Library

В библиотеке, полной пыльных томов и затерянных историй, царила особая атмосфера. Лёгкий запах старых страниц и тихий шёпот книг создавали ощущение уединения. Ён Шиын, с неподдельным любопытством наблюдая за Ан Сухо, который по собственному желанию никогда не взял бы в руки учебник, не смог сдержаться от вопроса. – Почему мы тут? — спросил он, вопросительно нахмурив брови. Библиотека не была их привычным местом для прогулок, особенно для Сухо, который наоборот старался держаться подальше от мест, где нужно учиться. Шиын предположил, что, возможно, Сухо наконец решил взяться за ум и пополнить свои умственные способности перед экзаменами. Но что-то в его глазах — странный озорной огонёк, что сверкал, казалось, ярче солнца, — заставляло чувствовать, что в этом есть подвох. Это настораживало.  Сухо, облокотившись на одну из полок, загадочно улыбнулся. Он всегда умел создавать интригу вокруг, казалось бы, простых вещей. – Здесь есть книга, которую я хотел бы прочитать, — произнёс он, и в его голосе звучала игра. – Но она так сложно написана, что одному мне её не понять. Поэтому я взял тебя с собой, чтобы ты мне помог.  Сухо указал на узкий проход между стеллажами, ведущий в самый отдалённый угол библиотеки.  – Пойдём, — сказал он, похлопывая парня по плечу. Шиын одарил его нахмуренным лицом, всё ещё не до конца понимая, что от него хотят. – Что? Уже у своего парня помощи попросить не могу? Шиын грозно шикнул, ладонью прикрывая рот Сухо.  – Веди уже.  Они углубились в «лабиринт» из книг, и вскоре оказались в укромном месте, где свет пробивался сквозь редкие просветы между толстыми томами великих писателей Кореи, создавая мягкие тени. Сухо остановился и повернулся к Шиыну. – Где книга?  – Она здесь, — шёпотом ответил Ан. Он наклонился чуть ближе, оставляя между их лицами всего пару жалких сантиметров. Положив руки на чужую талию, Сухо ощутил, как сердце начинает биться быстрее.  – Ты и твои чувства — единственная книга в моей жизни, которую я хочу прочитать до конца, — продолжал Сухо. – Прошу, откройся мне полностью.. Шиын чувствует, как тепло начинает подниматься по спине, пробираясь к затылку. Он шумно сглатывает, хмурится, делая вид, что ничего странного не происходит, и чуть грубее, чем хотел, бросает: – Идиот, — прикусывает внутреннюю сторону щеки, но с места не двигается. Стоя в объятиях Сухо он смотрит ему прямо в глаза, а потом медленно, скользя по чертам его лица, натыкается на губы. Взгляд Шиына становится расфокусированным, а здравый разум словно покидает его, оставляя на растерзание человеку, который являлся бесом во плоти.  Воздух между ними становится слишком тесным. Плотным, горячим. Сухо снова погружается в эти ощущения: как тело Ёна напрягается под ним, как цепкий взгляд почти прожигает, как чужие пальцы рефлекторно сжимаются на его запястье, удерживая, будто подавая знак. А может, это и в правду был знак? Сухо усмехается, коротко и едва слышно. Шиын же чуть приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но не говорит. – Да или нет? — спрашивает, теряя терпение. А в ответ молчание. Он видит, как Шиын чуть плотнее поджимает губы, хлопая глазами. – Господи, Шиын.. Сухо закатывает глаза и выдыхает, прежде чем резко наклониться вперёд, хватая Шиына одной рукой за ворот его серой зипки и притягивая к себе.  Их губы наконец соприкасаются, вызывая бурю эмоций, целый взрыв. Сухо не сразу углубляет поцелуй, сначала просто легко касаясь, не спеша, будто спрашивая разрешения. Он чувствует, как дыхание Шиына сбивается, как тот на долю секунды колеблется, но не отталкивает. И это даёт ему зелёный свет. Сухо сильнее наклоняется вперёд, прижимаясь опасно близко. Рука, которой он сжимал шиворот, медленно перетекает к лицу, захватывая Шиына за обе его щёки. Сжимает пальцами, заставляя чуть сильнее приоткрыть рот. Тот замирает, совершенно ошеломлённый и дезориентированный действиями Сухо. И всё же не сопротивляется – лишь поддаётся навстречу, сталкиваясь с чужим, скользким языком.  