молитва, метель и буря

Анна раздавала поручения спокойно, но с такой уверенностью, что даже самые ленивые не пытались возражать. Гостиная наполнялась шумом и суетой: стол передвинули в центр, стулья прижали к стенам, освобождая пространство для игры. Ян сиял от гордости, расставляя стаканчики треугольником. Каждый был наполнен «секретной» смесью, и он так гордо держал бутылки, будто открыл свой собственный бар. – Если попадётся зелёный – считай, что пропал, – предупредил он, хитро блеснув глазами и продолжил говорить о других своих творениях, но пропустил одно: – Погоди… а что за прозрачная жидкость? Насмешливо улыбнувшись, Ян ответил: Вода. Но это выглядело подозрительно, я взяла зажигалку с его кармана и поднесла к стакану. – А почему тогда вода горит? – Это ж не яд? – Лестер наклонился понюхать содержимое стакана, тут же отшатнувшись.– Ян, что ты туда налил, бензин? – Только чистый спирт, – торжественно ответил тот. – Чтобы всю гадость из организма вывести. – Для памятного похмелья, – буркнула Анна, расставляя закуски. Смех накрыл всех разом, и игра началась. Первая партия – Анхея с Ником против Грегга и Пиллеона. Каждый промах сопровождался дружным «ууу», а попадание – криками радости. Пилеон пытался сбивать соперников глупыми танцами, за что получил мячом в лоб, Анхея с каменным лицом «снайпера» кидала мячи, а Ник изредка отпускал шуточки, из-за которых противники теряли концентрацию. Когда настала наша очередь, сердце ёкнуло: я оказалась в паре с Каином. Он молча встал рядом, безэмоциональный, словно это было не развлечение, а какая-то пытка. Мой первый бросок оказался жалким – мяч едва не закатился под диван. Друзья дружно загудели. – Лейн, ты точно помнишь правила игры? – засмеялся Ян. – Не переживай, – добавил Ноа, глядя прямо на Каина. – У неё просто разминка. Сыграй за двоих, если сможешь. Каин даже не посмотрел на него. Просто взял мяч и бросил – слишком сдержанно, будто он играл не всерьёз. Мимо. – Похоже, ты не спасёшь ситуацию, – продолжил Ноа с лёгкой ухмылкой. – Хватит мешать, – тихо сказал Каин, но в его тоне я расслышала нотки раздражения. Ян услужливо протянул мне стакан. Я сделала глоток, тут же закашлявшись – жидкость жгла горло. – Ян! Это что за адская смесь? Мерзость.. Тот лишь довольно улыбнулся. Мы проигрывали раунд за раундом. Я промахивалась, Каин будто бросал лишь для галочки. Ноа же каждый раз смотрел на нас с этим насмешливым блеском, словно наблюдал за игрой, у которой были совсем другие правила. И вдруг – удача. Лестер промахнулся. Я облегчённо выдохнула, а у Каина мелькнула короткая улыбка, которая моментально дала мне новые силы бороться. – Вот теперь держитесь! – объявила я, взглянув на Ноа. – Этот бросок будет специально для тебя! Я прицелилась, но кто-то сзади задел локтём. Я пошатнулась и автоматически схватилась за рукав Каина, а мячик вылетел из руки – Мне бояться? – протянул Ноа, подняв бровь. Каин не ответил. Мгновенно поймал мяч и бросил – идеально в цель. Щелчок попадания потонул в криках. – Вот это да! – заорал Ян. – Гений был среди нас! – Смотрите, он всё же умеет, – заметил Ноа, но в его голосе не было радости, только странная усмешка. – Это было мега круто! – выкрикнула я, коснувшись предплечья Каина, немного потряхивая его. – Это всё сила моей поддержки! С ней реально везёт! Но он отстранился, шагнув в сторону. – Ага, – тихо сказал он, глядя куда-то мимо меня. – Просто повезло.

Он… оттолкнул меня?

