Голодный

      Шесть утра. Звук будильника, который дает понять голландцу, страдавшему бессоницей, что сон, которого и так не было, закончился. Макс – водитель в найме. Раньше перебивался от такси до дальнобоя, но последние пару лет осел в офисе. Его задача – развозить важных шишек, чьих имен он даже не знал, на переговоры с клиентами, начальниками, что стоят выше начальников их офиса, и представителями других компаний. Он был мастером своего дела: ни одного опоздания на его машине, поэтому ответственный за найм обслуживающего персонала, вроде уборщиков, секретарей, что выполняют исключительно функцию "принеси, подай", решил взять Ферстаппена на постоянную работу. Несмотря на весьма выгодное, а главно стабильное, место работы, Макса пришлось уговаривать. Его в целом не пугала неизвестность, а рутина, в кругу офисных планктонов, всё время желающих подсидеть своих коллег, его не шибко привлекала. Но единственный, с кем был знаком Макс, все-таки, смог уговорить упёртого водителя согласиться на должность в их компании. Его звали Шарль. Шарль Леклер. Обаятельный парень, всего на год младше Макса, что стало открытием и для самого Шарля: годы бессоницы, ужасного образа жизни и отсутствия любви сделали свое дело, Макс выглядел на десять лет старше того, что было написано в его водительских правах и удостоверении личности, которые он показывал охраннику каждый день, переходя порог офиса. Казалось, он делал это на зло. Неудивительно. Макс выглядел угрюмо, ни с кем не общался, а его кожанка, которую он носил не снимая, воняла стойкими, сжигающими все рецепторы, духами и сигаретами. В офисе не было ни одного человека, за исключением Шарля, который испытывал бы к Максу хоть какие-то положительные чувства: какая-то часть его терпеть не могла, другая боялась, а третьей было все равно. Ферстаппену было абсолютно и тотально наплевать на это. Он не искал в этих людях ни друзей, ни знакомых, даже "коллегами" их было стыдно называть. Но был один человек из группы, которая не обращала внимания на Макса, кто самого Макса интересовал. Но он никогда не осмелился бы подойти к нему. Не потому что Макс боялся, просто это было бессмысленно. Да и при большом желании, он бы не смог это сделать: этот парень никогда не сидит на месте, сам Макс видел его лишь пару раз, и все разы тот нёсся куда-то так, будто от этого зависит судьба всей вселенной. Хотя, для работника вроде него, что делал всё возможное ради офиса, непонятно, для комфорта коллектива или для подлизания зада начальству, эта работа и есть вся их вселенная. То ли восхититься таким упорством и самопожертвованию, то ли посочувствовать. И чем же парень, чьего имени Макс так и не узнал, а спросить у других работников не позволяло его эго и чувство презрения к ним, зацепил Ферстаппена? Ферстаппена, что не любил, кажется, даже самого себя. Ферстаппена, что не распылялся чувствами ни на что, а уж тем более ни на кого. Высокий, с большими голубыми глазами, которые и не думали посмотреть в сторону Макса хотя бы раз, волнистые волосы школадного цвета, которые манили своим золотым отливом, как только луч света попадал на них. Макс прекрасно помнит этот случай. Солнце заливало всю улицу оранжевым светом заката, земля была вся в лужах после обеденного дождя. Он стоял у входа в офис, вдыхая никотин очередной сигареты. И тут вылетает работник офиса, выше самого Макса где-то на пол головы. Пиджак и рубашка идеально сидят на нем, галстук, кажется, немного туговат. Волнистые волосы становится подобны волнам моря на закате. Макс увидел тогда не работника офиса – он увидел ангела. Голова Макса нечасто была забита кем-то. Но если такие редкие моменты случались, то он думал о объекте своих самых грязных и незаконных мечт постоянно. Что-то подобное Ферстаппен ощущал, будучи, разве что, подростоком, когда целыми днями все, что хотелось делать – ублажать себя и мечтать о чьём-то тепле не только рядом, но и внутри. Он не размышлял о том парне всерьёз. Но во время уединения с самим собой Макс не мог не думать о нём, это доставляло ему двойное удовольствие и наслаждение. Его возбуждала эта недосягаемость, будто грешный смертный смотрит в небеса и может лишь грезить о том, чтобы хотя бы одним глазом увидеть, а что же там на облаках, среди святых? Каждый день, приходя в офис, он искал его взглядом, и каждая его попытка проваливалась. Но Ферстаппен не мечтал о встрече с ним, он и подумать не мог о разговоре с ним. Он лишь хотел ещё раз увидеть его, и ещё, и ещё.. Он хотел рассмотреть это ангельское лицо под микроскопом, запомнить каждую морщинку, каждую ресничку. Мечтать о том, чтобы это небесное создание направило свой взор на него? Уму непостижимо. Жизнь Макса не стала интересней, он всё так же плохо спал и при пробуждении его мысли занимало лишь желание не проснуться вообще никогда. Может тогда его бессоница и бесконечные страдания наконец закончатся? Но садясь в свою машину, стоя в бесконечных пробках ещё до начала официального рабочего дня, он надеялся. Надеялся хотя бы мельком взглянуть на него, хотя бы краешком глаза увидеть его очертания. Но каждый рабочий день Макса заканчивался разочарованием за парочкой сигарет и просмотром порно. Сегодня день Ферстаппена несколько отличался. Его единственный приятель, как на работе, так и в целом, попросил подкинуть его до офиса. Они живут в совершенно разных концах города, в то время как их здание их офиса находилось в самом сердце города, рядом с такими же бизнес-зданиями, но Макс не отказал Шарлю. Конечно, голландец предпочёл бы ехать в тишине, выкуривать сигарету за сигаретой прямо в салоне своего автомобиля, чтобы офисные крысы потом жаловались на вонь в машине, но сегодня он решил быть немного благосклоннее. Сам Леклер был шокирован согласием водителя, но это не могло его не радовать: парень совсем недавно сильно поругался со своей девушкой, сегодня он проснулся не от будильника и не от ее слов. Алекс всегда будила своего партнёра, но сегодня её рядом не оказалось. Шарль проспал.       — Это что, и правда Рождественское чудо? — с иронией, которая перебивалась учащенным дыханием, произнёс Шарль в трубку, пока сонный Макс, выпивая кружку кофе, стоял на балконе и слушал товарища по ту сторону, который словно марафон пробежал, пытаясь собрать не только необходимые вещи, а и самого себя в кучу.       — Разовая акция. Пусть бог его и не любит, но в этот светлый праздник Ферстаппен решил сбавить свой уровень отстранённости. Хотя бы пару деньков до вечера, когда вся семья собирается вместе и дарит друг другу счастье, выражающегося как в материальных подарках, так и в эмоциях, что они разделяют с самыми близкими им, он хотел провести среди людей. Каким бы сильным и непоколебимым не казался Макс, его одиночество его съедало. Он ненавидел это. Дома он никого не ждал – дома его никто не ждал. Он никого не любил – никто не любил его в ответ. Он хотел прикосновений, слов о том, что он достойный не лучшего, а хотя бы чего-то. Очередной год, очередной вечер двадцать четвёртого декабря, и Макс снова один. