Осень, синнабоны и Ли Джуён

Наверное, это был один из самых тёплых осенних вечеров: вместо вечного холода, вместо слякоти, запаха сырости и костров на чужих участках, Чонсу впервые за всё время с великим удовольствием расчищал ярко-красные, местами ещё жёлтые и давно высохшие листочки с каменной дорожки около своего частного дома (в который он переехал совсем недавно, потому что раньше не позволяли финансы, а закрыть детский гештальт ему хотелось), накинув на домашнюю футболку с принтом кошачьих лапок одну лишь свободную кофту. Сказать, что такая погода его радует, это ничего не сказать. Ему не хватит прилагательных в этом мире, чтобы описать, как сильно он ждал уюта и тепла в осенние вечера. Не хватает только мягкого рыжего котёнка, который будет тереться в ногах, когда вернёшься домой, и не хватает кого-нибудь под боком, когда лежишь в кровати под кучей одеял и смотришь в окно на бесконечное, усыпанное звёздами небо, пытаясь сдерживать желание громко выть на полную луну. Чонсу тихонько ухмыльнулся, помотал головой и кивнул на какую-то свою мысль, которую не смог озвучить вслух, пусть всё равно никто не услышал бы его рассуждения про прекрасное. Шелест листьев, яркие кучки, которые были разбросаны уже по всему участку и разлетятся на следующий день, потому что под вечер у него не осталось сил убирать их в мешки и выносить до ближайшей свалки, и ещё периодически чей-то громкий смех с соседних участков или с улицы. Он сметает последний листочек в сторону, аккуратно поправляет граблями кучку листьев и улыбается, уже представляя, как сейчас вернётся домой, включит рандомную серию покемонов и будет просто отдыхать после хорошего дня. Всё-таки долгая работа в кофейне того стоила. Стоила прекрасного дома. Сердце Чонсу останавливается, как только из мыслей его вырывает звук колокольчика, который он крепко прибил к калитке. Причём настолько постоянный, настолько не желающий замолкать, что ему приходится отбросить грабли на газон и с недовольным выражением лица пойти открывать явно нежданному гостю. Соседи появлялись около его участка очень редко, потому что они сразу не очень сдружились, и его постоянно раздражали шумные дети, посылок он не заказывал, незнакомцы редко обращались на полупустые участки, если хотели выпросить деньги или алкоголя. Он осторожно достаёт из кармана кофты ключи и снимает замок, также отбросив его на газон, отодвигает щеколду и открывает скрипучую калитку. Лучше бы он этого не делал, боже. Он узнаёт эти длинные каштановые волосы, узнаёт черты лица, которые не сможет спутать ни с какими, узнает хитрые, сияющие глаза, а самое главное: узнает тот самый смелый, яркий стиль, который все осуждают, но он знает, что обладателю такого случайного гардероба глубоко плевать на чужое мнение. Джуён улыбается ещё шире, придерживая свободной рукой огромную ведьминскую шляпу с кучей ярких заплаток и пятен, с рисунками грибочков и ярких осенних листиков, которые напоминают, как Чонсу только что так тщательно собирал похожие по участку, узнаёт игрушку, которую сшил Джуёну на день рождения (видимо, он удосужился взять в руки нитку и пришить её к шляпе) и которую они в итоге назвали Джуфом, замечает чёрный лак на ногтях, замечает голубо-фиолетовые перчатки, огромную, очевидно, тяжёлую оранжевую тыкву, которую Джуён прижимает к синему кардигану с просто кучей белоснежных звёздочек. На подвески особого внимания он не обращал, потому что привык к подобным необычным украшениям в интересной форме, совершенно спокойно отреагировал на такой же разноцветный, во всех оттенках зелёного, коричневого и оранжевого шарф, но, боже упаси, юбочка в клеточку?! В каком женском отделе он купил её и как долго он её подшивал, и чтобы она залезла на его худые бёдра? – С Хеллоуином, Чонсу-хён!! Знаю, что очень рано, но раньше всех!! – Боже мой, ты серьёзно, Джуён?! – Чонсу продолжает разглядывать его образ, будто бы к нему пришёл не его друг, с которым он познакомился в аэропорту, как только переехал учиться в другой город, а совершенно странный незнакомец, который держит в руках волшебного единорога, у которого рог находится явно не на голове. Да и то он бы спокойнее отреагировал на единорога! Чонсу, конечно, в подробностях знал его необычный стиль, знал, что многие на улице называют его вешалкой и что его образы считают несуразными, но до юбок у них ещё никогда не доходило. Джуён никогда не делился своим пристрастием одеваться именно так. Никогда не выходил на улицу в таком виде. Но... Наверное, это красиво. Джуён не бывает некрасивым. – Можно поинтересоваться, откуда ты достал эту юбку?... – О, ты заметил?? – Как тут не заметишь?! – Внезапно