Бессонница

После завершения очередного расследования, связанного с жестоким убийством, Власова возвращалась домой, погруженная в свои мысли. Это дело оставило след в её душе, и она стала страдать от бессонницы. Это, в свою очередь, отразилось на её поведении и работе: она начала совершать ошибки, которые замечали коллеги, но никто не решался спросить её о причинах. Бессонница пришла тихо, как вор. Сначала — просто трудности с засыпанием, которые она списывала на переутомление. Потом — обрывочные, прерывистые сны, в которых лица жертв и подозреваемых смешивались. А потом наступила та стадия, когда сны исчезли вовсе, уступив место ясному, болезненному бодрствованию. Ночь превращалась в бесконечный, лишенный воздуха коридор, где она снова и снова прокручивала детали дела, ища ту самую, неуловимую зацепку, которой, она знала, не существовало. Ее разум, отточенный как лезвие, отказывался отключаться, отчаянно пытаясь найти смысл в бессмысленной жестокости. На работе это не могло остаться незамеченным. Власова, всегда собранная, острая на язык, железная леди, начала давать сбои. Вчера она перепутала даты в протоколе. Позавчера — чуть не упустила важного свидетеля, потому что ее мысли были где-то далеко, в лабиринтах ее личного ада. Новый день, новое дело. Войдя в лабораторию, Рита обратила внимание на Оксану — понимающую, красивую девушку. Она подошла к ней сзади и положила руки на спинку стула, заставив её слегка вздрогнуть от неожиданности. — Есть что-нибудь интересное? — спросила Власова, и ее голос прозвучал хрипло от недосыпа. — Зависит от того, что тебя интересует, — с ухмылкой ответила Оксана, оглядываясь на нее. — У нашего подозреваемого железное алиби, больше пока ничего интересного не обнаружила. — Ну ладно, — проговорила Рита, опустив взгляд на монитор Оксаны. — А у тебя всё в порядке? — поинтересовалась Амелина, пристально глядя на профиль Риты. В её глазах читалось не просто профессиональное беспокойство коллеги, а что-то более личное, теплое и тревожное. — Ты выглядишь уставшей. — Да, всё нормально, — попыталась убедить её Власова, делая шаг назад. — Просто не выспалась. Ну ладно, я пойду. Подмигнув, она исчезла из лаборатории так же незаметно, как и появилась. Вечером, после смены, девушки прогуливались по аллее, в одну сторону все-таки идти. Опавшие листья шелестели под их ногами, словно шепча осенние секреты. Они шли в тишине, не желая нарушать её, но блондинка время от времени бросала взгляд на Власову. В очередной раз посмотрев на неё, она задержала свой взгляд, отмечая про себя резкие, но такие прекрасные черты лица, тени под огромными глазами, которые делали их еще глубже. — Смотри, не влюбись, — нарушила тишину Рита, заметив пристальный взгляд Оксаны. В ее голосе звучала привычная ирония. Амелина слегка улыбнулась, но Рита, кажется, этого не заметила, уставившись вперед на убегающую в темноту дорожку. Прогулка подошла к концу, и на прощание они обнялись. Рита на мгновение прижалась щекой к мягким волосам Оксаны, вдохнув ее чистый, цветочный аромат, и в этот момент ей было по-настоящему хорошо и спокойно. Но это удовольствие длилось недолго. Власова вернулась в свою квартиру — стерильную, тихую, холодную. Снова ночь, бессонная ночь. Рита уставилась в потолок, уже почти три часа ночи, а она всё не может уснуть. И то ли плакать хочется, то ли биться об стены от этого изматывающего бессилия. В голову лезли разные мысли: о работе, о невымытой чашке в раковине и, конечно, о её любимой напарнице — Оксане. Уголки губ Риты дрогнули вверх, когда она начала представлять образ Амелиной у себя в голове. Эти длинные, ловкие пальцы, добрые глаза, тонкая талия, которую так и хотелось обнять, и это лицо... Внешний вид Оксаны часто вызывал у Власовой непривычное для нее теплое, щемящее волнение, смешанное с желанием. Время шло, сутки, двое, трое, неделя, но дело было и вправду жуткое, поэтому состояние Риты не улучшилось. Она существовала в полупризрачном состоянии, где граница между реальностью и кошмаром была стерта. На кухне в ФЭС, за кружкой холодного кофе, ее настиг вопрос, которого она боялась. — Ты вообще спишь? — послышался мягкий голос Оксаны. Она сидела напротив и пила чай, наблюдая за Ритой. — Время от времени, — уклончиво ответила Власова, рассматривая то тонкие пальцы Оксаны, сжимающие кружку, то ее пронзительные, понимающие глаза. — Я слышала, что какой-то психолог или еще кто-то... говорил, что совместный сон с партнёром может снижать риск развития бессонницы или может помочь настроить режим сна, — осторожно начала Оксана, делая глоток чая. — Ну... — Власова увела взгляд в сторону, сердце