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Никто не хотел даже давать знать о себе Максу. Каждый Сочельник, каждое Рождество – в полном одиночестве. Он понимал почему люди не любят его и ничего не мог с этим сделать. Он просто бросил эту затею, но с каждым годом одиночество давало знать о себе всё больше и больше, с каждым годом оно било по Ферстаппену с новой силой. Самое страшное в нём – оно не приходит резко, оно не застаёт тебя врасплох, одиночество заставляет тебя гнить изнутри, постепенно сжирая все твои органы, все твои силы и мысли. Единственное лекарство от него – люди. Но у каждого уже был свой человек, Ферстаппену уже попросту не было место в жизни других. Сегодня был понедельник, двадцать второе декабря. Завтра должен был пройти очередной корпоратив, который начальство и остальные плебеи змеиного коллектива устраивают каждый год. Макс не был приглашён на него ни разу. Это было чем-то.. Чем-то нормальным. Его никто не любил, его никто не понимал, он не тот человек, которого хотели бы видеть на общей фотографии. Его даже не звали в качестве водителя, когда пьяным работникам нужен был транспорт, чтобы добраться домой. Макс был востребован, когда дело касалось внеплановых рабочих встреч, когда каждая минута на счету, а опоздание недопустимо. В дни же, когда о скорости не шла речь, каждый лучше выбрал бы идти на своих двух домой, чем ехать в одной машине с Максом. Их можно было понять. Сам Макс мог их понять. Поездка была не такой плохой, как предполагал Макс: Шарль всё время болтал о своих отношениях, о том, как по всему дому искал штаны, осознав, что они не поглажены, он искал утюг, который так и не нашёл. Всё это сопровождалось активной жестекуляцией, которую он, вероятнее всего, перенял у парочки итальянских коллег, с которыми он проводил так много времени, что больше он, наверное, болтал только с французами. Раньше Ферстаппен думал, что его раздражает подобное, когда у кого-то под рукой постоянно рот открыт, но, похоже, это и правда Рождественское чудо. Приехав к месту назначения, оба одновременно вышли из машины, и Шарль с удивлением заметил, что они приехали даже раньше, чем в те разы, когда он не опаздывал.       — Что за магию ты используешь, Ферстаппен, ха-ха?       — Думаю, у меня талант.       — Тогда, может, возмём по стаканчику кофе и поболтаем, что думаешь?       — Конечно. Макс был приятно удивлён. Ему всегда было сложно в общении один на один, собеседники требовали такой же вовлечённости в разговор, какую проявляли сами, Макс же не мог им дать того же. Как бы странно не звучало, но при всём его хмуром виде, он был скромным и стеснительным. Он мог поддержать разговор, но для этого требовалось время, а никто не готов был ждать этого. С этим монегаксом всё было куда проще – он не требовал от Макса ничего, непонятно даже, требовал ли он от Макса того, чтобы он слушал Шарля, или ему просто нужно было выговориться. Но пока это устривало и Макса, и Шарля, их общение, или вернее монологи Леклера, и приносило удовольстие обоим – никто не собирался ничего менять. Обойдя свою машину и став рядом с Шарлем, чтобы направиться ко входу, Макс услышал, как кто-то обратился к ним.       — Доброе утро, Шарль и.. Прости, не знаю как тебя зовут. — сказал парень с невероятно сильным британским акцентом, спешив куда-то так сильно, что ему пришлось повернуться к ним и идти спиной, ни на секунду не останавливаясь и не разрывая зрительный контакт, что было бы очень неуважительно.       — Утречка, Джордж. И да, его зовут Макс.       — Макс? Хорошо, буду знать. — парень, явно измучено, но пытаясь сделать это максимально искренне, улыбнулся и, отвернувшись, быстро побежал ко входу в здание, исчезая за стеклянной дверью. Макс всё еще пытался прийти в себя и сдерживал жар, который хотел проявится на его лице, внутри, как Шарль скривился и обратился к нему на тон тише, чем обычно.       — Джордж Расселл – руководитель отдела. Он меня пугает до дрожи и мурашек по всему телу. А он даже не в моём отделе работает, понимаешь?! Его взгляд, время от времени, будто заствляет меня взять все свои вещи и уволиться. Бр-р-р! Если бы нужно было подобрать для него слово, то "голодный" отлично подходит. Голодный до внимания, работы, власти...       — Джордж.. Расселл?       — Господи, не повторяй это имя! Он мне кажется таким ненастоящим.. Будто пытается понравится всем и сразу, но в душе ненавидит каждого! Никто этого не замечает, все любят и уважают его.. Ну, или боятся.       — Мгм. Может, ты просто преувеличиваешь? За что бы ему тебя ненавидеть?       — Пф! Да как минимум за то, что я – главный красавец в коллективе. А ему до конца его дней в этом офисе придется занимать место второго. А для вторых медали не положены, ха!       — Или до конца твоих дней.       — Эй, ты на чьей стороне? Я и так знаю, что если бы перед начальством стоял выбор: я или он, то они выбрали бы его. В чём, в чём, а в работе он – номер один, тут даже спорить глупо. Я.. Конечно, мне плевать на то, кто главная причина женских слюней в нашем офисе, это не более, чем шутка, я просто не знаю.. Я не понимаю, почему он ко мне так относится? Может, я работаю слишком лениво? По его то меркам так точно.       — Не могу тебе помочь в твоих размышлениях. Макс уже не слушал Шарля, он думал только о Джордже. Теперь он знает его имя, теперь его безбожные фантазии пополнятся мечтаниями о том, как бы Макс мог кричать его имя. И теперь Джордж знает имя Макса. Ферстаппен не сказал ни слова, но Джордж успел сказать многое.. Он сказал его имя. "Макс?" эхом отдается в голове голландца, этот голос, то, как он чётко произносит Макс через "а". Джордж теперь знает и, как тот пообещал, помнит его имя. Макс был не уверен в последнем, но разве это важно, когда Макс знает его имя.       «Джордж Расселл – это так по-британски. Д-ж-о-р-д-ж..» — продолжает прокручивать у себя в голове Макс. Наверное, это странно, более того, это, явно, ненормально. Но Макс не собирается выносить эти потайные и грязные фантазии из своей головы. Его устраивала перспектива больного мечтания о парне из офиса, о том, как он мог бы взять Макса, грубо или нежно – это неважно, только бы это был он. Только бы это был Джордж. Но сказать "устриавала" будет неправильным, Макс просто смирился. Перед рядом зимних отпусков не было никаких внеофисных встреч, многие уже не прилагали усилий к работе, праздничная атмосфера витала в воздухе и расслабляла коллектив, в предвкушении встречи с родственниками и близкими друзьями работники становились добрее и даже самые необщительные отшельники офиса вылазили из своих норок и делились планами на предстоящий уикенд. Поэтому у Макса не было работы, он весь день провел то в столовой, выпивая очередной крепкий кофе без сахара, который он терпеть не мог, то на улице за очередной сигаретой. Он мечтал уехать домой, влить в себя литры коньяка, что, к удивлению, всё ещё стоял закрытый, и впасть в алкогольную кому. Но, увы, он не мог этого сделать прямо сейчас, в его договоре, как и в любом подобном документе каждого работника этой компании, стоял пунктик: приехал – работаешь полный день. Макс уже успел пожалеть о том, что согласился подвезти Шарля. Каждая минута, которая разделяла его с отказом его печени, была вечностью. Рабочий день подходил к концу. И вот, сидя за столиком и выпивая очередной кофе в бумажном стаканчике, какой – сам бог знает, кто-то решил разбавить бесконечную тишину в паре с пустотой.       — Макс? Верно? — нежно и мягко спросили его, немного коснувшись плеча Макса.       — Д-Джордж? — ошарашено, с дрожью в голосе, спросил Макс. Это можно было списать на испуг от неожиданности, хотя, в целом, это он и был. Он испугался того, что Джордж заговорил с ним. Для Ферстаппена он всё ещё оставался какой-то его фантазией, чем-то нереальным, и теперь этот ангел воплоти сам обратился к нему.       «Может, я уже умер?» — сразу же подумал Макс.       — Ого, ты даже знаешь как меня зовут, а я твоё имя только сегодня узнал. Позор мне, ха-ха! — Джордж улыбнулся во все зубы и прищурил глаза, не отводя своего взгляда от Макса ни на секунду.       — Не стоит, я сам только сегодня узнал твоё.       — Ну, тогда, я надеюсь, ты на меня не обижаешься. Я хотел попросить тебя о кое-чём, но если ты уже занят, то ничего страшного. Макс вопросительно посмотрел на Джорджа, ему было неважно то, о чём тот попросит – Макс выполнит для него всё. Будь, даже, он чем-то занят – он бы немедленно бросил любое дело, только бы угодить Джорджу.       — Тебе бы не составило труда подбросить меня до дома? Ну знаешь, такси сейчас стоит в три раза дороже, Рождество всё-таки. Ты не подумай, что я тебя использую в корыстных целях или что-то вроде того...       — Хорошо.       — А?       — Я довезу тебя туда, куда тебе необходимо. Это, всё-таки, моя работа. Максу было наплевать, использует его Джордж или нет, главное – это был Джордж. Он может использовать Макса столько, сколько потребуется. Самому Ферстаппену это доставяло неймоверное удовольствие, и только одна мысль о том, что он может быть полезен Джорджу, что Джордж обратится к нему за помощью, вызывала соответствующую реакцию его члена. Он пытался сдерживаться, но сил на это уже не оставалось, а Джордж всё продолжал смотреть Максу прямо в глаза, очаровывая и возбуждая его всё сильнее и сильнее. Расселл будто чувствовал это и тянул всё больше и больше. Сев в машину, Макс забил адрес дома Джорджа в навигатор и они начали поездку. На протяжении всего времени, что они ехали от офиса до указаного адреса, обы молчали. Макс все переживал, а не заметил ли его пассажир странное поведение своего водителя? Джордж же смотрел в окно, думая о предстоящем корпоративе, проводил глазами каждого прохожего, что шёл с кучей пакетов под руку, в которых, вероятно, были продукты и подарки, что те приготовили для своей семьи и друзей. Снег уже успел укрыть улицы города, здания были увешаны гирляндами. Они, наконец, поъехали к нужному дому. Новостройка, какие-то квартиры уже были проданы и в них шёл ремонт, какие-то всё ещё стояли пустыми, ожидая покупки новыми хозяевами. У Джорджа не было соседней ни на леснечной площадке, ни во всём подъезде. Они приехали уже больше минуты назад, но Джордж, похоже, не собирался выходить. Он просто сидел и смотрел вперёд, казалось, ещё пару минут и он проделает своим взглядои дыру в лобовом стекле. Макс уже начал сомневаться, а не ошибся ли он адресом? Но тут пассажир решил прервать тишину.       — Мы же увидимся завтра, Макс? — кажется, что Джордж смотрел не просто на Макса, а заглядывал своими голубыми глазами прямо ему в душу. Макс с недоумением посмотрел на Джорджа, но тот всё ещё ждал ответа на свой вопрос.       — Что? Ты хочешь, чтобы я тебя завтра подвёз? Это рассмешило Джорджа, он снова показал свою улыбку и медленно прикрыл глаза. Это было завораживающе, будто сами небеса улыбнулись Максу.       — Ха-ха, спасибо за твою любезность, но утром цена в такси разительно ниже, чем вечером. Я про корпоратив.       — А. Ну, меня не приглашали, так что...       — Я приглашаю. Макс был поражён, его сердце и то, что немного ниже, казалось, вот-вот покинут его тело.       — Ну.. Я не знаю...       — Жду тебя в девять в офисе, мы как раз договорились на это время, до завтра! Джордж быстро выпрыгнул из машины и пошёл ко входу в свой подъезд, попутно махая Максу, который не мог оторвать от него свой взгляд. Макс не двигался с места ещё пару минут, приходя в себя. Он был словно влюблённая девочка-подросток, которой страшно лишний раз подышать рядом с объектом её обожания. Но, конечно, о любви и речи быть не могло. Временное развлечение, с которым Макс был бы не прочь разлечься, воплотить все свои фантазии, что копились в нём годами, а последний год вторым в них стабильно был Джордж. Это уже было словно ритуал, ни одно самоублажение Макса не проходило без Расселла, пусть он и был только в его голове. Он представлял себя снизу, а Джорджа сверху, представлял, как тот говорит ему шёпотом самые грязные вещи на свете, их горячие и мокрые от пота тела соприкасаются, его губы накрывают губы Джорджа. И с каждым днём эти фантазии становились все пошлее и пошлее, они были безбожно грязные, но Макс нуждался в этом все больше и больше. Он нуждался в Джордже. А поближе познакомившись с ним Макс с ужасом осознал, что причина его оргазмов в жизни ещё соблазнительнее, чем он думал. Теперь боль ниже живота, с которой он не мог справиться прямо тут, в машине, сменялась на другую. Чем дороже эскпонат, тем обиднее, что ты не можешь взять его и уйти. Боль от той самой недосягаемости начала проникать в каждую клетку тела Ферстаппена, она разносилась по венам и артериям в каждый мелкий сосудик. Голова Макса раскалывалась, а мысли не могли собраться воедино. Но что он понял точно – пить сегодня нельзя, а умирать уж точно. Он же не может подвести Джорджа, верно? Сам Макс сгорал от нетерпения, к чему это всё приведёт? Почему Джордж так резко пригласил его, человека, которого не любил весь офис? Чем он смог его заинтересовать? Ферстаппена обрадовал бы любой исход, только бы рядом был Джордж.

***

Двадцать третье декабря. Макс не спал всю ночь. Сколько в этом было от его хронической бессоницы, а сколько от ожидания вечера, на который его пригласил Джордж, – неизвестно. Как только на часах начала красовалаться цифра шесть привыкший к раннему пробуждению организм не позволил Максу и глаза сомкнуть. Поэтому Ферстаппен был вынужден следовать своей утренней рутине. Макс решил устроить для себя праздник, сегодня он заварил себе чай, вместо ненавистного кофе. Он никогда не пытался себе объяснить зачем он вообще пьёт этот горький кипяток, возможно, ему просто нравилось страдать. Чувство непривычного комфорта расслабляло и пугало его, поэтому Макс неосознанно сам же усложнял и портил всевозможные аспекты своей жизни. Сегодня же он, всё же, решил сжалиться над собой, но, как бы ему не хотелось, от сахара решил отказатся. Заливая в себя кипяток и играясь с зажигалкой, то открывая, то закрывая её крышку, он думал о предстоящем вечере.       «Похоже, алкоголя моей печени сегодня не видать», — первым делом подумал Макс. Он не был уверен, а не попросит ли Джордж и сегодня об услуге подвезти его. Ферстаппен не знал как пьёт Джордж, а что если ему понадобится помощь? Что если Джордж не будет в состоянии и до машины дойти? Тогда Максу придется помочь ему, позволить Джорджу опереться на него, донести до дверей его квартиры. В общем, здесь в голове Макса может быть миллион сюжетов и их исходов, но то что в каждом из них есть имя Джордж Расселл не могло не радовать его. Он пару часов прогуливался по городу, без машины, пешком. Сам Макс был удивлён – он привык передвигаться по городу исключительно на колёсах, но неожиданная эйфория творит чудеса даже с такими, как Макс. Он так давно не видел этих улиц. Всё, что окружало Макса в последние годы, были дороги, пробки и бампера машин спереди. Но теперь его окружали люди, рождественские ярмарки и яркие гирлянды. Времени ещё оставалось полно, а Макс всегда хотел попробовать сделать это на открытом воздухе, когда снежинки падают на лёд, а носы всех вокруг красные, но никому не холодно. Увидев хоть кто-то из офиса Ферстаппена на коньках – не поверил бы. Сам Макс не мог поверить что делает это, последний раз он становился на лёд в детстве и успехом это не увенчалось. Но у Макса, кажется, есть талант ко всему, чем бы он не занимался: пара попыток и он без проблем оторвался от бортика. Прокатавшись пару кругов он остановлся, решив, что уже достаточно, но, похоже, не все сзади ожидали его резкую остановку. Девочка, что ехала позади Макса, не заметила этого и врезалась в него, упав на лёд. То ли Макс был таким крупным, то ли девочка лёгкой и миниатюрной, но ему не потребовалось никаких усилий на то, чтобы устоять и самому не упасть.       — Простите...       — Это ты меня извини. — сказал Макс, подавая руку девочке, которая, кажись, даже не заметила своего падения и без лишней мысли быстро встала и поехала дальше. Хотел ли Макс детей? Возможно. Ему, всё-таки, шёл двадцать девятый год, но мог ли человек, не знавший любви, дать её кому-то? Но сама идея детей как источника любви могла показаться хорошей: чтобы ты не делал, как бы ты себя не вёл – они любят тебя безуловно. Тебе необязательно любить их в ответ, тебе даже не нужно быть хорошим человек, тебя любят просто потому что ты – родитель, свет для своих чад. Выведет ли их этот свет в непроглядной тьме жизни на правильный путь или нет – неважно, пока они идут на него всё остальное – неважно. Наверное, именно этим и руководствовался отец Макса, если таковым его вообще можно назвать: тиран, неудачник, который решил вкусить власти и авторитета хоть где-то, и это "где-то" была семья. Макс его боялся, и как бы его ненавидел – бесприкословно слушался и выполнял всё, о чём тот пожелает. После разрыва какой-либо связи с семьей он больше никого не слушал, больше никто не сделает из него мальчика на побегушках, больше никто... Макс пришёл домой, на часах было восемь вечера. Долго изучать свой гардероб и тратить минуты на подбор образа не пришлось, но сегодня он, всё-таки, решил изменить традиции и надеть чёрную рубашку, вместо привычной белой. Весьма траурно, для такого-то праздника, но желания отстирывать белую рубашку от алкогольных пятен у Макса не было. Стоя под ледяной водой в душе, он думал обо всём и ни о чём одновременно: как он пришёл к тому, где он сейчас. Почему он остался совсем один? Может, отец был прав? Из Макса ничего путёвого не получилось, прямо как он и говорил. Может, если бы Макс делал всё так, как велел отец, то он бы стал хоть кем-то, он был бы хоть где-то, хоть с кем-то. Но жизненные решения, принятые Ферстаппеным младшим, привели его к двум тарелкам и одной чашке в его кухонном шкафу, да и ими он пользовался изредка. Даже пепельница, которая должна была пользоваться спросом в этой квартире, стояла без дела уже который месяц: Макс предпочёл холод балкона и взгляды мимо проходящих людей каждодневному выносу пепла, а требовалось это действительно часто: на блок сигарет у Макса уходило чуть меньше недели. Максу хотелось выбраться из своего панциря, показать другим себя, свой внутренний мир, ему хотелось, чтобы люди к нему тянулись и хотел тянуться к ним в ответ, но не мог. Сама мысль о том, чтобы проявить эмоции к кому-либо пугала Макса, казалась ему проявлением слабости, словно открывшись он станет до ужаса уязвимым. Конечно, это могло бы изменить его жизнь к лучшему, но переступить через свои принципы, зерно которых вложил отец, а Макс успешно вырастил их и сделал своим жизненным кредо, было близко к невозможному. Но что, если сегодня – тот самый момент? Может, установка "новый год – новая жизнь" коснулась и Макса? Да не просто коснулась, а прямо ворвалась в его жизнь, пригласив его на корпоратив. На часах пол девятого, пора выезжать, но тут у Макса закрались сомнения. Он не из тех, кого волновало бы то что о нём не то что подумают, а даже скажут прямо в лицо, но резкий интерес офисного ангела к нелюдимому водителю начинал напрягать. Эйфория спала и появились навязчивые мысли: а что, если он решил пошутить над Максом, что, если все они решили пошутить над ним? Захотели выставить его идиотом? Вывести его на эмоции? Ферстаппен совсем ничего не понимал и готовился к худшему. Его не пугала мысль о возможной насмешке со стороны остального офиса, но.. Неужели Джордж правда мог такое сделать? Неужели опасения Шарля насчёт англичанина могли оказаться правдой? Озабоченость Джорджем накинула на глаза Макса пелену и заставила идеализировать его во всём. Но, избегая мыслей о подставе с его стороны, Расселл и вправду казался идеальным: завораживающая внешность, прекрасно поставленная красивая речь, невероятная работоспособность, лидерские качества.. Этот список может продолжаться бесконечно, не доказывает ли это то, что созданный в голове Макса образ Джорджа был близок к правде, если не на сто процентов верным? Постаравшись засунуть эти мысли в самые дальние уголоки сознания, Макс сел в машину и поехал, пропустив даже свой привычний ритуал выкуривания сигареты как до, так и во время поездки. И только сейчас к Ферстаппену пришла мысль, что стоило хотя бы взять какие-то контакты Джорджа, когда Макс еще не думал о том, как он будет выглядеть в глазах других. Но теперь пришлось стоять в пробке и мучаться от ожидания, что пожирало его и проникало в каждую клетку тела, и предвкушения, не то чего-то хорошего, не то плохого.       — Макс?! — прокричал Шарль, выходивший из такси, как раз тогда, когда и Макс покидал свой автомобиль. Макс от волнения совсем забыл написать о том, что он тоже собирается приехать в офис.       — Шарль? Но почему ты не в офисе? Джордж вчера сказал, что утром он доберется сам, разве у вас сегодня не последний рабочий день?       — У нас.. Погоди, что? Ты вчера подвозил Джорджа, господи помилуй, Расселла?       — Ну, вообще-то это – моя работа.       — А. Чуть не забыл. Нет, сегодня выходной, это же Джордж. Я не понимаю, откуда у него столько сил и желания на работу в свой законный выходной? Уверен, он с шести утра бегает по офису и готовит его к вечеру.       — Разве это не достойно уважения или что-то вроде того? После произнесённых Шарлем слов Макс нашёл что-то общее в них с Джорджем. Расселл из кожи вон лез ради идеального результата, ради того, чтобы другие ни на секунду не смогли усомниться в том, насколько заслуженная его должность. Ему нравилось быть идеальным, ему нравилось быть идеальным в глазах каждого. Что же, с Максом его трюк удался. На эту удочку попались все обитатели их офиса, за исключением.. Шарля.       — Не уверен, я бы так не поступил. Хотя, будь я руководителем отдела – возможно... Эй, не смейся! Зарабатывание социальных очков при такой должности – обязанность. И вообще, почему меня не повысили до этого? Что такого есть у него, чего нет у меня?       — Желание работать, например.       — Пф-ф! Да с таким личиком как у меня мне это не надо. — шутливо ответил Шарль.       — Может, будь ты на десять сантиметров выше, то получил бы повышение? — раздался сзади третий голос.       — Джордж?! — в унисон с удивлёнными лицами спросили Макс и Шарль, резко повернувшись назад.       — Да, тот у кого личико похуже, но работоспособность повыше. — шутя ответил Джордж, освещая лица собеседников своей улыбкой.       — Н-нет! Я не это имел ввиду.. — с дрожью в голосе сказал Шарль.       — Привет, Макс. — произнёс Джордж, мягко посмотрев на Макса и помахав ладонью, — ты пришёл!       — Привет, ага. — ответил ему Макс и, поняв, что слишком долго смотрел на Джорджа, отвёл взгляд.       — Ну, тогда я пойду, встретимся в офисе! — договорив это, Джордж перевёл взгляд на Шарля, буквально на секунду, но это секунда показалась Леклеру вечностью, и ушёл в офис. Его волосы уже успели собрать приличное количество снега, что покрывал сегодня весь город, поэтому он исчез мгновенно, спеша поскорее уложить свои и без того до ужаса идеальные волосы.       — Теперь мне точно не видать повышения.       — Не расстраивайся, может ещё вырастешь. Придя в офис они поймали десятки удивлённых взглядов, направленных на Макса.       — Привет? — с ожиданием подвоха спросил Макс.       — О боже, ты разговариваешь? Шарль, это ты притащил его сюда? Наконец-то! Ты – единтственный, с кем я не состязался в "кто кого перепьёт", ты выглядишь довольно стойко.       — Ландо, успокойся, ты ещё ни кого не смог выиграть. Я – Оскар, айти-специалист. Помнишь, ты просил починить меня ноутбук где-то пол года назад?       — Припоминаю.       — О, Вы – водитель, да? — несмело спросил парень с невинными карими глазами. Выглядит как вчерашний школьник, стажёр, наверное. В офисе, явно, не больше месяца.       — Ну да.. И не называй меня на "Вы", чувствую себя старым.       — Ой, простите.. Ой! Все присутствующие засмеялись. Но Макс до сих пор не понимал, почему они так добры к нему? Почему так интересуются его появлением и ним в целом? Мир оказался не таким, каким видел его Макс: никто его не боялся и не шарахался, по крайней мере, это было не так гиперболизировано, как в его голове. Пока все смеялись и умилялись со стажёра, Макс заметил в углу Джорджа, что стоял и с улыбкой наблюдал за тем, как колектив принимает Макса. Джордж смотрел прямо на Макса и тот невольно улыбнулся. Джордж рассмеялся и, наконец, подошёл к ребятам ближе и дал о себе знать:       — Я вижу, вы уже успели встретить Макса.       — Мистер Расселл!       — Боже, Кими, теперь ты заставялешь и меня чувствовать себя на десять лет старше. Кими Антонелли – стажёр у Джорджа, ну, формально, он – стажёр Мистера Вольффа, но следит за ним и помогает во всём именно Джордж.       — Начальства сегодня нет, поэтому я за главного. В этом году постарюсь без долгих речей.. — закончив с поздравлениями и напутствиями на предстоящий год, Джордж позволил всем заняться своми делами: кто-то первым делом пошёл за бокалом, кто-то собрался в свои привычные компании, кто-то решил пообщаться с ребятами из других отделов. Вечер проходил спокойно, все тихо выпивали, произносили тосты, делились планами на зимние каникулы. Макс, как и пообещал сам себе, не взял в рот ни капли, хотя многие пытались споить водителя, но он был упрям и неприкословен. После вполне приятных диалогов с парочкой работников, вернее, как они попросили называть, коллег, он начал менять своё мнение насчёт них. Это не могло не радовать и самого Макса. Все уже были достаточно пьяны, кроме двух единственных трезвеников: Макса и Джорджа, с первым всё понятно, а вот второй следил за подченёнными, пусть они и стали ими лишь на этот вечер, а с завтрашнего дня они все равны, но Расселл чувствовал ответственность, так что приходилось играть в надзирателя даже сейчас, чтобы не упасть лицом в грязь, а то и похуже, перед начальством. Празднование подходило к концу, Макс стоял один, пока другие, под влиянием спиртного, пели рождественские песни, когда к нему подошёл Джордж:       — Чего не пьёшь?       — А ты?       — Эй, я первый задал вопрос, — смеясь произнёс Джордж, — стараюсь уследить тут за всеми.       — Тогда я потому что стараюсь уследить за тобой. Оба рассмеялись, Макс, наконец-то, чувствовал себя комфортно и хорошо: куча людей, которые не настроены к нему враждебно, Джордж рядом с ним и.. что-то вроде атмосферы Рождества? Макс не знал причину, но если ему хорошо – разве не наплевать?       — Кстати, ты сегодня не был на работе? Ты же приехал вечером, как и я. — осторожно спросил Макс, меньшая часть причины этого вопроса была в том, чтобы запоолнить паузу, возникшую между ними, а большая – чистый интерес Ферстаппена.       — А должен? Сегодня же выходной.       — Ну, ты вчера сказал, что утром сам доберешься, вот я и подумал...       — Ты запомнил это? — с удивлением спросил Джордж.       — А? Ну да, что в этом удивительного? — с ещё большим удивлением спросил Макс. Джордж молчал несколько секунд, отведя взгляд, а потом, посмотрев на Макса самым теплым взглядом, которым даже мать не смотрела на него, не то спросил, не то с утверждением сказал:       — Ты думал обо мне?       — Я.. — уже Макс отвёл свой взгляд, чувствуя, как его уши покраснели.       — О, наконец-то нашёл вас, ребята! — сказал и, сам того не зная, спас Макса от запредельного уровня неловкости Шарль, который был так пьян, что еле на ногах стоял.       «Опять он, опять этот Шарль.»       — Шарль? Да ты еле тушку свою тянешь. — удивился такому состоянию своего приятеля Макс.       — Алекс, она.. Макс, как же это тяжело.. — с трудом, но его речь можно было разобрать. Казалось, Шарль сейчас заплачет, — Праздновать Рождество в одиночестве это же.. Плохо! Да?       — Не расстраивайся ты так из-за этого, помиритесь. Я уже пару лет один и ничего, Рождество – обычный день, как и все другие. — как бы Максу не хотелось заверить в этом товарища, но он сам понимал что это – ложь. Но что ему ещё оставалось делать? Иначе Леклер вот-вот пустится навзрыд.       — Ты и в этом году один? — спросил Джордж.       — Да.       — Какое совпадение. Тогда, может отпразднуем все втроём? Вместе.       — Ты правда хоче...       — Конечно! Ты добрее, чем я думал, Джордж. Честно, я думал, ты меня ненавидишь. — разоткровенничался Шарль, чего бы, вряд ли, позволил себе перед Джорджем, будь он трезвым.       — Ненавижу? О чём ты вообще? Конечно нет.. Так что, Макс, а ты согласен? — спросил Джордж, посмотрев на Макса пронзительно-умоляющим взглядом, дав понять, что ему хотелось услышать положительный ответ. Макс просто молчал и смотрел на Джорджа, не веря своим ушам, а после мягко ответил, улыбнувшись Джорджу:       — Конечно.       — Отлично! Тогда поехали ко мне. Прямо сейчас.       — Что?       — Конечно! — кажется, в таком состоянии Шарль был готов на всё.       — Я весь вечер мечтаю о том, чтобы напиться и отдохнуть, знаешь как тяжело работать на руководящей должности.. Пожалуйста, Макс.. — сведя брови и поджав губы, просил Джордж. Теперь не только его взгляд умолял Ферстаппена о чём-то, теперь Джордж целиком и полностью делал это. Макс не мог отказать ему. Это было невозможно.       — Хорошо. Я бы и сам не прочь выпить, я не мог, ведь на машине, но так хотелось.       — То есть, хочешь остаться у меня? — шёпотом спросил Джордж, так, чтобы Шарль, который уже успел немного отойти от них, не услышал. Макс с широко открытыми глазами посмотрел на Джорджа, осознав, как собственные слова прозвучали, и какой смысл им придал Расселл. И только сейчас Ферстаппен понял, что если он выпьет у Джорджа, то ему и правда придется остаться, не то чтобы Макс этого не хотел, но.. А что о нём подумает Джордж? И только Макс хотел неловко ответить что-то вроде "Ты не так всё понял!", "Я не это имел ввиду!", как Джордж продолжил:       — Я был бы не против.

