Не хочу жить

— Всё хорошо? — спрашивает Чан, когда приходит Феликс. — Да, всё в порядке — Тебя не было 4 дня. Ты же не начал опять худеть? — спрашивает Минхо, прекрасно помня, что почти год назад младшего не было около недели из-за того, что он попал в реанимацию, из-за голодовки. — Нет, хён не переживай, всё и правда в порядке. Мне просто было плохо. Ребята подходили в студию, чтобы записать песню. И видя Феликса спрашивали, всё-ли с ним хорошо, на что он из раза в раз отвечал, что всё в порядке, улыбался и просил не беспокоиться о нём. Правду , кроме него знали ещё два человека, это Хёнджин и Хан, когда они зашли он вспомнил эти четыре дня. ~~FLASHBACK~~ День 1 Сынмин уехал на 4 дня к родителям, что-то у них случилось, Феликс поинтересовался, но к сожалению быстро забыл. А старший попросил Хёнджина присмотреть за ним, так как знал, что он может задержаться за компьютером. Хван пригласил с собой Хана, чтобы можно было устроить ночёвку. Парни пришли поздно вечером, Феликс их совсем не ждал. Он набрал себе ванну и решил полежать в ней. На него слишком много навалилось, в том числе и опять хейт на тему того, что он слишком похож на девочку, и на тему того ,что он слишком толстый. Он держал эти чувства в себе уже довольно таки давно и вот он один. Он не хотел, чтобы кто-то беспокоился, он хотел, чтобы все видели его улыбку и только. Он хотел казаться для всех весёлым хёном и донсеном, но эмоций было слишком много. Он не задумываясь взял лезвие с верхней полки, лёг в ванну и бездумно начал водить им по своим бёдрам. Он не мог трогать своё тело и руки, так как часто показывал пресс на выступлениях, а руки — это слишком открытое место. Бёдра же ему показались самым лучшим местом, где никто не увидит. Он это знал, так как уже это делал, просто какое-то время придётся походить в чёрных брюках, на случай если потечёт кровь. А он знал, она обязательно потечёт. Он не был аккуратным и иногда вдавливал лезвие глубже, для того, чтобы почувствовать больше боли. Об этом его "увлечениях" не знал никто. Феликс пролежал в ванной около часа и чуть подзаснул. В это время в его квартиру позвонили Хёнджин и Хан, когда он не открыл Джисон достал ключи и открыл ими. — Наверное заигрался. — Да, с ним такое бывает. — сказал Хван, заходя в квартиру и прислушался. — Нет, он не играет. — Да, тут ты прав. Слишком тихо, может он уже спать пошёл? — Но тогда мы тут немного не вовремя. — Ничего страшного, оставим еду и пойдём спать, чур я занимаю комнату Сынмина. — Хан это прокричал уже с кухни. — Эй, кто дал тебе право решать? Давай в КНБ? — Нет, я буду спать в комнате Минн-и. Ой, в ванной свет включён. — Сказал Хан, пройдя до ванной комнаты. Он подождал, пока Хёнджин дойдёт до него. — Феликса нет в комнате, и в комнате Сынмина тоже нет. — В гостинной тоже нет, мы бы его заметили. Может Минн-и всё таки его предупредил? — Нет, вряд-ли. — Тогда я открываю. — О боже мой — сказал Хёнджин, в красной ванной лежал бледный Феликс. — Вызывай скорую. — Я уже. Да, ало... Походу попытка суицида... Да, я с ним знаком... Ли Феликс, 24 года... Нет, я его друг... Мы нашли его в ванной. — голос Хана дрожжал, но он продолжал рассказывать информацию, которую просили скорая. — Они скоро будут тут. Вытащишь? — Иди дверь открывать. И Чану заодно скажи, что нас не будет какое-то время. — Ок. — он сложил пальцы в этом жесте, а потом сорвался с места к двери. — Попробуй его разбудить. — Хорошо. Эй, Феликс, Феликс. Что же ты наделал, глупый. — приговаривал Хван, пока доставал из прохладной воды. Он увидел, что творилось на его бёдрах. — Боже, что же ты творишь? Если так тяжело мог бы поделиться с нами. Зачем же убивать себя? — Я не убивал. — тихо сказал Феликс. — Ликс-и, ты