зеркальце. - Но можно поинтересоваться, что он даёт Вам? — Ничего особенного, улучшает мой голос и уменьшает страх. Он лишь помогает "высвободить" душу и даёт мне сильнее раскрепоститься для сцены. - Но всё же её уставшее тело не покидало знакомое колящее чувство в груди, которое заставляло хоть немного, но говорить не всё, хоть перед ней был такой же арканист, как и она. — Душу?... - голос Какании стал более задумчивым. Её краткий риторический вопрос повис в воздухе, пока глаза задумчиво опустились вниз. — Да, так что может Вы видели её. Какая она? - заинтересовалась Изольда, её тело полностью развернулось в ожидании ответа. Её холодные и чуть ли не подвижыне глаза встретились в свою очередь с тёплым, но обеспокоенным взглядом. — Маленький беспорядочный огонь, окружённый тьмой и ужасающими силуэтами вокруг. Даже не подозревала, что это Ваша "душа"... - Какания на момент затихла, и в воздухе воцарилась тишина. Изольда тоже молчала, лишь уведя взгляд с глаз Какании куда-то дальше. - ... Надеюсь Вы... — В порядке. - резко вздохнула Изольда. Казалось бы, приятный для неё разговор становился всё острее, от чего её рассудок снова навязчиво говорил быть ей осторожнее. — Нет... То есть, может да, но давно ли Вы посещали каких-то психотерапевтов? Быть может, у Вас имееются какие-то проблемы? — Прошу Вас, Мисс Винглер, со мной всё в полном порядке. Мой рассудок идеально чист. Тем более, приличная дама не может попасть на кушетку психической клиники. - Изольда выпрямила спину, отойдя от колонны и сложив свои руки в замок. — Простите, Мисс Диттарсдорф, но как человек обучающийся на психотерапевта могу сказать, что с Вами явно не всё в порядке. Это даже просто видно. — Вам решать, но я придерживаюсь своего мнения. - глаза и выражение Изольды были абсолютно спокойны, но такими же абсолютно пустыми в голубых глубинах глаз. — Я не хочу задеть Вашу честь, Диттарсдорф. Я бы просто хотела помочь, не Мисс Диттарсдорф, а Изольде. - голос Какании стал громче и напористее. — Зачем? - в ответ прозвучало холодное и опустощающее слово, которое должно было обезорудить девушку своей колкостью и пассивной злобой. Изольда хотела намекнуть, что это не в её интересах. Какания резко вздохнула, явно не зная, чем ответить. Её руки легонько сжались в кулаки. Её лицо приобрело странную эмоцию, словно находящуюяся между раздражённостью и усталостью, но тут же все симптомы вылетели при её выдохе. — Всё же я врач и не могу не помочь тому, кто нуждается в помощи... - Какания говорила уже более мягко и тихо, стараясь сдерживать некоторое негодование. - ... Я успокоюсь, если я хотя бы подробнее осмотрю Вас и проведу небольшое обследование, это не займёт много времени. На бледном лице Изольды появилась нервная улыбка, после которого раздался смешок. Его она прикрыла рукой, но не стала скрывать, а даже наоборот, придала ему специально более наигранный и резкий оттенок. — Хах, какая же Вы наивная, Мисс... В наше время врачи не помогают нуждающимся и бедным, их интересуют только деньги, но Вы... У Вас поистине чистое сердце, или мне пока так лишь кажется. - на безэмоциональном лице появился огонёк лёгкой улыбки. — Так Вы согласны? - будто не обращая на слова Изольды, сказала Какания. В отличие от Изольды она была настроена серьёзно. — Пожалуй, можно попробовать. Только... Изольда даже не успела договорить, как вдруг раздались твёрдые и точные шаги, сопровождающиеся сильным эхом. Они явно торопились, не сбавляя темп, словно кого-то преследуя. И этой жертвой была Изольда, о чём можно было легко догадаться. Это было слышно по слову, которое разлетелось по коридору, направляясь на улицу. Это было имя "Изольда". Лёгкая улыбка юной Изольды быстро слетела с губ, в её разум снова вернулся холодок, заменив интерес разговора из какого-то начинающегося романа. Но тут она почувствовала что-то резкое, что впилось ей в шёлковую перчатку, сжав руку. Изольду крепко взяли за запястье. Какания быстро всё поняла и решила действовать непременно, потащив своего пациента, которого она не хотела упускать, в глубь сквера. Ноги Изольды будто сами зашагали, не мешая Какании, но вот бледное лицо стало обеспокоеным. — Стойте, стойте! Куда же Вы меня тащите, возомжно это мой брат!- Изольда говорила шёпотом, будто не желая, чтобы её нашли здесь. Она не видела особого смысла в сеансе, её беспокоил "долг Диттарсдорф", но всё же что-то интриговало её на стенках опустелой души. — Вы же согласились на небольшое обследование? Да, так что просто так я от Вас не отстану. - Какания обернулась на Изольду, стараясь аккуратно, но быстро провести её в сквер. Девушки пытались скрыться сквозь кустов сквера и разных заворотов каменных дорожек, иногда переходящих в тропинки. Изольде было непривычно быстро идти, чуть ли не бежать в туфлях, так ещё иногда по неровному газону. Какания же напротив была более уверена; она словно птица парила над землёй, хоть и даже в её полубеге проявлялась проблема в опоре. Спустя мгновение и пару вздохов, они оказались за большой живой изгородью. Уже отчётливо слышалось имя "Изольда", которое повторилось несколько раз, а после разачарованно прекратило появляться на слуху. — Ох, что же ждёт меня по возвращению в поместье. Матушка точно будет недовольна... - говорила опечалено Изольда. На самом деле, этот сеанс был лушче, чем