громко для самого же себя крикнул Чонсу, пока Джуён продолжал хихикать и уже нагло протискивался на участок, пытаясь отдать огромную тыкву в чужие руки. Чонсу принял её без каких-либо возмущений, понимая, что ему с его сильными руками и вообще хорошей физической формой будет гораздо легче удержать её, чем такой тростинке, как Джуён. – Я бы не сказал, что весь образ теряется на фоне твоей юбки, но это явно настолько необычно, что это единственное, что привлекает внимание!!! – Ахахха, ну, я купил её на какой-то ближайшей барахолке. Стоило совсем дёшево, правда пришлось немножко потыкать иголкой местами, но и она ведь уже удачно сидит на мне! И вообще, я ещё настолько молодой, что мне нужно развлекаться и выглядеть неформально, тебе придётся с этим смириться и принять меня таким, какой я есть! – Джуён замечает гору аккуратно собранных листьев, скидывает шляпу в сторону грабли (слава богу, что она не налетела на острую часть) и тут же падает в листья, размахивая руками в разные стороны, будто бы сейчас он лежит в сугробе и делает того самого снежного ангела. – Ты даже развлечения придумал для меня, какой же ты замечательный человек! Дай угадаю, в твоём уютном домике меня ждут самые свежие синнабоны с моим любимым отчётливым привкусом корицы и тыквенный латте, да?? Ты ведь ждал меня в гости? Чонсу вздыхает, мотает головой и поднимает шляпу, нависнув над счастливым Джуёном. Он всегда был лучиком солнца в самые тёмные дни, всегда был тем самым шумным товарищем, который пусть и бывал надоедливым, в особые моменты доставляет только удовольствие. И сейчас Чонсу чувствует себя таким же счастливым, пусть ему и предстоит убирать все листья снова. Всё равно бы разлетелись на следующий день, он ведь не сомневался в этом даже до его прихода. – К сожалению, закончилась сегодня последняя банка тыквенного пюре. Не успел в магазин сходить. Но синнабоны я припрятал, не переживай!! – Значит, ты правда дожидался меня, Чонсу-хён?! – Джуён присел, поднял голову и взглянул на него самым невинным взглядом в этом мире, прижимая к груди колени и отряхивая юбку от лишь слегка заметных травинок и маленьких комочков земли. – Конечно, дожидался. Они не особо свежие, но тебе должно понравиться. Пойдём уже. Чонсу развернулся и шагнул на каменную дорожку, дожидаясь Джуёна, который моментально подскочил, снова отряхнулся и побежал за ним. Дверь он не запирал, когда находился на участке, поэтому ему стоило лишь слегка потянуть, чтобы снова увидеть родной камин, нежно жёлтый диван с пушистыми подушками и стол, около которого стоял тот самый заветный для Джуёна холодильник. Только из приличия он скинул обувь, подбежал к раковине и сполоснул руки средством для мытья посуды, восторженно запрыгал около холодильника и дожидался Чонсу. Всё-таки, капелька уважения в чужом доме у него осталась. Может быть, не желает повторять ситуацию, когда разбил несколько клеток дорогущих яиц в прошлой квартире, как раз в попытках вытащить то самое тыквенное пюре. Чонсу делал всё гораздо медленнее, снимал обувь совсем не торопясь, накидывал мягкие домашние тапочки на ноги, ещё несколько секунд поправлял их, донёс шляпу с прилипшим (лучше, чем с пришитым) Джуфом до дивана, тыкву до стола и даже удосужился завернуть в ванную, чтобы помыть руки нормальным человеческим мылом. Но вернуться к Джуёну он торопился. По крайней мере, отсутствие его улыбки начинало медленно убивать. Может, ему нужно видеть Джуёна по утрам, чтобы улыбаться так же ярко, как и он. – Ну что, захватчик моей кухни? – Чонсу подошёл к холодильнику и открыл его, пока Джуён сзади пытался подпрыгнуть или встать на цыпочки, чтобы разглядеть в холодильнике хоть что-нибудь. Огромный поднос с пусть и холодными, но всё ещё с такими же пышными, обмазанными сливочным кремом и пряными синнабонами оказался на столе, с которого моментально пропал один из них, а диван попытался хотя бы минимально прогнуться под весом удовлетворённого Джуёна. – Может, я налью нам морса, и мы пойдём в спальню? – Уже приглашаешь в спальню, Чонсу-хён? – Джуён улыбнулся почти зловеще, когда Чонсу смущённо отвернулся и громко цокнул языком. Наверное, он может спокойно предполагать, что в этот момент он закатывал глаза с самым настоящим недовольством, но доказать этого не мог. Джуён лишь продолжал есть синнабон, слизывая с пальцев крем и иногда стирая языком с нижней губы корицу. – Но идея хорошая!! Я только рад буду полежать в тёплой кровати, если честно. А то у тебя тут холодно.. Будто убили кого-то, а. – Отопление не подключили. – пожимает плечами Чонсу, наливая из кувшина морс в очень вместительные и смешные кружечки в виде жёлудей. Такой