Я непонимающе посмотрела на него, пытаясь уловить хоть намёк на объяснение, но Каин уже сосредоточенно прицеливался, готовясь к следующему броску. Его спина была напряжена, а взгляд – предельно собранным. В свете гирлянд он выглядел неотразимо, хотя лицо оставалось отстранённым, словно всё происходящее его больше не интересовало. Я наблюдала, как он чуть прищуривает глаза перед броском, как лёгким движением убирает вбок непослушную прядь пепельных волос, и как, после точного попадания, уголки его губ поднимаются в победной, почти ленивой улыбке. Его взгляд скользнул по Ноа – короткий, но выразительный, – и в тот же миг вокруг раздались восторженные возгласы. – Король бирпонга! – выкрикнул Ян, и все дружно засмеялись. Кто-то хлопнул Каина по плечу, кто-то протянул стакан с новым шотом. Смех, звон пластика, шум голосов – всё сливалось в один тёплый, живой хаос. Я просто стояла рядом, улыбаясь, впитывая атмосферу – такую привычную, такую мою, но теперь будто обновлённую его присутствием. Через минуту Каин поставил стакан на стол, лениво что-то ответил Яну с лёгкой усмешкой и направился в сторону кухни. Я, не раздумывая, пошла за ним. Хотелось лично сказать, что он молодец. Пусть это всего лишь игра, но мне действительно было приятно видеть его таким – спокойным, уверенным, собранным, будто всё на своём месте. Я подошла бесшумно, сзади, в тот момент, когда он наливал в стакан виноградный сок. Не говоря ни слова, я обвила его руками, прижимаясь щекой к его спине. Вот оно. Я там, где должна быть. Стало тепло. Но он замер. Не обернулся, не расслабился в моих объятиях. Его спина оставалась напряжённой, как каменная стена. Через секунду, что показалась страшной вечностью, его пальцы мягко, но неумолимо разомкнули мою хватку. Он сделал шаг в сторону, и между нами возникла пустота, холодная и безмолвная. – Лейн, ты пьяна. Прекрати, – его голос был тихим, но каждое слово било по сердцу прямо в цель. Чего? Неужели я и правда перебрала с алкоголем? Или, может, он просто не выносит людей, которые выпили? В голове копились вопросы, но ответ мог дать только Каин – тот, кто даже не попытался ничего объяснить. Он просто развернулся и ушёл в сторону Пилеона и Анхеи, растворившись в их смехе, будто меня и не существовало. Остался только запах ладана и горький ком в горле. Не понимаю… что произошло между нами? Или мне это всё просто кажется? Почему он так быстро вышел из комнаты, будто сам воздух рядом со мной стал для него невыносим? Почему «пьяна» – с холодной отстранённостью, как будто я сказала или сделала что-то непоправимое? Почему не просто «позже» или «не сейчас»? Было стойкое ощущение, будто он просто искал любую причину, чтобы уйти. Из гостиной доносился смех, звон стаканов, оживлённые голоса – начался новый раунд игры. Веселье звучало так близко, но как в другом измерении. Вдруг стало до боли одиноко. Я опустилась на стул, тяжело выдохнув, будто пытаясь вытолкнуть из себя всю усталость и отчаяние, которое накатывало всё сильнее. На столе стоял стакан – не глядя, я схватила его и выпила залпом. Гадкий вкус непонятной смеси, очередное творение Яна. Поморщившись, я повернулась к окну. В отражении – я. Маленькая, потерянная, нелепо серьёзная. Стало обидно до слёз. Хотелось подойти и спросить, требовать объяснения… но взгляд сам скользнул в сторону гостиной. Там Каин стоял рядом с Анхеей – его рука лежала у неё на плече, а на лице сияла та самая, беззаботно-яркая улыбка.

Прекрасная. Живая. Только не для меня.

