Солем-Солем яндере

«Ким Солем, ты чёртов ублюдок», — подумал Сахон, стиснув зубы. В конце длинного тёмного коридора стоял молодой человек. Он тихо рассмеялся и неторопливой походкой направился к Сахону, остановившись лишь в нескольких сантиметрах от него. — Сахон-а, — мягко протянул Солем, добавив к имени это милое окончание. Когда он остановился, между ними почти не осталось расстояния. Прежде чем Сахон успел осознать, что происходит, Солем внезапно схватил его за подбородок и резко повернул его голову в сторону. Затем, без всякого предупреждения, их губы слились в поцелуе. У Сахона в голове что-то замкнуло. Это был не просто быстрый поцелуй — это был полноценный поцелуй с переплетёнными языками. Солем обнял Сахона за талию и притянул к себе, крепко удерживая на месте. «Что за хрень?! » — мысленно воскликнул Сахон. Из всего странного дерьма, которое творил Солем, это было самым странным. Солем слегка улыбнулся, словно прочитав мысли Сахона. Его тихий смех эхом отдался в горле Сахона. Коридор наполнился звуками страстных поцелуев, которые продолжались целую минуту. Наконец Солем отстранился. Сахон открыл глаза и посмотрел в сторону. «Какого чёрта... ты делаешь... придурок...» — пробормотал он, но его голос прозвучал странно — как слабый писк умирающей мыши. В тот момент, когда Сахон понял, как жалко он выглядит, его глаза расширились от смущения. Он и представить себе не мог, что будет так звучать в присутствии Ким Солема. Это было унизительно. Когда он наконец набрался смелости и оглянулся на Солема, то встретил взгляд двух угольно-чёрных глаз — но на этот раз они были не просто чёрными. В центре радужки Солеума сияли две ярко-красные звезды — нет, кресты. Сахон застыл в недоумении, и по его спине пробежал тревожный холодок. Прежде чем он успел что-то предпринять, Солем резко притянул его к себе за талию и снова впился в его губы — на этот раз в десять раз сильнее. Сахон был совершенно ошеломлён, как будто кто-то лишил его силы воли и превратил его мозг в горячую жидкость. «Был ли этот парень вообще человеком?» Он уже не знал. Солеум сжимал его так крепко, что ему казалось, будто кто-то надел ему на шею ошейник, навсегда связав его без всякой надежды на спасение.