***

      — Ребят, я отойду в туалет? — спросил Макс, но, конечно, не ожидая разрешения, а банально из вежливости, и пошёл в туалет. Они сидели у Джорджа уже где-то час. Его квартира была небольшой, для проживания двух человек сгодилась бы, но Джордж жил в ней один. Прихожая, совмещённая с гостинной и кухней, но при этом места было достаточно, ванная комната, с унитазом в ней, и ещё одна комната: спальня, в которой по ночам спал Джордж, хотя, всё же, больше времени он проводил за столом в гостинной, разбирая очередной отчёт до поздней ночи. Шарль с удовольстием пил и пил, Макс выпил совсем немного, но это, из-за долгого перерыва, ударило в голову сильнее, чем по кому-либо другому. Джордж же всё ещё не выпил ни капли. Алкоголь в бокалах закончился и Расселл, чтобы исправить это, пошёл на кухню, которая была не так уж и далеко, Шарль все ещё мог видеть верхнюю часть тела Джорджа, остальная скрывалась за барной стойкой.       — Так вы с Максом друзья? — спросил Джордж, наполняя ёмкости очередной порцией спиртного.       — Что-то вроде. А что?       — Просто, был удивлён, что у вас находятся общие для разговора темы. — наполнив бокал и идя к Шарлю, ответил Джордж.       — О, правда? Эй, а где второй бокал? — с недоумением спросил Шарль, в следующую секунду встретив своей грудной клеткой нож, что был во второй руке Расселла. Леклер даже не успел ничего сказать, лишь напугано посмотрел на место удара, как Джордж снова сделал это. Это была чистая ярость, пелена перед глазами, что-то неконтролируемое. Лезвие пробивало кожу, разрезало мышцы и доставало до легких и сердца. Один удар, второй, третий.. Джордж не считал сколько их было, он просто наносил их, не думая ни о чём, остановиться он смог лишь тогда, когда в очередной из ударов нож попал прямо в грудину и сломался. Лезвие так и осталось в уже бездыханном теле Шарля, что больше напоминало решето, а ручка ножа осталась в руке Джорджа. Кровь была везде, она впиталась в белую рубашку и чёрные брюки, надетые ещё живым монегаском пару часов назад, растекаясь по кожаному дивану, стекала прямо на пол, брызги, что вылетали из Шарля от резких и быстрых ударов, были на лице Джорджа, на его такой же, до недавнего времени, белой рубашке. Шарль больше не язвил, не шутил тупые шутки, которых он нахватался от итальянцев и французов, теперь Джордж по праву был самым привлекательным. Теперь единственное, в чём он был хуже кого-либо, лежало на его диване и молчало. Теперь единтсвенный номер в списке контактов Макса лежал тут и был больше похож на фарш, чем на приятеля голландца. Макс вышел из уборной, ожидая продолжения их посиделки, но увидел совсем другую картину. Он был пьян, и не сразу поверил своим глазам, которые были широко открыты, после увиденного. Ноги подкосились, он перестал чувствовать своё тело, казалось, он вот-вот упадёт. Джордж быстро бросил ручку, что все ещё оставалась в его руке, и подошёл к Максу, схватив его за талию, помогая ему устоять на ногах.       — Ч-что...       — Ты злишься на меня, Макс?       — Ч-ч-чт...       — Я расстроил тебя? Джордж положил вторую свободную руку на лицо Макса, она была тёплой и мокрой от крови, что была на ней. Он смотрел прямо в душу Ферстаппена, но тот не мог сказать ни слова. Ком в горле казался огромным, ему было сложно даже дышать. Да и не то, чтобы Максу было что сказать, Он не понимал, какого ответа хочет Джордж и что он бы ему ответил сам. Макс просто смотрел на Джорджа как напуганный ребёнок, открывал рот, пытаясь захватить хоть немного воздуха, но, казалось, что до лёгких он не доходил.       — Пойдём на кухню выпьем? Джордж повёл Макса на кухню. Сделать это было несложно, Макс совсем не сопротивлялся, только вот ногами еле-еле перебирал, но дойти они, всё-таки, смогли. Он усадил Макса на стул у барной стойки, а сам сел напротив.       — Расслабся, Макс, — Джордж взял рюмку, в которую уже был налит алкоголь. Второй рукой он взял Макса за подбородок, приподняв его лицо, и поднёс рюмку к его рту, Ферстаппен покорно открыл его и выпил то, что ему влил Джордж, — не переживай, я обо всём позабочусь, — улыбнувшись, сказал Расселл, — ты мне веришь? Макс кивнул и Джордж, поставив рюмку, поцеловал Макса, нежно, словно он не убивал их коллегу пару минут назад в состоянии ярости. Он отдалился от Макса, но тот тут же схватил его за затылок и притянул к себе, продолжая поцелуй, положив вторую руку ему на щёку. Макс хотел полностью раствориться в Джордже и абстрагироваться от всего, что его сейчас окружало, словно ребёнок, оставшийся в полной темноте, обнимает свою любимую плюшевую игрушку. Голландец ворвался в рот Джорджа, исследуя каждый миллиметр, Джордж аккуратно, но отвечал ему взаимностью. Их поцелуй становился всё глубже, рука Расселла легла на ногу Макса и он простонал ему в рот, это было больше похоже на мычание, но Джордж почувствовал отклик в своих штанах. Он выключил свет на кухне, что и освещал содеянное ним и второй рукой схватил Макса за спину, чтобы притянуть к себе. Снова стон.       — Джордж, пожалуйста.. Я больше не могу.. — прохрепел Макс прямо в губы Расселлу, приложив свой лоб к его.       — Скажи это. — в ответ шёпотом, со сбитым дыханием, сказал Джордж.       — Возьми меня прямо тут, прошу.. Джордж...       — Стол? — спросил Джордж, пока его рука, что лежала на ноге Макса, не начала подниматься к его ширинке и спокойно, будто не было ни их страстной прелюдии, что заставляла сбиваться дыхание, ни жестокого убийства, что Джордж совершил собственноручно пару минут назад, приступила к тому, чтобы расстегнуть её.       — Стол. — быстро и уверенно ответил Макс. Он не и правда не мог больше терпеть. Ожидание убивало его. То, о чём он мечтал так долго, теперь прямо перед ним. Он касается Джорджа, а Джордж его, теперь это не просто случайные касания коллег, формальные рукопожатия и ударя по плечу, после хорошо выполненой работы, теперь это что-то интимное, что-то, что требует продолжения, что-то, чего удостоился только Макс. Он хотел принадлежать Джорджу и хотел, чтобы Джордж принадлежал ему в ответ, он хотел слышать как Расселл шептал его имя. "Макс.." срываясь на стон произносил бы он, Макс отложил бы это в шкатулочку с самым важным в его голове и запомнил на всю жизнь. Они переместились на стол, параллельно обмениваясь поцелуями, не давая друг другу даже перевести дыхание. Макс упал на холодную деревянную поверхность, сметая всё, что было на столе, контраст температур ощущался ещё сильнее из-за жара, что бушевал в нём. Джордж навис над ним, сплетя их пальцы вместе и продолжал целовать, плавно переходя от губам к шее. Макс, скрестив ноги, притянул ими Джорджа к себе, Расселл в ответ на это коротко простонал в шею голландца. Казалось, Джордж до последнего не хотел использовать зубы и проявлять какую-либо грубость, в отличии от Макса. Нет, он не хотел делать это с Джорджем, он хотел, чтобы Джордж сделал это с ним. Джордж продолжал серию поцелуев, Макс лишь тяжело вздыхал.       — Джордж.. — Макс отпустил руки Джорджа. Он не понимал, почему Джордж так медлит, почему обходится с ним так, будто он был фарфоровым. Расселл был нежен, но Максу нужно было не это. Он хотел был истерзанным и съеденным Джорджем, чтобы от самого Макса не осталось ни кусочка. Он мечтал быть полностью и безоговорочно во власти Расселла.       — Хм? Макс, что-то не так? — Джордж оторвался от шеи и посмотрел прямо Максу в глаза. Макс, из-за выключенного света, мог видеть лишь очертания Джорджа, но единственным, что было видно даже в темноте, были его глаза, в которых отражались блики фонарей на улице – единственного, что освещало кухню и не давало им утонить в темноте полностью. Макс схватил Джорджа за воротник и притянул к себе так близко, что горячее дыхание Расселла обжигало его лицо.       — Ты собираешься меня трахать или нет? — без иронии, срываясь на агрессию, спросил Макс. Нетерпение и алкоголь сыграли свою роль, в любом другом случае Макс не позволил бы себе так разговаривать с ангелом их офиса.       — Ты знал, что после долгого голодания сразу много есть нельзя?       — Что? — Максу показалось, что он выпил слишком много, что в моменте забыл половину диалога, ведь уловить нить и понять слова, сказанные Джорджем, он не мог.       — Но если тебе так не терпится... Джордж одним движением резко сорвал штаны с Макса, оставив его в одних трусах и рубашке. После следующего манёвра Макс уже оказался полностью голым ниже пояса, разве что только носки остались при нём. Джордж нагнулся к уху Макса и шёпотом проинёс:       — Ты точно хочешь этого, Ферстаппен? Если бы у Макса не стоял уже как пять минут, то сейчас был бы тот самый момент. Ещё одна фраза, сказанная Джорджем вот так, ещё одно произношение его фамилии Джорджем в таком контексте, и Макс кончит. Откуда он только знал его фамилию – самому Богу известно. Макс был атеистом, но, кажется, увидев первый раз Джорджа, он изменил своё мнение. Макс прижал голову Джорджа к себе и, откинув голову назад, сказал:       — Я хочу этого больше всего на свете, Расселл. На первом пальце внутри себя Максу казалось, что это – конец, но тогда последовал второй и третий. Только Макс хотел сказать что-то про то, как он кончит прямо сейчас, если Джордж не остановится, как член Расселла оказался в нём. Макс издал уже громкий стон, протяжной, хриплый, Джорджу самому показалось, что он сейчас кончит даже не начав. Ни презервативов, ни смазки у них не было, хотя, даже при их наличии, в порыве страсти они бы наплевали на них. Перед соблазнительный плодом, который хотелось вкусить и распробовать, никакие болезни, инфекции и заболевания не вызывали опасения. Если с последствиями в виде отсутствия первого нужно было разбираться потом, то отсутствие второго доставяло боль Максу прямо сейчас. С каждым толчком, каждый из которых был теперь сильнее и быстрее, по просьбе самого же Макса, он ощущал всё большую и большую боль, но, в то же время, это доставляло ему невероятное удовольствие. Он готов был терпеть это, никакие мучения не могли быть больше, чем наслаждение от самой мысли, что Джордж был в нём прямо сейчас. Джордж совсем не жалел Макса, держа его за талию, он приподнимал его для ещё большего контроля над процессом, он полностью входил в него и, подождав пару мгновений, доставал свой член и входил в Макса с новой силой. Макс, всё так же откинув голову назад, держался за края стола, не зная, куда себя деть, его ноги ещё сильнее сжимали и прижимали Джорджа к себе. Голландец чувствовал, что кончит с секунды на секунду, Джордж, без сомнений, был в таком же состоянии. Макс медленно повернулся в сторону, его взгляд пал на гостинную, где они совсем недавно выпивали. Он не видел все чётко, лишь очертания мебели и.. Макс ужаснулся, к нему пришло осознание: всё, что произошло после того, как он вернулся с туалета, не было его больной фантазией, как только к нему пришла эта мысль и начал накатывать страх, Джордж схватил его за подбородок и повернул к себе:       — Тебе не кажется это немного некультурным, Ферстаппен? За этим последовал последний, самый сильный толчок и оба кончили одновременно. Джордж, наконец-то отделившись от Макса, нагнулся и поцеловал его в лоб, теперь это снова был тот нежный Джордж, что и в начале их совокупления. Макс ощущал как внутри него непривычно мокро и липко. Ему было мерзко. Но не от этого ощущения, не от секса с Джорджем, а от того, что он только что увидел. Он не говорил ни слова, ему было страшно до ужаса. Что будет дольше? Шарль действительно мёртв? Что будет с Джорджем?       — Макс, я со всем разберусь, ты же сказал что мне веришь, помнишь? Я сделаю так, чтобы всё было хорошо, слышишь? — с этими словами он лёг на Макса и обнял его, уткнувшись лицом в его шею, — я сделаю для тебя хорошо, я сделаю это для нас, Макс. Макс вцепился в Джорджа и обнимал его так, будто они вот-вот должны будут расстаться навсегда. Он был напуган и не отпускал Джорджа, уткнувшись в его плечо и зажмурив глаза настолько сильно, насколько это возможно.       — Макс, хочешь пойти в спальню? Я так устал... Макс лишь угукнул, не сказав ни слова, и покорно встал вместе с Джорджем со стола и направился в комнату, держась за руки, ведь шли они так же в полной темноте.       — Давай я дам тебе чистые вещи. Не хочешь принять душ? — спросил Джордж, после того, как усадил Макса на кровать, и потянулся к выключателю.       — Не надо! Не включай свет. Мне.. Мне страшно, Джордж. — тут же остановил его Макс.       — Хорошо, хорошо. Прости. Джордж подошёл к прикраватной тумбочке и взял пару влажных салфеток, чтобы вытереть кровь с лица Макса, которую он сам и оставил. Сев рядом с Ферстаппеным, он аккуратно вытер всю грязь. Джордж дал свою чистую футболку и белье, всё так же в полной темноте.       — Макс, я в душ. я быстро, хорошо? Он кивнул и Джордж, прихватив чистые вещи, пошёл в ванную комнату. Макс, переодевшись и оставшись один, свернулся в калачек и просто не двигался прислушываясь к каждому шороху. Он слышал, как Джордж зашел в душ, дверь закрывающейся кабинки, звук воды. На нём была чёрная футблока, по бокам которой красовались три белых полоски. Она пахла Джорджем и это успокаивало Макса. Вернувшись, Джордж подумал, что Макс спит, но тут к нему обратились:       — Джордж, поговори со мной, пожалуйста, мне так одиноко. — его голос можно было едва услышать, но в полной тишине это было возможно. Джордж лёг рядом с ним и укрыл их обоих одеялом. Он смотрел прямо на Макса, поглаживая его лицо, пытаясь успокоить.       — Хочешь что-то рассказать или чтобы это сделал я?       — Ты. Пожалуйста. — ответил Макс, даже не смотря на него.       — Хорошо, хочешь, расскажу про то, как я однажды снимал квартиру со своим другом и у нас не было денег на диван? Макс кивнул и Джордж начал свою историю. Спустя какое-то время Ферстаппен уснул и Расселл, закончив свою историю, даже несмотря на то, что его уже давно никто не слушал, подвинулся к Максу и, обняв его, тоже уснул.