очнулся? — Да, это не попытка суицида, я просто перестарался, только никому не рассказывай. — Мы с Ханом вызвали скорую. — Зачем? — Ты отключился. — Сколько времени? — Половина десятого, мы хотели к тебе прийти, фильм посмотреть или приготовить что-нибудь. — Кто там? — Это скорая с Джисонн-и. — Сказал он тихо, а потом крикнул в квартиру. — Он пришёл в себя. — Это хорошо — в ответ крикнул ему Хан. Они прошли в ванную. Фельдшеры задавали им стандартные вопросы, а потом забрали Феликса в больницу, Хван поехал с ними, а Хан остался собрать его вещи и проверить квартиру на наличие этих лезвий. Мемберы договорились, что встретятся в больнице на следующий день. В больнице Феликсу зашили пару особо глубоких порезов. Хёнджину разрешили остаться с младшим и заверили, что он слаб, но в хорошем состоянии. Пока что ему дали снотворное и он проспит всю ночь. День 2 Приехал Джисон и узнал, что Феликса оставят на пару дней, чтобы посмотреть, как будут заживать порезы, так как он был очень худым, а его кожа довольно таки тонкая, врачи не были уверены, что швы не разойдутся. — Зачем ты это сделал? — спросил Хан, едва перейдя порог палаты. Он выглядел взъерошенным и обеспокоенным. — И не смей врать нам. — Мне было тяжело. Голодать вы мне не разрешаете, да и Лино-хён заметил бы, а так я уже делал. — В смысле? Зачем? — Джин-ни, повторяешься. Говорю же мне тяжело было. — Ликс-и, нам тоже тяжело, особенно видеть тебя в таком состоянии. — Кто тебя довёл? И как давно ты режешься? — Хэйтеры. Очень давно, с того момента, когда в Корею переехал. — Рассказывай, всё. Не рассказал сразу, то давай сейчас. — Хан сел рядом с Хёнджином, на его кровать. — Это и правда тяжело. — Мы понимаем, поэтому можешь немного подумать. А пока что давай есть. — Хан достал из пакета еду и вещи Феликса и Хёнджина. Они прервались на завтрак, а Феликс думал, что будет рассказывать, а потом решил, что расскажет всё. — Это началось очень давно, когда я стал трейни JYP. Всё началось с того, что я плохо понимал корейский. Потом из-за веснушек и ещё очень много чего было. Потом сказали, что я слишком толстый. Сначала я и правда справлялся, мне было всё равно и Чан-ни мне помогал, но это не продлилось долго. — И он поспешно добавил. — Нет, Чан-ни и до сих пор помогает мне, я про другое. Я перестал справляться. — Про голодовки мы помним, но когда ты начал резаться? — После того, как понял, что с голодовками не справляюсь. Хотелось есть и спать, но надо было тренироваться. Сначала это значило резаться равнялось взбадриваюсь. А потом было больно морально, они начали писать, что я похож на девчонку, что я слишком толстый. И я стал моральную боль преобразовывать в физическую. — Ты это делал ещё в общей общаге? — Да. — Об этом кто-то знал? — Нет, вы не могли даже догадываться. Я старался, чтобы во ничего не узнали. В итоге они проговорили почти весь день. Феликс рассказал все свои переживания и старался заверить, что это был единственный такой промах, что он больше не повториться. Но он не мог поверить в это сам. Он знал, что преобразование душевной боли в физическую не избавит его от этой проблемы, но так же он знал, что и хейт никуда не денется. На эту ночь с ним остался Хан. Уже на следующий день его хотели выписать, но с условием, что за ним будет кому присмотреть. День 3 Этот день начался с осмотра врачом швов. Как он и предполагал они не собирались рассасываться, поэтому он сказал, что надо бы оставить Феликса хотя бы на неделю. — Но доктор, я не могу так долго тут находиться. — За вами и вашим питанием нужен постоянный контроль. Я поговорю с вашими друзьями, если они будут согласны присматривать за вами, — последнюю фразу он сказал, с явной неохотой — то тогда я смогу отпустить вас под их