Апельсин

Это было оглушающе. Сильно. Но почему не неожиданно? Даже если бы тебя посадили на допрос, ты бы не смогла ответить — почему. Сердце стучало в ушах, как боевой барабан перед атакой. Гаара не отводил взгляда. Ни одного движения, ни слова — только тишина и боль в его глазах. Настоящая, голая, непрятанная. Захотелось отмахнуться, выкинуть шутку — спрятаться за ней, как за щитом. Но ты молча закинула оставшиеся апельсины в целый пакет, дрожащими пальцами поправила волосы, будто они могли вернуть равновесие. И только после — подняла взгляд и выдохнула: — Вы перескочили свиданий десять… Он знал, что ошибся. Уже в тот миг, когда слова сорвались с языка. Они не должны были звучать — не тогда, не так. Это признание не было романтическим. Оно не было красивым. Оно было — истинным, и потому нестерпимо обнажённым. Он почувствовал, как земля под ногами не двигается, но всё равно уходит. Ты молчала. И всё, что внутри него было живым, сжималось до боли. А потом ты заговорила. Голос — дрожащий, хрупкий, но твой. — Вы перескочили свиданий десять… И этот миг — он запомнил. Как ты поправила волосы. Как ловко, но неуверенно закинула апельсины в целый пакет. Как не сбежала. Не отвернулась. Не уничтожила его тишиной. Он не рассмеялся — он не умел. Но в глубине глаз что-то дрогнуло. Что-то потеплело. И сразу снова стало больно. — Прости… Он сказал это почти беззвучно. Как будто знал — поздно. Он смотрел на тебя, как смотрят на закат — зная, что солнце уходит, и нельзя его остановить. Голос у него дрогнул только один раз. Он кивнул. И шагнул назад. Один шаг — и всё возвращалось на свои места: он — Казекаге, ты — свет в другом доме. Но всё внутри него кричало: Останови меня. Скажи, что я не опоздал. Скажи, что твоя шутка — не спасательный круг, а мост. Но ты молчала. И он шёл. Каждый шаг — словно вырывал часть его из груди. Но он не остановился, скрылся из виду, как будто и не было всего этого — слов, взгляда, апельсинов. А ты осталась стоять на месте. С растерянностью в горле, сердцем где-то под кожей на щеках, и руками, дрожащими от непонятного жара. — И что это было?.. — прошептала ты, будто кто-то мог услышать. — Хоть бы помог донести пакеты… — добавила тише, и сама же нервно хихикнула, пряча в этом смехе то, что жгло изнутри. Ночью ты не спала. Все пыталась повернуться так, чтобы найти в подушке тишину. Но тишины не было — только воспоминания. Всю следующую неделю.  Ты переваривала. Прожёвывала. Прокручивала. «А вдруг я сказала что-то не то?.. Я же не отказала… А если он всё понял неправильно?.. А если я выглядела глупо?.. Господи, господи, господи…» Тысячи мыслей. Миллион вариантов. Ни один не спасал. Гаара тоже почти не спал. Он работал, тренировался, проводил собрания, получал отчёты. Он выполнял всё, как положено — без единой ошибки, с той хладнокровной точностью, которую в нём любили старейшины и ненавидели враги. Но внутри — бушевала война, куда страшнее любой предыдущей. «Почему ты шутила?» «Ты пыталась смягчить? Или отвергнуть?» «Ты не сказала «нет». Но ты и не сказала «да»…» Он уговаривал себя — не приходить. Но каждую ночь видел твои руки с фруктами. Видел, как ты поправляешь волосы. Слышал твой голос: “Вы перескочили свиданий десять.” И это было… не отказом. Не принятием. Это был шанс. Он не мог не прийти. Неделя.  Ты услышала, как заскрипела дверь. Поздно. Уже темнело. Юко давно ушла с кучей охов и охапкой историй. Кира — убежал, зажав зарплату, как трофей. Ты осталась одна.  Мыть , расставлять стулья, протирать стойку. Думала — снова. Крутила. Сердце билось всё равно слишком громко, хотя прошло уже столько дней. И вот — он. Вошёл молча. Сквозняк качнул бусины. Он прошёл два шага, не поднимая головы. Пальцы — сжаты. Взгляд — опущен. Ты застыла со стулом в руках, будто тебя выдернули из сна. Он остановился. Выдохнул. Тихо. Но так, что воздух в помещении изменился. — Первое… — голос хриплый, низкий, срывающийся. Пауза. Секунда. Его пальцы подрагивают. — …свидание. Ты согласишься? Он поднял глаза. И ты увидела. Не броню. Не Казекаге. А мальчика, который всю жизнь боялся, что его не примут. Человека, который сказал «я люблю тебя» — и не ждал ответа. А теперь — всё равно пришёл. Пусть дрожит внутри. Пусть не знает, что делать. Пусть не умеет в лёгкость, флирт и планы. Он просто… стоит. Он не требует. Он просит. Ты могла бы снова пошутить. Ты могла бы промолчать. Но он всё равно пришёл. Потому что ты — стоишь этого риска.