Забытый Теламон

Дом Билдермена дышал уютом и покоем. Мягкий свет ламп, теплые тона стен, повсюду разложенные инструменты – все здесь располагало к расслаблению. Ванная комната, несмотря на свои скромные размеры, была оформлена с любовью: белоснежная плитка, зеркало в винтажной раме, мягкий свет, отражающийся в хромированных кранах. Вот только Шедлетский, стоящий перед этим зеркалом, явно не наслаждался обстановкой. Его глаза покраснели, волосы растрепались, а в голосе слышались нотки отчаяния. – Я не должен ему верить, – бормотал он, всматриваясь в свое отражение. – Это все ложь. Билдермен, проходя мимо ванной, насторожился, услышав приглушенный шепот. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. – Шед? Все в порядке? С кем ты разговариваешь? Шедлетский резко обернулся, словно его застали за чем-то постыдным. – А… да, все отлично, Билд! Просто… хм… песню вспоминал, – он попытался выдавить из себя улыбку, но получилось натянуто и неестественно. Билдермен нахмурился. Он отчетливо слышал, как Шедлетский с кем-то разговаривал. – Шед, не ври мне. Я слышал. С кем ты тут разговаривал? Шедлетский замялся. Под тяжелым взглядом друга он почувствовал, как сдается. – Ладно, – вздохнул он, опуская плечи. – Мне… мне видится Теламон. Я разговаривал с ним. – Теламон? – удивился Билдермен. В голове всплыли воспоминания. Теламон… Величественный, самоуверенный, гениальный – он был легендой. А потом, словно испарился. И через пару месяцев появился Шедлетский. Веселый, открытый, добродушный. От прежнего Теламона осталась лишь оболочка. В тот день, когда Джон Шедлетский впервые переступил порог штаб-квартиры "Роблокс", Билдермен сразу понял – это Теламон. Тоска по прошлому всегда проскальзывала в сердце Билдермена, когда он смотрел на Шеда. Билдермен очнулся от воспоминаний и встревоженно посмотрел на друга. – С тобой все в порядке, Шед? Ты общаешься… с самим собой из прошлого? Как будто вы разные люди… Это немного странно. Шедлетский понял, насколько безумно звучат его слова. – Я… я не знаю, что происходит, Билд. Просто он иногда появляется… в отражении. Повисла напряженная тишина. Капли воды монотонно падали в раковину, а тиканье часов в соседней комнате казалось невыносимо громким. Билдермен почувствовал себя неловко. Они стояли посреди ванной и обсуждали нечто, выходящее за рамки понимания. – Давай перейдем на кухню, – предложил он. – Поговорим за чашкой чая. Шедлетский с сомнением посмотрел на него, но в конце концов кивнул. *** Через несколько минут они сидели за кухонным столом. Билдермен, стоя спиной к Шеду, наливал в кружки ароматный зеленый чай. Просторная кухня, залитая солнечным светом, была оформлена в минималистичном стиле: светлые тона, гладкие поверхности, минимум декора. От чая поднимался легкий парок, наполняя комнату приятным ароматом. Но атмосфера была далека от расслабляющей. Билдермен не знал, как начать разговор, а Шедлетский, казалось, застыл в ожидании приговора. Он нервно дергал ногой и перебирал локоны своих кудрявых волос. Наконец, Шедлетский нарушил тишину. – Я сам не понимаю, что происходит, Билд, – проговорил он глухо. – Теламон просто… Билдермен обернулся и поставил кружки с чаем на стол. – Это галлюцинации? Что именно он говорит? Шедлетский замолчал, собираясь с мыслями. – Он провоцирует меня на злость, дает советы… Иногда даже поддерживает… Это странно. Билдермен нахмурился. Он больше ничего не понимал. Но он чувствовал, что друг нуждается в помощи. – Тебе нужно показаться врачу, Шед. Может, тебе выпишут что-нибудь от галлюцинаций. Шедлетский резко вскинул голову. – Нет! – выпалил он, не дав Билдермену договорить. Билдермен напрягся. – Ты думаешь, у меня не все в порядке с головой? – спросил Шед с вызовом. – Да нет же, Шед! – Билдермен попытался смягчить ситуацию. – Просто… это ненормально. Может, хотя бы к Дусеккару сходишь? Он же наш друг, сильнейший маг и в медицине разбирается. – Нет, – повторил Шедлетский упрямо. Даже мысль о посещении Мэтта, хоть он и был его близким другом, вызывала у него отторжение. Билдермен, всегда такой понимающий и терпеливый, начинал терять самообладание. – Ты ведешь себя безрассудно, Джон! – не выдержал он, впервые за долгое время выплеснув все, что у него накипело. – Ты отказываешься от помощи, словно тебе нравится мучиться! Глаза Шедлетского округлились от удивления. Он смотрел на Билдермена, словно видел его впервые. Слова друга болезненным эхом отдавались в голове. Неужели он действительно настолько… невыносим? Билдермен ведь не будет врать… Шедлетский опустил голову. Сердце сжалось от обиды и боли. Кажется, он вот-вот заплачет, но только слëзы всë никак не подступали. Билдермен замер, осознав, что наговорил лишнего. Увидев, как поник Шедлетский, его охватило чувство вины. Он резко замолчал, и комната вновь погрузилась в неловкое молчание, прерываемое лишь монотонным тиканьем часов. Не выдержав, Билдермен подошел к Шедлетскому и осторожно обнял его. Это было спонтанное решение, он никогда раньше не позволял себе подобного с коллегами, друзьями? – поправил он себя мысленно. Хоть Теламон и стал Шедлетским, он остался тем же человеком. Он не погиб, не исчез, он был здесь, рядом, просто потерянный и растерянный. Билдермен остро ощутил потребность помочь. Он хотел найти слова утешения, подсказать выход, но понимал, что сейчас Шедлетскому нужно совсем другое. Ему нужна поддержка, простое человеческое тепло, объятия и, возможно, долгая, расслабляющая ванна, чтобы привести в порядок мысли, разорванные на части.