Холодный Заварной Крем с Медом

Все пошли спать пораньше, желая выспаться к завтрашней поездке, так что в замке было тихо. Однако сон все не шел, так что, полюбовавшись закатом и проведя часик-два в своей комнате, заканчивая все подготовки и собрав свои вещи, Алия решила прогуляться. Она закрыла дверь и тихо пересекла коридор, чтобы выглянуть из окон второго этажа. Ночь была безоблачной, заливающей весь пейзаж голубым светом, позволяющей окинуть взглядом всю большую поляну, спускающуюся к краю леса. Деревья тоже молчали, недвижимые, но никогда не спящие. Они были старыми, намного старше ее, — это точно, — некоторые даже старше этого замка. Они шумели всю прошедшую неделю, шушукаясь на загадочном языке природы, но этой ночью они остановили свой шепот, и комфортная тишина расстелилась над ними на многие лиги. Возможно, они тоже знали, насколько хаотичными будут следующие дни, и решили отдохнуть, пока есть возможность. Ей стоит последовать их примеру, даже если ей не хочется. Небольшое мерцание привлекло ее внимание, и Алия повернула голову, только отчасти удивившись, когда она увидела, как маленькая фигура Антуана неудачно попыталась прокрасться мимо Рольфа. Она пронаблюдала, как Антуан неловко жестикулировал, что-то объясняя охраннику, и её уголки губ поползли вверх в улыбке. Алия постояла, посмотрела еще недолго, и в итоге что-то, что сказал мужчина, сработало. Антуан пошёл по дороге, уходящей за территорию замка, с чем-то похожим на масляную лампу в одной руке и большим ковром под другой. Алия со вздохом покачала головой, поправила повязку на глазах и пошла забрать свою грифельную доску из комнаты, прежде чем направиться к лестнице. Холодный ночной воздух был приятным перерывом от душного воздуха замка. Алия открыла ворота, вдыхая полной грудью, и затем закрыла их за собой, обмениваясь дружескими кивками с Рольфом. Она прошла по мосту, по дороге, в скором времени меняя направление и спускаясь в короткую молодую траву. Ее белая теплая туника цеплялась за более длинные стебли гниющей дикой мяты. Идти пришлось недалеко. Антуан сидел на холме с видом на лес, и его большой ковер образовывал темно-синюю вмятину в траве. Глиняная лампа бросала свой яркий свет на землю, довольно криво расположившись на шерсти. Алия уже могла представить, как Антуан поворачивается и нечаянно опрокидывает её, разливая масло, поджигая не только себя, но и добрую половину поляны в процессе. Нет, в первую очередь, подходить так близко к лесу ночью было верным способом навлечь на себя беду. Она обыскала деревья на любые признаки опасности, но, похоже, не только деревья решили сегодня отдохнуть. Даже сущность, что шарилась на границе её зрения последние несколько дней, теперь сидела на одном месте, не излучая никакой угрозы. Алия отвела внимание от леса, значительно усмирив свое чувство беспокойства. Антуан повернул голову, услышав шаги Алии, и лучезарно улыбнулся ей, похлопав по шерсти рядом с ним. — Тебе тоже не спится, Алия? Она фыркнула, присаживаясь и аккуратно отодвигая лампу в сторону. Ковёр был толстым и теплым, но пропитавшаяся холодом земля все равно напоминала о том, что весна была еще ранней и трава все еще держала влажность дождей. Сидеть здесь было не лучшим ночным занятием, но другого момента не нашлось. Она скучала по тёплым дням, когда они отправлялись в ближайший город за припасами и безделушками или лениво валялись, закончив свою работу. Те дни казались светлее, а зов пророчества тогда еще был далёк. Видя, что Алия лишь скептически смотрит на него, Антуан потер свою шею, моргнув, будто извиняясь. — Прости, я знаю, что мне не стоит находиться снаружи без присмотра, особенно сейчас. Но если бы я провел ещё одну ночь в своей комнате, нормально не прогулявшись, я бы сошёл с ума. Ведьма не стала с ним по этому поводу спорить, — что сделано, то сделано, — но ее побеспокоило, что он не подумал сначала хотя бы предупредить ее. Она положила чёрную доску на ноги и начала писать, скрипя мелом. Как ты себя чувствуешь? Она повернула доску к Антуану. Он секунду подумал и кивнул. — Хорошо. Готовым. Как ты себя