У Сухо тёплый рот и немного потрескавшиеся, но мягкие губы. Дыхание слегка сбивается из-за переизбытка ощущаемых эмоций. Они чувствуют, как с каждой секундой всё больше нарастает напряжение, а голова становится приятно лёгкой. Хотелось с головой окунуться в эту страсть, что окружала их, но Шиын резко отстраняется, прикладывая указательный палец к губам Сухо.  – Нельзя.  – Что нельзя? — Сухо сладко улыбается, наблюдая за реакцией парня. В этот момент щеки Шиына начали медленно розоветь, как будто весенние цветы, распускающиеся под первыми лучами солнца. Тепло разливалось по его лицу, заполняя каждую клеточку смущением, которое он не мог скрыть, хотя усердно пытался.  Глаза его расширились, а распухшие губы чуть приоткрылись. Он опустил взгляд, стараясь скрыть свою неловкость, но в ушах раздался лёгкий шум — это сердце стучало так громко, что казалось, его слышали все в библиотеке. Маленькие капельки пота начали собираться на лбу, придавая ему вид юноши, который только что вышел из жаркого лета. В этот момент он чувствовал себя уязвимым, словно на сцене, где каждый взгляд мог прочитать его мысли. Внешний мир растворился, оставив лишь это волнующее чувство — смесь смущения и жажды.  – М? — Сухо продолжал терпеливо ждать ответа, слегка наклонив голову вбок.  – Это неправильно.  – Не бойся, никто нас не заметит, — шальные руки скользят под футболку, холодными пальцами дотрагиваясь до разгорячённой кожи. – Доверься мне.  Вдох. Выдох.  И кто такой Шиын, чтобы отказываться? Одна рука машинально оказывается у Сухо на талии, сжимая ткань под пальцами, другая ложится на шею парня, притягивая ещё ближе, но, казалось бы — куда дальше? Их губы снова сливаются в страстном танце. Откинув тревожные мысли о том, что они всё ещё в библиотеке, среди других людей, которым вдруг может понадобиться древняя литература, Шиын жаждет прикосновений, активно двигает головой, углубляя поцелуй. Он выходит мокрым, резким, словно каждый из парней отчаянно боролись за доминирование. Руки начинают беспорядочно скользить повсюду, куда могут дотянуться, не зная, куда себя деть.  Кажется, удивлённый такой внезапной энергичностью, Сухо не поспевает за ним, на долю секунды отстраняясь.  Шиын выглядел словно зверь, которого не кормили годами. Взъерошенные волосы, чёлка, прилипшая ко лбу, сбитое дыхание и покрасневшие губы, а в глазах животный голод. – Воу, полегче, — присвистывает Сухо, явно довольный происходящим. – Помолчи хотя бы сейчас, — раздражённо выдаёт Шиын, притягивая его обратно к себе. Часть его думает о том, что всё это – тёплое дыхание рядом, длинные пальцы, очерчивающие мышцы живота, странное ощущение внизу, – как-то слишком неправильно. Но другая часть кричит о том, чтобы он не останавливался.  Между ними витает тягучая атмосфера, и становится жарко, удушающе жарко. Шиын судорожно выдыхает в чужой горячий рот, будто задыхается, хочет набрать побольше воздуха в лёгкие, но не может оторваться.  А Сухо останавливаться и не хочет. Он прижимает Ёна к стене, не отстраняясь от распухших губ, сладко горящих, отвечающих с таким жаром.  – Шиын-а.. — голос глухо уходит куда-то вглубь горла, пока он поддаётся вперёд, сильнее вжимая Шиына в твёрдую поверхность. Его пальцы зарываются в чужие тёмные локоны, осторожно сжимая их у корней, заставляя Шиына запрокинуть голову, открывая доступ к тёплой шее.  Он проводит носом по линии челюсти, задерживается на мгновение. Его губы находят мягкую, чувствительную кожу у основания шеи, и Сухо тут же прижимается к ней, оставляя первый, совсем воздушный поцелуй. Потом он спускается чуть ниже, опаляя горячим дыханием ключицы. Открывает рот пошире, захватывает губами кожу, втягивает её внутрь, оставляя за собой обжигающий след. Сухо догадывается, что засос точно не исчезнет в ближайшее время. Шиын под ним дёргается, сильнее сжимая олимпийку. Было слегка щекотно, и это щекочущее чувство приятно разливалось по всему телу, заставляя инстинктивно задрать голову повыше, чтобы предоставить Сухо побольше пространства.  