её рутина. Вот только она побаивалась так убегать и бунтовать. — Не переживайте, нас не видели, так что "лучшая дочь на свете" ещё остаётся где-то в дворце искусств! Тем более, мы не надолго. Ну а если мы задержимся, то беру ответственность на себя. - Какания отпустила запястье Изольды, довольно улыбаясь. Но тут же она снова предложила свою руку, чтобы девушка могла взяться за неё более удобно. - Но мы ещё не в безопасном месте, так что стоит поспешить. — Думаю у меня уже не осталось выбора... - вздохнула Изольда, её глаза быстро пробежались по единственному каменному пути впереди, пока она поправляла чёрные локоны. Изольда аккуратно взялась за руку Какании, пока её не поддержала более уверенная хватка. Уже медленным, будто прогулочным шагом они направились в глубь сквера, где всё меньше горели фонари. Изольда не чувствовала тревогу по поводу, что её заведут куда-то, а после растерзают, что от её платья останутся ласкутки. Нет, она доверяла Какании, но вот всё меньше имела симпатии к ней. Ей всё больше казалось, что это простая "дурочка", которая просто отличается от всех своим неформальным поведением и детской наивностью. Но вот беда, оторваться от неё было тяжело для девушки; что-то манило в ней. Видимо Изольда сама скоро станет этой "дурочкой", думала она. — О чём-то задумались? - Какания будто что-то узнала о небольшом монологе в голове Изольды. — Нет, хотя можно сказать от части. Просто пыталась вразумить недавние события. — Впервые Вас крадёт какая-то дама? - усмехнулась Какания, сделав небольшую паузу. - Вас искал Ваш брат, как Вы говорили? — Да, скорее всего. Я сама искала его, пока не отчаилась в своей попытке. На подобных мероприятиях мне лучше не быть одной. — Хм, мне казалось дамы в Вашем возрасте уже способны на некую автономность... — Боюсь моя матушка не особо будет довольна этим. Она человек более старых взглядов, к тому же очень опекающий. — Интересно. - голос Какании на момент изменился с лёгкости и беззаботности на что-то другое и не понятное, что не слышалось от неё до сих пор. Но тут же всё вернулось, как было до. - Позвольте у Вас спросить, а в вашем доме есть какие-то наказания за непослушния? — Да. Раньше моим братьям могли ударить розгами по одному месту. Я, как девочка, имела меньшее по строгости наказание, но даже так их было мало. Я была довольно послушной дочерью. — Поняла... В вашей семье ещё кто-то есть помимо Вас с братом ? — Боюсь я мало, что могу рассказать... Они к сожалению больше не с нами. Осталась только я с Теофилем. - немного не вразумляла Изольда интерес Какании к себе. — Ох, сожалею и прощу прощения. Надеюсь я не сильно задела Вас? - голос Какании опустился ниже, став винительно тише. — Нет, пустяк. Я давно приняла их смерть... На пару секунд повисла лёгкая тишина, причиной которой, как думала Изольда, являлась эмпатия Какании. Но она тут же прервалась, как они дошли да какой-то каменной беседке в темноте, поросшей растениями. Находилась она у самого конца, казалось бы небольшого сквера, но на самом деле даже таящего в себе Богом забытую беседку у каменной стены. Сюда почти не доходил свет фонарей, поэтому Какания достала зажигалку, дабы дамы видели, куда они шли. — Добро пожаловать в уличную версию клиники доктора Какании. Здесь я часто практикуюсь, так что почти всё готово, просто присаживайтесь. - Какания помогла забраться Изольде внутрь беседки, на что получила краткое "спасибо"; после чего Какания зашла за само маленькое каменное сооружение. Изольда тем временем аккуратно села на холодную лавку, придерживая подол платья. Беседка находилась в самой тёмной части сквера, так что здесь всё "освещали" только звёзды с луной. Также где-то далеко ещё виднелся фонарь, который обычно ставят у дорог, но здесь вообще не было слышно ни людей, ни экипажей с новыми, но редкими "машинами". Тем временем Какания быстро юркнула в беседку и расположила на столе две свечи с зеркалом на ножке. Она поочерёдно зажгла свечи, расставив их по краям стола, взглядом проверила зеркало, после чего поставила его прямо перед Изольдой. — Как себя чувствуете сейчас? Как атмосфера вокруг? - Какания села напротив, доложив на стол какие-то записи и вытащив из кармана своё карманное зеркало. — Удовлетворительно. Но здесь красиво, я бы сказала романтично. - Изольда начала высматриваться в зеркало, интересуясь, как всё будет происходить. — Забыла сказать, переодически посматривайте в зеркало, Вы делаете всё правильно. И рада, что Вам комфортно. Главное старайтесь говорить честно, сейчас мы только доктор и пациент, ничего не покинет этот сквер. — Хорошо, доктор. — Начнём с вопросов о Вашей личности, как давно Вы занимаетесь оперным пением? Расскажите пожалуйста про это подробнее. - Какания взяла маленькое зеркало в левую руку, словно специально настроив его на какой-то определённый угол. Её глаза полностью остановились на лице Изольды. — Так давно, что я уже сама не помню точную дату. Я бы сказала, что лет с пяти-шести, когда мой учитель музыки провёл беседу с моей матерью, после чего я больше начала занималаться ей. Она была очень рада этому. — Тебе нравилось тогда заниматься музыкой? - улыбнулась Какания. — Да, это было весьма весело, хотя с годами всё тяжелее. Теория музыки оказалась тяжела, но мне нравилось совершенствоваться, испытывать себя, делать звуки ещё красивее... Быть может, видеть улыбки людей? — А сейчас? — Сложно сказать, какие-то смешанные чувства. - Изольда задумалась, таких вопросов она себе ещё не задавала. "Правильно ли то, что она делает"? Она из ниоткуда почувствовала резкое опустошение по этому поводу. Но ведь она правда была счастлива, занимаясь пением? Это заставило её задуматься.