чувствуешь? Алия покрутила мел пальцами и пожала плечами. Антуан выдохнул мягкое "ох”, и она написала ещё несколько слов, прежде чем он все не так понял. Не могу поверить, что мы сидим здесь в последний раз. Она могла, ещё как могла. Прощания были частой частью её жизни, но эта мысль все равно висела на душе тяжелым грузом. Однако, похоже, это сбило бравадо, которым прикрывался Антуан. Его глаза смягчились, и он посмотрел обратно на замок, а затем на кривые голые деревья, от которых несло смертью, но под чьей тенью иногда можно было найти съедобные грибочки или, летом, лекарственные растения. Этот вид был неприятным и заполненным синими тенями. Но его взгляд поднялся на небо, и Алия тоже посмотрела вверх, на глубокий лазурный текстиль неба, чья гладкая поверхность была вышита теплым светом далёких звёзд и шрамированной луны. Оно было идеальным. Создание, что соткало это небо, не использовало для него простые материалы; не то, что люди, создавшие ковёр, на котором они сидели, из шерсти и краски, лишь ничтожно отражающих бесконечную синеву наверху. Антуан посмотрел на это идеальное небо и вздохнул. — Да, я тоже. Они дышали холодным воздухом. Алия потянулась рукой и потерла пальцами плечо Антуана. На нем была более тёмная, чем у нее, туника, и под ней прощупывались другие слои одежды. Хотя бы он не вышел сюда, чтобы замёрзнуть насмерть. В тишине мысли мужчины куда-то улетели, и он нахмурился, обеспокоенный. — Алия, я чувствую себя открытым со всех сторон. Я не преуспел ни в одной из специальностей, и, если что-то решит убить нас, я не смогу дать отпор. Ты знаешь, как туго мне даётся даже понять написанное в магических свитках, и после моего недавнего постельного режима мои силы уже не те, что прежде. Я могу завести нас в неприятности. Алия склонила голову и подняла мел. Поэтому с нами едет Родерик. Не беспокойся, меня с ним будет достаточно, чтобы довезти тебя куда нужно. — Я верю в твои способности и в способности Сэра Вэйла, конечно же. Вы оба такие сильные люди, не только по мощи, но и по убеждению в своём деле. В сравнении, мне кажется, что мне чего-то не достаёт, — он невесело посмеялся, согнув ноги и ставя на колени локти. — За меня просто говорит страх. Я лишь желаю внести любой значимый вклад и помочь вам донести это бремя, если что-то пойдёт не так. До того, как он закончил говорить, Алия уже писала. Какая глупая тревога, учитывая ситуацию. Ты уже несешь бремя в себе. Ты нес его на протяжении последних недель, и тебя ожидают ещё недели впереди. Твоя сила будет незаменимой в этом путешествии, не беспокойся. Болота — суровое место, и нам потребуется участие каждого, чтобы пройти их. Она многозначительно подняла доску, опустив её довольно скоро. Быть может, Антуан не считал такие мысли глупыми, потому что у него было неудобство и привилегия оставаться в незнании. Она попыталась найти в своём разуме кусочек знаний, который может успокоить его сердце, но ничего достаточно тривиального не нашлось, поэтому она осталась на месте. Антуан осторожно похлопал себя по груди с грустной улыбкой. Он выглядел лучше, чем несколько недель назад, ведь кровь наконец возвращалась в его лицо и ужасные синяки под глазами становились меньше и меньше, хотя до конца и не исчезали. Сон наверняка был наравне с мучениями ада, но он прорвался. Просить его о большем ощущалось неправильным. — Конечно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что наше путешествие продолжится, — он соединил свои пальцы и отвёл взгляд, внезапно смутившись. — Мне просто хочется быть как ты. Знать, что поджидает в будущем, и ступать во тьму, не страшась ее. Алия медленно выдохнула, застряв в выборе между тем, чтобы сказать Антуану прекратить думать о таких бессмысленных вещах, и тем, чтобы дать ему выпустить все наболевшее наружу, чтобы страху и какой-то небольшой зависти не было, куда возвращаться. — Я знаю, что я… не могу такое, но это могло бы быть полезным, знаешь? — он повернулся посмотреть на неё, взгляд тёплый, но было видно, что он все же немножко страшился её реакции. Она побарабанила пальцами по доске и пожала плечами. Это