заколотилось. Секунда молчания, еще одна. Потом она снова посмотрела на Оксану и произнесла: — Или напарницу, — тихо, но отчётливо закончила Рита, не отводя взгляда, бросая вызов и в то же время умоляя. Повисла напряжённая пауза, в которой слышалось лишь гудение холодильника. Оксана замерла с кружкой в руке, её глаза расширились от удивления, но в них тут же вспыхнул живой огонёк интереса и нежности. Она медленно, будто боясь спугнуть, поставила чашку на стол. — Ты это серьёзно? — спросила она, без тени насмешки, скорее с лёгкой тревогой и огромной, сдерживаемой надеждой. Власова, уже успевшая мысленно проклясть свою прямоту, увидела в её глазах не отторжение, а то самое понимание, которого ей так не хватало. — Да, — призналась Рита, её голос дрогнул от усталости и накопленного напряжения. — Я не спала нормально несколько недель. А мысли... мысли постоянно возвращаются к тебе. И это единственное, что не вызывает у меня кошмаров, — наконец-то выдохнула Власова, обнажая душу. Оксана не была сильно удивлена, но сердце кольнуло, когда она услышала, что её любимая страдает. Слово «любимая» отозвалось в ней тихим, давно знакомым эхом. Она все видела: синеву под глазами Риты, ее несвойственную рассеянность, ту боль, что она пыталась скрыть за броней сарказма. Оксана медленно обошла кухонный стол, сокращая расстояние между ними. Ее шаги были бесшумны. Она остановилась совсем близко, так близко, что Рита почувствовала исходящее от нее тепло и уловила тот самый, едва уловимый аромат ее духов, который уже стал для нее навязчивой идеей. — Почему ты мне сразу не сказала? — прошептала Оксана, ее взгляд скользнул по лицу Риты, выискивая ответы на коже, в глубине глаз. Власова беспомощно пожала плечами. Она и сама не знала. Гордость? Страх? — Ладно... может, вечером посидим у меня или у тебя, поговорим, фильм посмотрим? — вновь произнесла Оксана, ее рука сама собой потянулась и коснулась руки Риты — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу Власовой пробежали мурашки. — Я не против в принципе,давай у меня — кивнула Рита, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Отлично, тогда я вечером приду к тебе. В мгновение блондинка растворилась в коридоре, а в буфете лишь остался ее душистый шлейф. Рита смотрела, как девушка покидает буфет, виляя бёдрами, и на секунду Власова даже засмотрелась, позволив себе эту слабость, прежде чем с усилием отогнать лишние мысли. Вечером Амелина забежала в супермаркет по пути к дому Риты. Она выбрала попкорн, пару шоколадок, конфеты и, конечно же, не забыла про хорошее вино — красное, бархатистое, чтобы согреть душу. Жёлтые листья шуршали под ногами, на улице уже стемнело и немного похолодало, но Оксану это особо не расстраивало. Напротив, легкий холодок заставлял ее торопиться, и сердце учащенно билось в предвкушении. Она уже почти дошла до дома любимой напарницы и подруги. Оксана зашла в лифт, нажала на кнопку седьмого этажа и уже спустя мгновение стояла у нужной двери. Сделав глубокий вдох, она нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Рита — в мягких домашних штанах и просторной футболке. Ее губы дрогнули в редкой, неуверенной улыбке. — Привет — тихо сказала она, пропуская Оксану внутрь. — Привет — ответила Амелина, проходя в квартиру и рассматривая ее одновременно. Небольшая квартирка, гостиная, объединённая с кухней, спальня и санузел. Всё в светлых тонах, много интересных предметов интерьера, которые разбавляют атмосферу, и приятный аромат. Они сели на диван в гостиной, включили какой-то ненавязчивый фильм, но никто не следил за сюжетом. Они говорили. Говорили о работе, о пустяках, о страхах. Рита, к своему удивлению, рассказывала больше, чем Оксана. Она говорила о том давлении, что давит на нее, о лицах, которые не уходят, о тишине, которая звенит в ушах по ночам. Оксана слушала, не перебивая, лишь иногда касаясь ее руки, давая понять, что она здесь, что она не уйдет. Вино постепенно начинало давать эффект, снимая напряжение. Рита почувствовала, как тяжесть на плечах становится чуть легче. Они сидели все ближе, их плечи соприкасались. Вино допито, титры давно пробежали по экрану. Разговор утих, уступив место молчанию, в котором слышалось лишь прерывистое дыхание Риты. Она сидела, сгорбившись, уткнувшись взглядом в свои руки, и всё её тело выдавало накопленную за недели усталость. Оксана наблюдала за ней, и сердце сжималось. Она видела, как дрожат ресницы брюнетки, как напряжены её плечи. Медленно, боясь спугнуть момент, Оксана подняла руку и коснулась пальцами виска Риты, отводя прядь тёмных волос за ухо. Рита вздрогнула от прикосновения и подняла на неё