***

На часах было пять утра, когда Джордж открыл глаза. Это был выходной, канун Рождества, но ему было не до сна, как бы этого не хотелось. Он должен был убраться, он должен был сделать хорошо. Джордж всегда всё делал хорошо: работа, учёба.. Это то, каким его воспитали, это то, каким он воспитал себя. На улице ещё было темно, Джордж тихо, пытаясь не разбудить Макса, что так сладко спал рядом с ним, встал с кровати и отправился в гостинную.       «Ты ещё тут, — подумал Джордж, увидев труп Шарля, который лежал так же, как и пять часов назад. Его мысль была не то вопросом, не то утверждением, но вне зависимости от того что именно это было, в ней был раздражительный тон, — я уже избавился от тебя, почему я опять должен доводить всё до конца. Даже после смерти ты мне жизнь портишь, Леклер». Запаха ещё не было, что не могло не радовать Джорджа – чистоплотного с головы до пят человека. Он надел маску, резиновые перчатки и костюм, даже Богу известно не было для каких именно целей он купил и хранил его. Шарль, вернее его тело, было твёрдым в области лица, шеи и груди из-за трупного окоченения. Температура тела ещё не успела упасть очень низко, но, всё же, оно было бы аномально холодным, как для живого человека. Кровь, вернее та её часть, что ещё оставалась в Шарле, а не была за его пределами, уже успела осесть в нижней части тела, создавая трупные пятна. Но самой большой проблемой для Джорджа была именно та её часть, что уже успела свернуться на его диване и полу и напоминала местами то вязкий сироп, то мягкое желе, что было жидким внутри. Желудок Джорджа чуть не вывернулся наружу после такого сравнения, но времени, до того как тело начнёт переваривать само себя, разнося ещё более тошнотный запах, было мало, поэтому стараясь не думать ни о чём он просто делал то, что должен. Прямо как на работе. Спустя час он закончил всю работу и пошёл принять душ. Переодевшись, Джордж прихватил ключи от машины Макса, что были в его штанах. Сам Макс ещё крепко спал и Джордж нагнулся к нему, чтобы разбудить:       — Макс... Не с первого раза, но Макс, всё-таки, открыл глаза.       — Макс, я буду через пару часов, в морозилке есть мясо, приготовишь нам что-нибудь? Квартира полностью в твоём распоряжении. Джордж поцеловал его в лоб и быстро ушёл. Услышав звук зыкрывающейся двери, Макс не смог больше уснуть. Он поспал всего шесть часов, но.. Макс чувствовал себя хорошо, ни разу не просыпался за ночь, охраняемый теплом Джорджа. Он выспался. Впервые за последние лет десять он выспался. Протерев глаза и смотря в потолок, пытаясь прийти в себя и справиться с похмельем, он начал вспоминать вчерашний день и как он оказался в постели Джорджа, в одежде Джорджа и в квартире Джорджа. Резко в голове всплыла картина, что он увидел вчера, пока Расселл трахал его прямо на столе. Страх снова накатил на него, не давая дышать и заставляя Макса трястись. Но теперь рядом не было Джорджа, который мог обнять его и успокоить. Он осознал, что вынужден пойти на кухню, которая была буквально одной комнатой с гостинной. С той самой гостинной. Макс укрылся с головой и не двигался, иногда казалось что даже не дышал. В таком состоянии он пролежал ещё час, стараясь не думать ни о чём, а темы для размышления там были.       «Джордж правда убил Шарля? Шарль правда мёртв? Шарль все ещё там? Что Джордж делал до того, как я проснулся? Куда он поехал? Что приготовить для Джорджа?» Пересилив себя и поняв, что он не может подвести Джорджа, Макс поднялся с кровати. На улице уже светало, Рождественское солнце просыпалось вместе с городом и играло на снегу, который ночью укрыл все улицы, оранжево-жёлтыми оттенками, так что включить свет для Макса не было такой же проблемой как ночью. Главным препятствием теперь стала дверь, что позволяла ему выйти и пойти на кухню.       «Я взрослый двадцативосьмилетний мужчина, почему я не могу это сделать? Что меня останавливает? Чего я боюсь?» С этими словами Макс, снова пересилив себя, вышел из комнаты. Солнце заливало гостинную и кухню оранжевым светом и там.. Было пусто. Диван стоял так же как и вчера, стол на кухне, где вчера они с Джорджем развлекались, был чистый, перечница и солонка стояли на своих местах. Всё было абсолютно так же как и когда они пришли к Джорджу. Втроём. Теперь Макс совершенно один. Пройдя на кухню, он подошёл к холодильнику. Открыв его Макс осмотрел содержимое и полез к морозильной камере. Первый ящик был полностью забит мясом непонятного происхождения, и второй, и третий, и последний. Макс не смог контролировать свои мысли и тут же подбежал к раковине на кухне и выблевал всё, что было в его желудке. Может это алкоголь так сказался? Или?.. Макс просмотрел все кухоные шкафы и полочки.       «Мясо так мясо.» Мясо было замороженным, да и Макс не знал что предпочитает Джордж. Это усложняло работу. Он не хотел расстраивать Расселла. Он ведь сделал хорошо для Макса, Макс не мог допустить никакой оплошности, поэтому решил сделать всё, что было возможно сделать с мясом: варка, жарка, тушка, запекание. Поиск рецептов, приправа, разделка мяса, при которой Макс старался не думать. Всё это заняло довольно много времени. Он крутился на кухне как пчела в улье, совсем не обращая внимание на то, что происходило вокруг. Макс совсем не заметил как открылась дверь. Джордж, уже снявший курточку в прихожей, резко обнял его сзади. Макс, испугавшись, резко повернул голову.       — Ха-ха, ты что, не слышал как я зашёл, Макс? Прости, что напугал. — сказал Джордж и поцеловал Макса в губы, что, с его ростом, было возможно сделать.       — Да ничего, ха-ха.       — Ты столько наготовил, я такой голодный.       — Я скучал, Джордж.. — Макс говорил это отвернувшись к плите.       — Правда? Руки Джорджа, что до этого обнимали Макса на уровня талии, начали опускаться ниже, пока не нашли своё место в трусах Макса, вернее, Джорджа.       — Д-да.. — со сбитым дыханием, шёпотом ответил Макс. Джордж опустился к шее Макса и начал укрывать её поцелуями. Макс застонал, а его член, кажется, встал ещё тогда, когда он услышал голос Джорджа. Рука Джорджа, обхватив член Макса, похоже, не пыталась ускоряться, расстягивая удовольствие. Не сказать что Джордж дразнил Макса, оттягивая оргазм, скорее наоборот. Макс был готов эякулировать сразу же после того, как Джордж прикоснулся к нему, поэтому обоим хотелось расстянуть этот процесс.       — М-м.. И давно? Макс еле мог дышать, чувствуя руку Джорджа на его члене, и стояк, всё того же Джорджа, что упирался в Макса сзади.       — Уже как год.. — спустя какое-то мгновение ответил Макс, прогнувшись и руками упёршись в плиту, а задом в Джорджа.       — Какое совпадение. — ответил Джордж, будто для него это не стало открытием, и постепенно начал ускоряться.       — Ч-что? — хрипло произнёс Макс, которому совсем не хватало дыхания. Джордж не успел, и, видимо, не хотел ничего ответить на это, как Макс успел кончить, прямо ему в руку. Джордж высунул её и пристроился возле раковины, чтобы помыть её и дать отдышаться Максу. Закончив, он подошёл к только что приготовленному в духовке мясу и, оторвав кусочек, попробовал. Макс застыл, в ожидании вердикта.       — Сколько ещё скрытых талантов в тебе есть, Ферстаппен? — улыбнувшись спросил Джордж.       — Ха-ха, не знаю. Но это, явно, не всё, на что я способен. — Макс ответил и посмотрел на Джорджа, так же расстягивая улыбку.       — Попробуй и ты. — Джордж протянул ему кусок, что сам только что откусил.       — Я.. Я не знаю.. — он не верил, что Джордж способен на подобное, но что-то внутри него всё равно не хотело есть это мясо, чьим бы оно не было.       — Хм? В чём проблема? Не уверен в моём вкусе?       — Нет.. Я.. Хорошо. — Максу было некуда деваться, а отказать Джорджу было из ряда невозможного. Джордж поднёс мясо ко рту Макса и тот съел его.       — Ну, а ты что скажешь? — с искренним интересом спросил Джордж.       — Неплохо, — Макс убедился, что это просто мясо какого-то животного, не более, — Джордж, я хотел спросить...       — Конечно, я слушаю.       — А где Шарль?       — Не переживай, он точно не в наших тарелках.       — Правда?       — Ну конечно. Помнишь того охранника, что всегда донимал тебя на пропуске?       — Откуда ты... Макс сразу же сопоставил вопрос Джорджа со своим и тут же последовал рвотный рефлекс, который Макс не смог контролировать.       — Макс, я шучу.