не было бы полезным, но мужчина об этом не знал. Антуан смотрел на неё, пытаясь найти что-то в её лице, выглядя так, словно он хотел сказать что-то ещё, но не знал, как она это воспримет. Алия знала, что именно вертелось у него на языке. Он пытался спросить и раньше, но никогда не толкал ее вопросами дальше базовой информации, так как она никогда полностью не раскрывала, что было до того, как она пришла в замок. Видимо, он решил, что сейчас было подходящее время для расспросов. Мужчина принял ее пожатие плечами за согласие на дополнительные вопросы, потому что он замолчал на несколько секунд, прежде чем снова открыть рот. — А ты… скучаешь по своей жизни до своих сил? Вопрос был осторожным, давно уже кипящее любопытство вырвалось на поверхность. Алия отвернулась от него, чтобы недолго посмотреть на деревья, стараясь не думать об этом слишком сильно. Старые воспоминания были приятно размазанными пятнами, погребенными под мхом и почвой, чтобы не будить её ночью. Было время, когда некоторые из этих воспоминаний были хорошими; она была в этом уверена. Алия не помнила, когда. Но она периодически чувствовала тоску в своём сердце, так что она записала её, четкую и резкую, белым мелом по чёрному фону грифельной доски. Я скучаю по тому, что я могла видеть цвета, а не просто знать, как всё выглядит. Несказанные слова повисли в воздухе. Любопытствующее выражение Антуана сменилось виноватым, и он заикнулся. — Прости, я сказал что-то глупое. Ты настолько надёжный человек в моих глазах, что я иногда забываю, как тебе, должно быть, тяжело, — Алия махнула рукой, чувствуя, как легкое раздражение защипало ее кожу, и написала ещё. Это было давно. Хотя бы я смогу вылечить вас, если кто-то будет серьёзно ранен. Твоим долгом будет убедиться, что твои ноги не застрянут в колесах. — Это отнюдь не сложная задача. Сомневаюсь, что кто-либо из нас троих будет настолько безалаберным, чтобы подобное произошло, — Антуан выдавил из себя небольшой смешок, поддерживая сменившуюся тему. У нас теперь есть четвёртый человек, заметила Алия, приподняв брови. — Верно. Однако я его ещё не встречал, — Антуан задумчиво хмыкнул, с некоторой неловкостью потерев шею. Ведьма решила быстренько его успокоить. Мы все встретимся здесь завтра. Тебе не стоит винить себя за отдых и лечение. У нас будет мало времени для них в дороге. Алия постучала мелом по подбородку, и, начиная улыбаться, поднесла его к доске. Но, если честно, он выглядит как тот, кого нечаянно пришибет телегой в первый же день. — О, Боги, — Антуан звучал обеспокоенным. — Я тогда за ним пригляжу. Хотя бы это займёт Антуана и даст ему небольшой толчок к социализации. Желудок Алии резко потяжелел, словно наполненный ледяной океанской водой. Нет, “сегодня” было только для отдыха. Никаких таинственных маленьких толчков в нужное русло, не сегодня. Она может отложить все это на одну ночь. Она положила в сторону свою доску и обняла колени, чтобы сохранить немножко ускользающего тепла. Лампа издала потрескивающий звук, и всполохи огня рассыпались вверх, стремительно улетая в небо, надеясь достичь звёзд за свою кратковременную жизнь. Алия понадеялась увидеть падающую звезду, но небо не шевелилось. Возможно, это было к лучшему — бросать бесполезные желания на ветер было верным способом оказаться проклятым. Глаза Антуана искали что-то в мириадах звезд; может, соединяя созвездия, а может — тоже желая отдать свое пожелание вселенной. Спустя время он опустил голову, и грусть осела тьмой в его взгляде. — Знаешь, когда Энти ушёл, я хотел, чтобы он забрал меня с собой, — Алия повернула голову. — Я понял только позже, что моё назначение — быть здесь. Я был глуп и так напуган тем, что он меня оставит. Я даже думал, что умереть с ним было бы лучшей судьбой. Он сжал и разжал свои замерзшие пальцы, уставившись в землю с болезненным принятием на лице. — Но, я думаю… это было к лучшему. Мне больно от того, что я не знаю, как он умер. Но я рад, что я могу быть полезным и здесь. И я рад, что мы смогли стать такими хорошими друзьями. Возможно, этого будет достаточно, чтобы я смог уйти без множества