ответственность. — Хорошо, они будут согласны. — Хёнджин с Ханом зашли в кабинет врача, после того, как их позвали. Они согласились присматривать за младшим, так как знали его не любовь к больницам. — Швы надо будет снять через неделю, если они начнут кровить, то сразу поезжайте в больницу. Проследите за его питанием и минимум физической активности. И постарайтесь не допускать алкоголь. Он ведёт к расширению сосудов, а из-за этого может открыться кровотечение. — Хорошо, мы вас поняли. Ребята вышли из кабинета и пошли в палату, там собрали вещи и пошли в кафе для того, чтобы позавтракать. А после отправились вместе в квартиру Феликса и Сынмина. Этот день они провели спокойно. Просто смотрели фильмы, готовили, ели и разговаривали на отвлечённые темы. И так продолжалось до вечера, а потом они пошли спать. Когда они ложились спать Хан с Хёнджином ушли в комнаты Сынмина и там разговаривали. — Надо его как-то на правду вывести. — Да, а ещё надо, чтобы он как-то это всё другим мемберам рассказал. — Давай напьёмся? — Что ты задумал? — Мы напьёмся с тобой и предложим поиграть в правду или действие. Вот весь план. — Хорошо, я согласен. — Сказал Хёнджин и он ушёл в гостинную. Феликс не был в курсе их разговора. День 4 День начался не очень, так как был дождь, а на улице было серым-серо. Феликсу такая погода не нравилась. А так же он знал, что сегодня они тоже проведут день в их квартире. С утра они приготовили завтрак и опять пошли смотреть фильмы. В обед и ужин всё опять повторилось. К концу дня им стало скучно и приготовив ужин они решили поиграть. Хан с Хёнджином решили немного выпить, а Феликсу пока что было нельзя так что он пил чай, но ему и так было весело. Они играли в монополию, потом в карты, а далее друзьям стало скучно и они решили поиграть в бутылочку, но не на поцелуи, а на правду или действие. Первым раскрутил бутылку Хан и она показала на Хёнджина. — Хёнджин, выбирай, правда или действие? — Хан надеялся, что тот выберет последнее. — Правда. — Ты когда-нибудь засматривался на кого-нибудь из мемберов? — Конечно. — Ой, а на кого? — Это уже второй вопрос. — Хёнджин раскручивает бутылку и ему выпадает Феликс. — Правда или действие? — Правда. — Что тебе нравиться делать в группе? — Танцевать. — И он продолжил крутить бутылочку. Ему попался — Джин-ни что хочешь? — Действие. — Принеси мне чай. — Хорошо, пока раскрути бутылочку вместо меня. — Как скажешь, хён. — Хан, — выкрикнул Хёнджин, когда пришёл и поставил чай Феликсу. — Что выберешь? — Действие. — Прокричи в окно, что ты дурачок. — Я ДУРАК — Он и правда выкрикнул это в окно, а потом подбежал к ним. — Итак, кто же следующая жертва? — Я не жертва — сказал Феликс — Правда. — Ты думал о смерти? — Да. — Он сказал это не задумываясь, но увидев напуганные лица парней понял, что выдал им правду, о которой даже думать не хотел. — Вы этого не слышали. — Ладно. — Сказал Хёнджин, с грустным лицом, в то время как Феликс закрутил бутылку. — Правда — Сказал Хан, едва горлышко показало на него. — Ты думал о суициде? — Да. — Хан раскрыл эту мысль специально, он знал, что Хёнджину это не понравится,но всё же решился на это. И продолжил раскрутив бутылочку ещё сильнее. — Действие, мне не нравятся ваши вопросы. — Ты и сам такие же вопросы задаёшь. Поцелуй Хёнджина в щёку. — Феликс сделал это задание со смехом и закрутил бутылку. — Правда. — ответил Хёнджин, едва Феликс посмотрел на него. — На кого ты заглядывался из мемберов? — На всех. — Бутылочка пошла дальше. — Правда — произнёс Хан, почти обречённо, уже зная, что спросит Хёнджин. — Когда ты задумывался о смерти? — Каждый раз, когда меня настигает паничка. — Он произнёс это будничным тоном. — Феликс? — Правда. — Как бы ты хотел умереть? — Ну, с