- Я думаю да, хоть это чувство стало более... Рутинным. Будто оно не совсем то. — На Ваш взгляд, изменилось в лучшую или в худшую сторону? — Я думаю ни в какую... Хотя... Оно, наверное, стало серее? Оно приносит меньше такого чистого счастья, но на душе будто становится спокойнее и легче. - Изольда вспомнила, что в детстве пение и правда приносило больше эмоций, чем одно спокойствие, хоть и безумно приятное. — Скажи мне, Изольда, а есть ли у тебя вариант прекратить заниматься пением? Хотя бы может на год? — Почему? - глаза Изольды расширились, задержавшись точно на Какании. Потом она резко и виновато прокашлялась, опустив глаза на зеркало. — У этого нет причины, не волнуйтесь. Просто представьте, что тебе нужно взять год перерыва, а возможно навсегда отойти от пения. Были бы какие-то сложности с этим решением? — Я думаю, что моя мать не будет довольна этим. Она потратила столько сил и средств, чтобы сделать из меня оперную певицу для моего светлого будущего. И так прерывать мою карьеру? Я бы ни за что не взяла отдых на такой долгий период времени из-за такого пустяка! - голос Изольды повысился от эмоций в ней, но она взяла себя в руки, понизив его обратно. - К тому же пение расслабляет меня. — Но почему Вы считаете, что она будет против этого? Она же всё-таки любит тебя. — Она и любит меня. Она хочет, чтобы я добилась лучшего в жизни и будет разочарована, если я не добьюсь лучшего места в обществе. Поэтому она так много вкладывает во всех своих детей, которые были у неё, чтобы те нашли себе место в обществе. — Но обязательно ли быть лучшем, чтобы заслуживать любви? — ...Наверное... - Изольда не ожидала столь острого для неё вопроса. Теперь она была полностью обезаружена. - ... Все же мы должны стараться быть лучшими друг для друга, чтобы было комфортно нам всем, даже просто в обществе... Тем более она хочет только лучшего... - пыталась она что-то неуверенно сформулировать. — К сожалению нет. Любить нужно человека ни за его удобность и славу, а за него самого. Это и есть чистая любовь. Видимо твоя мать плохо умеет выражать её. — Но как? Она же заботится о нас, кормит, нанимает учителей. Это не любовь, доктор? - брови Изольды не могли чуть не приподняться. Она не могла поверить этим сомнениям, что её мать не совсем правильно любила её всё это время, для Изольды это было немыслемо и так странно. — Забота. - сказала сухо Какания. - Скажите ещё пожалуйста, как бы Вы описали свою мать на публике со стороны и дома? — Она светская львица и примерная дама на публике. Умеет поддержать любой разговор; знает как подвернуться к любому человеку; всегда оказывается в нужном месте вовремя. Но я бы сказала, что на самом деле она довольно замкнутый в себе человек, коем она не кажется. Строгая к другим, но и к себе; бывает вспыльчива. А в последнии годы всё меньше выходит из поместья, жалуясь на головные боли... Наверное, она несчастна. - сказала более драматично Изольда, желая показать её сострадание к матери. Её глаза опустились. — Как бы ты описала свои эмоции, видя её "настоящую"? Изольда лишь промолчала, не зная, что сказать. Она понимала, что ничего не чувствовала по этому поводу, но она не хотела этого говорить. Изольда раньше была очень сильно привязана к своей матери, но сейчас она не чувствовала этого. Горло само сжалось, не давая произнести этого. Изольда могла бы сказать ложь, но этого ей почему-то не хотелось. Какания лишь понимающе кивнула, уже хотев продолжить, но тут Изольда произнесла: — Доктор, Вы наверное не знаете про семейство Диттарсдорф. Наш род страдает истерией ещё с давних пор. Почти никто из нашего семейства не доживал до преклонного возраста, так что судьба и постигает мою матушку. И да, я тоже больна ею. Надеюсь это поможет Вашей работе. - решила что-то сказать Изольда, чтобы перекрыть тишину. Но она лишь сказала известный публике факт, но кажется Какания о нём не знала. — Судьба? - Какания приподняла одну бровь, с насмешкой вздохнув. Но её мысли решили сконцентрироваться на другом. - Истерией? Надеюсь Вам этот диагноз ставил специалист? — Да, но никто не может справится с ней. Можно лишь попытаться замедлить её, а так всех нас ждёт один конец - сумасшествие и смерть. Так закончили свою историю множество моих родственников, те же самые братья, сестра, даже мой отец, хоть он даже не из нашего рода... Из-за этой истерии про нас ходят слухи, от которых скорее всего и кружится голова моей матушки. Всё же она беспокоится за репутацию своих оставшихся наследников. Тем более люди знают, что мы арканисты и бывает нелестно высказываются об этом. — Смертельный исход... как странно. - сказала для себя Какания. - Изольда, Вы бы сами сказали, что у Вас наблюдается эта истерия? — Я не знаю... Мне с детства все говорили, что я страдаю ей, как вся наша семья. Всякие люди жалели меня, а уличные мальчишки называли "истеричкой" - Изольда нервно хихикнула, она прекрасно понимала, что этот бред могут напридумать люди, но верила