Болезненные Мелочи Любви

Зрелище под тканью было не для слабонервных. И синяк и разрыв. Еще бы чуть чуть и пострадала бы не только кожа, но и внутренние органы. Благо обошлось, но рана все равно прилично кровоточила. В голове не укладывалась одна маленькая но гаденькая деталь, как она не почувствовала и до сих пор не чувствует этот гигантский разрыв? Она всю дорогу как и сейчас была чрезмерно спокойной и никаких признаков боли или хотя бы дискомфорта не было. А судя по покраснениям там уже началась инфекция, такое месиво просто не может не причинять боль. —«Не больно»— отозвался Георгинчик таким голос мол «ты чё, дурак блять», —«будто я тут от боли извиваюсь, в кровяке утопаю, стонами захлебываюсь. Вообще не догоняешь?» Гоуст еле сдерживал себя, чтобы не осуществить давнее желание стукнуть её разок об стену. Он тут ей помощь предлагает, а она так скажем кладет говно в протянутую руку помощи так еще сверху насмешкой посыпает. Бесит. Почему нельзя просто сказать в чем дело? Обязательно включать стерву? —«Нет, разъясни»— вздохнул Гоуст подавляя гнев. Раздражение лучше заменить чем-то полезным. Вылив немного спирта на вату он поднес её к краям раны. Он ожидал шипение, маты, посылания куда подальше и в не самые приличные места, но никак не долбаного спокойствия как у удава. Не, ну это уже настораживает. Не то чтобы он хотел причинить ей вреда, это скорее последнее, что он может учудить, просто это была бы нормальная реакция на боль. Ах да, что мы там еще раз обсуждали про нормальность?… Только он хотел открыть рот и задать глупый и до тупого очевидный вопрос как на него дали ответ: —«Да под обезболом я, сложно было догадаться?» Лейтенант поднял взгляд на непросветную вуаль что закрывала всё лицо напротив.—«Таблетки? Серьезно?»— вздохнул Райли возвращая внимание на поврежденное место.—«Что это за таблетки такие и сколько мать твою ты их приняла, что нихрена не чувствуешь?»— Гоуст продолжил с той же аккуратностью обеззараживать рану. В принципе такая бережность могла бы быть излишней если бы у Призрака поднялась рука делать это грубо не смотря на то, что раненная ничего не почувствует. Ну вот не может он сыпать соль на чужую и к сожалению на её тоже. —«Викодина пол банки съела, вроде. Думаешь я считаю?»— девушка фыркнула наконец решившись помочь Гоусту помогать себе и сама приподняла майку до груди давая увидеть еще пару синяков и ссадин. Наверное это единственный весомый минус который признавала Далия от употребления наркотика, находясь под препаратом она не чувствует вообще ничего, что приводит к незначительным повреждениям. А потом удивляется откуда взялась новая гематома на жопе, да да. —«А мама не говорила, что от наркоты, тем более в таких количествах, умирают? Ты в курсе, что даже на упаковке написано, «принимать по две штуки» если не «по одной в день»?»— причитал он приклеивая пластыри на маленькие ранки. Ему ли не знать к чему может привести наркота, от зависимости до… разных не приятных исходов. И судя по нечувствительности Георгины она явно злоупотребляет препаратом. Возможно она уже зависима, но на прямую он бы этот вопрос не задал. Сам бы не признал, что волнуется. А волноваться был повод. Как-то один его «приятель» рассказывал, что прожег себе желудок когда переборщил с героином, это доказывает вред подобной дряни. Временная заглушка которая потом ой как дорого обходится —«В курсе.»— вздохнула она. Гоуст не поднимал взгляд но заметил что одна из механических рук, что только что придерживала грязную после долгого дня и крови майку, пропала куда-то в карман куртки владелецы.—«А ты в курсе, что мне насрать?»