Каждому своё.

Сознание возвращалось, как сквозь плотную вуаль. Сначала — запах. Резкий, пронизывающий, холодный — нашатырный спирт. Я закашлялась, отпрянула, моргнула, пытаясь понять, где я. Голова гудела, будто внутри кто-то бил молотком по металлу. Рот пересох, язык словно прилип к нёбу, в груди — пустота и страх. Передо мной сидела молодая женщина. Тонкие черты лица, собранные волосы, строгий, но не холодный взгляд. Она внимательно смотрела на меня, не приближаясь слишком близко, давая пространство для осознания. — Доброе утро, Евгения, — мягко сказала она — Меня зовут Добровольская Ангелина Валерьевна. Я из подразделения по делам несовершеннолетних. Всё в порядке. Вы в безопасности. Я попыталась сесть. Простынь соскользнула с плеч. Комната казалось словно чужая — бледные стены, тусклый свет, стул у стены, форма капитана мелькнула сбоку. Мне хотелось спрятаться, исчезнуть, вернуться в тот сон, где всё ещё было по-другому. — Я... что?.. — пробормотала я. — Вы потеряли сознание, — пояснила женщина. — Это нормально. У вас шок. Сейчас вам будет тяжело, но я помогу. Вы не одна, слышите? Слова будто проходили мимо. Не доходили. Я только смотрела в пол, будто пытаясь собрать по осколкам разбитую реальность. Мама. Папа. Сон. Капитан. Стена. Стук в дверь.Они ушли навсегда. Когда сознание стало яснее, а её голос звучал уже чётко, как из настоящего мира, я подняла глаза и спросила: — Значит... теперь я... в детдом? Комната замерла. Я почувствовала, как её взгляд стал тяжелее. Она хотела ответить, но кто-то шагнул в комнату. Я повернулась. На пороге стоял мужчина. Лет тридцати трех, крепкий, уверенный. В нём было что-то знакомое. Черты лица, глаза, особенно — глаза. Мои. Он подошёл ближе, и, улыбнувшись чуть неловко, но с теплотой, сказал: — Пока я жив, моя родная кровь никогда не останется одна. Он остановился, присел передо мной, посмотрел в упавшие плечи и дрожащие пальцы. — Ну здравствуй, Евгения Александровна. Он усмехнулся мягко. — Или, если хочешь попроще... Привет, племяшка. Я смотрела на него, не в силах говорить, словно в капкане — тело сотрясала дрожь, а внутри всё кипело. Передо мной стоял незнакомец, говорящий, что он мой дядя. Дядя?! Но... родители всегда говорили — родни у нас нет. Никого, ни тёток, ни дядь, ни двоюродных... ничего. Только мы — трое. — Я... не понимаю, — прошептала я, не отрывая от него взгляда. — Кто ты, чёрт возьми?.. Он сделал шаг ближе, мягко, как будто боялся напугать. Его голос был тёплым, почти отеческим. — Я — Дима. Твой дядя. Родной брат твоего отца. Поверь, я бы явился раньше, но... было сложно. Долгая история. Сейчас не время. Он опустился на корточки передо мной, и его глаза были полны какого-то неподдельного чувства. — Послушай, красивая моя... я не знаю, что тебе говорили, и так уж получилось, что меня прятали. Но я здесь. Я — рядом. И я не брошу тебя... Но мои мысли были спутанны, сознание трещало по швам. Слова звучали, но не укладывались. Я всё ещё была там — у двери, с капитаном, в комнате, где всё рухнуло. — Погибли...? — прошептала я. — Мама... папа?.. Это сон? Вдруг всё оборвалось. — НЕТ! — заорала я, срываясь, как с цепи. — НЕТ! СУКА, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! КТО ВЫ ВСЕ, БЛЯДЬ?! ГДЕ МОИ РОДИТЕЛИ?! ПОШЛИ НАХРЕН ВСЕ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ!!! Я вскочила, как бешеная, начала отталкивать их, метаться, как раненый зверь. Пульс бил в ушах, всё в комнате прыгало и качалось, слёзы душили, и страх превращался в ярость. — Док! Делай что-то! — рявкнул Дима. Из соседней комнаты появились трое. Кромешные шкафы в кожанках — будто бы вышли из ночного кошмара спального района. У каждого за плечами — не только массивная спина, но и прошлое, от которого ржавеют ножи в подворотнях.Бритые, серьёзные, у каждого — взгляд как у собаки, что нюхом чует беду. Один, которого звали, как позже я узнала, Док, сделал шаг вперёд. Я пыталась вырваться, но меня аккуратно, но крепко схватили двое. Дима подбежал, подержал меня за плечи, смотрел мне в глаза. — Тихо, тихо, тише, родная... — прошептал он. — Всё хорошо... Я здесь... ты не одна, слышишь? Ты больше никогда не будешь одна. Я за тебя порву этот грёбаный мир. Я почувствовала укол. Мгновенный укол в руку. Жжение... слабость... ноги стали ватными. — Н-нет... — выдохнула я, падая прямо в его руки. Он подхватил меня, крепко прижал. — Моя девочка... моя родная. Отдыхай. Всё под контролем. Его голос был мягкий, почти колыбельный, и в нём звучало что-то настоящее, даже сквозь этот кошмар. Сквозь туман в голове я едва расслышала голос одного из парней — с насмешкой: — Да, Дёготь, тут тест ДНК не нужен. Вы ж вылитые. Безумие — оно, брат, семейное. И тут Дима взорвался. — А ну, пасть, суки, ЗАКРЫЛИ ВСЕ! — заорал он с хрипом. — С ней — на "вы" и только шёпотом. Кто её хоть пальцем тронет — пойдёт вниз с моста, как утренний мусор. Я вас предупреждал. Это моя кровь. Поняли?! Комната замерла. Перед тем как я окончательно провалилась в темноту, я услышала, как кто-то шепчет: — Вроде псих... а говорит от души...