И в этот момент меня будто обдало ледяной водой – потому что рядом со мной он будто больше не хотел быть. Мне больше не хотелось быть частью того мира – яркого, беззаботного, оживлённого. Хотелось забыться настолько, насколько это возможно. Отключить шум мыслей, перестать чувствовать. На столе царил настоящий хаос: рассыпанные орешки, вскрытые пачки чипсов, сыр, какие-то закуски – всё это выглядело как пережиток чужого веселья, от которого меня вдруг отрезало. В голове всплыло предупреждение Яна: «Если попадётся зелёный – считай, что пропал». И в этот момент родился план. Глупый, но единственный, который казался спасительным. Мне никто не нужен, – отчётливо прозвучало в голове. – Я вполне могу повеселиться и одна. Глаза скользили по бутылкам и стаканам, пока я не заметила нужный цвет. Победная ухмылка сама появилась на губах, в груди защемило от предвкушения скорого, пусть искусственного, но такого необходимого спокойствия. Выпитое оказалось настоящим высокоградусным смертельным оружием. Горькое, обжигающее, оно словно прожгло горло и мгновенно ударило в голову. Но именно этого я и искала. Тишина накрыла меня неожиданно – мысли рассыпались, звуки стали глуше. Мир поплыл, закружился вокруг меня, становясь неясным и далеким. И в этой пустоте было странное, почти сладкое ощущение: будто я наконец перестала что-то чувствовать. Улыбка постепенно появлялась на лице, думаю орешки мне даже не понадобятся.

***

Наигравшись, все наконец расселись полукругом, кто на креслах, кто прямо на ковре. В воздухе витал запах алкоголя и снеков. Смех звучал то справа, то слева – кто-то делился историями, кто-то просто подшучивал над другими. Атмосфера была лёгкой и шумной, почти домашней. И вдруг – глухой грохот. Будто что-то упало. Или кто-то. Смех оборвался. Повисла тишина. Все переглянулись, настороженно прислушиваясь. – Вы тоже это слышали? – первой нарушила молчание Кира, её голос дрогнул. – Да, Кира, – с усталым сарказмом отозвался Ноа. – Несколько секунд назад мы все ещё обладали способностью слышать. – Погодите, – вмешалась Анна, обводя взглядом комнату. – Кого-то не хватает? Мгновение – и оба, Ноа и Каин, одновременно поднялись. Даже не глядя друг на друга, они почти бегом направились к источнику звука. На кухне царил привычный бардак – пустые стаканы, остатки еды, хаотично раскиданные пакеты. Но теперь к этому добавилось ещё одно «украшение»: Лейн. Она сидела на полу, опершись рукой о тумбочку, будто пытаясь встать, но ноги предательски не слушались. Волосы слегка растрепаны, взгляд расфокусирован, а на лице – растерянная улыбка, будто всё происходящее было сценой из плохой комедии. – Какого хуя, Лейн! – первым не выдержал Ноа. Его голос был полон растерянности и злости, за которой пряталось беспокойство. – Ты вообще в порядке? Она медленно повернула голову, глядя то на него, то на Каина, и вдруг засмеялась громче, словно всё происходящее её искренне забавляло. Ну наконец-то, – пронеслось в голове. – Вспомнили, что я вообще-то существую. – О! Думаю, теперь я точно пьяна, – протянула она, едва выговаривая слова. – Н..подходите… я же п.яная. Пр..тивн.я. Да, Кй..н? Слова выходили обрывочно, не все были понятны, но смысл улавливался. Каин на мгновение застыл, глядя на неё – то ли растерянно, то ли с каким-то сложным выражением. Ноа сжал челюсть, потом выдохнул и, обменявшись взглядом с Каином, коротко бросил: – Надо отнести её наверх. Пусть проспится. Каин без слов подошёл ближе. Его движения были точными, сдержанными – как будто такое было для него обыденностью. Он осторожно наклонился, обхватил Лейн под руки и легко поднял её. Девушка попыталась что-то сказать, но из её уст вырвался лишь тихий, почти детский смешок и несколько слов: – Только так я тебе интересна? – Тише, – тихо произнёс Каин, будто боялся, что кто-то ещё услышит их разговор. Она неловко устроилась у него на руках, положив голову ему на плечо. Сквозь пелену алкогольного тумана Лейн ощущала его тепло и лёгкий запах ладана – тот самый, что недавно ассоциировался у неё с безопасностью. – Не надо... я сама, – попыталась возразить она, но слова тонули в полусонной мямле. – Обязательно, – ответил Каин коротко. Он шагал аккуратно, стараясь не задеть мебель, а за его спиной шёл Ноа. В его взгляде смешались раздражение, тревога и... что-то ещё, чего он сам не хотел признавать. Он смотрел, как Каин несёт её, и где-то глубоко внутри это зрелище вызывало неприятное чувство – словно кто-то занял место, которое когда-то было его. Когда они дошли до лестницы, Каин на секунду остановился. – Где её комната? – спокойно спросил он, даже не оборачиваясь. – Вторая дверь справа, – коротко ответил Ноа. Его голос прозвучал чуть грубее, чем нужно. В тишине слышались только шаги по лестнице и тихое дыхание Лейн. Она уже почти не сопротивлялась. Всё будто расплывалось, но при этом ей было удивительно спокойно. Каин осторожно опустил её на кровать и, не говоря ни слова, выдохнул. На секунду задержал взгляд на её лице – спокойном, расслабленном – и что-то мелькнуло в его глазах. Возможно, сожаление. Или то, что он сам не хотел называть. Сзади послышался тихий шаг. – Спасибо, – произнёс Ноа почти шёпотом, будто боялся разбудить Лейн, которая уже погрузилась в сон. Каин коротко кивнул и, не сказав ни слова, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Звонкая тишина моментально заполнила собой пространство, было лишь слышно еле заметное дыхание девушки. Ноа стоял на месте, глядя на неё. Он провёл рукой по затылку, пытаясь отогнать нахлынувшие мысли, но от этого становилось только тяжелее. – Что же ты творишь, Лейн?.. – тихо произнёс он, почти шепотом. Слова повисли в воздухе, растворяясь в тишине комнаты. Он ещё немного постоял, потом осторожно поправил одеяло, убедившись, что она не мёрзнет. На секунду задержал взгляд – тёплый, чуть грустный – и лишь после этого бесшумно вышел, оставив за собой темноту, запах алкоголя и ладана, что ещё витал в воздухе после Каина.