— произнесла она с чем-то зажатым между зубов из-за чего огрызка казалась слегка невнятной, но Райли понял и поднял взгляд. Белая Далия безо всякого стеснения держала в зубах свежую сигарету. Черная, почти не прозрачная ткань вуали мягко приподнялась над сигаретой и аккуратными волнами падала по бокам от неё. Раздался тихий но всем знакомый «щелк» зажигалки и показался маленький огонек приятного оранжевого цвета. Источник тепла и света коснулся кончика завернутого в бумажку табака и погас под закрывшейся крышкой. Дальше свет пошел от кончика который красными искорками засветился стоило Георгине сделать первую затяжку. «Она еще и курит»— вздохнул про себя Саймон. Неприятно было смотреть. Он ведь сам пытается бросить, все же из-за этого яда в белой бумажке медленно страдают его легкие и выдержка. Но он промолчал, сам ясно как свет понимает, что стоит ему зайти в свою каюту а-ля мини квартирку–однушку, как он потянется за лежащей на прихожной тумбочке пачке, а в карман за зажигалкой и потом долго будет выкуривать две а то и пять сигарет в окно глуша стакан за стаканом виски. Как бы глупо и жалко то не звучало но на утро он бы оправдывался, перед перепачканном в зубной пасте отражении в ванном зеркале, что действовал на автомате исполняя вечерний ритуал. Но он всегда будет знать, что врет, и что ему просто не захотелось брать микро займ из банка его переизбытка силы воли, чтобы бросить, чтобы отказаться от вредной привычке. Кто он такой, зная это, чтобы ее осуждать? Взгляд в очередной раз возвратился к ране, безобразной и требующий нитей с иголоками. Смазав нитку слюной и легко продев в ушко изогнутой иголки, он поднес острый кончик в началу разрыва и остановился. Он хотел поднять взгляд и перестраховаться, что не причиняет излишнюю боль русской наемнице, но сдержался не желая показывать беспокойство которое так и ныло где-то между вторым и пятым ребром. «Она не чувствует»— напомнил себе Саймон помогая решиться. Как бы то не было но Призрак не хотел вредить маленькому киборгу–убийце, не смотря на то, что при иных обстоятельствах этот самый киборг бы разодрал ему глотку за подобное проявление слабости к ней. Первый стежок начат и давольно быстро последовал следующий. Все таки легко зашивать когда не слышишь шипение и когда подчиненный не дергается от боли. Лейтенант с трудом признал этот значительный плюс. Делая все новые стежки он волей не волей заметил, что уж слишком близко сидит к ней. Его локти удобно и до мурашек аккуратно упирались в её бёдра. Чертовы бёдра… Что уж там таить, Гоуст уже давно подметил какая отменная задница у наемницы, вполне в его вкусе. «Блять, Райли соберись»— ругался на себя Л.Т за не те мысли слегка сжимая ладонь, которой придерживал её за талию для стабилизации. Сделав еще один в этот раз давольно кривой стежок Призрак слегка откинулся назад оценивая ошибочку и нахмурился видя, что натворил из-за отсутствия концентрации. Что же с ним блять твориться? Саймон тряхнул головой будто это поможет выкинуть из головы через ухо ту странную навязчивую мысль которой он не мог позволить развиться во что-то полноценное. Не мог он, и точка, все, нету у него никаких таких мыслей. Вскоре рана была надежно зашита, края крепко стянуты друг к другу. В ход пошел бинт, надо защитить рану от дальнейших загрязнений. Что примечательно так это факт молчания обоих. Никто не делал не замечаний ни подколов в сторону друг друга, это давило. Будто физическая тонна опустилась на плечи Саймона, тишина не сходилась с характером маленького постапокалипсиса. Всю эту половину позднего часа ни один ни проронил ни звука. «Нет, ну ты перестанешь думать или нет? Сконцентрируйся, ради бога, Гоуст»— рычал на себя солдат жмуря уставшие веки когда начал обматывать бинт вокруг её торса и талии закрывая свежий шов. Движения были как у работа, слишком четкие, слишком точные, лишенные ласки. Он старался ни смотреть ни вверх ни на саму работу. В голове одна и тажа просьба как по кругу проигрывает на пластинке сознания «Ну когда же это закончиться». Безсомненно Саймон Райли устал и все чего он хотел это пожрать, виски и спать. Учитывая то как ему не комфортно находиться в такой близи к ней, не будь он таким упрямым, отдал бы предпочтение еде и алкоголю. Но Саймон к сожалению-к счастью не из тех кто бросает работу не законченной, а потому и не уйдет пока не будет удовлетворен результатом.