сожалений. Алия знала, что лучшее лекарство от разбитого сердца — течение времени, но она не могла предложить это Антуану. Так что она обняла его, безрезультатно желая забрать на себя всю боль и облегчить его бремя. И Антуан обнял её в ответ, и они сидели так долгое время, слушая скрип деревьев и дыхание друг друга. Чувствуя чужое сердцебиение, Алия почти могла поверить, что это была обычная ночь и это не было предварительным прощанием, что слова, скатывающиеся с чужих губ, не были выпущены, чтобы убедиться: не останется ничего несказанного, когда настанет пора. Вот бы это была одна из тех длинных бессонных ночей, когда разум застилал туман и разговоры становились слишком честными. В какой-то момент Антуан начал легонько рисовать фигуры на спине Алии, комфортное действие, которое заныло каким-то детским воспоминанием, но ведьма отказалась поднимать его из глубин памяти. Ей стоит заменить его этим моментом. Ей, почти, снова стало тепло. Алия хитро улыбнулась и нарисовала большую фигуру на спине мужчины, узнав которую, он захихикал и покачал головой в притворном осуждении. Что за ребячество. — Боги, но ты права, я буду по этому скучать. Ленивые летние прогулки и поздние зимние вечера с книгой у печи. Скучные рабочие дни смешивались с восторгом скидывания культистов в яму. Луна продолжала сиять, неизменная в каждом воспоминании. Это были дни, которые стоило запомнить. — И я не думаю, что говорил это прежде, но ты моя лучшая подруга, Алия. И я рад, что встретил тебя, — Антуан мягко пробормотал это, щекой на ее плече, и тепло обвило свои пальцы вокруг ее сердца. Алия согласно хмыкнула, оглядывая пустой холм и тихое небо. Жаль, что эта встреча была такой короткой, но лучше так, чем стоять в одиночку, без кого-либо под боком, теперь, когда шар судьбы толкнули, и он катился вниз по склону к неизбежному. Антуан глубоко вздохнул, и дрожащий хрупкий выдох вырвался из него, на мгновение согрев воздух. — Теперь я смогу принять смерть, если умру с тобой. Слова были слишком честными. Алия проглотила тяжёлый комок в горле, но он отказался полностью проходить. О, чего бы она ни отдала ради быстрой и безболезненной смерти во сне, дабы умереть вместе и никогда не видеть, как другой поддастся этому вечному сну. Они рассоединились, оба скучая по временном теплу, и поежились. — Похоже, достаточно свежего воздуха на сегодня, — Антуан потер руками свои плечи, и двое посмеялись, делая еще пару вдохов. Их судьба была тяжелой, но сейчас, пусть сердце Алии и болело, на душе у нее было легко. — Боги, — Антуан рассмеялся, простым и глубоким звуком, который тепло ложился на сердца людей. Он потер лицо и посмотрел на Алию, опершись подбородком о ладонь. Она посмотрела на него в ответ с тёплой улыбкой на губах, заметила, как порозовел его нос, и весело хрюкнула. Ей было чертовски холодно сейчас. — Знаешь, чего я сейчас очень хочу? — спросил он, и озорство закралось в его глаза. «Вернуться внутрь, надеюсь», — подумала Алия, приподнимая брови. Антуан резко вздохнул, закашлялся, а затем зажестикулировал, ведя себя так, словно он планировал украсть у Лорда Эврарда все его золото. — Когда ты принесла мне ужин, мне не особо хотелось есть, но теперь я не могу выбросить те маленькие пирожные из головы. Нам нужно проникнуть на кухню. От этого Алия громко рассмеялась, спрятала лицо в руках, а затем подняла голову и закивала с энтузиазмом. Широкая улыбка Антуана совпадала с её собственной. Однако проникнуть на кухню было совсем не сложно. Каждый мог зайти в неё в любое время, просто остальные обычно не делали этого без ее разрешения. Она бы узнала, если бы что-то пропало. — Отличные новости, друг мой: если нас поймают, мы пойдем ко дну вместе, — уже подбирая лампу, заявил Антуан серьезным тоном, что было немножко смешно. Алии правда понравилась идея, так что она быстренько написала на доске, прежде чем перевернуть ее и тоже встать. Конечно, но заварной крем мой. — Чтобы план сработал, придется пойти на некоторые жертвы, — Антуан поник головой и драматично вздохнул, передавая Алии лампу, чтобы свернуть ковер, а потом забрать оба