же смешной посуды у него дома, к сожалению, не было, поэтому пришлось достать самую обычную белую тарелку, переложить на неё несколько штучек синнабонов и поставить рядом с кружками. Согревающее зрелище, когда рядом стоит вторая кружка, предназначенная для кого-то близкого. – Но у меня печка стоит в комнате, включим на максимальную мощность и будем как в бане сидеть. – Вот и прекрасно!!! – Джуён вытирает руки о диван, не замечая, как дёргается глаз Чонсу, хватает одну из кружек и несётся на верхний этаж. Чонсу делает всё гораздо осторожнее, ссылаясь на дополнительный вес в качестве тарелки, но игнорировать быстрое биение сердца он... Мягко говоря, не может. Говоря прямо, у него подкашиваются ноги. Всегда, когда рядом есть Джуён, когда он приближается к нему и наклоняется ещё ближе и когда от него пахнет самыми дешёвыми духами, корицей и, не дай бог, тыквенным латте. Он не сможет сосчитать на пальцах, сколько смущающих воспоминаний связано с этим напитком. – Эй, хён, это спальня? Если да, то очень милая!!! Он тыкнул на комнату, на двери которой висела доска с напоминаниями и стикеры с котятами, которые лежали в странных позах и распутывали клубочки ниток. Чонсу кивнул, встал рядом и молча смотрел на реакцию Джуёна, который до этого дёргал ручку в разные стороны и пытался понять, куда открывается дверь. Обои максимально нежного оттенка коричневого, гирлянда, которая несколько раз охватывает всю площадь и удачно скрывается в розетке, пока сама розетка скрывается зап плотными шторами, бархатный ковёр, на котором лежат большие и малюсенькие игрушки популярных котят из мультиков, красивая люстра, будто бы снятая из известных дворцов и уменьшенная в несколько раз, тумбочка в самом карамельном оттенке (они долго выбирали, брать тумбочку с названием латте или тумбочку с названием очень карамельная), ночник в виде звёздочек, свисающих с дерева, и их совместная фотография на подоконнике, около которого стояла двуспальная кровать с кучей одеял и подушек. – Тебе нравится?? – Я в восторге!! Ты даже поставил здесь нашу совместную фотографию! – Джуён хихикнул и поставил морс на подоконник, падая на кровать с улыбкой и постукивая ладонью, приглашая Чонсу побыстрее лечь рядом. – Включишь печку и гирлянду? – Конечно включу. – Чонсу поставил синнабоны и свою чашку туда же, куда и Джуён, подключил печку к розетке и выбрал нужный режим гирлянды, чтобы она горела на постоянной основе. Устраивались на кровати они не очень долго: Джуён прижался к отключённой батарее ногами и залез под одеяла, пока Чонсу удобно разместил подушки под головой, переставил тарелку на колени и взял с тумбочки свой телефон, открывая ютуб. Каждый удачный вечер включает в себя просмотр чего-то романтичного. Ну, или чего-то не такого романтичного, но любимого. Например.. – Что будет смотреть? – Покемонов!! Да. Очень романтичного. Но Чонсу не возражает: включает Джуёну случайную серию, удачно попадая на его любимую, подставляет тарелку с синнабонами ему под ладонь и уже даже не старается скрыть свою самую счастливую в этом мире улыбку. Джуён постоянно копошится, меняет позу и в итоге жмётся ближе, оставляя голову на плече Чонсу, когда доедает последний синнабон и всё же дотягивается до тумбочки, чтобы взять салфетки и обтереть руки нормальным способом. Конечно, скидывает он их на подоконник, но это хотя бы не на пол. Сидят в тишине они до конца серии. Когда Чонсу берёт в руки телефон и тихим голосом спрашивает, стоит ли включать следующую серию, понимает, что Джуён так и уснул на его плече. Он лишь улыбается, переставляет кружки с тарелками на тумбочку и сам устраивается поудобнее, выключая гирлянду из розетки. Джуёна он накрывает одеялами и перекладывает пониже, замечая, как у того периодически трепещут ресницы и как он что-то сонно бормочет, прижимая к груди ладонь Чонсу. Желание согреть и желание быть чуть ближе берет вверх: Чонсу смело прижимает его к себе, заворачивает одеяло вокруг ещё плотнее и сам утыкается носом в макушку. От запаха шампуня начинает всё расплываться в глазах. Чонсу впервые лежит в одной постели со своим лучиком счастья – именно так он видел Джуёна. Он совсем осторожно, со страхом разбудить и лишний раз потревожить оставляет поцелуй уже на лбу и моментально краснеет, от смущения пытаясь зарыть лицо Джуёна себе в грудь, прижимая ладонь к затылку, лишь бы не видеть его улыбки, и зажмуривается, надеясь быстрее уснуть и больше никогда не вспоминать про свои максимально, просто навеки глупые поступки. – Я люблю тебя, Джуён. – Вырывается быстрее, чем Чонсу осознаёт. Не менее важная часть: он, конечно, не знал, что Джуён идеально прикидывается спящим.