Второй засос выходит чуть выше — ближе к основанию челюсти. Сухо проводит по нему языком, тут же накрывая это место губами, снова втягивая кожу, наслаждаясь тем, как ёрзает под ним Шиын. Тот тяжело выдыхает, рука с его шеи перемещается на затылок, пальцы судорожно сжимают волосы. Сухо прикусывает кожу чуть сильнее, делает ещё один засос, и Шиыну кажется, что он теряет свои последние остатки самообладания. Где-то в подкорке сознания витает едва уловимая мысль о том, что он, кажется, не успеет на дополнительные занятия, но причина была достаточно веской, чтобы потом не винить себя за это. – Сухо, пожалуйста.. — выходит рвано, слишком жалобно, слишком требующе. Он не держит контроль над голосом, как и над своими мыслями, в которых теперь было лишь одно единственное имя.  – «Пожалуйста» что?  – Ты знаешь, — Шиын смотрит своими большими, глубокими глазами, в которых отражался весь мир Сухо.  – Скажи это.  Шиын молчит, поджимает губы, сглатывает и, как бы невзначай, слегка приподнимается на носочки, чтобы выглянуть за плечо Сухо и удостовериться, что никого точно нет. – Ты невыносим, — Ан зарывается носом в шею Шиына, оставляет короткие поцелуи, вызывая табун мурашек по всему телу. Он проводит языком по свежим засосам, а в голосе звучит азарт. – Мне остановиться? Пойдём домой? Шиын сначала не понимает смысла вопроса, голова приятно тяжелеет, а картина перед глазами начинает расплываться.  Он медленно отрицательно качает головой, рукой медленно проводя ниже, кладя её на спину.  – Не хочешь, чтобы я останавливался, да? — Сухо хрипло смеётся. Шиын, словно загипнотизированный, берёт того за подбородок и тянет к себе, заставляя быть наравне. Притягивает ближе, их лбы соприкасаются. Шиын слышал его дыхание — рваное, но удивительно спокойное, словно он пытался запомнить этот момент навсегда, запечатлеть в памяти, словно фотоплёнка. – Говори тише.  Когда их губы снова встречаются в жарком танце, это выходит слишком грубо, слишком страстно, что даже зубы больно ударяются друг об друга. – Тебя сильно возбуждает, что мы делаем это в библиотеке? — Сухо нежно поглаживает бедро, а потом проводит рукой чуть дальше, сжимая округлую ягодицу. Шиын еле слышно хнычет, хватаясь за крепкие плечи. – Нравится мысль, что нас кто-то может застукать, да?  Сухо резко переворачивает Шиына к себе спиной, сразу прижимаясь губами к загривку – его слабое место. Оставляет лёгкие поцелуи, пока в это время его пальцы пробираются через ткань штанов. Щиын заметно напрягается, но Сухо тихо шепчет ему на ухо, пытаясь расслабить.  Пальцы Сухо нашли пряжку ремня, и тихий щелчок прозвучал громче выстрела в оглушающей тишине их укромного уголка. Шиын вздрогнул, но не отпрянул. Его собственная рука, все еще сжимавшая ткань олимпийки Сухо, вцепилась в нее еще крепче, словно ища якорь в бушующем море ощущений. – Доверься мне, — снова прошептал Сухо, и на этот раз в его голосе не было насмешки, только низкое, хриплое обещание. Он ловко расстегнул пуговицы на джинсах Шиына, и ткань мягко сползла вниз. Прикосновение прохладного воздуха к горячей коже заставило прерывисто выдохнуть. Сухо не спешил, его ладонь скользнула под резинку боксеров, и Шиын зажмурился, упираясь лбом в плечо Сухо, когда длинные, ловкие пальцы обхватили его ноющий от возбуждения член. – Тише, тише, — бормотал Сухо, ощущая, как всё тело парня под ним напряглось, а затем затрепетало. Его движения были медленными, почти изучающими, но безжалостно точными. Он знал каждую реакцию, каждый вздох, каждый сдерживаемый стон Шиына, как будто и впрямь читал его с закрытыми глазами. Мир сузился до прикосновений Сухо, до его горячего дыхания на своей шее, до нарастающего, невыносимого напряжения внизу живота. Он больше не думал о библиотеке, о людях, о последствиях. Он был готов утонуть в этом, полностью и без остатка. – Сухо... — его голос сорвался на визгливый шепот, когда пальцы Сухо ускорили свой ритм. – Я здесь, зайчик, — тот прижался губами к его виску, заглушая возможные звуки. Через некоторое время волна накрыла его с такой силой, что у него потемнело в глазах. Он вцепился в руку Сухо, судорожно глотая воздух, пытаясь подавить крик, который рвался наружу. Все его тело содрогнулось в немом крике, а затем обмякло, тяжело опираясь о Сухо и прохладную стену. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, сбитым дыханием. Сухо медленно убрал руку, нежно поцеловав Шиына в щеку, а затем в уголок губ. – Видишь? Ничего страшного, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая ухмылка. Шиын, всё ещё не в силах вымолвить слово, лишь покачал головой, пытаясь отдышаться. Он чувствовал себя опустошённым, лёгким и невероятно смущённым. Он потянулся, чтобы поправить одежду. Воздух был густым и сладким, как мёд. Дыхание Шиына, всё ещё прерывистое и горячее, смешалось с дыханием Сухо. Эхо его собственного удовольствия еще пульсировало в жилах, делая тело ватным и чувствительным. Но сквозь эту сладкую истому в нём зашевелилось и другое чувство — настойчивое, требовательное. Желание отдать, а не только принять. Он приоткрыл глаза и встретился взглядом с Сухо. В его тёмных зрачках плясало знакомое торжество, но за ним сквозило и что-то ещё — терпеливое ожидание. Он не требовал продолжения, но все его тело, его жёсткая хватка на бедре Шиына, говорили о готовности. «Доверься мне», — сказал он минуту назад. Теперь Шиын решил довериться себе. – Моя очередь, — его голос прозвучал хрипло и непривычно низко. Он мягко, но настойчительно развернул Сухо и толкнул его вглубь их укромного уголка, в самую тень, где полки образовывали подобие ниши. Сухо, удивлённый, позволил себя вести, его спина упёрлась в корешки старых томов. Ухмылка не сходила с его лица, но в глазах читался неподдельный интерес. – Ну что, книжный червь, что ты задумал? — прошептал он. Шиын не ответил. Вместо этого его пальцы, всё ещё слегка дрожащие, потянулись к резинке спортивных штанов Сухо. Он возненавидел эту дрожь, но ненависть растворялась в жажде. Когда ткань сползла, обнажая плотную ткань боксёров, Шиын на мгновение замер, глядя на явственный бугор под ней. Сердце колотилось где-то в горле. Он поднял на Сухо взгляд — выжидающий, почти бросающий вызов. Видя его молчаливое разрешение, Шиын медленно опустился на колени. Пол был пыльным и холодным сквозь тонкую ткань джинс. Он прикоснулся губами сначала к коже на лобке, чуть выше резинки, чувствуя, как вздрагивает под ним Сухо. Пахло кожей, мылом и чем-то неуловимо родным, что было чистым олицетворением «Ан Сухо». Затем он потянул ткань боксеров вниз, высвобождая донельзя возбуждённый член. Он был твёрдым, тяжелым и красивым в своей откровенности. Шиын на мгновение сомкнул губы вокруг головки, все еще глядя снизу вверх в глаза Сухо. В его внимательных глазах плясали бесы, но теперь к ним примешалась тень уязвимости. Он видел, как сжались его кулаки, как напряглись мышцы на животе. – Шиын-а.. — его имя мягко сорвалось с губ Сухо хриплым стоном, когда он медленно, нерешительно, опустил голову ниже, принимая в рот больше половины. Солоноватый вкус кожи, напряжённая плоть под губами, податливая, но в то же время твёрдая. Шиын зажмурился, отдавшись ощущениям. Он двигался медленно, но умело, всё равно иногда заходя слишком глубоко и едва не давясь, но каждый его звук, каждый сдавленный стон Сухо заставлял его продолжать, придавал уверенности. Его руки легли на бёдра Сухо, чтобы стабилизировать себя, и он почувствовал, как они дрожат. Мысль о том, что он, Ён Шиын, может заставить такого человека, как Сухо, потерять контроль до такой степени, была пьянящей. Он ускорил движения, находя ритм, от которого у Сухо перехватывало дыхание. – Да... вот так, — прошипел Сухо, его пальцы вцепились в волосы Шиына, не направляя, а просто цепляясь за них, как за якорь. – О, боже... Ши… Шиын