предмета. Затем они пересекли поляну и вернулись обратно на протоптанную тропу, преодолевая мост и внутренний двор, пока Антуан говорил о книге, которую он почти прочел, остановившись где-то за пятьдесят страниц до конца. Он не был уверен, взять ли ее с собой или же принять тот факт, что он никогда не узнает, чем она закончится. Алия сказала ему взять книгу с собой, так как они могут просто выкинуть ее в болото после прочтения, если повозка окажется слишком тяжелой, на что ведьму одарили шокированным взглядом. Вскоре они прошли через тяжелые двери замка, и снова стало душно и тепло. Крадясь по пустым коридорам, как дети, что не легли в положенное им время, Антуан и Алия прошли мимо гостевых комнат, шикая или тыкая друг в друга каждый раз, когда их ноги ступали слишком громко на каменном полу. Масло в лампе немного выплеснулось, и огонь потух, так что они перестали баловаться. Двери в общий зал были закрыты, а комнаты за ними ожидали, что они провалятся в вечную тьму завтрашним утром. Факелы на стенах тускло мерцали, тоже засыпая и посылая рябь оранжевого света к полуночникам. Они тихо спустились вниз по лестнице, и Антуан аккуратно нащупывал каждую следующую ступеньку ногой, расслабившись только тогда, когда Алия создала шар огня, держа его в руке, в качестве источника света. Он протянул лампу, когда они достигли подвала, и Алия дала огню обхватить фитиль, заново поджигая масло, а после притормозила, чтобы позволить Антуану идти перед ней. Она и так знала, куда идти, но было что-то успокаивающее в том, что кто-то другой вел тебя. Они остановились за несколько шагов до двери к ловушке, теперь бесполезной, и Антуан со знанием дела нажал на один из камней в правой стене. Прозвучал щелчок, старые механизмы снова задышали, и часть стены отодвинулась внутрь и влево, открывая проход к дополнительной кухне, которая теперь использовалась в основном как склад. Заходя внутрь, Алия учуяла тяжелый запах старого масла и пряностей, который никак не хотел уходить из комнаты, даже если ты оставлял дверь открытой на весь день. Здесь, внизу, не было окон, и, хотя она использовала магию, чтобы поддерживать помещение в прохладе, она видела легкую глупость в идее призвания ветра или еще чего-то в маленькую комнату. Кухни должны были пахнуть едой, как-никак. Антуан, во всяком случае, не жаловался, когда спускался помочь. Было и правда глупо. Она знала каждый уголок и трещинку в этом замке, и, спустя столько лет, он сильнее ощущался домом, чем та извращенная имитация, которая была у нее раньше. И вот она стояла здесь, играя с головками чеснока, свисающими с потолка, пока Антуан ставил лампу на стол, оглядываясь вокруг с потерянной эмоцией на лице; такой же, какую она ощущала в своем сердце. Они проснутся завтра до рассвета, соберут себе что-нибудь поесть, помогут Родерику перетащить пайки в повозку, а затем никогда больше не ступят ногой в это место. — Вот и все, да? — просто произнес Антуан, смесь грусти и принятия в его голосе. Алия мрачно кивнула и вздохнула, а мужчина положил ладонь на свою грудь, тяжело и с дрожью вдохнув. Ему, должно быть, было больно, и Алия это понимала. Ее ранило знать, что лечение, которому способствовали татуировки и ее магия, не могло остановить тот яд, который растекся по венам Антуана, толкая его на грань безумия, но никогда не доводя до конца. Но Антуан был сильным, очень сильным. Он опустил руку, и грустная улыбка сформировалась на его губах. Они стояли так долгие секунды, смотря друг на друга, разделяя горе и страх в последний раз, пока им не придется нести их в одиночку. Было нечестно уходить первой, но Алия знала лучше, чем обижаться на жизнь за ее жестокие уроки. Жизнь была потерей. И их потеря спасет мир. Она позволила скорби пройти сквозь нее, оставляя холодное смирение после себя. И затем повернулась к углу, в котором стояли мешки с мукой и где находился люк в погреб, жестикулируя Антуану, спрашивая, готов ли он. Он кивнул, подхватил лампу со стола, поудобнее взял ковер под руку, и они открыли люк, запрыгивая внутрь вместо того, чтобы использовать крошечные ступеньки. У погреба