крыши или из окна выйти. — Вот бутылочка снова делает оборот за оборотом и показывает на Джисона. — Правда. — А ты? Ну, как бы хотел умереть? — Своей смертью, от старости. То, что я задумываюсь о ней не говорит о том, что я думал о какой-то другой смерти. — пояснил он на недоумённый взгляд Феликса. — Хёнджин? — Правда. — А ты сам то задумывался о смерти? — Нет, никогда. Феликс? — Действие. — Расскажи ребятам правду. Завтра же. — Или? — Не будет никакого или. — сказал Хёнджин — Хотя нет может быть. -Последнюю фразу он произнёс с таким нажимом, что сразу было понятно, лучше бы Феликсу сделать это самостоятельно. — Или это сделаю я, а ты будешь сидеть рядом и всё слушать. — Ладно. Всё я пошёл спать. — Феликс ушёл в свою комнату, а парни посмотрели на ещё одну полную бутылку и Хан потянулся к ней. — Не слишком ли? — спросил Хёнджин. — Нет, он должен рассказать, — после небольшой паузы, в которую он открыл и отпил из бутылки он продолжил — сам. Обязательно сам. — А ты как? — Я нормально, о моих проблемах знает вся группа. И я прохожу психотерапию, я вряд ли справлюсь с этим, но это не так плохо, особенно, когда рядом есть близкие и хорошо знакомые люди. Они допили бутылку с вином и тоже пошли спать. С утра они договорились встретиться в студии звукозаписи. ~~END FLASHBACK~~ Когда зашли Хёнджин с Ханом они посмотрели на Феликса и одновременно спросили: — Ты как? — спросил Хан. — Ты помнишь, об обещании? — напомнил Хёнджин. — Нормально, помню и это не обещание, а действие, которое вы мне загадали. — О таком обещании он никак не мог забыть. А сегодня ради того, чтобы рассказать и показать он даже одел шорты. — Что за обещание, которое не обещание, а действие? — тут же включился Чонин. — Подожди, сейчас приедет Сынмин-ни и вы обо всём узнаете. — Хан сразу прошёл к Минхо и устроился рядом с ним. — Он разве сегодня возвращается. — спросил Чанбин. — Да, мы с ним с утра поговорили, он сказал, что сразу из аэропорта к нам присоединиться. — сказал Чан. — Как провели эти 4 дня? — Спросил Чанбин у троицы. — Не могу сказать, это напрямую касается Феликса. И его не обещания. — последним предложением Хёнджин передразнил Феликса. — Какие люди, ещё и дразнятся — произнёс Сынмин, едва зайдя в студию. — Всё, теперь все в сборе, рассказывай — сказал Чонин, по нему было видно, что ему не терпелось узнать, что же произошло с хёном. — Только не ругайтесь на меня — и перевёл взгляд на Хёнджина. — и ты же будешь рядом? — Никто на тебя ругаться не собирается. — заверил его Чан. — Но если тебе так спокойнее, то обещаю, никто не будет ругаться и кричать тоже не будем. — Конечно, мы все будем рядом. — Сказал Хёнджин. И Феликс начал свой рассказ со времён преддебюта, потом перешёл на хейт, который уже начался во времена дебюта и до сих пор продолжается. Он рассказывал о тех чувствах, которые испытывал и тех переживаниях, которые он пережил. А потом он рассказал откуда он узнал о селфхарме и о голодовках. — Так как руки и рёбра я не мог трогать, я начал резать бёдра. Четыре дня назад я неудачно порезал бедро, а Джин-ни и Хан-ни оказались рядом. — Хван взял одну штанину и поднял её. Ребята ахнули. — Тогда это выглядело ещё хуже. — сказал Хан. — Так мало этого, мы нашли его в ванне. Я подумал, что он умереть хочет. Там всё было красным от его крови. Чан сжал кулаки. Он был зол на ситуацию и на хейтеров. Увидев это Феликс попытался заверить его. — Чан-ни, сейчас и правда всё хорошо. — Я не на тебя зол, а на нашу команду, которая следит за нашими страничками, они не должны были это пропускать. Пойду к хённиму, он весь этот отдел к чертям поувольняет. — Чан встал и пошёл к дверям, но у них он развернулся и посмотрел на ребят. — Вы сидите тут, я с этим разберусь.