***

Первое, что я почувствовала – это мне было жарко. Ощущение, что тело покрылось испариной, а в комнате царила духота. Раскрыв одеяла, медленно ощущала как подступает головная боль. Яркая и ни с чем несравнимая. Добро пожаловать, похмелье. Мы тебя не ждали. Я помнила всё и то как пыталась встать, и то как на меня смотрели Ноа с Каином, первый с беспокойством, второй с едва заметным отвращением. Тело будто бы всё ещё ощущало его тепло, руки на моё теле, пока Каин нёс меня до комнаты, его размеренные шаги, спокойное дыхание и помню его глаза, в которых плескалась агрессия и усталость. Мне стало стыдно перед ним, что предстала в таком виде. Головная боль всё подтверждала. Телефон показывал раннее утро, рядом крепко спала Анна, которая видимо меня и переодела. Потому что я чётко помнила как меня положили в кровать в другой одежде. Мысленно поблагодарив подругу за заботу я решила пойти на кухню, жутко хотелось пить. Найдя тапочки, тихо закрыла за собой дверь и пошла по тишине коридора. Все уже давно спали и я надеялась, что никто не будет задавать вопросы о том, что произошло. Включив свет, я сразу зажмурилась – лампа полоснула по глазам, будто лезвием. Голова взорвалась новой волной боли. Господи, никогда больше не буду пить. Никогда. От одного воспоминания о вчерашнем стало ещё хуже. Холодильник встретил меня мягким жужжанием. На полке стояла маленькая бутылка негазированной воды – сейчас это казалось самым ценным, что может предложить сегодняшний день. Я дрожащими руками еле открыла её, сделала несколько глотков, и мир будто заиграл новыми красками, принося еле заметное, но такое нужное облегчение. В верхнем ящике нашлась коробка таблеток, где лежал блистер какого-то обезбола. Запив его остатками воды, я глубоко вздохнула, пытаясь убедить организм, что всё это скоро пройдёт. Я присела на тот же барный стул, что и вчера, упёрлась локтями в столешницу и уронила голову на руки. В кухне царила почти гробовая тишина, прерываемая только тихим гудением холодильника и едва слышным шумом ветра за окном. Мир казался каким-то глухим, будто все звуки поставили на минимум. Усмехнулась от мысли о том, что я вновь оказалась здесь одна. Медленно сделала ещё глоток, надеясь, что вместе с водой уйдёт и эта боль – в голове, и где-то глубже. Не могу находиться здесь, сразу начинаю вспоминать о том что было совсем недавно. Хотелось выйти наружу – туда, где холод привёл бы мысли в порядок. В гостиной нашла чью-то толстовку, что лежала на диване и накинула на себя. Балкон встретил меня ледяным ветром. Я не стала включать свет – не хотелось разрушать мягкую темноту раннего утра. Закрыв глаза, я облокотилась на дверь и глубоко вдохнула – морозный воздух обжёг горло, но в этой боли было что-то очищающее. Я слушала, как тихо скрипят ветки за окном, как воет ветер, подгоняя маленькие снежинки за собой. Позволила себе хотя бы на минуту ничего не чувствовать и ни о чём не думать. Словно никаких проблем нет, и всё действительно хорошо. Просто быть здесь и сейчас – в этом самом моменте. На несколько секунд наступил покой. Никаких мыслей, никаких воспоминаний. Только холод, дыхание и слабый запах