был очень низкий потолок, но сам он тянулся и тянулся в виде туннеля под всем замком и был недавно освобожден от вина, чтобы можно было побросать сюда любые портящиеся продукты и блюда, которые они не успевали полностью использовать, но не хотели выбрасывать. Кто знает, что Лорд Эврард собирался взять на свою последнюю трапезу? Стоило оставить ему что-то хорошее. Кроме заварного крема; она очень хотела тот заварной крем. Алия мысленно извинилась перед лордом, но на самом деле вины не почувствовала. Они вдвоем шли по туннелю, и Антуану пришлось немножко склонить голову, чтобы не удариться. Углубления в обеих стенах были широкими и глубокими, достаточно глубокими, чтобы спокойно вместить лежащего или сидящего человека. Большинство из них были пустыми. Те, что располагались ближе к маленьким ступенькам, были забиты молоком, яйцами, курятиной и всяким сырым и приготовленным мясом. Раздельно лежащим, конечно же. Алия скептически относилась к тому, что они кормили гостей, которые все равно должны были умереть, но, она полагала, это была простая человеческая вежливость. Покормить их и отправить в тот ужасный загробный мир, который ожидал их жадные души. Хотя бы они избавились от части еды, не оставив ее портиться. Оставшиеся с ужина сладости, сидящие на серебряных тарелках, которые отразили свет, когда Антуан замер над ними с лампой, были через четыре углубления от входа. Двое людей посмотрели друг на друга, глупо улыбаясь. Здесь был большой фруктовый торт, склянки с джемом и много сладкой белеберды, которую кучками скинули на тарелки, прямо вместе с ложками, ожидающими, когда кто-то вернется и наконец закончит трапезу. Алия была быстра со своим выбором, протягивая руку, чтобы забрать большой кусок заварного крема с грушами, который был немного великоват, чтобы съесть за один присест, но сейчас это было не важно. Она зависла над коллекцией ложек, прежде чем выудить ту, которая выглядела менее использованной, с кусочком прилепившегося к ней абрикоса в меду. Она просто отодрала его зубами. Антуан, однако, задержался, замерев в неопределенности, шаря по сладостям взглядом. Алия собралась было написать, что он может намешать всякого или вернуться за чем-то еще позже, но Антуан наконец подхватил тарелку медово-миндальных оладьев. Тогда Алия повернулась залезть в пустую выбоину напротив сладостей, оперевшись спиной о стену и согнув колени, чтобы положить доску себе на живот и освободить руки для тарелки. Антуан положил лампу и ковер на пол и залез следом, повернувшись лицом к Алии и столкнувшись с ней коленями. Они ели в тишине какое-то время. Груши, использованные в креме, точно были на скорую руку выращены с помощью магии. Это было логично, если вспомнить, какой сейчас сезон. Лорд Эврард всегда говорил, что не может чувствовать разницу, но Алия ярко ощущала острый укол того, как вода и минералы резко соединялись во фрукте, почти что взрывая его изнутри в процессе. Она медленно пожевала мягкую грушу, а затем отодвинула другие кусочки в сторону ложкой, предпочитая более мягкий заварной крем, который она могла по большей части просто проглотить, не пережевывая. Она также подумала, что количество меда в креме было немного ненормальным. Но было хорошо есть что-то очень сладкое иногда. Небольшое подрагивание фитиля отправляло танцующие оранжевые всполохи к темным камням, устанавливая гладкий ритм мягким треском огня. Сидеть под землей на холодной поверхности становилось зябко, но холодный воздух погреба был старым, тихим, приятным. Он не был пронизывающим, какими бывали ветра болота, и не был таким же опасным, как изолирующий мороз зимнего снега. Он просто был там, медленно лакомящийся теплотой рук ведьмы, разрешая людям дышать и есть столько, сколько им хотелось. Антуан доел свои оладьи, не моргая наблюдая за огнем. Его мысли, видимо, были далеко. Он облизал пальцы, затем потянулся за тарелкой Алии, поставив ее в свою, и решил добить груши, которые она не захотела. — О, они вкусные, — он пробормотал, и искра вернулась в его глаза. Алия рассмеялась. — Что? Что я не так сказал? Она отмахнулась рукой, все