в него. Тем более она понимала, что чувствует себя не так, как надо. - А так... Я не понимаю, как это, чувствовать себя нормально? — А как Вы чувствуете себя большое количество времени? — Я бы описала это словом "безразличие", пока меня не посещают всплески странных чувств. Меня интересует только пение; занимаясь им я правда себя чувствую как-то иначе, лушче. А так мне бы больше ничего не хотелось. Наверное скончалась без своих песенок. - нервно вздохнула Изольда, сдерживая самокритичный смех. — А кто-то тебя поддерживает?... Помимо твоей матери и возомжно брата. — Никто, мне запрещают общаться с "кем попало", так что доверять и строить дружбу мне не с кем... Но меня поддерживал мой отец. Помню, он очень хотел сыграть со мной на фортепиано, пока я бы ему пела, да и просто хотел посмотреть на моё небольшое выступление. Но к сожалению моя мать всё не давала ему в то время даже провести со мной время, говоря, что он пагубно влияет на меня. - Изольда уже не могла не сдерживать нервную улыбку, её руки немного затряслись. - А он умер спустя три месяца, как я начала активно заниматься музыкой. Так с ним и не сыграла в дуэте. — Изольда, ещё раз извиняюсь, что мы выходим на тему смерти, так ещё про твоего отца. Наверное это до сих пор больно для тебя, всё же ты застала его смерть так рано. — Я не знаю... Я не знаю, что я должна чувствовать, вспоминая его. Фрагмент, как он умирал, я не могу выбросить из головы, это будто какая-то навязчивая мысль. Безумно непонятная, наверное, даже пугающая... Это пугает меня, но больше я ничего не чувствую. - Изольда сразу же съёжилась, её взгляд упал на дрожашие руки. Она чувствовала, что её истерия началась. — Ты видела его смерть? - резко вздохнув, спросила Какания. — Я нечаянно, правда, нечаянно подсмотрела из двери своей спальни, чтобы посмотреть, что за грохот был в коридоре. Но я застала, как моя мать воткнула моему отцу ножь. Прямо в грудь, резко. И я не знаю, я будто чувствую всё, но при этом ничего? - руки Изольды затряслись сильнее, стараясь прикрыть лицо. Она понимала, что сейчас из её глаз пойдут слёзы, от чего чувствовала она себя необычно. Изольда давно не плакала, будто ей не разрешали. И не разрешали вспоминать о своём отце, то-ли её семья, то-ли она сама. Сквозь щель пальцев она по привычке хотела посмотреть на реакцию человека, когда у неё начиналась "истерия". Но она не могла увидеть что-то выше зеркала перед ней и своего прячущегося отражения в нём. От зеркала чувствовался арканум. Только сейчас Изольда поняла, что всё это время Какания старалась скрыть использование арканного навыка, делая его ауру слабой. Её душу уже давно рассмотрели во всех подробностях, но и наверное докопались до её мыслей, которые терзали её уже считай десяток лет. Оказалось, что тут "дурочка" только Изольда, которая рассказала почти всё, что могла. От этого ей вспомнился образ матери, который в наказание нагнал чувство страха. Слёзы полились с новой скоростью. Но ей нужно было стать этой "дурочкой", ей надо было высказаться. Всё же Изольда постаралась поднять свой взгляд, но она не увидела Какании перед собой. Девушка испугалась, желая сжаться сильнее; настолько ей было неловко. Но тут она резко почувствовала её рядом, садящуюся поближе к ней. Какания нежно обняла Изольду, от чего фонтан чувств юной дамы приобрёл новые краски. Словно она никогда не чувствовала эмоций до сегодня, ощущала она себя уж сликшом живой этим вечером. Постепенно ей даже становилось приятно от чувств, которые она давно позабыла, что аж в её белых щёках разлилось красное тепло. Но что-то необычное было среди всего спектра эмоций, что-то яркое и безумно горячее, как само солнце. Такое же безумно яркое и слепящее, что резало душу Изольды, которая видела лишь тьму. Вера? Надежда? А может та самая любовь? Она надеялась, что это не было той холодной заботой её матери. — Изольда, прости, что пришлось зайти так далеко. Давай на этом закончим сеанс, я и так узнала достаточно. - Какания говорила очень тихо и тяжело. — Доктор, простите, но я видимо правда страдаю истерией. - Изольда всё ещё держала руки у глаз, пытаясь скрыть слёзы. — Не надо извиняться, Изольда. Все мы люди и у каждого из нас есть права на эмоции. Тем более у тебя такая тяжёлая судьба, тут слезу точно не получится не проранить. От утешений Изольда лишь зарыдала ещё сильнее, открыв все свои чувства наружу. Всё вокруг окончательно затихло, будто отвечая сочувствием. Какания лишь молча прижала её, понимающе, но сдержанно смотря в ночь. Наверное она о чём-то сейчас размышляла, пока та легонько поглаживала Изольду. Так они сидели, продолжая молчать, лишь только Изольда всхлипывала и роняла слёзы. Но тем временем становилось холоднее вокруг, но не в тёплых объятиях Какании и не в сердце Изольды. Девушка навсегда запомнит этот вечер, когда та впервые почувствовала себя живой, когда та впервые ощутила тепло, когда та впервые почувствовала себя любимой, когда та впервые ощутила любовь. ...