ночи, что ещё не успела уйти. С каждым вдохом обжигающего воздуха сердце постепенно замедляло свой безумный ритм, в груди становилось чуть свободнее. Было в этом моменте что-то умиротворяющее, почти нереальное – будто сама зима дала мне иллюзию покоя. Только я, ветер и редкий скрип половиц под ногами. Но один из скрипов прозвучал слишком близко. Я вздрогнула, распахнула глаза – и осознала, что не одна. Тень отделилась от темноты, и вскоре я различила знакомый силуэт. В конце балкона, облокотившись о перила и задумчиво глядя в темноту, стоял Ноа. Неловкость мгновенно накрыла меня. Будто я вторглась в чужое, тихое пространство, где мне не место. Но было поздно притворяться невидимкой. Я подошла ближе и встала рядом, плотнее кутаясь в кофту, стараясь не дрожать от холода. – Не спится? – вырвалось само собой. Блять, серьёзно? Ничего тупее сказать не могла? От собственной фразы стало стыдно, и я поспешно отвела взгляд. Ноа только усмехнулся, едва заметно качнув головой. – А тебе? – ответил он спокойно. Разговор тут же повис в воздухе. Неловкость, густая, почти осязаемая, окутала нас с головы до ног. Мы просто стояли рядом, глядя в сторону тёмного горизонта, за которым угадывались очертания леса и далёких гор. В груди неприятно защемило. В голове всплыли его слова, сказанные с такой болью и усталостью: «Что же ты творишь, Лейн?..» Мне хотелось извиниться, объясниться – сказать хоть что-то, чтобы стереть ту тень, что легла между нами. Но казалось, стоит лишь сделать неверный вдох – и этот хрупкий баланс, тонкий как карточный домик, рухнет. – Как себя чувствуешь? – первым нарушил тишину Ноа. Его голос прозвучал мягко, с привычной утренней хрипотцой. – Как будто мне вытащили мозг и сделали из него смузи, – выдохнула я, уставившись в пол. Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло беспокойство. – Ты должна была понимать, на что шла, когда решилась на это… Что случилось, Лейн? Ноа чуть повернулся в мою сторону, и я наконец разглядела его лицо – усталое, но тёплое. Он действительно переживал. От этого стало только сложнее. – Ничего, — покачала головой. – Всё правда в порядке. Просто перепила. Больше я даже не притронусь к алкоголю. – Лейн, я же не дурак, – тихо сказал он. – Вижу, что это не так. От этих слов к горлу подступил ком, а глаза предательски защипало. Хотелось рассказать всё, выговориться, но язык не слушался. Было стойкое ощущение, что все мои текущие проблемы такие ничтожно маленькие и я их всего лишь утрирую. Слова застряли где-то глубоко, наступило молчание. Ноа лишь тяжело вздохнул, потирая ладонями перила. – Хорошо, не хочешь говорить — не надо. Просто знай, – его голос стал тише, – я последний человек, который отвернётся от тебя. И всегда буду на твоей стороне. Что бы ты ни натворила, что бы ни подумала. Он помолчал, потом добавил: – И насчёт того, что мы тогда наговорили друг другу… Прости. Я давил и лез не в своё дело, пытался быть тем, кто якобы всё знает. Мне жаль. В каждом его слове чувствовались искренность и сожаление. У меня сжалось сердце. Я вдруг ощутила то самое забытое тепло – простое, тихое, надёжное.

Я не одна. У меня есть друг.