еще улыбаясь. Антуан посмотрел на нее с подозрением, более осторожно откусывая кусочек груши. Конечно же, она была сладкая и свежая, и ничем не примечательная. Алия позволила своей голове опереться об отполированную стену углубления, прежде чем поднять мел, чтобы написать на доске. Мы можем взять с собой немного сухофруктов на десерт. — Я сомневаюсь, что у нас будет время на десерт, — Антуан вздохнул, положив тарелки себе на ноги. — Но мы можем взять немножко для остальных. Предполагаю, что я буду уже слишком болен, когда мы прибудем на место назначения, но, может быть… Он не закончил мысль, глядя вдаль. Алия молчала, и ее сердце охватывало онемение. Она медленно провела рукой по доске, остановившись, крутя мел в пальцах долгую минуту, прежде чем написать два коротких слова. Две недели. Антуан поднял голову, читая слова. Его брови слегка сошлись в смятении. Он посмотрел на Алию, изучил ее лицо, а затем снова взглянул на доску, открыв рот в удивлении. — Всего две недели? Этого… Ты уверена, что это будет достаточно далеко..? Нет, конечно, вы с Лордом Эврардом знаете, что делаете. Я просто предположил, что вам придется… Он остановился, чтобы глубоко и дрожаще вздохнуть, натирая легкий круг на своей груди. Небольшое облегчение потянуло уголок его губ вверх. Маленькая, эгоистичная часть Алии тоже загорелась им. Облегчением, что им не придется оставить его тело в повозке, направляясь дальше. Что ей не придется закрыть его глаза и сбросить в болото, надеясь, что его труп послужит клеткой еще несколько веков, прежде чем его поднимут из земли. Что она падет второй, оставив самую сложную работу на еще живых. И это будет Антуан, кому придется скорбеть, пока и он не сможет идти дальше. Она не могла увидеть свою смерть, но также и не могла увидеть свою жизнь — знание обрывалось, словно врезаясь в невидимый барьер. Она надеялась, что ее постигнет смерть. Она не знала, как посмела бы двигаться дальше, пережив это. Из Антуана вырвался маленький смешок, и он прикрыл глаза, делая еще один стабилизирующий вдох, прежде чем решительно посмотреть на Алию. — Я могу пережить две недели. Он сможет, она это знала. От этого знания ей стало нехорошо, и она не улыбнулась в ответ. Тянулось время, внезапно тяжелое и нетерпеливое. Было поздно, они понимали это, но Алия замерла на месте, вцепившись пальцами в доску, желая сказать что-то еще, но не зная, что. Что-то теплое, что-то обнадеживающее, может, даже что-то смешное. Или, может, сказать ему всю правду? Предать все, ради чего она жила и умрет, и весь мир в придачу? Она могла бы разрезать себя и быть той, кто умрет по дороге от инфекции вместо него. Может, тогда Эврард смог бы отослать Антуана куда подальше, и он бы излечился в маленькой деревушке и прожил бы там полноценную жизнь, подальше от оккультизма. Но, все это не сработало бы, она знала. Это должен быть он. Это всегда должен быть он, чтобы план сработал, и она приняла это еще много месяцев назад. И все ж, сейчас, сидя близко, разделяя небольшое тепло двух тел в этих будущих руинах с другом, который был нечестно молодым, чтобы быть настолько важным для этого мира, она мечтала, чтобы у нее были силы все сделать в одиночку. Но было невозможно осуществить такие значимые дела без еще чьей-то руки, лежащей на твоей. Они все заботились и любили слишком сильно, и, если цена за поддержание этой любви была жертвой всего, что у них было, они были готовы использовать свои жизни как топливо. Она знала, что отдала бы свою. Антуан, Родерик, Лорд Эврард тоже. Гость был опасливым товарищем, но она знала, как уговорить и его. Ей придется работать быстро, и это будет немножко грубовато, но ей нужно сделать это до смерти. Антуан, которому еще предстояло узнать детали их плана, двинулся первым. Он вытянул ногу и подвинулся, чтобы сесть поудобней, держа тарелки на ноге. Он посмотрел на Алию, и, похоже, часть внутренней грусти выступила на ее лице, потому что Антуан протянул руку и похлопал ее по колену. — План сработает. Мы отлично справимся, — он заверил ее, честно улыбнувшись. Алия лишь вздохнула и кивнула. Антуан повернул голову