услышал в его голосе не насмешку, а чистое, беззащитное потрясение. Это придало ему смелости. Он позволил языку скользить по нежной коже, экспериментировал с давлением, с глубиной, слушая, как дыхание Сухо срывается на высоких, сдавленных нотах. Контроль Сухо лопнул. Он резко, почти силой дёрнул Шиына за волосы, отстраняя его, а грудь тяжело вздымалась. – Я сейчас.. кончу… — выдавил он сквозь зубы, его лицо было искажено чистым наслаждением. Но Шиын, с внезапно нахлынувшей на него дерзостью, снова наклонился. Он не хотел останавливаться. Он хотел быть тем, кто доведёт его до конца. Он снова взял член в рот, и на этот раз его движения были намного увереннее, требовательнее. Это стало последней каплей. Контроль Сухо лопнул. Глухой, сдавленный стон вырвался из его глотки, когда он достиг пика, вцепившись в Шиына так, что тому стало больно. Он тяжело опёрся о него, дрожа, его дыхание было горячим и влажным. Шиын отстранился, сглатывая, его губы и подбородок были влажными. Он смотрел на Сухо, который опёрся головой о полку позади, его глаза были закрыты, а лицо залито краской. Он выглядел приятно опустошённым, покорённым. И для Шиына в этот момент он был прекраснее, чем когда-либо. Они молчали, пока Сухо не открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, беззащитным. Он подтянул штаны, а затем нежно провёл большим пальцем по углу рта Шиына, стирая влагу. – Чёрт, никогда бы не подумал... — его голос всё ещё был хриплым от пережитых чувств. – ...Что ты можешь быть таким. Шиын встал, его колени дрожали. Он не знал, что сказать. Вместо этого он просто прижался лбом к плечу Сухо, чувствуя, как бьется его сердце — так же часто, как его собственное. – Просто... заткнись, — пробормотал он, отводя взгляд, но уголки его губ дрогнули. Они были на грани чего-то нового — какого-то хрупкого, нового баланса между ними. Но этому новому этапу их отношений не суждено было начаться здесь и сейчас.  Резкий, сухой кашель прозвучал буквально в паре метров от них. Оба застыли, как вкопанные. Из-за соседнего стеллажа вышел пожилой библиотекарь. Он стоял, держа в руках толстый фолиант, и смотрел на них поверх очков. Его лицо было невозмутимым, но в глазах стояло ледяное, безмолвное осуждение. – Молодые люди, — произнёс он тихо, но его голос прозвучал громче любого крика. – Библиотека — совсем не место для подобных... занятий. Сердце Шиына упало куда-то в кеды. Он чувствовал, как горит все его лицо. Он видел, как напряглась спина Сухо, пытавшегося принять вид невиновного, но было уже поздно. – Нет, мы... — начал он, но библиотекарь поднял руку. – Не трудитесь. Пожалуйста, немедленно покиньте помещение. И будьте уверены, администрация учебного заведения будет уведомлена о вашем недостойном поведении. Сухо, собрав остатки своего наглого достоинства, кивнул. Он схватил за руку ошеломленного Шиына и поволок его к выходу, под тяжелыми взглядами портретов великих писателей. Выбравшись на улицу, их ослепило солнце. Шиын резко вырвал руку. – Я же говорил! — его голос дрожал от ярости и унижения. Сухо повернулся к нему. Его лицо тоже было красным, но в глазах, вместо раскаяния, танцевали маленькие чёртики. – Это того стоило, — он неуверенно ухмыльнулся, глядя на Шиына. – Ты того стоил. Шиын посмотрел на него — на этого невыносимого человека, который только что довёл его до края и позволил самому довести до края. Вместо ответа он с силой дёрнул его за рукав и резко, почти болезненно, прижался губами к его губам — короткий, злой, полный отчаяния поцелуй. – Никогда больше, — прошипел он, разжимая пальцы. – Обещаю, — Сухо снова ухмыльнулся, проводя языком по губам. – Никаких больше библиотек. В следующий раз пойдём в музей. И прежде чем Шиын успел его прибить, он сорвался с места, оставив его одного на солнцепёке — с пылающими щеками, ноющим сердцем и странным, новым чувством собственной силы, смешанным с леденящим ужасом от того, что их ждёт в понедельник в кабинете директора.