– Ноа, спасибо, – я слабо улыбнулась, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу. – И прости за тот цирк на кухне… мне до сих пор дико стыдно. Он усмехнулся, уголки губ дрогнули в знакомой ухмылке. – О нет, ты просто так не отделаешься. Думаю, у всех уже есть по комментарию на этот счёт. Придётся терпеть. Я фыркнула, и на секунду стало легче. Он же, глядя вдаль, вдруг стал серьёзен. – Давай договоримся: без обмана. Никогда. Хорошо? – Клянусь, никакой лжи, – сказала я и, словно ребёнок, протянула ему мизинец. Он взглянул на меня с лёгким недоумением, потом коротко рассмеялся и сцепил свой палец с моим. – Договорились, – тихо сказал он, но не отпустил руку сразу. – И ещё, – добавил спустя секунду, – что у тебя с Каином? Я моргнула, не сразу поняв. – А что-то случилось? – Он ведёт себя с тобой как мудак, – с недоумением произнёс Ноа. – Может, я мало знаю, но он какой-то… мутный. В его голосе звучало не осуждение, а забота, но я всё равно вспыхнула. – Нет, тебе кажется, ясно?! – слова сорвались сами. – Он был рядом, когда мне это было нужно. Благодаря ему я вообще держусь. Ты не знаешь его так, как знаю я! Нельзя судить человека, когда знаешь его меньше суток.. На секунду между нами повисло напряжение. Где-то глубоко кольнуло сомнение, но я быстро подавила это чувство. Ноа тяжело выдохнул, поднял руки, показывая, что сдаётся. – Всё, понял. Тему закрываем. Надеюсь, ты права. Мы снова замолчали. Но теперь пауза была другой – тёплой, спокойной. Ветер шевелил пряди волос, доносился запах хвои и далёкий смех из дома. Я глубоко вдохнула и впервые за долгое время ощутила ту самую лёгкость, что потеряла. Рядом с Ноа можно было просто быть собой. Без притворства. Без страха. И, наверное, это было единственное стабильное, что у меня оставалось. Положив голову ему на плечо, я просто стояла, наблюдая, как медленно просыпается утро. За горизонтом небо уже начинало окрашиваться в золотистые и розовые оттенки – рассвет подкрадывался почти незаметно. Мир словно затаил дыхание. Я наблюдала, как выдыхаемый воздух превращается в белоснежный пар, и понимала, что тело окончательно задубело. Пальцы замёрзли, ноги почти не слушались от холода, но возвращаться не хотелось. Там, за дверью, ждала реальность – с вопросами, взглядами, объяснениями. А здесь всё было просто. Здесь было тихо и спокойно. Хотелось продлить этот момент, пусть даже на минуту. Но Ноа, похоже, думал иначе. Он тихо выдохнул и чуть отстранился. – Думаю, нам стоит возвращаться. Ты и так скоро простудишься. – Да, но… – начала я, но не успела договорить – потому что в следующий миг снежок, втихаря слепленный мной из снега с перил, прилетел ему прямо в затылок. Раздался короткий звук удара. Наступило молчание. Я судорожно прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но тщетно – смех сам прорвался наружу, нарушая тишину утра. – Ты что творишь? – Ноа резко развернулся, делая вид, что сердится, но уголки его губ уже предательски дрогнули. – Испугался? – выдавила я сквозь смех, вытирая выступившие от холода и веселья слёзы. Он тоже не удержался и засмеялся, но стоило мне чуть расслабиться – как снежок прилетел уже в меня. Прямо в открытый участок шеи. Я взвизгнула от неожиданности и, зажав рот ладонью, повернулась к нему. Ноа стоял, чуть прищурившись, с вызовом смотрел на меня, в руке был новый комок снега. – Что, испугалась? Я медленно наклонилась, собирая снег с перил, и улыбнулась. – Не сегодня..

Война началась.