к лампе, чье масло растянулось по дну сосуда тонким слоем. — Полагаю, для нас будет лучше пойти поспать. Лорд Эврард же сказал хорошо выспаться ночью. Они смотрели, как танцует огонь, и никто из них не желал уходить, несмотря на просачивающийся сквозь кожу холод. Алия провела ладонью по доске и начала писать. Она сделала мысленную заметку взять с собой коробку с мелом утром. Большие слова для того, кто все еще не спит и вместо этого читает ту зарубежную книгу по мифологии. — Боги правые, серьезно? Я рад, что она хотя бы не собирает пыль в кабинете. Антуан охнул, и Алия разделила его небольшое раздражение, вспомнив, как Лорд Эврард отдал слишком много денег продавцу, который точно развел его. К сожалению, все лорды были падки на красивые кожаные обложки, даже если было полным-полно у них в замках. Антуан весело покачал головой. Они встали, разминая ноги и спины. Алия положила доску под подмышку и взяла лампу, грея руки о ее глиняные стороны. Антуан осторожно поставил тарелки и ложку туда, где они сидели. Там посуда и осталась: два красивых серебряных круга и маленькая сияющая ложка с выгравированным оленем на черпале. Маленькое напоминание, которое легко упустить из виду, о двух людях, которые когда-то давно ели здесь. Свет недолго задержался на них, а затем повернулся и исчез вверх по лестнице, погребая их последние спокойные воспоминания под землей. Они прошли по лестнице на второй этаж в комфортной тишине. Ночь теперь была глубокой, и ее неясное чувство усталости тяжело осело женщине на голову, перебив даже нервы, которые загорались в предвкушении каждый раз, когда мысли Алии улетали слишком далеко в будущее. Быть может, сон и правда будет возможным этой ночью. Толстый импортный ковер второго этажа был мягким, украшенным орнаментами, словно одеяло под ногами, заглушающее их шаги. Синий лунный свет сиял сквозь стеклянные окна, отбрасывая тени Алии и Антуана на стены и закрытые двери. Большинство из этих дверей вели в старые спальни, теперь переделанные под кладовки для старых вещей предыдущего лорда и всего того, чем Лорд Эврард особо не пользовался. Однако замок был довольно большим, и нескольким его жителям было разрешено оставаться на этом этаже, наслаждаясь мягкими одеялами и видом на древний лес. Лорд Эврард решил сделать так по доброте душевной, но Алия знала, что он принял такое решение еще и потому, что был одиноким. Замок не всегда был местом, предназначенным для хороших дел, но внезапно остаться одному, после детства в громких толпах и постоянно приезжавших гостей, наверняка было странно. И теперь замок, который наконец заиграл новой жизнью, вновь впадал в молчание. Она остановилась перед своей комнатой, в мыслях проводя руками по полированному дереву, вырезая ее образ в памяти. Годами эта дверь была ее, эта маленькая часть мира была ее. Она не владела этой комнатой, но это было то, к чему она могла вернуться, несмотря на то, как далеко уходила. Этой двери скоро здесь не станет, и ей будет некуда возвращаться. Ее не растили и создавали, чтобы купаться в комфорте, так что, какое бы небольшое сожаление ни тревожило ее сердце, миру было все равно. Она вдохнула теплый, затхлый воздух коридора и выдохнула сложные чувства, отталкивая их. Поздно. Алия повернула голову к Антуану, который уставшим взглядом сверлил дырки в двери. А затем передала ему медленно умирающую лампу, чтобы он смог безопасно дойти до своей комнаты. Антуан твёрдо держал её в ладонях, словно боясь, что лампа проскользнет прямо сквозь них. Он огляделся, возможно, пытаясь найти, что ещё сказать и как растянуть момент, но Алия легонько положила руку ему на плечо и улыбнулась. Его плечи задрожали и опустились в поражении. Осторожно передвинув лампу в левую руку, Антуан обернул другую вокруг Алии, полуобняв её и положив щеку ей на макушку, прежде чем отстраниться и помахать, двигаясь дальше по коридору. — Сладких снов, — он прошептал с мягким, сонным выражением лица. Помахав в ответ, Алия посмотрела, как мужчина уходит, а затем повернулась и открыла дверь в свою комнату, не подождав посмотреть, как Антуан заходит в свою.