взгляд. В её огромных, затемнённых бессонницей глазах стояла такая голая, беззащитная мольба, что у Оксаны перехватило дыхание. Она наклонилась, и её губы коснулись губ Риты. Поцелуй был нежным, скорее утешением, чем страстью. Но для Риты он стал глотком воздуха после долгого удушья. Она ответила также нежно, её руки вцепились в плечи Оксаны, притягивая её ближе. Руки Амелиной скользнули под просторную футболку Риты, ладони коснулись горячей спины. Рита тихо простонала от приятных прикосновений, а затем прошептала — Пойдём Они прошли в спальню. Рита выключила свет, оставив лишь сияние уличных фонарей, проникающее сквозь шторы. Власова повернулась к Оксане, чувствуя, как сердце колотится в груди. Оксана осторожно начала расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Сняв рубашку, она откинула её на стул. В полумраке её силуэт казался совершённым. Когда они оказались в постели, Рита почувствовала облегчение, которое разлилось по всему телу. Тепло Оксаны, её мягкие прикосновения, успокаивающий ритм её дыхания – всё это было именно тем, что Маргарита так долго искала. Оксана обняла её, прижимая к себе. Поцелуи стали глубже, руки скользили по телам друг друга, исследуя каждый изгиб. Нежность смешивалась со страстью, и каждый стон, каждый выдох становился частью их общей, прекрасной мелодии. Её ладони скользили по телу Риты. Власова в свою очередь закрыла глаза, погружаясь в эти ощущения. Вместо лиц жертв и подозреваемых перед ней проплывали образы Оксаны — её улыбка, её смех, её руки, талия... Оксана опускала поцелуи ниже на шею и грудь. Каждое прикосновение её губ было клятвой: «Я здесь. Ты в безопасности». — Все в порядке — прошептала Оксана ей в губы. — Я с тобой. — Засыпай— сказала Оксана, губами касаясь её плеча. Рита кивнула. Впервые за много недель её разум, наконец, сдался. Вместо бесконечных мыслях о работе и убийстве она лежала в кровати и была полностью расслаблена. Уснула Рита быстро, Оксана тоже. Наступило утро, за окном выглянуло осеннее солнце. Первой проснулась Оксана. Она лежала на боку, прижатая к телу Риты, ее рука все так же лежала на ее талии. Она не стала шевелиться, боясь разбудить Власову, хотя уже пора вставать на работу. Рита пошевелилась, ее веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. На секунду в них мелькнула привычная настороженность, но, встретившись взглядом с Оксаной, она слегка улыбнулась. Память вернулась к ней обрывками: разговор на кухне, вино, поцелуй, прикосновения в полумраке спальни, и конечно долгожданный сон. — Доброе утро— прошептала Оксана, ее губы дрогнули в улыбке. — Доброе — голос Риты был немного хриплым от сна. Она перевела взгляд на окно, на солнечный свет, затем она вновь посмотрела на блондинку. — Который час? — Еще рано — Оксана провела рукой по ее плечу, легкое, успокаивающее движение. — Ты проспала всю ночь. Рита закрыла глаза на мгновение. Да. Она и вправду спала всю ночь спокойно, не просыпаясь по пустякам. — Да — она выдохнула это слово с таким облегчением. Оксана притянула ее ближе, и Рита позволила себе прижаться щекой к ее груди, слушая спокойный, размеренный стук ее сердца. Это было так просто и так правильно. Они лежали так, не говоря ни слова, пока Власова не произнесла — На работу надо. — Угу — лениво протянула Оксана, не отпуская ее. — Но можно же еще пять минут полежать, мы не опоздаем. Эти пять минут растянулись на десять, но вставать все же пришлось. День был обычным: новые дела, новые жертвы и подозреваемые, знакомый гул лаборатории. Но что-то изменилось. Коллеги заметили это почти сразу. Власова не совершала ошибок. Ее взгляд был снова острым и собранным, а движения точными и уверенными. Но главное, что исчезла та невидимая стена, что отделяла ее ото всех. Она по-прежнему была сдержанна, но теперь в ее улыбках, которые она стала позволять себе чаще, появилась искренность. А когда ее взгляд встречался с взглядом Оксаны, в уголках ее губ играла та самая, едва заметная улыбка, которую понимала только одна девушка. Вечером они снова шли по шуршащей аллее, но на этот раз их руки были связаны между собой. Листья падали им под ноги. — бессонница отступила? — тихо, с лёгкой и искренней улыбкой спросила Оксана, останавливаясь у подъезда Риты. Власова покачала головой. Страх отступил, растворился в тепле рук Амелиной и в памяти о прошедшей ночи. — Да — ответила она. — Но я бы хотела, чтобы ты осталась. Оксана улыбнулась, ее глаза сияли в свете фонаря. — Я тоже хочу провести с тобой время... И когда дверь квартиры закрылась за ними, Рита поняла, что нашла не просто лекарство от бессонницы. Она нашла то, что искало ее израненное сердце.