Когда ярко светили звёзды.... — Доктор, спасибо Вам. Спасибо Вам за всё. - Изольда начала вытирать свои мокрые глаза, говоря непривычно хриплым голосом для певицы. Прошло какое-то время, прежде чем душа Изольда смогла успокоиться. Может минут пять, десять, пол часа - никто никогда не узнает. Но наверное, обе девушки могли проседеть так ещё вечность и даже не одну. — Не нужно благодарностей, это мой долг. Каждому нужна помощь в этом мире и каждый имеет право высказаться. - Какания медленно отпустила Изольду из объятий, оставив свои руки на плечах девушки. Их взгляды остановились друг на друге. — И простите, что так ужасно относилась к Вашему предложению о помощи около дворца искусств. Я так была слепа. - Изольда улыбнулась Какании, не отворачивая ни на секунду свои глаза от Какании. — Не беспокойтесь, сейчас многие не понимают всех прелестей психиатрического дела. Ещё один мой долг - исправить это, и кажется я уже сделала один прекрасный шаг к этому. - Изольда улыбнулась в ответ. - Но надеюсь я смогу Вам помочь, никак психиатр, а друг. — Друг?... - Глаза Изольды засияли и расширились, теперь они напоминали сами звёзды. — Да, думаю он Вам не обходим. Тем более, я уже не смогу стать Вашим психиатром, простите. - Какания, вздохнув, отпустила Изольду, после чего аккуратно встала с скамьи. - Боюсь у меня даже не имеется официальной лицензии, я только начинаю проходить обучение. Быть может, как получу мой диплом и лицензию, тогда и возьмусь за Вас более основательно, а пока, как могу. — Ох, вот как... Но я только за нашу дружбу! - Изольда тоже встала. Её голос был ласковым и невинным, уже оправившемся от слёз. На её лице была лёгкая улыбка. — Тогда будем на ты? - лицо Какании расплылось из сочувствия в игривую теплоту. — Только за! — Отлично! Тогда давай я быстро приберусь здесь и пойдём возвращать тебя из моего плена. Наверное мы здесь уже заси... - вдруг сильный порыв холодного ветра подул из ниоткуда. Какания лишь успела удержать свои записи, резко хлопнув по столу, как всё покрылось мраком. Ветер задул свечи. Изольда же успела только ахнуть, как она уже ничего не видела. Только сверху горели белые точки в небе, а так она не могла увидеть даже собственных рук. Но девушка не боялась темноты, наоборот, от этого почему-то ей захотелось смеяться. — Чего смешишься, хохотушка? - сама усмешливо спросила Какания. - Помогай мне найти мою зажигалку, а-то домой ты не попадёшь. — А может я не хочу домой? - Изольда прекратила хихикать, и руками начала пытаться нащупать хоть что-то в темноте. — Хочешь ночевать тут? Прости, но не позволю. - слышалось, как Какания ходила по беседке, ищя свою зажигалку. Изольда тоже старалась не оставаться в стороне, она хотела помочь Какании, хотя побаивалась напороться на что-то. Как понимала девушка, её новая подруга искала маленькую зажигалку, которую было сложно найти в темноте. Поэтому она передвигалась медленными шагами, держась за стол и тщательно щупая левой рукой, казалось бы, пустоту. Она успела только нащупать колонну, скамью и даже Каканию, от чего было Изольде очень стыдно. Но это лишь только увеличило игривость в голосе другой девушки. И игривость была только к месту: так Какания быстро нашла зажигалку, лежащую на краю другой скамьи. Довольная Какания зажгла одну из свечей, чтобы видеть, куда она убирает свои вещи, пока что оставив Изольду внутри беседки. Сама же она со всеми своими приспособлениями направилась за заднюю часть постройки. — Знаешь, ты про себя ничего не рассказывала сегодня. Всё обо мне, да обо мне. Думаю это немного не честно. - Изольда подошла к задней части беседки и облокотилась локтями о перила. Говорила она немного детским и мечтательным голосом. - Расскажи что-нибудь про вас, Винглеров, пожалуйста. — Раз просишь, то могу кратко рассказать... Мы раньше были обычными, считай бедными людьми, но потом моему отцу удалось хорошо разбогатеть. И вот теперь я знатная дама уже лет пять, а может больше. - Какания уже хотела закончить, но Изольда молчала. Поэтому девушка решила дополнить. - А семья у нас простая, папа, мама, мой брат и я. Больше не знаю, что тебе рассказать. - Какания складывает все "приборы" и записи в небольшую неприметную коробочку, которую она собирается спрятать под кустом в щели меж беседкой и большой стеной. — Интересно, редко происходит, что кто-то так хоршо может дослужится... Надеюсь у вас хорошие отношения в семье? — Дружная, не волнуйся. - Какания резко закрыла коробку, затащив её подальше под куст. Она подошла ближе к Изольде. - Туши свечку и пойдём, мы наверное здесь уже засиделись. Думаю, пусть останется на столе, может кому-то да пригодится. Изольда кивнула и по команде потушила свечу. Держась за край беседки она подошла к выходу из беседки. Тут же рядом появился огонь, который ждал девушку снаружи. Улыбаясь она вышла к нему, если быть точнее, к ней, прекрасной даме, которая помогла ей спустится по каменным ступенькам. Картина была и вправду романтичная, абсолютная темнота с тишиной, огонь, и два юных сердца друг с другом. А для молодой Изольды это было ещё романтичнее, подобного с ней ещё не случалось, когда о ней так тепло заботились. Поэтому румянец девушки не мог не придать жизни её кукольному лицу. Казалось, что такое может быть только в изъзженных романах, но видимо на самом деле сердце Изольды было таким же наивным, как содержание тех книг. Всю дорогу обратно они мило болтали, в этот раз даже тишина между ними не появлялась ни на секунду. Болтали они обо всём на свете, что попадало под их мысли и лёгкое настроение: о искусстве, о знакомых, о сегодняшнем дне, о мечтах - только в этот раз никто и не ронял слово об их