Убежище

Утром Тео обнаружил пустую кровать рядом с собой. Простыни уже остыли, но подушка всё ещё хранила лёгкий аромат её духов. Из кухни доносился запах кофе и негромкий звон посуды. Значит, не сбежала. Нотт позволил себе закрыть глаза и на мгновение погрузился в воспоминания о вчерашнем дне. Зажим для галстука с маховиком времени — точная копия того, что был утерян в его семье более века назад. Он видел его только на портрете своего пра-прадеда. И где только она его нашла? Надо будет рассмотреть подарок внимательнее… Потом был парк аттракционов, прогулки среди ярких прилавков, украденные поцелуи. Словно не было вражды факультетов, войны, и они просто двое влюблённых подростков. Парк. Мемориальная скамейка. Она бы понравилась маме. Эта мысль впервые пришла именно тогда. Уставшие и счастливые, они решили поужинать дома. Но до ужина так и не дошли. Он целовал её шею, ключицу, спускаясь всё ниже… Она сама подцепила кончиками пальцев его свитер, помогая снять его. Каждое прикосновение отзывалось жаром. От каждого поцелуя кружилась голова всё сильнее. Потом они долго лежали и разговаривали обо всём на свете. Она рисовала узоры пальцами на его груди, а он перебирал её кудри. Когда она уснула с лёгкой улыбкой на губах, он ещё долго смотрел на неё боясь поверить в своё счастье. Он вспомнил давний разговор с отцом. Ему тогда было лет четырнадцать. — Отец, почему ты так и не женился? — Тео решился спросить однажды на летних каникулах. — Не говори, что из-за меня. Я бы понял. — Нет, не из-за тебя, — отец прошёл по гостиной и налил себе бокал огневиски. Он редко позволял себе крепкий алкоголь при сыне. Нотт-старший молчал, разглядывая янтарную жидкость, словно ища там ответ. Тео не торопил, он знал, что тот всё равно расскажет. — Однажды, сын, ты встретишь девушку, после которой не сможешь смотреть ни на одну другую, — наконец произнёс отец и посмотрел прямо ему в глаза. — Не упусти её. Сделай всё, что угодно, но не дай ей уйти. Он осушил бокал одним глотком и вышел из комнаты. Позже Тео, проходя мимо кабинета отца, услышал, как он разговаривает с портретом матери. И только сегодня Тео понял, что именно имел в виду отец. Он не собирался упустить эту удивительную девушку. Когда Нотт вошёл на кухню, перед ним открылась картина, от которой перехватило дыхание: Гермиона, с небрежно собранным пучком, в его рубашке, едва прикрывающей бедра, готовила завтрак и напевала какую-то мелодию. Вот сейчас, подумал Тео, я мог бы создать свой самый мощный патронус. — Так и будешь стоять или всё же поможешь? — улыбнулась она, оборачиваясь с тарелкой в руках. — Я бы с удовольствием понаблюдал ещё, но могу и помочь, — Тео подошёл ближе и поцеловал её в щёку. — Блинчики почти готовы. Кофе уже на столе. Доставай тарелки и садись, — сказала она, ставя сковороду на плиту. Через пару минут Гермиона поставила на стол полную тарелку блинов и устроилась рядом с ним, забравшись на высокий стул. — Я немного похозяйничала, надеюсь, ты не против, — робко произнесла она, отпивая глоток кофе. — Зависит от того, насколько вкусные у тебя получились блины, — Тео взял вилку и попробовал. — Ммм… это великолепно! Сдаюсь. Можешь делать в этом доме всё, что захочешь. — Всё-всё? — не удержалась от шутки Гермиона. — Только не исчезай, — слишком серьёзно сказал Тео, а потом усмехнулся, будто пытаясь смягчить тон. — А то проснусь и пойму, что всё это сон. И придется самому готовить завтрак. — Тогда просыпайся скорее, — улыбнулась Гермиона. — А то после завтрака я действительно исчезну. — Куда? У меня были планы куда интереснее, — Тео провёл ладонью по её ноге, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Сегодня мне предстоит очаровать логово змей. К такому надо подготовиться, — лукаво ответила она. — Вполне достаточно того, что я уже тобой очарован, — сказал он, подхватил Гермиону на руки и унёс обратно в спальню. Через полтора часа она всё же вышла из камина своей квартиры. Приготовления заняли весь остаток дня. Гермиона позволила себе расслабиться в ванне с новой книгой. Не спеша уложила волосы — низкий, почти небрежный пучок, несколько локонов мягко обрамляли лицо. Макияж был чуть ярче обычного. Новое платье из плотного шелка глубокого синего цвета, длиной чуть ниже колен, казалось почти скромным, если бы не высокий разрез вдоль ноги. Наконец раздался треск камина, оповещая о прибытии гостя. Гермиона вышла в гостиную, где уже стоял Нотт. Как всегда безупречен, в тёмно-синем костюме; сегодня он не надел галстук и оставил рубашку расстегнутой на три пуговицы, что придавало легкой небрежности его образу. — Ты прекрасно выглядишь, — первым заговорил Тео. — Ты тоже, — улыбнулась девушка. — У меня для тебя кое-что есть, — Нотт достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и протянул ей. Гермиона осторожно открыла её и увидела простую серебряную цепочку, на которой висел крупный сапфир в форме капли, окруженный мелкими бриллиантами. — Тео, он чудесный, — у девушки перехватило дыхание от переливающихся камней, — но это слишком дорого. Я не могу принять… — Можешь, — мягко ответил Тео, беря кулон в руки. Он обошёл её со спины и помог застегнуть цепочку. – тем более, что я не потратил на него ни кната. — Он прекрасен, — тихо сказала Гермиона, проводя пальцами по кулону и глядя на отражение в зеркале. Украшение идеально дополняло её образ. — Знаешь, у каждого древнего рода есть свои традиционные камни. У Малфоев — изумруд, у Паркинсон — гранат, а у Ноттов всегда были серебро и сапфир. Я хочу, чтобы ты знала: это не просто кулон. Это семейная традиция. И это заявление моих намерений тебе и миру. Он чуть улыбнулся, хотя глаза оставались серьезными. — Поэтому ты можешь отказаться сейчас, но это не значит, что я не попробую снова. — Опять эти ваши намерения и чистокровные традиции, — проворчала Гермиона, впрочем, не убрав пальцев с кулона. — Что поделать, ты связалась с парнем с традиционным воспитанием, — улыбнулся Тео, заметно расслабившись, поняв, что она не собирается снимать украшение. — Кажется, нам пора покорять твоё змеиное гнездо? — Я уже сказал, что достаточно того, что ты покорила меня. И для справки, твои львята там тоже будут присутствовать. Тео подал руку Гермионе, и они вместе шагнули в камин. Пламя вспыхнуло изумрудным светом, на миг ослепив, и Гермиона почувствовала, как он чуть крепче сжал её ладонь. В груди защемило от предвкушения. Сегодня она впервые входила в его мир.