Это было то самое прекрасное мгновение, когда мы забыли обо всём – о проблемах, о взрослых обязанностях, о том, кем стали. Мы снова были теми детьми, что когда-то так же играли в снежки, не зная, что такое усталость или тревога. Снег вновь стал символом радости, а не просто обязательным спутником зимы. Холод больше не ощущался – внутри было слишком тепло. Именно ради этого я и приехала сюда. Чтобы хотя бы на миг всё стало как раньше. Спустя какое-то время силы начали покидать меня. Я уже не могла сдержать смех, тщетно умоляя Ноа сделать передышку, но он лишь продолжал наступление, не желая сдаваться. И всё же в какой-то момент мне показалось, будто мы были не одни, возможно этой битвой разбудив кого-то. Ощущение длилось всего секунду, но мне успело стать стыдно за это. Не хотелось причинять кому-то дискомфорт Когда последний снежок попал мне в плечо, я подняла руки, показывая что больше нет боеприпасов. Мы договорились о перемирии – хотя оба едва держались на ногах от усталости и смеха. – Ладно, утреннюю зарядку сделали, – выдохнула я, дрожа от холода. – Пора греться. Ноа кивнул, всё ещё улыбаясь. Мы вернулись в дом – насквозь промокшие, с красными от мороза щеками, но с ощущением лёгкости, которого так давно не было. Нам срочно нужен был горячий душ и тёплая одежда. Не хотелось бы свалиться с температурой в разгар отдыха. Я не жалела ни о единой секунде. Ради таких моментов стоило приехать сюда. Все утренние приключения дали о себе знать – стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно уснула. Мозг будто устал бороться с мыслями и дал спокойно погрузиться в сон, окутанный теплом одеяла. Разбудила меня Анна – в комнате уже царил яркий дневной свет. Судя по тому, как урчал живот, день был в самом разгаре. Хотелось пить, есть и, пожалуй, снова спать. Но, пересилив себя, я всё же выбралась из кокона одеяла и поплелась на кухню, ведомая запахом готовой еды. В комнате стоял лёгкий гул голосов, смех, звон столовых приборов. Но стоило мне войти – всё стихло. – Нет, никаких комментариев, пока я не позавтракаю. После – тоже, – предупредила я, даже не поднимая взгляда. Не хотелось портить себе настроение ни шутками, ни расспросами. Увидев, что Каин как раз сидел за столом, я машинально направилась к нему – рядом с ним всё ещё ощущалось привычное спокойствие, хоть и немного натянутое. – Доброе утро и приятного аппетита, – сказала я, садясь рядом и наливая себе чай. – Доброе, – коротко ответил он и вдруг резко отодвинул тарелку с мою сторону. – Держи, думаю ты проголодалась. И ушёл. Просто встал и вышел, даже не взглянув. В тарелке был омлет с поджаренным хлебом. Я осталась сидеть, держа вилку в руке, не до конца понимая, что только что произошло. Он пытается таким образом извинится? Или просто делает вид, что всё нормально? Мысли путались, и всё, что я смогла – это мысленно пообещать себе: надо поговорить. Потом. Обязательно. – Повезло тебе с цундэрэ – как всегда не к месту, с привычным ядом в голосе протянул Лестер, и на секунду мысль воткнуть вилку ему в плечо показалась пугающе заманчивой. – Мне приятно, что ты так внимателен к моей жизни, – сухо ответила я, не поднимая взгляда, – но, надеюсь, однажды и у тебя появится спутница жизни младше шестидесяти. Он зло прищурился, но промолчал, видимо решив, что спорить невыгодно. – Знаешь, Лестер, иногда и правда, лучше промолчать – раздался знакомый голос. Ноа сел на место, где минуту назад сидел Каин, с ухмылкой глядя на меня. – Приятного аппетита Я машинально улыбнулась, но взгляд всё равно скользнул к противоположному концу столовой. Каин. Он сидел спиной, но я видела, как напряжены его плечи. В какой-то момент он повернулся, и наши взгляды пересеклись. Всего на мгновение. Достаточно, чтобы вопросов стало намного больше. Он демонстративно отвернулся и что-то сказал уже закрепившейся за ним компании Пиллеона и Анхеи, громко рассмеявшись. А я просто сидела, стараясь сделать вид, что всё в порядке. Хотя внутри тепло утра растворялось в холоде полудня. На телефон пришло уведомление: Каин: Как позавтракаешь - давай поговорим? Отправив ему, что я согласна взгляд сам задержался на его силуэте и в какой-то момент мне показалось, что взглянув в экран на его лице появилась тень улыбки.