проблемах, сейчас их будто вовсе не было. Ни на сердце Изольды, ни на сердце Какании; только божественное спокойствие в двух душах. Изольда просмеялась от очередного шутливого высказывания Какании, пока та широко ухмылялась. Девушки снова не обратили внимания, как быстро текло время, и они уже вернулись на то место, где вечер стал ещё интереснее: разные деревья, клумбы, скамьи и звёзды, почти как на картине Винсента ван Гога. Только теперь вдали взгляду на небо преграждал дворец искусств. Луна же поднялась выше, ещё сильнее освещая темноватый сквер. — Ах, какой же сегодня восхитительный вечер. Были бы все они такими... -специально романтично вздохнув, сказала Изольда. — Надеюсь всё больше вечеров будут такими для тебя. — Нет, правда, Какания, сегодня ты мне так помогла. Такую услугу для меня никто не мог предложить: бесценная дружба, так ещё прекраснейшее чувство... "Свободы"?... Я будто освободилась от каких-то старых оков, что готова петь всю ночь напролёт! Я безумно благодарна тебе. - пропела на оперный манер последнее предложение Изольда. — Не стоит благодарностей, Изольда. Всё же ты тоже прекрасный человек, которому лишь немного требуется помочь. Я тоже благодарна, просто за твоё существование и нашу встречу этим вечером. - Какания искренне улыбалась. Но вдруг послышались шаги, которые заставили девушек вздрогнуть. В тишине сквера любой другой звук, помимо нашей компании, вызывал опасения. Ведь всегда издающим этот звук мог оказаться Теофиль, который скорее всего уже какое-то время кружит над всем дворцом искусств, как оголадавший ястреб. Но нет, вдали у колонн стоял более старый, чем Теофиль мужчина. В пиджаке, с белеющими волосами, ну и естественно с сигарой в зубах. Казалось бы, просто человек вышел перекурить в тишине, но вот Какания так не считала. Её лицо охолоднело, а брови опустились. Изольда же была обеспокоена больше Каканией, чем самим незнакомцем. — Какания, что такое? Этот человек тебе знаком? — Изольда. - Какания повернулась к Изольде, взяв ту за плечи. Сердце девушки от этого подскочило. - Тебе не стоит боятся, но этот господин меня так просто не оставит. Я конечно могу тебя отпустить одну, но давай попробуем пробиться вместе. - руки Какании аккуратно сползли по рукам Изольды, пока не взялись за ладони девушки. Какания легонько отвела ту в сторону за изгородь, где как раз стояла лавочка. - просто посиди здесь пару минут, я всё улажу. Изольда лишь кивнула, отпустив Каканию. Когда девушка ушла от неё, та аккуратно высуналась из изгороди, сидеть просто так она не могла. Ей было интересно, что это был за господин и какое отношение он имел к Какании. Изольда желала бы подойти поближе, чтобы хорошо всё расслышать, но она была, как собака на цепи из-за пары слов Какании, поэтому ей не хотелось расстраивать подругу своим подслушиванием. Даже идеальный вечер желают испортить обстоятельства. Но юная Клара не желала, чтобы они разрушили его, особенно если это был обиженный жизнью человек. Какания и так была озабоченна новой знакомой Изольдой и её тяжкой судьбой, так что была совершено не готова к столкновению со своими личными проблемами. По кранйей мере, она не хотела, чтобы их задержали на лишние секунды, а Какания прекрасно знала, что её бывший учитель обязательно её бы задержал. Клара могла бы отпустить Изольду одну, вот только ей хотелось убедится, что та вернётся к брату без конфузов. Поэтому она хочет "устранить" своего бывшего учителя биологии, чтобы пробить себе дорогу, а также и Изольде. И вот она быстрым и решительным шагом взашла на порог дворца искусств. Лицо её было абсолютно серьёзным и хладнокровным, движения тверды, будто куда-то сейчас Какания торопилась. Внимания мужчины долго не пришлось ожидать, Франц Орвос уже скептично поднял бровь, вытащив сигару из рта. — Боже мой, какие люди! Здороваться с учителем не учили? — Здрасьте, но боюсь Вы мне уже давно не преподаёте. - Какания остановилась, понимая, что её план по-тихоьнку работает. Осталось лишь только давить на его эго и он быстро уйдёт. - Как Ваша работа? — Не жалуюсь. - резко ответил Франц, уже чувствую, куда хочет уклонить Клара. - А как Ваши дела в учёбе, мисс Клара? Лучше ли немецкое образование, чем австрийское? Хотя какая разница, один язык, а? — Один язык, да только современне и востребованние. Но пока, боюсь, я только собираюсь ехать обучаться, я ещё только готовлюсь к поступлению. — Но вот казалось бы, хорошая будущая леди, а рвётся не пойми куда, да за семь морей. У бедного отца хоть хватит денег? А то мне жаль своего давнего приятеля. — Не волнуйтесь, Винглеры имеют на это достаточно средств. Всё же я больше у Вас не обучаюсь, так что деньги только прибавились. — Пробойся Бога, дорогуша! Говоришь так, что я сдирал с вас до последних грошей! — Нет, цены у вас были обыкновенные по Вене, но вот материал... - Какания досадно и наиграно отвела глаза. - ... Некачественный. — Уж у профессора биологии? Хах, чем ж я тебе насолил, что ты так говоришь? — Не отрицаю, что у Вас они удовлетворительные, но вот раздел психиатрии.. Вот тут уж точно, побойся Бога. — Выражейтесь, юная леди! Ваш отец бы был не рад твоим выражениям. - уже начал выкипать от злости Франц, повышая голос. Его пик был скоро. Тогда он скорее всего в яросте уйдёт во дворец, освободив дорогу дамам. - Мои знания хороши. Пока ты была в утробе, я уже начинал преподавать! — Обращайтесь на Вы, скоро я уже буду сама доктором Каканией. А о ваших знаниях стоит задуматься, раз Вас понизили в должности. — Да какая птица в этот раз нашептала тебе об этом! Элис, Фридрих, или этот боснийский мерзавец Ильич? Нахалка! Надо будет встретится с твоим отцом, да высказать ему пару ласковых. А какую дурацкую кличку ты себе выбрала, как попугай! - уже начал всё перебирать Франц. — Боюсь мой отец полностью примит мою точку зрения. - хмуро сложила руки на своей груди Какания. Внутренним голосом она сказала себе "наверное". Их конфликт, который, казалось бы, начался из пустяка, хоть и специального, но только нарастал. Он длился дольше, чем предполагала Какания, и это сильно напрягало её. Голос у обоих оппонентов сильно повысился, слова так и лились, желая задеть друг друга, что об этом уже лучше не упоминать. Какания уже хотела как-то действовать, то ли затащив Франца внутрь насильно, то ли применив на него арканум, но это было не в её морали. Досадно, она решила быстро отступить. Клара преркасно знала, что могла бы часами выводить её бывшего учителя за все нервотрёпки, которые он когда-то ей устроил в жизни, особено с её друзьями; но она преркасно понимала, что мстить сейчас не выход, ни когда её ждут. Тем временем Изольда даже не садилась на лавочку, а обеспокоенно выглядывала из изгороди. Она уж очень отсчётливо начала слышать громкие высказывания, хоть и не полные грязью, но полные оскорблений и желанием подколоть другого. От чего её сердце переживало за Каканию, Изольда уже хотела сама выйти и постараться помочь, хоть ей и сказали ждать тут. Как вдруг появилась Какания. Изольда быстро сделала вид, что только встала с лавки и подошла к раздражённой подруге. — Какания, с тобой всё хорошо? Моё сердце чует, что... — Изольда, пожалуйста, не беспокойся. Это просто старый знакомый, у которого есть счёты со мной, конфликта всё равно было не избежать. - Какания старалась более добро улыбнуться, взяв Изольду за руку. - Так что, наверное, надежда только на тебя. Надеюсь ты дойдёшь до Теофиля без проблем, как бы мне не хотелось проводить тебя. Главное не бойся давать ему отпор словами... — А не можем ли мы зайти через главный вход? - Изольда сильно задумалась, но даже не над своим предложением. Она его придумала ещё давно, стоя здесь, её больше интриговала личность этого мужчины. — Ох, это будет сложно. Больше шансов, что нас найдёт Теофиль и поймёт, где мы были... Ты уверена? Ты бы могла сама дойти? — Если честно, мне немного страшно. Отношения с братом у меня нормальные, но не совсем доверительные. - Изольда опустила глаза вниз. — Хорошо, тогда идём вместе. Только тихо, чтобы этот старый хрыщ снова меня не заметил. - Какания взялась за руку девушки более крепко, потянув её за собой. Какания переживала за Изольду скорее всего больше, чем сама девушка. Ей самой было страшно из-за боязни Изольды осуждения брата, а за ним и матери. Это прекрасно понимала Какания. Также она понимала, что это точно принесёт неприятности девушке из-за гиперопеки, так что Какания хотела побыть с Изольдой до конца, чтобы защитить её в плохом случае. Она видела в ней идеального человека, не похожего на многих, из-за чего сердце Клары само сильнее билось за судьбу новой подруги, будто за свою же. Тем более, она из тех немногих, кто будто по-настоящему слушал Клару и желал этого, от чего её сердце горело ещё сильнее. Девушки быстро и бесшумно пробрались через сквер на оживлённую улицу Вены. Здесь уже было в разы светлее и шумнее из-за фонарей и карет, которые скорее всего выдвигались из дворца искусств. Казалось бы, все уже давно расходились, но толпы всё ещё покидают обитель преркасного. Это была отличная возможность для Какании и Изольды, чтобы скрыться в толпе и спокойно пройти внутрь, тем более, сейчас никто не проверял ни чьих пригласительных. Какания лишь ускоряла темп, поглядывая и улыбаясь Изольде. Девушка же улыбалась в ответ, она продолжала чувствовать себя прекрасно. Казалось бы, что их скорый темп должен был вызвать какую-то реакцию у прохожих, но всем было так всё равно, от чего почему-то в сердце Изольды поселилась ещё большая лёгкость. Пара мгновений, и дамы уже поднимались по массивным мраморным ступеням. Вокруг блуждало множество людей, которые лишь только выходили из дворца, пока две девушки шли против потока. Чувство лёгкости Изольды всё нарастало, от чего её ноги двигались всё быстрее. Она уже хотела рассечь главный зал, зайти обратно в тот дивный закуток, где они впервые встретились с новой подругой, и пережить всё заново. Опять и опять, пока та не устанет! Какания была удивлена рвению Изольды, но хоть нервно посмеивась, она как-то старалась притормозить свою спутницу. А Изольда всё улыбалась. — Изольда! - Какания резко налетела на Изольду, остановив её. Они дошли только до половины главного зала. Девушка заметила, что в руке Какании было зеркало, что сразу же застало улыбку Изольды померкнуть. — Изольда! - послышался еле слышный, но такой знакомый голос Теофиля из большой толпы. Видимо его увидела в зеркале Какания. — Только не беспокойся, всё будет хорошо. Веди себя, как обычно. - Какания тихо сказала Изольде, отойдя от неё на формальное расстояние. Быстрым движением руки она убрала своё зеркало себе в карман. Вид Изольды помрачнел. По её телу пробежал холод, заставляя охладеть адреналин. Потух её огонь в глазах и яркая улыбка, казалось бы, свободной Изольды. Но только лишь на время она была свободной. Она сама не понимала, что скоро вернётся домой и вся её сказка закончится, а ещё обернётся кошмаром рассерженого брата. Изольде даже не приходила никакая плохая мысль, идя обратно на свою полку, где она была лишь красивой бедной куклой. Настолько компания Какании вселяла в неё уверенность и счастье, лучше любого арканного навыка. — Изольда! - послышался уже чёткий голос, который девушка навреное бы не хотела больше слышать. - Изольда! Из толпы, которая всё кружилась от уголков залов и выхода, словно шторм, выплыла явно выделяющаясь фигура в костюме. Красивый, холодный, таинственный, - явный Диттарсдорф. Он подошёл поближе к паре, еле пробившись через волны посетителей. — Изольда, слава небесам! Где же ты пропадала, сестра? Я не мог не найти себе места... - было видно, что обеспокоенность была наигранной, совершено другая эмоция была под ней. — Ох брат, прости меня, пожалуйста. Так вышло, что... — Здравствуйте, мистер Диттарсдорф! Я Клара из рода Винглеров. Очень рада нашему знакомству! Позвольте объяснить всю ситуацию. - Какания на вид была абсолютно ничем не обеспокоена, на её лице лишь играла игривая улыбка. Она продолжила, даже не дав Теофилю сказать слова. - Я была польщена выступлением Вашей великолепной сестры, от чего не могла не задержаться, чтобы мы с ней побеседовали. Тем более, как представителю Винглеров мне всегда хотелось узнать Диттарсдорф поближе, и мои ожидания были ещё как оправданы! Но как знаю, я к сожалению помешала вам обоим... — Что Вы, Мисс Винглер! Не нужно извинений, Вашей вины здесь нет... Прости ещё раз, брат, я хотела тебя найти, но боюсь Мисс Винглер тебя опередила. Но больше такого не повторится! - Изольда старалась подыгрывать Какании, хотя от части всё это и так было правдой. Вот только девушка была удивлена, что Какания назвала себя Кларой. — Какой поворот событий. Ничего страшного, главное, что вы хорошо провели время вместе. Надеюсь, мисс Винглер, Изольда провела Вам здесь небольшую экскурсию. И надеюсь, что Вам понравился вечер. - внимание Теофиля было больше неприкованно к Изольде, а теперь к Какании. Брат Изольды начал беспокоится о госте аристократического статуса, на что надеялась Клара, хотя наверное Теофиль даже не знал о Винглерах до этого самого момента — Конечно, всё было на высоте! Надеюсь нам ещё предстоит возможность встретится, как и с Вами, так и с Вашей сестрой. — Абсолютно поддерживаю, надеюсь сегодняшний вечером будет началом отношений Диттарсдорф и Винглеров. Но позвольте удалится, нам с Изольдой уже нужно ехать в наше поместье. - после сказал Теофиль более тихо и явно не рассержено. Всё удалось. - Попрощайся с нашей гостей. Теофиль отошёл на пару шагов, оставив Изольду и Каканию частично наедине. Изольда подошла к Какании ближе, мягко и счастливо улыбнувшись. Лицо Клары лишь потеплело в ответ. — Спасибо, за сегодняшний вечер. Для меня он был самым лучшим в моей жизни. Надеюсь мы встретимся ещё раз, и как можно скорее. - говорила Изольда со всей нежностью, стараясь также говорить потише. Она сделала реверанс. — Не нужно благодарностей, ты тоже сделала мой вечер в тысячи раз приятней. Обязательно встретимся, главное не переживай об этом. - Какания сделала реверанс в ответ, уже смотря, как Изольда кивает и уходить в сторону выхода со своими братом. Изольда ещё долго смотрела Какании в след, не желая отводить взгляд с её лица, настолько оно казалось для неё тёплым и манящим. Но к сожалению девушке ничего не оставалось, как последний раз благодарно улыбнуться новой подруге и уйти. По приезду в поместье Изольду ничего страшного не ожидало. Как и абсолютно ничего нового: Теофиль в карете как всегда всё говорил про гостей, часто упоминая хорошие перспективы отношений с мисс Кларой; матушка хвалила Изольду за выступление; а после её ждал ужин. И вот печальная, почти пустая комната снова её приняла в объятия, всё как всегда. Но ей было всё равно, все её мысли были заполнены ей, её новой музой, подарившей море красок в жизнь за столь короткое время. Изольда не могла не удержаться от чувств, поэтому ходила по комнате туда-сюда, то и дело, что подпрыгивая. С каждым неосознанным движением она ощущала этот вечер снова и снова, слышала этот прекрасный голос бесчисленное количество раз. И ей от каждого раза становилось всё теплее. А Изольда так нуждалась в этом тепле, чтобы её замёрзшее сердце наполнили горячей любовью. Девушка не заметила, как споткнулась и упала на кровать прямо в велюровую подушку. Изольда, воспользовавшись моментом, решила повижать в неё от радости, которая просто переполняла её. Благо она быстро выплеснула её, оставив в теле только тёплое ощущение влюблённости. После этого Изольда медленно подошла к окну, смотря уже на засыпающую Вену под огромной полной луной. Веял прохладный летний воздух и было очень тихо, от чего было безумно приятно на душе. Изольда же облокотилась руками о подоконник, мечтательно высматриваясь в ночной пейзаж. А все мысли были лишь только о ней, о той, которая помогла забыться о плохом на этот вечер, о той, которая стала её исцелением, о той, с которой она столкнулась этой ночью, когда сияли звёзды.